Проект "Третий Рим"

— Что за черт!

— Ваши ощущения? — спросил инструктор.

— Раздвоение сознания. Глазами я вижу все, что вокруг меня. Но где- то в подсознании возникают другие зрительные образы: я вижу себя со всех сторон. Сбоку, спереди, сзади, сверху. даже снизу! Крыша едет!

— Не беспокойтесь. Психика выдержит. Это сначала непривычно, потом, наоборот, вам будет не хватать такого объемного видения происходящего. Уверяю вас! Вы сами захотите пополнить банк своих психофизических ощущений, чтобы в любой ситуации, уже без специального костюма, мысленно видеть свое отражение во время того или иного действия под любым нужным вам в тот или иной момент ракурсом! Ведь это дает столько преимуществ! Вы обретете способность видеть себя даже глазами своего противника! Кстати, есть основания полагать, что трехкратный чемпион мира по автогонкам «Формула- 1» Михаэль Шумахер потому и не оставляет никаких шансов своим конкурентам, что буквально «видит» свою машину на трассе со стороны, сзади и сверху.

— Непонятно с банком, повторите еще раз! — попросил Григорий Шаталов.

— Объясняю. В результате тренировок вы научитесь соотносить свои реальные психофизические ощущения с так называемыми фантомами- зрительными картинами, которые будут транслироваться вам с помощью специальной аппаратуры и накапливаться в вашей памяти в виде образов. Со временем в вашем подсознании постепенно сложится своеобразный банк данных, состоящий из сенсорно- моторных ощущений и соответствующих им зрительных образов ваших действий, показываемых с самых разных ракурсов и точек наблюдения. И как только вы наберете достаточную базу этих соответствий, то перейдем к следующему этапу. Он более сложный и рассчитан на автоматизм в работе.

Вы должны научиться мгновенно выбирать максимально лучший вариант своих дальнейших действий, исходя из своих психофизических ощущений. И в этом вам поможет видение текущей трансформации образа. В процессе работы над собой оптимальный вариант у вас будет возникать уже механически, без каких- либо усилий и задержек с вашей стороны. Впоследствии вы сможете освоить еще многое другое из того, что позволяет виртуальный тренинг.

— А можно, например, узнать, что чувствует мой враг от ударов, которые я наношу ему? — спросил Генка Милохин.

— Разумеется. Даже можно получить информацию от конкретной раны на его теле, причем с точки зрения и самой раны, и ее владельца.

— А разве эти точки зрения могут отличаться?

— Бывает и так. Скажем, как раз в том месте на теле находился гнойник, который требовал вскрытия. Рана в этом случае будет сигнализировать не только о травме, но и о некотором облегчении, поскольку нарыв прорвался. А тренированный боец может вообще не ощущать боли. И в то же время, если поврежден крупный кровеносный сосуд, силы вашего противника вскоре будут на исходе. Разве это не важная информация для вас!

— А если создать такую систему фантомов, которая будет активизировать скрытые возможности организма и мозга? — вдруг спросил Дмитрий. — Такое в принципе возможно?

Всеволод Родионович с интересом взглянул на него.

— Я вижу, ты врубился! — сказал с улыбкой, переходя на «ты». — Молодец! — и продолжал уже обычным тоном, обращаясь ко всем:

— Ну, как, товарищи курсанты, будем овладевать мастерством?

День близился к закату. Генка, сохраняя свое обычное добродушие, не реагировал на шутливые реплики и подтруниванье в свой адрес задиристых курсантов: на его взгляд, это был не тот повод, чтобы нервничать. По- настоящему его задевало только одно: неудачи в стрельбе, которые не давали ему возможности занять престижное место в группе. Григорий, напротив, изо всех сил старался одолеть премудрую науку, называемую Спасом. И нервничал только из- за строгого внутреннего распорядка, к которому привыкал с трудом.

— Что за жизнь! — сокрушался он. — Ни выпить, ни с бабой побыть. Короче, тоска зеленая! Откуда же энергию черпать еще?.. Хорошая баба, когда приголубит, так все тело словно железом нальется. Вот откуда она, силища идет! На худой конец, стакан целительной самогонки хряпнешь — тоже великаном себя чувствуешь. На месте не усидишь: сила так и прет из тебя. Девать некуда!

По- видимому, он не догадывался об отношениях Одинова с Глашей, иначе не преминул бы что- нибудь сострить по этому поводу. А изнутри его, скорее всего, начал бы грызть червь. Обычно мужчины завидуют тому, кто обладает очень стильной и красивой женщиной. А здесь, в этой глуши, Глаша была поистине богиней. Хотя, если судить по- честному, она была бы заметна и в Москве или Питере.

— Святые старцы насильно подавляли в себе животные инстинкты, — наставительно сказал Гена.

— А нужно ли это- сознательно себя мучить? Фактически оскоплять? Разве для этого Бог дал нам мужскую силу? Короче, имеем ли мы право идти супротив его воли? — Григорий обращался ко всем, но Дмитрий чувствовал, что, прежде всего, он ждет ответа от него.

— Философский вопрос, — согласился Дмитрий. — Если сознательно уничтожать инстинкты, которые Бог заложил в человеке именно для того, чтобы человек в награду за свои муки и труды получал наслаждения, то для этого нужны очень веские основания, во всяком случае, не меньшие, чем те, которые были у святых старцев. По- моему, все дело в той же системе ценностей. То, что для обычных людей является истинным наслаждением- как правило, это жизненные блага, — не представляет никакой ценности для тех, кто этим легко жертвует. Для них наслаждение в другом — в созерцании мира, осознании своего места в нем, общении с Богом.

Но тут интересен другой аспект проблемы. Почему- то большинству людей недостаточно среднего уровня удовольствий, которые они имеют. Им хочется обладать тем, чего у них нет и быть не может из- за их материального положения. Они страдают оттого, что не могут получить блага, доступные только верхушке общества, кучке миллиардеров. Вот тут, скорее всего, и правомерен вопрос о том, можно ли сознательно уничтожить стремление к «сверхнормативным» благам. Но опять же, не превратимся ли мы при этом в идиотов, довольных куском брюквы и глотком воды? Не уничтожим ли человеческую личность?

— Так ведь все мировые религии подавляют именно такие инстинкты, ну, касающиеся сверхудовольствий, — решил пофилософствовать и Гена. — Помните, как сегодня сказал лектор? — он наморщил лоб, припоминая слова: «Человек, уничтоживший в себе страсти, легко сможет наслаждаться тем, что даровано ему Богом и Природой». Ну, то есть тем, что доступно каждому. «И, прежде всего, нужно уничтожить гордыню и зависть». Ясен пень: потому что именно они стимулируют завышенные потребности. Убрав причину, уберем и следствия! Одним словом, мораль такова: женись, имей детей, работай в поте лица и радуйся малому!

Он закончил таким тоном, что не понятно было, сарказм это или доброжелательное наставление.

— У каждого человека есть свое предназначение, — возразил Дмитрий. — И он внутренне должен чувствовать, душа должна подсказывать, в чем оно заключается. И если ему предопределено быть богатым, то он им станет и, соответственно, получит те сверхблага, о которых мы говорим. А чтобы остальные люди ему не завидовали и не ощущали себя ущербными, нужна какая- то особая психотехнология, которой еще нет, но которая, наверняка, появится. Между прочим, она даже потянула бы на то, чтобы стать новой мировой религией!

И, как иногда бывает во время спора или дискуссии, ему в голову пришла идея.

— Можно создать виртуальную среду, в которой у человека будет возникать удовлетворение от жизни. Скажем, маляр красит стену, а ощущения у него такие, что он рисует живописное полотно!

— Короче, ласкаешь в постели свою телку, а тебе кажется, что перед тобой лежит секс- модель? — Григорий хмыкнул.

— Если женщину любишь, то состояние любви само по себе создает что- то вроде виртуального мира, где влюбленные не видят недостатков друг друга и наслаждаются своими чувствами. Психотехнологии нужны, когда любви нет.

— Но ведь это будет иллюзия! Обман!

— Мудрые говорили: вся жизнь — это иллюзия. Но впрочем, пожалуй, ты прав.

Подумав, Дмитрий не удержался и добавил:

— Очарованный поклонник не замечает не только недостатков своей избранницы, но и порой теряет голову от любви. Недаром древние маги пользовались такой технологией, как измененное восприятие. Причем, умело ее применяли даже на поприще войны, побеждая с помощью магии врага. Следовательно, то, о чем мы мечтаем сейчас, они делали уже тогда.

Разговоры о мужской силе напомнили Дмитрию о древних славянских святилищах. Если они строились на высоком холме, то были связаны с мужским началом, символизируя мужскую силу. Есть, например, на Плещеевом озере Александрова гора — насыпанный вручную холм на побережье, отделенный от другой части берега двумя оврагами. Плоскую вершину ее в народе называют «Ярилова плешь». Когда- то здесь находилось древнее святилище, алтарной плитой которого служил огромный ледниковый валун — Синий Камень. Весил он двенадцать тонн. С утверждением христианства в этих местах началось гонение на язычников, святилище было разрушено, и Синь- камень сброшен с горы. Потом его даже свалили в яму и засыпали землей, поскольку люди продолжали втайне совершать возле него обряды, запрещенные церковью. Камень же через пятнадцать лет снова оказался на поверхности земли, и с тех пор не оставался на одном месте надолго. Перемещался сам! А люди по- прежнему отправляли свои языческие культы возле него!

Тогда церковники решили упрятать Камень под фундамент своего храма, возводившегося в это время в Переславле. Это был 1778 год. Самый разгар зимы. Погрузили Синь- камень на большие сани и повезли по льду замерзшего озера. И вдруг на середине озера лед треснул, проломился, и Камень упал на дно. Но долго не улежал на глубине: стал постепенно передвигаться. Через семьдесят лет он уже снова был на берегу. А сейчас начал опять спускаться к озеру, очевидно, не находя той энергетической подпитки, в которой он нуждался. Южную грань его уже омывают воды озера.

И это вовсе не легенда! Синь- камень знаменит на всю Россию! И если этот священный атрибут, алтарь древнего капища, передвигается без усилий людей, то сон, который видел Дмитрий — вовсе не миф, а реальность! Древние маги действительно могли творить чудеса! Они жили в ином мире! По другим законам! И то, что мы сейчас воспринимаем как чудо, для них было обычным магическим делом. Они были сродни богам по возможностям! Коллективная энергия волхвов могла отправить свое сокровище туда, где ему не будет угрожать опасность, — в космос. С тем, чтобы отдать Творцу. И, следовательно, сохранить для потомства. А если Творец сочтет нужным Камень вернуть, он это сделает, когда придет время.

Дмитрий понял, что он близок к разгадке своих видений. Его не случайно тянет в тайгу! Там, в тайге, разгадка! Волхвы свои мечты и чаяния, свои мысленные послания потомкам могли запечатлеть в виде особых материй в сенситивной оболочке, окутывающей Землю, и эти мыслеформы в нужный час приходят к людям в виде снов, мечтаний, озарений. Волхв явно подсказывал ему: в тайге скрыто какое- то знание. И оно связано со Священным Камнем.

Глава 15. Дар Дракона

Дельфин узнал его. Подставил свой влажный, шершавый нос- чтобы Дмитрий его погладил, — замотал удовлетворенно большущей головой и ощерился. Это была улыбка!

— Контакт состоялся, — подытожил инструктор и добавил, словно зомбируя Одинова: — Ты сильный. Ты сможешь проникнуть в самое сложное. Сосредоточься на открытии того, что Рерих называл «чувствованием», а Кастанеда — «безмолвным знанием». Уйди в него, потрогай мыслью. Вызови к жизни. Считай его родником, который жаждет пробиться. И это «нечто» проявится в тебе, и пробудится восприятие магии внутреннего круга. Твоя цель — обрести дар, которые древние назвали Даром Дракона. Давай!

Дмитрий ушел под воду, заскользил в ней, ощущая приятную упругость. Мягкие движения моноласта завершали общий вибрирующий полет тела, податливого, как воск. Плавно покачиваясь в гармоничном ритме, пловец имитировал змею и дельфина одновременно.

Дельфин, черно- белой тушей маячащий то слева, то справа от Дмитрия, нарочно подныривал под него, рассчитывая на увлекательную игру. С шумом вбирая в себя воздух, он выпрыгивал из воды и снова уходил в нее, описывая вокруг человека спирали. И вскоре Дмитрий ощутил характерное беганье мурашек вокруг позвонков — то состояние, которое предшествует «чувствованию» — умению проникать в суть неведомого. В символике древних магов это коготки Белки начинают высекать мурашки вдоль древа его спины, от сакральной вершины к сакральным корням и обратно. А сам он находится в поиске дороги к сокровищам собственной магии.

Вдох! Сжатый воздух проникает в глубинные места мозга, подпитывая неясные очертания образа, которые начинают проявляться все четче. И вот уже сомнений нет. Это Священный Камень, плита! Она сверкает на солнце, почти прозрачная, но внутри нее едва заметно проступает какое- то темное пятно. Понять его предназначение невозможно. И вдруг гигантский смерч обрушивается с небес, закручивается вихревой спиралью вокруг плиты и вместе с ней взмывает вверх, к заоблачным высотам.

Теперь за образом трудно уследить. Только бы не потерять его! Еще рывок! Связующая нить пытается ускользнуть!.. Дмитрий изо всех сил тянется за ней, напрягаясь. Яркий, обжигающий свет встает недосягаемым запретом. В глубь дальше нельзя! Это не для человеческого разума!

Дмитрий видит доступное: черный хаос, и в нем плывет на орбите то, что некогда было священной плитой. Теперь она покрыта жутковатым серым налетом, который постепенно чернеет, обрастая пластами космической пыли. Это уже не параллелепипед, а хаотическая глыба, растущая как на дрожжах.

Вдох! Нить оборвалась. Глыба исчезла, оставив неясный силуэт- некоторое время он слегка светился, но стал резко таять. Наконец, исчез совсем. И Дмитрий краешком сознания, которое еще цепляется за запредельное, сначала улавливает, как отзвук мысли, потом уже окончательно понимает, что движения дельфина носили явно сакральный характер! Спираль — это мощный магический символ, позволявший человеку достигать необходимой степени концентрации внимания и силы. Это образ змеи, находящейся у корней магического дерева, и Солнца, восходящего над его вершиной.

Создается замкнутый круг Единой Силы: внутренней, заключенной в человеке, и внешней, произрастающей из окружающего мира. Божий стебель, о котором говорил дед на кургане, питается от земли и от солнца, накапливая свою собственную энергию.

— Получилось?! — инструктор пытливо вглядывается в лицо Дмитрия и заключает с уверенностью: — Вижу, что получилось! Но Тор, Тор- то каков молодец! — похвалил он дельфина. — Не зря я назвал его в честь языческого бога- громовержца. Поздравляю. Отныне ты знаешь, что такое Дар Дракона, и можешь называть себя магом. В жилах Дракона течет магия Земли, подпитанная магией Орла- Неба. Они не могут существовать друг без друга.

Дмитрий сел на мраморный край бассейна и расслабленно закрыл глаза. Образ все еще жил в подсознании, и нужно было сформировать мысль, которая закроет приоткрывшуюся дверь. Сверкающий блеск, не подпустивший Дмитрия к себе, это что- то высшее. Неужели Бог?! И верилось, и не верилось. Значит, священная плита превратилась в метеорит, который потом упал на Землю.

Ростислав Игоревич взял из стоящего рядом ведра крупную рыбину, чтобы бросить ее Тору. Но дельфин уже плыл к ним сам. Продемонстрировал стойку на хвосте, помахивая плавниками, и в легком броске ткнулся мордой в ногу Дмитрию. Осторожно приняв из рук пищу, стал проворно ее заглатывать. «Скучно ему тут, — подумал Дмитрий, вспомнив о том, что плаванье в стиле «дельфин» вызывает огромный прилив сексуальной энергии. — Хотя бы подругу какую- нибудь привезти для него с моря».

Дельфин прекратил еду и помчался резвыми кругами вдоль края бассейна, взбивая мощными ударами хвоста водяные брызги. Вспенив воду, громко заверещал — не то радостно, не то тоскливо.

— Что это с ним? — удивился инструктор, с тревогой наблюдая за столь бурным проявлением чувств.

— Мне кажется, он меня понял. А может быть, это просто случайное совпадение.

— Хочешь сказать, он угадал твои мысли?

Одинов утвердительно кивнул.

— Бывает.

— Интересно, а среди тотемных культов, используемых в боевых искусствах древности, был культ дельфина? — спросил кто- то из курсантов.

— Достоверных сведений нет, — ответил Ростислав Игоревич. — Но мы с вами приступаем к доскональному изучению так называемых «звериных культов». Это целые комплексы магических и тактических технологий, подкрепленные социальными и религиозными воззрениями и практиками. Воины древности, вплоть до позднего Средневековья, использовали в своем боевом искусстве магию. Прямую магию движения, искусство магического танца, руническое знание, магию предметов Силы и многое другое.

Дмитрий знал основные воинские культы северной традиции: медведя, волка и кабана. Воины- медведи, берсерки, отличались звериной свирепостью. Вместо доспехов они надевали медвежьи шкуры, рвали зубами свои щиты, устрашая врагов, и ни огонь, ни железо не могли их ранить. В бою берсерк собирал в себе всю силу медведя — своего тотемного знака. И был так отважен и могуч, что монархи языческого мира зачастую брали берсерков в личные телохранители.

Ульфхендары, воины- волки, вместо кульчуг носили волчьи шкуры. Но, если берсерки вступали в бой отрядами, воин- волк бился в одиночку.

Воины- кабаны, свинфилкинги, сражались боевым строем, формой похожим на клин, во главе которого, как кабаньи рыла, стояли два самых сильных ратника- рани. Воины- вепри считались непревзойденными мастерами хитрости и маневра, кроме того, одним из их основных умений было доскональное знание местности, что и помогало им в битвах.

Однажды дед обмолвился в разговоре с Дмитрием, что в древности были особые культы для избранных. В качестве тотема в них выступали не животные, а хищные птицы: орел, беркут. Но знания об этих видах подготовки были засекречены даже тогда, в те далекие времена.

— Обучение боевым искусствам «звериного культа» включает в себя две части, — продолжал инструктор. — Первая — это развить в себе умение впадать в боевое неистовство, боевой пыл, и уже затем использовать это состояние. Вторая часть посложнее: тут нужно устанавливать шаманскую связь со зверем- тотемом. Но чтобы воин действительно мог ощутить себя тем или иным свирепым животным, нужна особая физическая подготовка. Одно из упражнений, например, берсерка называлось «медвежий жар». Обнаженный воин садился в снег зимой и сидел часами, не ощущая холода. Наиболее опытным бойцам удавалось растопить снег на несколько шагов вокруг себя. В наше время этот метод практикуют тибетские монахи и, конечно, не только они. У нас есть специальная холодильная камера, где вы будете тренироваться в постижении этого искусства.

— Есть морозильная камера?! Разрешите попробовать! — само собой вырвалось у Дмитрия.

— Разрешаю, Одинов, — согласился инструктор. — Но сначала пробежимся босичком по острию копий. — он оглядел зашевелившихся курсантов. — Разговорчики! Груп- па- а. стройсь!

Глава 16. Тевтонец

— Куда?! Ну- ка стой! Стой, кому сказано! Я сказал: стоять!

Геннадий тренировался. Держа стаканы с водой на ладонях вытянутых рук, он разговаривал с ними, как с живыми, ругал их, просил и даже умолял, чтобы они не сдвигались с места и не тряслись, когда он с ними ходит по комнате. Но они, очевидно, мало его слушались.

— Вот суки! Ну что за народ! Так и норовят тебе напакостить. — картинно сердился Гена, продолжая мерить шагами комнату. — Тоже мне, наука! — проворчал он. — Жонглерами все равно не станем, а насколько это поможет в стрельбе. лично я сомневаюсь. И чего Тимоша уперся в эти упражнения?

— Он делает все правильно, — ответил Дмитрий, не отрывая глаз от карты Сихотэ- Алинского края. — Таким простым и очень эффективным способом обучали аристократы своих детей еще во времена средневековья. Это помогало в наработке чувства баланса. Стакан на ладони — это первый этап, для малолетних. Потом его ставят на тыльной стороне руки между ладонью и локтевым сгибом.

Гена подошел к нему, попросил:

— Передвинь, как надо. Со второго этапа, может, лучше получится.

Дмитрий выполнил его просьбу, но установил только один стакан.

— Я тебе что, ребенок?!

— Если получится, поставлю оба, — отрезал Одинов тоном, не допускающим возражений.

Возмущенный Гена не успел сделать и двух шагов, как стакан задрожал, обливаясь водой, и едва не упал на пол- пришлось ловить его свободной рукой.

— За каждый разбитый стакан, а потом и за каждое мокрое пятно на полу полагалась порка, — невозмутимо заметил Дмитрий. — Но без этого навыка оружия в руки не давали.

— Поучать всегда легко, — огрызнулся Генка, без обиды в голосе. — А сам- то можешь жонглировать?

Дмитрий взял оба стакана со стола, наполненных до краев водой, поставил себе на плечи, прошелся быстрым шагом, потом переставил один стакан на голову, другой — на руку, снова прошелся. Это были обычные упражнения его детства. Бывало, бабушка приходила в комнату к жестоко отстеганному вожжами внуку, садилась на край постели и гладила его влажные слипшиеся волосы.

— Ты не серчай на деда, внучек, — просила она. — Не научишься делать то, что велит дед, не доверит он тебе оружие. Лучше сейчас быть побитым, чем чужой пулей убитым. Всех наших деток так учат. Зато они хорошими стрелками становятся. И с коня стреляют без промаха, и в падении, и уходя от пули вражеской в кувырках и перекатах. А боль хлопчики тоже прочувствовать должны, чтобы ее не бояться.

Теперь Дмитрий был благодарен деду за его науку выживания.

— А еще знаешь какие- нибудь приемы, помогающие в стрельбе? — спросил Гена, снова принимаясь за нелегкое учение.

— Их много. Нужно тренировать вестибулярный аппарат- хотя бы на авиационном лопинге или в езде на скейтборде! Обучаться эхолокации. Царские офицеры- контрразведчики могли, например, распознавать в темноте предметы величиной восемь сантиметров на расстоянии пятнадцати метров. А лучшие контрразведчики СМЕРШа отличали в темноте живого человека от нагретого предмета. Даже можно научиться узнавать с закрытыми глазами цвет вещи! Причем, не только осязая ладонью или пальцами, но и грудью, лицом, спиной! Есть масса необъяснимых видов энергетики, которые тренированный человек воспринимает отдельными своими органами, чаще всего — сердцем и печенью.

Полезно также развивать мышечную память: она необходима для скоростной интуитивной стрельбы в темноте, в тумане, в дыму. Если начнешь работать на сверхтренированных ощущениях, то легко будешь улавливать любые излучения: электрические, магнитные, биологические, инфракрасные. А также малейшие колебания в общей психоэнергетической атмосфере. Это и есть доступный практический путь к экстрасенсорике, одна из дорожек, используемых в системе Спас.

Внезапно он замолчал и с деловитым видом начал надевать десантную камуфляжку, ботинки.

— Сейчас будет тревога, — пояснил Гене. И, встретив его недоверчивую ухмылку, добавил: — Собирайся. Я не шучу. А то заспешишь, стаканы побьешь.

— Тебе что, боженька на ухо про тревогу нашептал?

— Чутье подсказывает. А как говорил один очень мудрый человек, чувства не обманывают. Обман рождается сомнением логики. Чувства и ощущения всегда абсолютны, а вот интуиция — другое дело. Это вещь относительная.

Его слова потонули в приглушенном вое сирены. Курсанты, торопливо одергивая пестрые куртки и натягивая на головы камуфлированные банданы, выскакивали в коридор и, вихрем промчавшись по лестнице, бежали на плац. Пытаясь разобраться в обстановке, задавали друг другу вопросы, но толком никто ничего не знал. На плацу уже стояли инструкторы — аккуратно причесанные, спокойные, пожалуй, даже отдохнувшие. У всех отлегло от сердца: учебная тревога! Движения курсантов приняли организованный характер. Группы были разбиты на привычные боевые тройки, которые, фактически, сложились еще при захвате парашютов, и каждая из них получила определенное задание.

Вводная была следующая: на территорию лагеря проникла группа диверсантов, которую надо было обнаружить и обезвредить. Тройке Одинова досталась зона, ближе всех прочих подступающая к заповеднику.

Стояла ветреная, сырая ночь. В небе — рваные тучи, закрывшие Большой ковш Медведицы, — лишь одна, крайняя звездочка, та, что самая мелкая и тусклая, слабо посвечивала в вышине. Под ногами — раскисшая земля между кочками мокрой травы и острыми каменными складками. Будто ребра земли выступили на поверхность.

Дмитрий подал знак своим, и они замерли на месте: ему нужно было «прощупать» окружающее пространство, с тем, чтобы выявить, что в этом крошечном мирке появилось чужеродного. Геннадий и Гриша тоже насторожились, затаили дыхание. Все трое лежали пластом возле трухлявого бревна, облепленного водянистыми грибами. Генка крутил головой, вытягивая шею. Но, похоже, пока ничего необычного не улавливал. Григорий, чуть привстав на локтях, смотрел, не отрываясь, в одну сторону.

Дмитрий тоже пронизывал взглядом этот участок — ежевичную поляну метрах в двадцати от них. И напрягал слух, собирая информацию по обрывкам разрозненных ниточек, чтобы связать их в единый клубок. Легкое, едва уловимое свечение складывалось в контур небольшого зверя. Внезапно сменивший направление ветер подул в другую сторону, отняв все запахи и значительно приглушив звуки. Но за мгновение до этого обострившийся нюх уже подсказал Дмитрию ответ.

— Это кот! — прошептал он своим спутникам.

Взяв в руку легкий камушек, Гена хотел было запустить его в ежевичные кусты, но Дмитрий жестом остановил его. И приложил палец к губам. И все же кот, по- видимому, учуял их. Пятнистая тень с мяукающим визгом вылетела из темных зарослей и прыжками помчалась в чащу. Генка Милохин сдавленно засмеялся.

Они снова поползли, обследуя местность. В ней что- то было не так, но Дмитрий пока еще не понял, что именно. Какая- то подозрительная двойственность. Он настраивал свои «энергетические щупальца», как называл их дед, на схватывание изменений, происходящих на поверхности земли, полагая, что «неприятель» может прятаться в норах, кустарнике, оврагах. Но человеческого присутствия на «нижнем уровне» не обнаружил. Надо было подняться выше.

Где- то в глубине леса испуганно метался филин, перелетая с дерева на дерево. Дмитрий подал знак друзьям, и они поползли в ту сторону. Залегли возле нескольких полусгнивших пней, поросших мхом. Перед ними открывался симпатичный островок смешанного леса с преобладанием кедров и ясеней. Дмитрий бегло осматривал кроны деревьев, но глаз пока ни за что не цеплялся. Задержался на стволе толстенного граба, развесившего свои тяжелые ветви. Такому богатырю уже лет двести. Захотелось подойти к нему поближе.

Когда до граба оставалось метров двадцать пять, Дмитрий уловил знакомое кошачье присутствие. Но там скрывалось что- то еще, вызывающее сомнение. Пластуны добрались до кособокого кедра — это было шагах в десяти от граба — и вжались в землю. Дальше Дмитрий двинулся один. Вот он, двухсотлетний красавец. Исполинский ствол не обхватишь двумя руками. Крона как роскошный шатер, который легко укроет от дождя и бури. И корни мощные- словно толстые змеи, извиваясь, уходят в землю. Звери любят в таких местах устраивать себе жилища. Однако норы под корнями не было.

Неясное чувство притягивало взгляд Дмитрия к стволу. Кора шероховатая, растрескавшаяся, покрыта наростами. Удивительно: даже малого дупла при таком почтенном возрасте дерева не оказалось. Мимо кособокого кедра промчался в воздухе филин. И тотчас, со злобным рычанием, с нижней ветви граба взвился стрелой пятнистый кот, оказался на краю другой ветки и на мгновение замер, вглядываясь в ночь. Пружинисто оттолкнувшись, прыгнул в темноту, и вскоре его топот затих где- то за оврагом.

Легкий посвист иволги заставил Дмитрия вернуться к своим спутникам Условленный сигнал! Соседняя тройка просила помощи! Во время поиска был установлен режим радиомолчания, и сигнал можно было подать только таким образом. Судя по звуку, курсанты находились где- то рядом, но Дмитрий, как ни напрягался, не улавливал с той стороны ничего тревожного: ни скопления агрессивных человеческих биополей, ни того изменения в тонкой природной энергетике, которое создает опасный зверь. И в то же время он ощутил спиной, загривком, реальную опасность сзади.