Проект "Третий Рим"

— А как ты попал к чеченцам? — спросил Дмитрий.

— Интуиция подвела. Сам себе простить не могу. Короче, купился на смазливую бабу — будь она проклята! На похоронах наших милицейских ребят с ней познакомился.

— Каких похоронах?

— Станичный опорный пункт перестреляла какая- то банда головорезов. Переоделись, мерзавцы, в камуфляж, подъехали ночью на «КАМАЗе», вроде как свои армейцы. А потом тех на сводной заставе, кто были ингуши, выпустили, а остальных всех в расход пустили, и русских, и осетин. Об этом в российской печати ни словечка не было, впрочем, как и на телевидении.

О подобных случаях Дмитрий был наслышан, но промолчал: зачем напрасно сотрясать воздух взрывом эмоций? Лучше действовать, жестко и справедливо.

— Ну, а с девчонкой что получилось?

Григорий вспыхнул.

— Представилась корреспонденткой, сука. Дала адресок во Владикавказе. Короче, намекнула, что живет одна и прямо- таки мечтает встретиться со мной в другой обстановке. Я и клюнул, как дурак.

Григорий замолчал, нервно растирая в пальцах сорванный молодой отросток с пихтовой ветки.

— Приехал, значит, к ней, встретились, выпили. А там тебе подсыпали в бокал какой- то снотворной дряни, — продолжал вместо него Дмитрий, искоса поглядывая на товарища.

— Откуда тебе известно, майор?.. Поймали кого- то, кто этим занимается? — в голосе Григория забрезжила надежда: хотелось, видать, отомстить обидчикам.

— Моделирую типичную ситуацию, — признался Дмитрий.

Некоторое время они шли молча по ухоженной асфальтированной дорожке, потом углубились по тропинке в таежные дебри, почти не пострадавшие от благ цивилизации. Высоченные темные ели делали пейзаж мрачным и таинственным. Под ногами похрустывали прошлогодние шишки, многолетние слои опавшей хвои были скользкими и могли легко воспламениться — не зря в некоторых местах на территории тайги белели таблички с предупреждающими надписями: «Не курить!».

Тропинка то резко брала вверх, то круто сбегала вниз, к оврагу или ручью. Над головой Дмитрия качнулась ветка. Он увидел распростертое в стремительном прыжке ловкое тельце белки. Скакнув, куда хотелось, зверек исчез, зарывшись в спасительной колючей броне.

— Ну, а сюда кто тебя направил? — допытывался Одинов, хотя нетрудно было догадаться: помощнику станичного атамана запросто могли предложить учебу друзья из вышестоящих казачьих кругов.

— Короче, был у нас казачий круг. Ну, пригласили мы на него, кого следует, гостей из столицы позвали. И вот гости- то эти нам и сказали, что есть, мол, место, где знают про систему выживания, которой владели казаки- разведчики, пластуны, — не сразу ответил Шаталов. — Ну а в казачьих кругах об удали этих молодцев ходят легенды! Они умели подниматься по отвесным скалам и зависать в прыжке, чтобы подготовиться к неожиданному удару, не горели в воде и знали тайну живой воды. Впрочем, возможно, больше половины здесь вымысла, а чего- то, возможно, самого главного, не хватает. На моей родине сейчас никто толком не знает, какой была истинная система. Помнят только название — Великий Спас. И больше ничего. Утеряны корни, нет учителей. Короче, подумали- подумали станичники и решили, что я должен овладеть утерянным знанием. Оно нам в нашей борьбе пригодится, чтобы уцелеть и стать сильнее. Поговорили наши старики с гостями уважаемыми — и вот я здесь. Ну, а ты как сюда попал? И главное, с какой целью? — в свою очередь спросил Григорий.

— Надеюсь стать профессионалом самого высокого, элитного уровня. Военные роботы, с минимумом извилин в мозгу и шварценеггерскими мускулами уходят в прошлое. Сила и отвага должны действовать в одной связке с разумом и подкрепляться чем- то более крепким и надежным, чем слепое исполнение приказа.

Дмитрий помедлил: углубляться в тему не следовало, поскольку перед ним был человек не подготовленный, хотя и жаждущий новых знаний. Поэтому ненавязчиво увел разговор в сторону. Вспомнили освобождение Григория и его напарника из плена, а точнее, из рабства. Григория чеченцы еще не успели покалечить- он провел в их лагере слишком мало времени и послал о себе первую весточку станичникам, пообещав бандитам, что казаки соберут для него выкуп. А вот напарника порезать успели: откромсали палец на ноге прямо на глазах у Григория.

— А он откуда родом? — спросил Дмитрий.

— С Пятигорска. Короче, его родственники написали, что у них нет денег для выкупа, вот чеченцы и оттяпали ему палец, чтобы послать им на память. Грозились, что каждый раз будут присылать по следующему пальцу.

— С чего они взяли, что у них есть деньги?

— Ни с чего. Ни у него самого, ни у его родни и в помине никаких денег не водилось. А эта нелюдь в завершение просто убила бы человека и выслала бы его родне видеозапись его мучений. Они это могут.

Повисла тягостная пауза. Григорий заметно разнервничался.

— Слушай, майор, — вдруг перешел на полушепот. — Я привез с собой немного горючего. Нашей, станичной самогонки. Короче, давай пропустим по чарочке? Раны души требуют.

— Удержись, друг, — строго отрезал Одинов. — Легче тебе не станет, а беду себе точно наживешь. Как бы внутри ни жгло, как бы ни кровоточило — терпи. Другим тоже не сладко. Не за тем мы сюда приехали, парень.

Шаталов сконфуженно потупился.

И, чтобы помочь ему выйти из неприятной ситуации, Дмитрий спросил помягчевшим голосом:

— Девчонка- то у тебя есть? Красавица- станичница с косой по пояс?

Григорий усмехнулся.

— А то как же! Да что толку, коли так далеко? — И продолжал, уже совсем оттаивая: — Короче, видел я здесь одну красотку. — Он принялся описывать аппетитные выпуклости, которые успел угадать- разглядеть у нее через обтягивающую одежду.

— Постой. Ты имеешь в виду помощницу Левитана? — словно невзначай поинтересовался Дмитрий, впрочем, уже зная ответ.

— Кого? Левитана?! — Шаталов зашелся хохотом. — А что? Хорошая кликуха! Но ты молоток, угадал: по ней, окаянной, сохну. Зазнобушке сердца моего. Молвила, что зовут Глашей.

Потом застеснялся собственной неестественности, произнес обыкновенным голосом:

— Это я так. Шуткую, короче. После чеченского плена все никак в себя не приду. Как с того света вернулся. Вот и веду себя невпопад. Порой всякую чушь порю — от радости, что оттуда вырвался. А почему вы тогда вдруг свернули операцию? Надо полагать, не из- за меня же вы полезли в горы под пули чеченские?

Одинов нехотя кивнул. Отряд действительно отходил в самый неблагоприятный момент, когда группа уже успела себя обнаружить.

— Что там у вас стряслось?

— Да так. Какая- то глупая неувязка. Дали приказ вернуться на базу.

— Напарник мой немного чеченский понимал, — продолжал Григорий. — Короче, он сказал мне, что накануне в лагерь приехал очень важный человек. Боевики его называли странно — то ли мак, а может быть, маг, — он не понял. Но точно уловил, что этот маг обещал боевикам какую- то штуковину проделать, силу свою показать. Они перед ним на колени падали, край одежды целовали. Не все, правда. Скорее всего, самые одержимые. Короче, фанатики.

Впереди неожиданно проступили во тьме очертания высокого ограждения — сетка «рабица» с мелкими ячейками, сцепленными между собой кольчужным узором. Преграда не выглядела серьезной для профессионала класса Дмитрия, но в лесу у него автоматически обострялось чутье, и он ощутил, что реально систему безопасности на этом участке по периметру обеспечивают видеосистемы, индукционные датчики и лазерная «сетка» между деревьями. Кстати, в стволах некоторых из них были спрятаны на различных уровнях автоматические пулеметы.

— Пограничная зона, — констатировал Одинов. — Дальше нам нельзя. А жаль. Примерно через километр тайги начинается Сихотэ- Алинский заповедник. Нетронутый человеком край. Говорят, там водятся тигры и гималайские медведи.

— Вот бы где поохотиться! — мечтательно протянул Григорий. — Привезти бы станичникам отсюда хотя бы рога какого- нибудь горного оленя — их, кажется, называют здесь изюбрами.

Дмитрий молча вслушивался в отдаленные звуки живой природы, рождающие ночную симфонию. Он думал совсем о другом — о том, что за этой чертой властвуют совершенно иные законы жизни, главным принципом которых была свобода.

Глава 10. Таинственное воздействие

Дмитрию не спалось. Не потому, что сказывалась усталость и психологическое перенапряжение. На него что- то действовало извне — непонятное, незнакомое. И это внешнее влекло к себе, притягивало самым загадочным образом. Наверное, так действует на некоторых спящих людей луна, заставляя их вставать с постели и бродить по улицам, проделывая непонятные, подчас удивительно рискованные трюки, в которых демонстрируются сверхчеловеческие возможности.

То же самое было и в минувшую ночь, проведенную в лагере- томительные часы бессонницы, чередуемые странными видениями. И при этом утром появилась небывалая резвость, словно кто- то неизвестный, пытаясь вложить в него важную информацию, одновременно подпитывал Дмитрия дополнительной энергией. Но понять это неведомое Дмитрий пока не мог.

Легкая дремота, наконец, начала обволакивать его сознание. Мысли сделались вязкими и тягучими, как мед.

И он снова увидел себя в древнем святилище, в котором не было идолов. Утоптанная ровная площадка под открытым небом была огорожена частоколом, сплошь увитым цветущими растениями. Дмитрий стоял на коленях возле волхва и тот, возложив на его голову ладони, что- то говорил ему. Но Дмитрий не мог разобрать его слов. И лишь чувствовал одурманивающее тепло заскорузлых старческих ладоней. Видя свое бессилие, старец горестно опустил плечи и некоторое время стоял, раскачиваясь, как человек в безысходном горе. Потом, взяв в руку посох, стал показывать Дмитрию на каменные плиты, и тот увидел высеченные на них письмена. Рунический строй, который он не знал, но подумал, что надписи можно расшифровать.

Тогда старик вывел Дмитрия за ограду, и он увидел, что святилище находится на холме. Они подошли к месту, где был насыпан белый мелкий песок, подобный тому, который покрывает Куршскую косу в Литве, образуя настоящие дюны. Все тем же длинным посохом волхв принялся рисовать на песке изображения. Дощечку с письменами, горы, несколько елок и камень. Ткнув в него концом посоха, описал в воздухе полукруг, и Дмитрий подумал, что камень больших размеров.

Он взглянул на старца. Набежавший с моря ветер развевал его длинные спутанные волосы и всклокоченную бороду. Он был так худ и изможден, что сквозь холщовую его одежду светилась лишь одна бестелесная оболочка. Но глаза волхва теперь источали радость. Он что- то быстро заговорил, вскидывая руки и очи к небесам, по- видимому, благодаря их за чудо, ниспосланное им, — понимание.

Какой- то толчок заставил Дмитрия открыть глаза. Любой человек видит по ночам сны, но, проснувшись утром, большинство из них безвозвратно забывает. Но если его разбудить во время сна, он будет помнить все до мельчайших подробностей. Дмитрий задумался. Опять этот навязчивый сон. Неужели его разбудили специально, чтобы он осмыслил увиденное?!

В этом сне явно проглядывала символика образов! Дощечка с письменами — разумеется, знания. Горы и елки — пейзаж, антураж. Как, вероятно, и камень. Нет. На камнях в храме были рунические знаки, которые он не понял. Возможно, эти камни связаны между собой. Старик явно давал Дмитрию подсказку!

И опять накатили волны чужого воздействия. Дмитрия тянуло в тайгу, за пределы лагеря, и эту тягу невозможно было объяснить ничем обыкновенным. Тянуло так сильно, что хотелось все бросить и бежать туда, навстречу непонятному, которое магическим образом было связано с вещими снами. Что его там ждало, он не знал, но был уверен, что его призывают не напрасно. Быть может, в тайге берет начало ручеек его судьбы, который приведет Дмитрия к пониманию своего предназначения.

Он порылся в тумбочке, вытащил карту местности, в которой находился лагерь, и компас. Сориентировался, отметив точку отсчета на карте — учебный центр. С помощью компаса указал направление непонятной силы, влекущей его к себе. Ему почему- то казалось, что прямая линия, которую он прочертил, приведет его к метеориту, рухнувшему в отрогах Сихотэ- Алиня 12 февраля 1947 года. Но этого не случилось. Линия прошла в стороне от места падения таинственного посланника небес.

Дмитрий вышел на террасу. Стояла красивая ночь, без единого облачка в небе. Она уже сотворила свою симфонию, в которой можно было различить отдельные звуки: и скольжение по траве змеи, и жалобный крик потревоженной птицы. Переплетаясь между собой, звуки ночи создавали неповторимые мелодии. В них угадывались муки рождения и предсмертной агонии, но преобладающими были интонации любви. С дальнего дерева на Дмитрия уставились крупные желтые глаза, как два куска янтаря, подсвеченных солнцем. Филин!

Ощущение энергетического каната, тянущего к себе, стало ослабевать. Дмитрий вернулся в комнату, укрылся одеялом с головой, хотел произнести мысленно молитву, но на первых же словах незаметно уснул.

Сон был, как явь. Все та же вершина холма, но теперь на ней полыхал огромный костер из ясеневых сучьев, разложенный несколько в стороне от святилища. Возле костра- множество людей в холщовых рубищах, с костяными амулетами на шеях и ритуальными ножами на поясах. Волхвы! Они сидели вокруг каменной плиты, протянув к ней руки, и, закрыв глаза, раскачивались из стороны в сторону. Потом, поднявшись с земли, запели гимн своему богу и стали водить хоровод. Останавливаясь по команде какого- то старца, сидящего прямо на плите в позе «лотоса», они вскидывали руки вверх и выкрикивали вслед за ним ключевые слова.

Дмитрия поразили их лица — одухотворенные, восторженные, светящиеся глубинной мудростью. Эти люди, наверное, знали тайну слова и умели концентрировать энергию каждого в одно целое, многократно усиленное, потому что вокруг плиты сначала появился легкий туман, потом задрожал и завибрировал сам воздух, и, наконец, затряслась земля.

Плита начала менять цвет, постепенно светлея. И, когда он стал дымчато- голубым, старец спрыгнул с плиты, и она осторожно оторвалась от земли.

Обряд продолжался. Сияющий старец, по- видимому, главный жрец, потрясая ладонями, призывно выкрикнул одно и то же слово. И будто откликом на священнодействия волхвов, на их зов, с неба упал смерч! Раскидал по земле людей, как жалкие щепочки. Смел поленницу дров и жертвенные дары с алтаря. Но проделал все это мягко, без разрушительной мощи, приберегая силу для главного. Загасив костер, он подхватил священную плиту. И она, в спирали вихря, мгновенно исчезла в небе.

Волхвы вставали с земли и на коленях ползли к потухшему костру, шепча благодарственную молитву. И только главный жрец, строгий и невозмутимый, смотрел куда- то вдаль, возможно, в загадочную пучину времен, с сознанием исполненного долга. Это был тот самый волхв из прошлых снов!

Царапающие звуки разбудили Дмитрия: кто- то осторожно стучал в запертую дверь, стараясь не привлекать внимание соседей. Наверное, Генка улучил минуту, чтобы зайти за какой- нибудь надобностью: в эту ночь его группа была на специальных занятиях- ребят учили видеть и слышать в темноте. Постижение Спаса начиналось с познания окружающего мира во всем его спектре, в завораживающей полноте красок.

— Научившись владеть Спасом, ты будешь видеть и слышать намного больше и качественнее, чем обычный человек, — не раз повторял Дмитрию дед. И, как всегда, был прав.

В дверь снова постучали — скребком пугливой мыши. Одинов встал, повернул ключ в замке, и дверь открылась. На пороге стояла Глаша. Он сразу же узнал ее, хотя видел мельком и со спины. Яркие, томные глаза, нежная кожа. Не красавица, но миловидная. Именно такой он и представлял ее себе.

Ее нисколько не смущал его полуодетый вид.

— Вы, наверное, гадаете, зачем это я пожаловала к вам в столь поздний час? — спросила она не без тени кокетства, усаживаясь не на стуле, а прямо на кровати. На фоне белого пододеяльника ее обнаженные ноги были особенно красивы.

Дмитрий молчал.

— Так знайте же: меня замучила бессонница! Как только вы появились здесь. Я потеряла способность спать, здраво мыслить, прогнозировать свои поступки.

«О какой бессоннице она говорит?!» — подумал Дмитрий, внезапно ощутив интерес: ведь его тоже мучила бессонница! Но он ошибся в своих ожиданиях: их бессонные ночи не имели ничего общего друг с другом.

Не дождавшись ответа, она продолжала:

— К сожалению, мир, в котором мы живем, полон всевозможных условностей и устаревших стереотипов. Взломать их могут только сильные личности. — Она взглянула на Дмитрия прямо и строго, с вызовом человека, ощущающего свою правоту. — Одним словом, я отношусь к тому типу женщин, которые сами выбирают себе мужчину. И считаю, что это правильно: в животном мире можно найти сколько угодно примеров, когда самка выбирает самца.

— Следовательно, мнение мужской, гм. особи вовсе не имеет значения?

— Поймите, наши гороскопы убедительно говорят, что наш союз даст прекрасное потомство, угодное Всевышнему. Мы созданы друг для друга! И вообще. разве я не могу вам нравиться? — она обнажила в улыбке безупречно ровные зубы, прекрасно зная о своих достоинствах и демонстрируя их довольно уверенно.

Дмитрий не нашелся, что ответить, застигнутый врасплох подобным откровением.

— Я ни о чем вас не прошу, — продолжала она с горячностью. — Позвольте мне просто вас любить, приходить иногда по ночам, когда Вы будете один. Поймите, я не могу без этого! Речь вовсе не идет о каком- то закабалении: я далека от мысли связывать вас и себя брачными узами. Я вас люблю и хочу любить без всяких долговых обязательств и проформ. Любовь в чистом виде — без нагноений, мути, вздорной глупости — вот что предлагаю я, ничего не требуя взамен.

— Позвольте, сударыня, но взамен вы требуете мою душу, — заметил Дмитрий, найдя в ее защите самое слабое звено.

Уязвленная, она метнула на него обиженный взгляд. Кокетливая улыбка сползла с ее губ.

— Я отдаю вам не только душу, — наконец, возразила она. — Вы скоро сами убедитесь в том, что я больше отдаю, чем беру. И вообще торг здесь не уместен. Хотите правду? — она сорвалась на придушенный крик. — Я не могу без любви жить! И вообще, если женщина просит, ни один мужчина не смеет ей отказать! Это закон рыцарства! Разве не так?!

Потом они лежали в постели, и она гладила его взлохмаченные волосы, нежная и кроткая от внезапного счастья, свалившегося на нее.

— Лучше тебя никого нет, и не было никогда. — шепнула она, благодарно целуя его. — Как хорошо, что я не ошиблась в тебе.

А он в этот момент подумал о Григории, ощущая некоторую неловкость: ведь она, кажется, нравилась станичнику.

Глава 11. Индивидуальные приборы

— Итак, цель первая. Повышение индивидуального ресурса выживания человека, — объяснял начальник медико- биологического подразделения курсантам, демонстрируя им крохотный прибор, похожий на наручные часы. — Объясню доступно, что это значит.

Одинов с нескрываемым уважением смотрел на этого кругленького носатого человека с трудным именем Карэн Норайрович. Весь рыжий — от волос до бороды- и в веснушках, он, наверное, со школьной скамьи ходил в отличниках. И теперь, достигнув средних лет, пожалуй, был не меньше, чем кандидат наук. А что — и в самом деле голова! Вон какой прибор отгрохал со своими сотрудниками! Прикрепишь эти «часики» на запястье и будешь знать, что твоему организму необходимо в данную минуту, и где в радиусе десяти- двенадцати метров ты этот компонент можешь получить, причем в качественном виде, а не с примесью какой- нибудь отравы. И об опасных концентрациях вредных веществ и излучений прибор сообщит вовремя, за тридцать- сорок метров до пагубного источника. Кстати, это его вторая функция.

— Встроенный индикатор предупредит вас о времени, по истечении которого начнутся необратимые изменения в вашем организме при сохранении существующей интенсивности поражающего фактора, — продолжал Карэн Норайрович. — И подскажет, какой у вас имеется временной резерв до летального исхода.

— Хотелось бы уточнить, на каком принципе основана работа прибора? — спросил кто- то из зала.

— Мы представляем вам одну из последних разработок ученых Братства «Стоящие у Престола» в области повышения индивидуального ресурса выживания человека. Прибор впервые внедряется в практику. В нем использован комбинированный генетико- биорезонансный принцип, что позволит ему определять не только известные нам на сегодняшний день вредоносные воздействия на человеческий организм, но и еще не изученные факторы, способные привести к нарушению энергетической, биологической и генетической структуры организма.

По сути дела, это универсальный индикатор внешней среды, благодаря которому вы успеете и комплект химзащиты вовремя надеть, и обнаружить фужер с подсыпанным ядом, чтобы его как бы невзначай опрокинуть. Кроме того, мы уже почти разработали специальные боевые костюмы, в которых система жизнеобеспечения человека будет корректироваться в зависимости от сигналов, поступающих с этого прибора. Соответственно автоматически будет включаться все, что вам необходимо для выживания: питательные смеси, медикаменты, нужные антидоты, стимуляторы и так далее.

— А если мне для выживания нужна женщина, — послышался с задних рядов смеющийся голос Шаталова. — Он как — включит мне то, что надо?

— Кто знает, может, и до этого дело дойдет, — тоже со смешком ответил главмед. — А если говорить серьезно, есть у нашего индикатора еще одна функция — обучающая. В боевой обстановке может случиться так, что вы окажетесь без прибора, ведь ситуация бывает самая непредсказуемая. Так вот. Ваш организм должен научиться резонировать с окружающей вас природной и техногенной средой и чувствовать ее не хуже индикатора. Принцип обучения этому основан на обратной связи. Здесь есть прямые аналогии с тем, чему вас будут обучать на занятиях по виртуальной реальности.

Вы должны выработать в себе навык, чтобы по своим ощущениям понять, в чем нуждается ваш организм, и найти это вещество для него. Такая подготовка поможет вам выжить в любых джунглях, горах, на море и где угодно. Уверяю вас, уровень вашей чувствительности возрастет не менее, чем в пять раз. При таком пороге чувствительности вы сумеете легко идентифицировать токсин или вирус, попавший в ваш организм, и подавить его пагубное воздействие с помощью специальных средств. Это убережет вас от многих бед, в частности, от культивируемых в лабораториях наших противников боевых вирусов.

— А во сколько раз повысится наша живучесть в условиях агрессивной среды, если мы будем использовать ваш прибор? — спросил Генка Милохин.

— В восемь раз. Это исходя из статистических данных, уже имеющихся в нашем банке. А с комплектом СБК, о котором я вам говорил, ваши шансы выжить возрастут примерно в пятнадцать- двадцать раз в зависимости от индивидуальных особенностей организма каждого из вас.

— Ну, прямо фантастика. — удовлетворенно прошептал Генка. — Вы нам как — уже сейчас их дадите?

— Индикаторы — да. А комплекты СБК- 1 несколько позднее. Так что, господа курсанты, привыкайте к новинке и учитесь адекватно реагировать на «звоночки», которые вам будет посылать организм, сигнализируя о своих проблемах.

После получения приборов Курсанты отправились в спортзал, где их уже ожидал Иван Терентьевич.

— Лектор из меня, конечно, никакой, — без тени смущения сказал он. — Поэтому мы больше будем заниматься практическими навыками. Но попытаюсь все же дать вам теоретические основы трансовой культуры казаков. Прежде всего вы должны знать: казак — это особое состояние духа, а не национальность. Далее. Спас в том виде, в каком его будут вам преподавать в нашем лагере, является синтезом древнейших и самых современных знаний о двигательных и психических возможностях человека.

Воин–славянин, владеющий Спасом, умеет войти в такое трансовое состояние, в котором он обретает паранормальные способности. При этом изменяется поток времени человека, и характерник не только наблюдает полет выпущенной им пули, но и корректирует ее движение. Разумеется, делать это умеют лишь опытные люди, которым удается выбросить из своей хары — отсюда и название «характерник» — энергетический жгут, соединяющий физическое тело человека и летящую пулю. С помощью этого жгута и направляется пуля. В прежние времена характерник в Спасе был настолько ловок, что, пока первая пуля летела к цели, он успевал послать еще до семи пуль. Более того, такой воин обладал гипнотическим даром и мог методом внушения влиять на своих врагов.

Терентич замолчал, собираясь с мыслями. Воспользовавшись заминкой, курсанты стали засыпать его вопросами. Многих из них интересовало, каким образом происходит обучение такой привлекательной системе.

— Знание это закрытое, — ответил он. — Не вдаваясь в подробности, объясню так. Мастер особым образом как бы вживляет систему знаний в мозг своего ученика, передавая даже «пульт управления» новыми функциями, которыми с этого мгновения начинает обладать ученик. Но помимо этого, существует еще и целая система специальных тренировок, без которых не станешь характерником.

— А чем отличаются психотехники Спаса от других трансовых систем? — спросил Генка Милохин.