— Николас был просто гением в составлении карт, — сказал Ангус. — Он определил места всех прорывов энергии (между прочим, именно он назвал их «струями»), начертил координатную сетку энергетических приливов и отливов, указал широту и долготу. Он вычислил слабые места и разработал систему их компенсации, а также, где это возможно, достаточно действенные средства предотвращения выброса струй. По его карте можно было определить место и дату следующей струи, хотя иногда он ошибался.
— Но в одном случае он оказался на все сто процентов прав, — заметил Брэй.
— Да, на Манхэттене, — подтвердил Ангус, — в полуразрушенном офисном комплексе «Диксон Билдинг» мы с ним лицом к лицу столкнулись с мощной волной прорыва.
— Бог мой…
— Вот именно, только к Нему и нужно слать молитвы. Николаса живьем пожрал демон, тянувший дверь с обратной стороны. В сердце Николаса все еще жил суеверный страх.
Двое пожилых мужчин с трудом, продираясь сквозь заросли, поднялись на дорогу, с которой вдалеке был виден «Эрмитаж». Отель темным пятном вырисовывался на затянутом тучами небе, похожий на динозавра, застывшего в ожидании обеда.
— Сегодня в отеле примерно в половине второго ночи произойдет контакт, подобный тому, о котором я рассказывал. Если верить расчетам, самый мощный из всех ранее известных нам. В мире слишком много суеверных людей. Доберемся до моего номера, и я покажу вам графики.
Вместе Ангус и Брэй вступили в чрево «Эрмитажа».
— Вы уже собрали сведения о постоянных клиентах этого отеля? — спросил Брэй Ангуса, снимавшего тяжелое пальто.
Поскольку Ангус не сумел уговорить допотопное паровое отопление заработать, а в камине лежало холодное гнилое полено, они оба остались и свитерах. Рисовая водка быстро закончилась, и Брэй из внутреннего кармана пальто извлек небольшую плоскую бутылку с коньяком.
— У этой сверхъестественной силы есть название, — сказал Ангус, — мана. Она подобна электричеству, по природе своей не плохая и не хорошая, подвластная тем, кто знает, как ее обуздать. Лишенная контекста, она не может быть ни «доброй», ни «злой». Я не единственный, кто понял, что контакт можно изучать и составлять графики его возникновения. Очень скоро могут появиться те, кто пожелает использовать эту силу в своих корыстных целях. Они воспользуются образами, спрятанными покровами мрака и традиционно именуемыми «злом». Возьмем, например, портье. Я не встречал человека, который бы так страстно мечтал стать вампиром, хотя участь настоящего вампира жалка. Сегодня вечером в качестве чаевых я дал ему серебряный доллар, который я зарядил как защитный талисман.
Ангус пододвинул тяжелый викторианский стул к столу, за которым сидел, медленно потягивая коньяк, Брэй и отсутствующим взглядом смотрел в проем из полураздвинутых штор на внутренний двор отеля.
Брэй видел, как трое мужчин в черном неуклюже втащили в вестибюль отеля огромный чемодан.
— Вы имеете в виду заговоренный колдовской амулет?
Сделав глоток, Ангус сказал:
— Амулет не может принести никакой пользы, если он не является вашей собственностью. Я дал ему талисман, заряженный книгой, в этом случае я использовал «Liber Daemonorum». Эта книга была издана в тысяча триста двадцать восьмом году неким Протассусом, у меня один из первых экземпляров этого издания.
— И что портье?
— Поскольку он человек в таких вопросах ограниченный, о чем-то предупреждать его было и глупо, и скучно. Он отреагировал так, словно хотел от натуги лопнуть по швам. Если бы на нем не было перчаток, боюсь, талисман прожег бы его руку и упал на пол. Но предсказание этого энергетического феномена не означает, что тем самым снижается его опасность. Не обманывайтесь, будто некими мерами его можно остановить. Он, как сдерживаемый поток сточных вод, с еще большей силой вырвется наружу в каком-нибудь другом, самом неожиданном месте. И может породить много нечисти. Эта энергия искажается.
Ангус допил коньяк, и Брэй потянулся к бутылке, чтобы налить ему новую порцию.
— Зачем делать себя мишенью для подобных явлений? — спросил Брэй, не пытаясь скрыть обеспокоенность. — Конечно, ваша психика достаточно устойчива к подобным бурям… или вы смогли выработать некую выносливость?
— Да, смог до определенной степени. Создал некий устойчивый ментально-психический водосток. И там, где другие ломаются, я могу удержаться. — Ангус придвинулся к нему ближе и почти прошептал: — Но вы упустили главную причину, заставившую меня прибыть сюда.
— Николас? — спросил после долгой паузы Брэй. — Желание отомстить?
Ангус сделал новый обжигающий горло глоток.
— Не столько отомстить, — возразил он. — Смерть Николаса убедила меня в том, что энергетическая струя должна быть прервана. Каждая последующая становится более мощной. С каждым разом интервал между ними сокращается. Складывается ощущение, будто явление расширяет пространство в нашем мире для своего постоянного присутствия. «Клапан» должен быть закрыт прежде, чем нарастающая сила паранормального мира сделает невозможными все превентивные меры.
— О господи! — воскликнул Брэй, глаза его вспыхнули. — Талисман!
— Надеюсь, я тем самым не слишком обозначил свое присутствие в «Эрмитаже». Поскольку вся паства здесь находится в изрядном волнении, я просто буду выполнять скромную роль прислужника.
— С момента своего приезда я не видел здесь большого количества людей.
— Интуитивно они избегают дневного света, — пояснил Ангус, — или того, что здесь считается дневным светом. — Его рассеянный взгляд сосредоточился на внутреннем дворе отеля. — Знаете, «Эрмитаж» в своем роде достопримечательное место. Но это не «дурное» место. Сила, о которой я говорю, — мана не пускает сюда солнечный свет и заставляет мертвые деревья держаться корнями за мертвую землю. Контролируемая и направляемая мана способна создать идеальное лоно для всего того, что в глазах людей кажется злом. Злом, созданным человеком и питающим его предрассудки. Сегодняшний прорыв будет очень сильным, словно задумано создать в нашем мире неиссякаемый источник.
— Я даже думать об этом не хочу, — признался Брэй.
— А я должен. — Ангус бросил на кровать сумку. — Сегодня во время ночного прорыва я должен попытаться поставить пугало на пути паранормальной энергии.
— Но каким образом? — спросил Брэй, сохраняя видимое спокойствие, но при этом беспрестанно поглядывая на часы. — Как один человек может остановить такую мощную волну, бьющую прямо в него?
— Один не может. Эту волну нужно повернуть против нее же самой, закрыться зеркальным щитом от смертельного взгляда горгоны. И здесь одними талисманами не обойтись, потребуется мое неверие в чудовищ, то есть материальная форма проявления этой энергии. Энергия сойдет на нет, станет отзвуком эха, судорожно прыгающим шариком в закрытой маленькой коробочке. — Ангус допил коньяк и поставил вновь опустевший бокал на стол. — Так в теории.
— Звучит убедительно, — сказал Брэй. — В конце концов, вы эксперт в таких делах. Полагаю, сегодня утром мы убедимся, насколько этот прием сработает…
— Нет! — в ужасе выкрикнул Ангус. — Вы должны покинуть отель до…
— Оставить вас здесь одного, бросить в решающей битве? Я допускаю, что двое стариков не представляют особой угрозы для такой силы, но куда мне бежать накануне решающих событий? — Костяшки пальцев Брэя, сжимавших бокал, побелели.
— Таящиеся в вашем сердце страхи могут погубить вас, — сказал Ангус. — И на моей совести будет еще одна смерть.
— Что ж в таком случае я должен делать? — твердым голосом спросил Брэй. — Возможно, вы не верите в отмщение, но я верю. Я настаиваю! Я буду рядом с вами, в противном случае я перестану считать себя мужчиной… И это мое последнее слово, сэр. — И, словно ставя точку, он залпом допил коньяк.
Внешне Ангус сохранял невозмутимость, но про себя он смеялся.
В полночь все должно было быть спокойно. Но…
В гробовой тишине вестибюля часы в футляре из эбенового дерева пробили двенадцать раз, звук напомнил гул огромного обеденного гонга. Какой-то солдат, одетый в лохмотья, упал на красное ковровое покрытие коридора и, корчась в конвульсиях, кричал как безумный. Дюжий портье наблюдал за неизвестным, выгребавшим из камина горячий пепел и выжигавшим у себя на лбу три шестерки. В камине ажурная железная подставка для дров горячо шипела, выражая удовольствие.
Откуда-то из подвала, едва различимые для уха, доносились звуки заунывной погребальной песни, вскоре ими наполнился весь отель. Вызывающее озноб пение, казалось, текло по пустотам между стен и просачивалось сквозь обои.
В парадном зале сами собой начали раскачиваться люстры. Под музыку их таинственного позвякивания четыре фигуры в плащах с капюшонами в мольбе воздели вверх руки. Воспламенились сальные свечи. Творилась месса.
Где-то в верхних этажах отеля кто-то истошно закричал, крик не стихал почти минуту. Из парка, окружавшего отель, плыли, увязая в густом ночном тумане, странные, мрачные звуки: выли от боли неведомые твари, ухало что-то огромное и тяжелое, словно попавшее в яму с липкой смолой. Черная беззвездная ночь окутывала отель.
— Вы действительно решили остаться? — спросил Ангус и открыл бутылку с рисовой водкой. Запасы Брэя давно истощились.
— Да. Налейте мне еще бокальчик, пожалуйста. — Каждый новый звук заставлял кутавшегося в пальто Брэя чуть вздрагивать, но он держался молодцом.
Ангус выудил из-под рубашки ключ на тонкой серебряной цепочке и последовательно открыл им два замка на сумке. Первое, что он достал из нее, была книга, перевязанная грязной фиолетовой лентой.
— Боже правый! — задыхаясь от волнения, воскликнул Брэй. — Это…
— «Liber Daemonorum». Жаль, что сегодня ночью она будет уничтожена. Сожжена. Какая досада. Это такой раритет.
Ангус бросил фолиант на кровать, и Брэй уловил неприятный запах изъеденной плесенью старой бумаги. Хрупкие, с неровными краями обрывки листов, кружась снежными хлопьями, полетели на пол.
Под самой дверью их «семьсот тринадцатого» номера кто-то завыл по-собачьи, вой не смолкал, пока горловой спазм не превратил его в сдавленный жалкий писк.
Внимание Брэя от древней колдовской книги перенеслось на круглую, отполированную до блеска золотую пластину, которую Ангус вынул из сумки. Диск был величиной с тарелку, на его внутренней стороне по краям остались характерные отпечатки формы для отливки. Собрав на себе тусклый свет комнаты, диск рассеял его вокруг яркими вспышками.
— Золото? — в благоговейном страхе осведомился Брэй.
— Чистейшее, высочайшей пробы, — заверил его Ангус, бросив диск на кровать. Тяжелая цепочка, на которой он висел, звякнула. Свет, отразившись от диска, холодным полумесяцем застыл на потолке. — Чистота металла, из которого изготовлен талисман, повышает его защитную силу. Я надену его в самую последнюю секунду, понимаете, приберегу его как самое сильнодействующее средство.
Из сумки было изъято еще немало защитных амулетов: коробочки с ослиными зубами, медная проволока и травертин[5], шестиугольные камни с вырезанными на них символами, пергамент, исписанный заклинаниями и перевязанный кожаными ремешками, закрытые пробками крошечные пузырьки с темной жидкостью. Все это Ангус рассовывал по карманам.
В номере над ними чем-то тяжелым монотонно били в пел. Этот барабанный бой был едва слышен.
— У вас еще остаются сомнения на тот счет, что сегодня ночью здесь мало постояльцев? — спросил Ангус.
Рука Брэя, сжимавшая бокал, предательски дрожала. Ангус пожалел, что теоретическая часть его ума рассматривала Брэя всего лишь как помеху, но чувство чести не могло сбросить старика со счетов. Ангус надеялся, что Брэю удастся выжить, но он не позволит ему отвлечь себя от выполнения важной миссии.
Между Ангусом и Брэем воцарилось долгое молчание.
— Имеет значение то, где мы находимся в момент прорыва? — нарушил безмолвие Брэй.
— Нет. Отель и есть то самое место. Психически неуравновешенные люди, которые нас здесь окружают, всего лишь внешние атрибуты, обстановка, хотя от них и бегут мурашки по телу. И все же на них не стоит обращать внимания. То, с чем нам предстоит столкнуться, не имеет формы. Иллюзии могут ввести вас в заблуждение. Если хоть на секунду вы поверите в реальность существования какого-либо чудовища, вы пропали. Помните об этом. Чудовище, которое увидели глаза Николаса, не существовало в реальности, пока он в него не поверил, и тогда его охватил страх. И чудовище раскрыло пасть и сожрало его.
— Ангус! — Брэй поднялся со стула. — Я чувствую… чувствую нечто-то странное… будто что-то набухает… словно воздушный шар надувается, чтобы взорваться… — Брэй взволнованно закрутил головой по сторонам.
Ангус достал большие часы с круглым циферблатом.
— Час двадцать семь. Вчера вечером в Уиллоуби я сверил часы в службе времени. Ш-ш-ш. Боюсь, ни одна из этих служб не гарантирует абсолютной точности. — Он быстро надел на шею золотой талисман. — Точно так же Николас почувствовал повышение атмосферного давления, перед тем как в его дом ударила струя, — сказал Ангус. — У меня нет дополнительных средств защиты, дружище Брэй. Поэтому прячьтесь за мою спину, это все, что я могу вам предложить. И вот еще…
Ангус поспешно извлек из сумки слегка помятый баллончик «Ронсон» для заправки зажигалок и вылил его содержимое на «Liber Daemonorum». Едкая жидкость медленно впитывалась в стеганое одеяло и магическую книгу. Затем Ангус достал несколько одноразовых пластиковых зажигалок, хитроумно обмотанных изолентой.
— Возьмите зажигалку и послушайте меня. Во время столкновения я на мгновение могу утратить способность двигаться. Если это случится, вы подожжете книгу. Она должна быть сожжена во время контакта, это усилит действие второстепенных защитных амулетов. Зажигалки переделаны таким образом, что, когда вы крутанете колесико, вырвется длинная струя пламени. Помните, эта книга очень редкая и опасная и, чтобы завладеть ею, многие из собравшихся здесь готовы будут убить нас. Если я замешкаюсь, подожгите книгу!
Брэй крепко сжал зажигалку, словно распятие перед лицом вампира.
И этот момент «Эрмитаж» содрогнулся, как от подземных толчков. Большой кусок потолочной лепнины отвалился и мелкой гипсовой крошкой рассыпался у ног Ангуса.
— Помните, Брэй! — закричал Ангус. — В реальности они не…
Конец фразы стер оглушительный, как удар грома, взрыв воздуха, дубовую дверь 713-го номера сорвало с петель, и она упала на пол подобно огромной игральной карте. Французское окно за спиной Брэя со звоном разлетелось мельчайшими стеклянными брызгами. Бутылки и подставка для бокалов, стоявшие на столе, полетели к окну. Пустая бутылка из-под коньяка задела Брэя по виску, выступила кровь. Казалось, поток воздуха выбил из него дыхание. Губы беззвучно артикулировали: «Ангус».
Ангус пытался добраться до двери, тяжело переставлял ноги, словно преодолевая огромный сугроб; одну руку с зажатым в ней талисманом он выставил вперед, другую, с приготовленной для «Liber Daemonorum» зажигалкой, прижимал к груди. Коридор был залит неправдоподобно желтым светом. Невыносимо высокий звук резал ухо и лишал способности трезво мыслить. Он слышал, как его зовут по имени, этот зов сопровождался истерическим смехом. Его имя произносили то с невероятной скоростью, то неестественно медленно растягивая звуки, словно безумный диджей прокручивал испорченную пленку. Сквозь яркие вспышки и тусклое мерцание света Ангус пытался рассмотреть корчащиеся тени — чудовищ, стремившихся воплотиться, позаимствовав форму в глубинах его подсознания. Он испепелял их взглядом, и чудовища, один за другим, растворялись в свете, принесшем их сюда, они истончались, словно под ударами деревянной колотушки, пока свет не начинал просвечивать сквозь них и не растворял их в себе окончательно. Ангус грудью ощутил тепло, которое начал излучать его талисман. Первый отклик был получен.
Безумные вопли, несомненно, издавало то нечто, что, испытывая ужасную боль, боролось с ним. В висевшем в коридоре зеркале Ангус увидел, как он сам испаряется: волосы вспыхнули и начали отваливаться клочьями, кожа слезла, кости черепа разлетелись мельчайшей белой пылью, словно кто дунул на кучку сахарной пудры, кровь и мозг исчезли, превратившись в быстро растаявшее разноцветное облачко.
Это была всего лишь иллюзия, он не стал сосредоточивать на ней внимание.
Ангус старался не замечать доносящиеся из-за спины сдавленные крики Брэя.
Серое, похожее на ящерицу чудовище, с пастью, растянутой в ослепительном оскале, впрыгнуло через окно 713-го номера и, приземлившись на спину Брэя, принялось терзать его. Вслед за первым залетела целая стая чудовищ, крокодильи пасти рвали на нем одежду, слюна летела и прожигала кожу, как кислота. Загнутые черные когти разорвали грудь, чудовища вырывали внутренности и пожирали их. Зажигалка выпала из рук Брэя и, кружась в воздухе, упала на пол.
Краем глаза Ангус заметил разыгравшуюся у него за спиной кровавую драму. Брэй погиб.
Ангус остановился. Брэй был мертв. Брэй был мертв, а тайфун желтого света иссяк в мгновение ока. Стоя, озадаченный, в полном одиночестве в тишине коридора отеля, больше похожего на храм, Ангус с ужасающей ясностью осознал, что он проиграл. Он огляделся вокруг. Ничего.
И вдруг откуда-то издалека донеслись неясные звуки. Голодный вой.
«Книга! Книга!» — застучало у него в мозгу. Большой палец автоматически крутанул колесико зажигалки, струя голубого пламени, длиною не менее полуфута, вырвалась и скользнула по «Liber Daemonorum». Книга вспыхнула, а вместе с ней и рукав пальто Ангуса.
Но две железные горгульи, охранявшие холл, уже сорвались с места и, махая железными крыльями, неслись к Ангусу. Он услышал резкий скрип их железных тел, поднял голову и увидел прикованные к нему сверкающие взгляды. Они налетели с обеих сторон: одна спикировала вниз каким-то неясным пятном, зацепила и отбросила книгу в сторону, сбив огонь грудью, вторая взмыла вверх, чтобы атаковать Ангуса на бреющем полете. Он почувствовал острую, пронизывающую боль, потерял равновесие, упал на спину и неуклюже перевернулся. Кровь из глубокой царапины на лбу, оставленной железным загнутым когтем горгульи, залила глаз.
Вновь его звали по имени, произнося имя то скороговоркой, то медленно и снова скороговоркой…
«Ангус». Вначале интонация была неодобрительной, затем жалостливой: «Ангус, бедный старый осел».
Тарквин Брэй стоял над ним, держа в руках еще дымящуюся «Liber Daemonorum». Фиолетовые ленты успели обуглиться.
Железные горгульи кружились под потолком за спиной Брэя. Они раболепно съежились и нервничали, как борзые, скрежетали острыми зубами, в нетерпении выбрасывали из железных ноздрей пар.
— Поскольку вы принесли нам эту книгу, — произнес Брэй, — я думаю, вы заслуживаете некоторых объяснений. — Он самодовольно погладил древний фолиант и сверкнул стальным взглядом в сторону Ангуса.
— Горгульи… — прохрипел лежавший на полу Ангус.
— Да, они настоящие. Немного расстроены, потому что я не даю им растерзать добычу.
Ангус заметил у Брэя во рту ряды острейших зубов.
— Твое неверие в чудовищ создало интригующую проблему. Как пробить такие металлические доспехи? Как ввести в заблуждение эксперта по суеверным страхам? Ты бы не поверил в нечто очевидно нереальное, поэтому мы заставили тебя поверить в то, что ты принял с наименьшим сомнением. Благодаря твоему уму горгульи стали настоящими. Между прочим, Тарквин Брэй умер в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году. В День святого Валентина. — Волосы Псевдо-Брэя сделались черными как смоль, глаза запали в темных глазницах, словно у безумного, рот по-волчьи оскалился.
— Этого не может быть! — с трудом выдохнул Ангус. Ему казалось, что легкие наполнены горячим воском. — Этого не может быть… струя… а ты появился раньше контакта…
— Мой дорогой Ангус, — флегматично произнесло существо, — ты кое-что упустил. Этот прорыв был самым сильным. Сейчас люди суеверны как никогда. Ему предшествовала, по определению юного Николаса, струя — довольно значительная утечка энергии, которая происходит, когда заливается перед запуском насос, ты мог бы так это описать. — Существо сделало вид, что рассматривает свои длинные острые ногти. — Как ты думаешь, откуда появилось здесь такое мелодраматическое место, как «Эрмитаж»? Это плод твоего воображения. «Эрмитаж» — это то, что ты ожидал увидеть; невежественные оккультисты и сатанист, бутафория из фильмов ужаса — антураж сверхъестественного. Все это, как и я, было иллюзией. И сейчас она стала реальностью. «Liber Daemonorum» поможет нам сохранить телесную оболочку в материальном мире.
Два хлипких трупа с грохотом распахнули дверь, ведущую в коридор. Их пустые, выеденные червями глазницы искали распростертое на полу тело Ангуса. Невыносимо медленно они двигались к нему, гниющая плоть отваливалась тошнотворными сгустками. Руки жадно тянулись к Ангусу.
— Ваш Лавкрафт был бы рад узнать, что его Древние наконец-то возвращаются домой, — прорычало существо. Оно безобразно потянулось. Человеческая одежда разорвалась, и обнажилось внушительных размеров тело жесткокрылого насекомого на птичьих лапах; ковровое покрытие под большими, загнутыми крючком пальцами лап сморщилось. — Сейчас все стало вполне реальным, дружище Ангус. — Холодные, стального цвета глаза сверлили Ангуса с девятифутовой высоты. — Сейчас здесь собралось много моих друзей.
Горгульи парили под потолком, как падальщики, выжидающие добычу. Из дверного проема 713-го номера продолжали выползать, клацая огромными челюстями и покрывая пол слизью, уродливые рептилии. За спиной зубастого чудовища, которое только что было Брэем, Ангус увидел стаю полупрозрачных пиявок-гуманоидов. Твари приближались, зловеще шевеля мертвенно-бледными когтистыми лапами, жаждущие запустить их в кусок человеческого мяса, полного крови.
Ангус узнал, узнал их всех — объекты его оккультных исследований, как в зеркале, отразились в реальном мире. Если его смогли заставить поверить в реальность Брэя, то это сделало возможным… Зебос — демон с человеческой головой и телом крокодила — появился в конце коридора, он приближался к нему. Под потолком плавно кружили керы, древнегреческие кровососущие демонические существа, предвестники смерти. Толпа виндиго — индейских духов, пожирающих людей, — теснясь, обогнала трупы, стремясь к телу Ангуса. Они жадно облизывались. Ангус догадался, что за чудовище приняло образ Брэя, чтобы обмануть его. Это был церемониймейстер Адского дворца.
— Верделет! — проскрипел Ангус и протянул к чудовищу руку с талисманом. — Попробуй проглоти!
— Слишком поздно, Ангус, для таких жалких фокусов, — ответило чудовище. — Ты уже поверил. — Он беспечно мотнул мордой, и талисман расплавился, шипя, прожег одежду на груди Ангуса и просочился внутрь, оставив золотистое облако пара.
Ангус истошно завопил.
— Я тебе безмерно благодарен, дружище Ангус, — сказал Верделет. — Благодаря тебе сегодня ночью «Эрмитаж» открылся для посетителей.
Поделиться книгой: