Кабульский трафик

– Да. Ведь сегодня праздник... как я понимаю?

– Праздник?

Юсуф улыбнулся кончиком губ.

– У нас здесь, вообще-то, не принято праздновать Новый год. Но вы наш гость! А пожелания гостя для нас – закон.

Иван только сейчас сообразил, о чем идет речь. Ну да, точно! Ведь сегодня... тридцать первое декабря! Миллионы людей готовятся отпраздновать наступление Нового года. Наряженная елочка, Санта Клаус или Дед Мороз, в зависимости от страны и обычаев; салат оливье, шампанское, конфетти, бенгальские огни… Неужели это все существует: и новогодние праздники, и залитая электрическими огнями Москва, и мирная жизнь с ее простыми, в сущности, заботами и радостями? Да, судя по собственным воспоминаниям, существует, но где-то в другой жизни, в параллельном измерении, на другой планете...

– Мы накроем поздний ужин в столовой, – сказал после паузы Юсуф. – В одиннадцать вечера по местному времени, если не возражаете.

– Какие могут быть возражения, Юсуф? Но...

– Если у уважаемого гостя праздник, для нас это тоже – большое событие.

– Я не хочу никого обременять. К тому же, такого рода праздники не отмечают в одиночестве...

Иван, хотя и вынужден был импровизировать, не случайно воткнул в их диалог фразу про одиночество... Вдруг «мажордом» проколется? И что-то скажет о только что приехавшей на виллу женщине?

Юсуф удивленно вскинул правую бровь.

– Может, вас чем-то не устраивает хонум? Достаточно одного вашего слова...

«Следи за базаром, – подумал про себя и о себе же Иван. – А то из-за тебя девчонку накажут...»

– Нет, нет, меня все устраивает. Решительно все. Но насколько мне известны традиции...

Он не закончил фразу, но «мажордом» его прекрасно понял.

– Хонум не будет праздновать с вами за столом. Но она, пока вы у нас в гостях, в полном вашем распоряжении.

«Что в лоб, что по лбу, – усмехнулся про себя Козак. – Вот уж поистине, Восток – дело тонкое».

– Так какие у вас будут пожелания, уважаемый Иванджон? Я передам повару, он уже отправился на кухню.

– Спасибо, Юсуф. Что-нибудь на ваш вкус. Может быть, Жанна что-нибудь подскажет в этом плане?

«Мажордом», сохраняя на лице вежливую полуулыбку, слегка кивнул. Но про Жанну опять не захотел говорить.

– Так я могу искупаться в бассейне? – на всякий случай переспросил Иван. – Или это будет... не совсем удобно для других?

– Купайтесь сколько угодно и в любое время. Я уже говорил, что все, что только есть в этом доме, включая души и чувства обитающих здесь людей, полностью в вашем распоряжении!

«Мажордом», считая разговор законченным, намеревался оставить гостя наедине, но теперь уже Иван решился задать ему вопрос.

– Юсуф, могу я спросить?

– Да, конечно.

– Могу я узнать имя достопочтенного хозяина этого великолепного дома?

Парень вновь вскинул брови.

– Я думаю, вы с ним скоро увидитесь. В свое время.

– Гм... – не дождавшись более конкретного ответа, Иван попытался совершить обходной маневр. – Видите ли... Я бы хотел передать слова благодарности. За теплый прием, за доброе ко мне отношение...

– Хорошо. Я передам хозяину, не сомневайтесь. Да вы и сами скоро сможете это сделать. – Юсуф продемонстрировал белозубую улыбку. – Вы ведь нас еще пока не покидаете, Иванджон, не так ли?

* * *

В первый день и в первые минуты своего пребывания на вилле, когда его сопроводили в галерею, где он увидел этот самый бассейн, возле которого он сейчас расположился, удобно устроившись в шезлонге, Иван подивился этому, как восьмому чуду света.

Наверное, у хозяина особняка, как и у владельцев некоторых соседних вилл и дворцов, возведенных, судя по новеньким фасадам, в последние годы, уже при Карзае и американцах, не уступающих размерами той вилле, где он гостит, и тоже заметно, броско выделяющихся на фоне серой кабульской действительности, денег куры не клюют. Бассейн здесь метров пятнадцать в длину и пять в ширину. Достаточно глубокий – примерно два с половиной метра. Можно лишь гадать, откуда местные берут воду в таком не маленьком для афганской столицы объеме. То ли устроены подземные цистерны-резервуары, то ли идет отбор воды из реки Кабул, то ли скважины пробурили... кто его знает. Если у заказчика есть деньги на его причуды, то найдутся и те, кто воплотят их в жизнь. Благо современные инженерные технологии позволяют решать еще и не такие сложные задачи.

Кстати, вода в бассейне не застойная, чистая, с едва уловимым запахом какого-то хлорсодержащего вещества с добавкой ароматизатора. В душевых и в кранах – чистейшая вода, мягкая, пропущенная, вероятно, через систему фильтров и озонатор.

Отец, проведший в Афганистане суммарно три года, участвовавший в модернизации построенного советскими же спецами в шестидесятых в Кабуле домостроительного комбината и некоторых других объектов городского хозяйства, рассказывал Ивану (разговор был в начале девяностых), что в афганской столице главная проблема – это отсутствие нормального водоснабжения и канализации. По современным нормативам для удовлетворения потребностей хомо сапиенс требуется не менее пятидесяти литров воды на человека. В Кабуле, находящемся в долине одноименной реки с крайне неуравновешенным характером, на высоте около тысячи восьмисот метров над уровнем моря и с огромными перепадами высот в разных частях и районах города, большинство населения вынуждено довольствоваться едва ли не «пустынной» нормой, потребляя от трех до пяти литров воды в сутки... А тут, по местным меркам, такая роскошь.

Иван повернул голову на звук.

– Hi, Ivan! А вот и я.

Через боковую дверь в галерею вошла высокая молодая женщина в коротком атласном халатике, доходящем ей до середины бедра. Иван поднялся на ноги. Увидев, кого и что, если говорить о фактуре, скрывали мусульманские одеяния, едва сдержался, чтобы не выдать вслух нечто вроде «ух ты!» или «ох и ни фига себе...»

Так вот ты какая, значит, Жанна?!

Перед ним была отнюдь не девушка, не пигалица, вроде той же Ханумы, но молодая женщина в полном соку, в самом расцвете. С виду ей лет тридцать (гадать об истинном возрасте женщины, не имея под рукой ее паспорта, занятие почти бесполезное). Волосы средней длины с мелированием, с оттенками прядей-полос от пепельного до светло-янтарного и медового. Очень ровно подстрижены; с боков по одной линии чуть ниже уха, спереди – ровная челка. Такая прическа, кажется, называется «каре».

Лицо с высокими скулами, выразительными зелеными глазами и красиво очерченными губами принадлежит стопроцентной европейке. Несколько, правда, портит впечатление тяжеловатый волевой подбородок... Но все же эту женщину можно назвать красивой без всяких натяжек.

Кожа очень гладкая, матовая, даже как бы чуть светится изнутри. Ровный золотистый загар, скорее всего, результат посещения солярия. Она могла быть немкой, или славянкой, или даже скандинавкой... Хотя ее имя и довольно заметный акцент – она грассирует и говорит с легким прононсом – указывают на то, что эта дама – либо француженка, либо жительница франкоговорящей провинции какой-нибудь страны со смешанным населением, вроде Канады или Швейцарии.

Сама Жанна, казалось, не замечала устремленного на нее мужского взгляда. Она кивнула Козаку как старому знакомому. Прошла мимо него по бортику бассейна. Подойдя к столику с напитками, взяла нечто, похожее на пульт. Щелкнула кнопкой; лампы освещения поменяли цвет с дневного на закатный; стекла галереи, сквозь которые сочился натуральный дневной свет, стали не только непрозрачными, но и как будто покрылись пленкой амальгамы, превратившись в зеркала...

– Так будет лучше, не правда ли?

– Да, конечно... Просто замечательно.

– Как вода?

Она подошла к свободному шезлонгу. Неспешно развязала поясок. Находясь спиной к наблюдающему за ней мужчине, сняла халатик. Редко какая женщина может позволить себе такой ракурс. Но у Жанны была великолепная фигура: стройные длинные ноги; округлые ягодицы видны почти полностью, разделенные полоской материи всего в палец шириной; прямая спина, высокая шея... При росте под сто восемьдесят сантиметров она сложена весьма гармонично.

– Как вода? – повторила она вопрос. – Не очень холодная? Вы уже купались?

– Э-э... Кхм. – Козак прокашлял горло. – Извините... Вода? А-а... нет, не холодная! Наоборот... теплая, как в океане!

Она встала на бортик бассейна. Иван было подумал, что Жанна собирается нырнуть в бассейн (как это делал он сам). Но эта женщина была не такая... Постояв так недолго – возможно, для того, чтобы он смог получше разглядеть ее превосходное тело, прикрытое лишь двумя клочками материи, она присела на бортик, погрузив босые ноги в воду, потом тихонько соскользнула в бассейн.

«Похоже, – подумал Иван, – эта Жанна, хотя и выглядит спортивной, подтянутой, не из тех, кто решительно и безоглядно прыгает в воду... Пусть даже это и не океан, а всего лишь домашний водоем».

Жанна минут десять плавала в бассейне. Иван, заметив, что женщина подплыла к поручням, встал из шезлонга и подошел ближе. Потом подал руку, помогая ей выбраться из подсиненной чаши...

– Спасибо, Ivan!.. А почему вы ничего не пьете?

– Не люблю выпивать в одиночестве.

– Ах, вот как. Ну что ж, я составлю вам компанию.

Словно ниоткуда вдруг возник Юсуф. Он развернул банное полотенце с вышитыми на нем лилиями и коронами. Жанна неспешно вытерла волосы и мокрое лицо. Затем «мажордом» сам вытер ей спину и предплечья.

– Спасибо, золотой мой, – сказала женщина. – Принеси что-нибудь выпить.

– Шампанское?

– Фужер или два шампанского я выпью вечером. А сейчас откупори бутылку вина. Красного... из той партии, что привезли в октябре.

Юсуф слегка поклонился. Затем, отойдя чуть в сторону, что-то произнес в микрофон, тонкая дужка которого была соединена с закрепленным в ушной раковине микродинамиком. Женщина вопросительно посмотрела на Козака.

– Я, пожалуй, выпью виски, – сказал он. – Жанна...

– Что?

– Наверное, я не должен этого говорить. Не сочтите дерзостью...

– Вы не выглядите робким мальчишкой, – она обнажила в улыбке ровные белоснежные зубы. – Смелее. Так что вы хотели мне сказать?

– Вы самая красивая девушка, которую мне только доводилось видеть...

Жанна расхохоталась.

– Полно вам врать! Эх, мужчины, вас не переделать... Но за комплимент – merci![17]

Они расположились у бассейна, Сидели рядышком, устроившись в шезлонгах, настолько близко, что Иван кожей чувствовал исходящее от нее тепло. Когда она повернулась к нему, ее загорелая гладкая коленка на короткое время соприкоснулась с его ногой... И это было волнительно.

Юсуф на секунду вышел; вернулся в галерею уже с бутылкой вина. Откупорил ее. Подобно официанту в каком-нибудь изысканном заведении с тремя звездами от Michelin Le Guide Rouge[18], одним движением белоснежной салфетки смахнул невидимую глазу пыль с бутылки и одновременно, наклонив ее, наполнил тонкостенный бокал... С легким полупоклоном передал наполненный бокал даме.

– Спасибо, дорогой!

Она сделала глоток. Закрыв глаза, некоторое время смаковала вкус. Потом вдруг протянула бокал Козаку.

– Попробуйте!

Иван поставил на передвижную тележку стакан с остатками молта, смешанного с кубиками льда. Осторожно взял из ее руки бокал с темно-красной жидкостью.

– Смелей! – с улыбкой сказала Жанна. – Что ж вы такой... нерешительный? Вы меня опасаетесь? Или боитесь, что вам подмешают яду?..

– Ни то и ни другое, – сказал Иван. – Просто я не люблю вино... Но из ваших рук я готов выпить даже бокал с цикутой!

Он пригубил вино. Выждал несколько секунд, прислушиваясь к ощущениям, оценивая вкус. Как говорит нынче молодежь – «вауу!..» Фантастический аромат! В нем были смешаны вкусы и нотки зрелых фруктов и ягод на пике их вкусовых качеств... И сама эта темно-красная, почти черная жидкость состояла как будто из мельчайших гранулок, из частичек танина, при том что каждая такая гранула имела свой вкус, дополняющий и разнообразящий «букет» этого дивного вина...

– Да, превосходный напиток! – сказал Иван, возвращая бокал даме. – А что за марка?

– Chateau La Mission Haut-Brion... Урожая двухтысячного года. Прелесть.

– Отменное вино. Ничего подобного мне еще не доводилось пробовать...

Напрашивался вопрос, сколько стоит сия прелесть. Но Иван не решился его задать.

– Этим летом я в компании знакомых пару гостила в замке Шато О-Брион... это регион Бордо. Кстати, Ivan, забыла спросить. Parlez-vous franзais?

– Эммм... По-французски? Нет, не говорю.

– Жаль... Мой английский далек от идеала.

– Что вы! Мне до вашего уровня владения English... как до Луны!

– Не прибедняйтесь, другой мой... я вас прекрасно понимаю. А еще какими языками вы владеете? Вы, кажется... из России?

– Хм...

– Так, так... У вас, «шурави», вижу, есть какие-то тайны. Ну, раз не хотите говорить ваше право.

– Ну почему же. Да, я владею русским. Говорю также на украинском...

– Украина? Ах да... есть такая страна. А там разве говорят не на русском? Разве есть отдельный украинский язык?

– Да как сказать... Раньше украинский считался диалектом русского языка. Сейчас происходит нечто вроде... разделения.

– Какие еще языки вы знаете? Арабский?

– Всего несколько слов.

– А местный? Здесь, кстати, с полудюжину языков наберется... Но если вы знаете фарси, к примеру... Что? Ни словечка?

– К сожалению, ни на фарси, ни иных местных диалектах я не говорю... увы.

Некоторое время эта женщина продолжала прощупывать своего нового знакомого, просвечивать его... Именно в таком ключе Иван и воспринимал происходящее. И хотя их общение протекало в форме светской болтовни, хотя они оба были почти лишены одежды и вдобавок немного выпили, какое-то напряжение все же нет-нет да ощущалось.

Должно быть, эта Жанна – непростая штучка. То она предстает в виде закутанной с макушки до пят в мусульманские одежды восточной женщины, то снимает с себя практически все, выставляя себя напоказ незнакомому, в сущности, мужчине... И тут ведь надо еще помнить и понимать, где именно они находятся. В стране, где до сей поры большинство женщин не имеют никаких прав. Не смеют даже смотреть в сторону чужого мужчины, а не то что заговорить с ним. В городе, где еще несколько лет назад талибы на Национальном стадионе, в присутствии тысяч кабульцев, казнили нескольких женщин только за то, что те, по мнению мулл и старейшин, не соблюдали законов и предписаний шариата.

А тут нате вам: бассейн, вино ценой в две или три тысячи евро за бутылку, почти голая женщина, которую явно не смущает присутствие двух мужчин (Юсуф все это время находился поблизости, хотя и не мешал их светской беседе)... Все это не очень вяжется с тем, что находится за оградой виллы.

Безусловно, в этой женщине есть нечто особенное. Красивых женщин вокруг много, особенно в наш гламурный век. В ней же имелась некая изюминка. Нечто такое, что отличало ее от большинства модельного вида красоток – индивидуальность. Она выглядит очень позитивной. На губах – доброжелательная улыбка, на лице – выражение искренней заинтересованности, в зеленоватых глазах играют искорки. Умеет общаться, умеет нравиться. Но что там в действительности кроется за этой ее улыбкой, за искрящимися глазами – настоящая загадка.

– Кстати, Ivan... Сегодня ведь новогодний вечер!

– Юсуф мне об этом уже напоминал.