Журнал «Вокруг Света» №03 за 1982 год

Вдруг на востоке над свинцовыми волнами сверкнули шесть ярких вспышек.

— Что это?

— Конечно, не святой дух. Может быть, контрабандисты вызывают своих сообщников. Или кто-то пытается заманить простачков на рифы. Но это не наше дело. Мы обязаны оказывать помощь тем, кто действительно терпит бедствие.

Рулевой прав, только меня не покидала мысль: не слишком ли часто суда спасательной службы в этом районе оставляют без внимания подобные малозначащие происшествия, порождая в итоге многочисленные истории с загадочными исчезновениями судов и самолетов?

Я провел всю весну с опытными моряками и убедился в одном бесспорном факте: странные вещи действительно случаются в Бермудском треугольнике. В свое время Чарльз Берлиц в сенсационном духе описал их в книге, ставшей бестселлером, а Лоренц Куш постарался свести все к обыденным пустякам в объемистом труде «Разгаданная тайна Бермудского треугольника».

Мне не раз приходилось беседовать с моряками, которые откровенно признавались, что испытывают страх, когда им предстоит нести вахту в «Треугольнике дьявола».

Офицеры спасательной службы, со своей стороны, категорически отрицают, что с происшествиями в Бермудском треугольнике связаны какие-либо сверхъестественные силы.

С Джимми Коннорз за двадцать лет, которые он провел на капитанском мостике в Бермудском треугольнике, ничего не случилось. Если, конечно, не считать «мелочей».

— Как-то раз мы шли ночью в ста пятидесяти милях к юго-востоку от острова Андрос. Стоял полный штиль, и поэтому я прилег отдохнуть у себя в каюте. Когда вахтенный по тревоге вызвал меня на мостик, в первый момент я не поверил глазам: море вокруг горело. Не фосфоресцировало, а горело самым настоящим пламенем. Я приказал дать полный вперед — через семь минут мы вырвались из «океанского костра». Начал выяснять, что и как. Рулевой и вахтенный в один голос твердят, что вода вдруг вспыхнула сама, по себе вокруг нашей «Корал Шарк»: и за кормой, и впереди, и по бортам. Окажись на нашем месте прогулочная яхта, ей бы был каюк. Еще бы, костер посреди моря! Мистика, да и только. А между тем все объясняется просто: мы, видимо, попали в пятно плавающей нефти или даже протаранили в темноте бочку с бензином. Вот так и рождаются легенды о «Треугольнике дьявола»...

Между тем район Бермудского треугольника таит в себе немало серьезных естественных опасностей. Бурный Гольфстрим, поворачивающий на север у берегов Флориды; внезапно возникающие водяные смерчи; резкие перепады глубин, рождающие гигантские волны-убийцы; океанские водовороты; мощные нисходящие воздушные потоки, которые в течение секунд способны бросить современный реактивный лайнер на тысячи футов вниз; мертвая неподвижность Саргассова моря и кипящее от ураганов Карибское. И вот в эти-то беспокойные воды выходят новички-любители, не умеющие толком пользоваться компасом; «отчаянные парни», выпивающие для храбрости по кварте виски, но забывающие заправить баки горючим.

Две наиболее известные загадки «Треугольника дьявола» касаются пяти торпедоносцев, пропавших 5 декабря 1945 года во время учебного вылета с базы Форт-Лодердейл во Флориде, и судна «Марин Куин», исчезнувшего с грузом серы на пути из Техаса в Вирджинию в начале февраля 1963 года. Специалисты, проводившие расследование катастрофы бомбардировщиков, выдвинули ряд версий. Наиболее правдоподобная состояла в следующем: на самолетах под влиянием неизвестных природных явлений вышли из строя компасы, экипажи потеряли ориентировку, и, когда кончилось горючее, торпедоносцы упали в океан. Что касается сухогруза с командой из 39 человек, то он мог внезапно пойти ко дну в результате взрыва груза или же из-за того, что переломился надвое на гигантской волне.

Конечно, эти объяснения не слишком убедительны, как, впрочем, и множество других, которые даются в наши дни в связи с таинственными исчезновениями судов и самолетов в Бермудском треугольнике. За месяцы, проведенные в этом «проклятом Месте», я пришел к выводу, что упускается из вида один важный момент: человеческий фактор. Занимающиеся расследованиями склонны искать причины катастроф в космических или даже потусторонних силах, скрупулезно стараются восстановить возможные обстоятельства кораблекрушений, но, увы, проходят мимо тех случаев, когда находчивость и присутствие духа помогли избежать трагедии.

...Солнечным октябрьским днем Дадли Сэвидж, 25-летний шкипер-инструктор мореходной школы в Джэксонвилле, возвращался из Бимини во Флориду. Кроме него, на борту 40-футовой моторной яхты «Toy-Toy» были 16 учеников-подростков и еще один инструктор. Они загорали на палубе, перекидываясь шутками по поводу того, что находятся в самом пекле — в 60-мильной центральной зоне «Треугольника дьявола».

Яхта шла со скоростью 18 узлов по абсолютно спокойному морю, как вдруг — в Бермудском треугольнике все неприятности происходят вдруг — поверхность вздыбили крутые волны. Дадли Сэвидж уменьшил скорость до 12 узлов и развернул яхту носом к волнам, которые стали яростно швырять судно вверх и вниз, словно на гигантских качелях. Сэвидж много раз ходил по этому маршруту, но с таким каверзным поведением океана столкнулся впервые.

«Toy-Toy» почти не двигалась вперед. Капитан уже стал прикидывать, нельзя ли рискнуть и попытаться лечь на обратный курс, как впереди возникла гигантская волна. Она играючи подняла яхту на высоту десятиэтажного дома, а затем со страшной силой бросила в разверзшуюся водяную пропасть. От удара корпус треснул, как перезревший арбуз, и внутрь хлынула вода.

«Мейдей! Мейдей! Мейдей! (Мейдей — «майский день» — на морском жаргоне международный сигнал бедствия «Помогите!») Тонем на полпути между Бимини и Форт-Лодердейлом!» — бросив штурвал, Сэвидж сорвал с переборки микрофон и нажал кнопку аварийного вызова. На полузатопленной корме перепуганные подростки натягивали спасательные жилеты и, подталкиваемые вторым инструктором, прыгали в море.

Вода в рубке поднялась до пояса, но Сэвидж и не думал покидать ее. Он вновь нажал кнопку вызова и, хотя его сильно ударило током, передал второй сигнал бедствия. Несмотря на отчаянное положение, этот человек не поддался панике: нужно успеть передать в эфир как можно больше «майских дней». От этого зависело спасение. Оставалось два часа до заката солнца. Их должны найти до наступления темноты.

По горло в воде Сэвидж передал третий сигнал бедствия, опять получив чувствительный удар током. Только после этого он снял с переборки герметический контейнер с ракетами и стал пробираться к выходу из рубки. Яхта еще держалась близко от поверхности, но в любую секунду могла пойти на дно. Пренебрегая опасностью, шкипер нырнул и сумел под водой открыть баки с горючим. Солярка растеклась пятном вокруг потерпевших кораблекрушение, немного успокоив волны. Теперь оставалось ждать помощи.

Были приняты все три сигнала бедствия, переданные Сэвиджем. Через считанные минуты вертолет и самолет-амфибия начали поиски. К сожалению, никто не знал точных координат места, где произошла катастрофа, и поэтому экипажи почти не надеялись, что им удастся обнаружить людей.

В 19.27 пилот вертолета Мидер заметил у самого горизонта, значительно южнее района поисков, красноватый отблеск, Вскоре его машина уже зависла в воздухе и потерпевшие кораблекрушение были подняты на борт. Последним в салоне появился Дадли Сэвидж, державший контейнер с тремя оставшимися ракетами.

Другим человеком, вышедшим победителем из схватки со смертью, был Дан Смит, капитан трехмачтовой шхуны «Стар оф пис». Его судно также шло по спокойному морю из Нассау в Майами, когда неожиданно взорвался дизель. Шхуна стала быстро погружаться. Обожженный, раненный осколками, Смит все же нашел в себе силы не только спустить спасательный плотик — на борту, кроме него и двух матросов, было еще пять пассажиров,— но и послать в эфир сигнал бедствия и взять с собой радиомаячок.

Представьте себе, что он растерялся.

Тогда «Стар оф пис» пополнила бы длинный перечень загадок Бермудского треугольника: «Таинственно исчезла в хорошую погоду»,— было бы записано после названия этого судна.

Впрочем, самообладание и находчивость в экстремальных ситуациях нужны не только мореходам, но и летчикам. Взять, например, историю Дэвида Экли. Прекрасным солнечным днем он вылетел из Палм-Бич на Багамы на легком двухмоторном самолете. В 40 милях от берега у него загорелся правый мотор. Попытки сбить пламя оказались безрезультатными, машина почти перестала слушаться пилота, но он все же не дал ей свалиться в штопор, а приводнился на три точки. Прежде чем самолет затонул, Экли успел перебраться на надувной плотик. Оставалось решить еще одну проблему: как сообщить о себе. Дело в том, что пока он закладывал крутые виражи, борясь с огнем, рация вышла из строя. «К счастью, у меня была с собой не газовая, а бензиновая зажигалка, над допотопностью которой часто подшучивали мои друзья,— рассказывал Экли позднее.— Она сослужила мне хорошую службу. Поскольку синтетический комбинезон сшит из негорючей ткани, я соорудил из него жаровню, сложил туда рубашку и белье, приготовил зажигалку и стал ждать, когда поблизости пока

жется судно или самолет. Ведь в центре контроля за полетами в Майами должны были заметить, что я вдруг исчез с экрана локатора». Расчет летчика оправдался: действительно послали на розыски вертолет, который и увидел его самодельный факел.

Читая описания этих происшествий, закончившихся благополучно, кое-кто может подумать, что Бермудский треугольник просто тихая заводь, о которой напридумывали невесть что. Этим людям я хочу рассказать об одном случае, свидетелем которого стал вскоре после приезда в Майами. В целях рекламы местная радиостанция зафрахтовала яхту и отправила на ней диск-жокея вести передачи из самого центра «Треугольника дьявола». Подошло назначенное время, но диск-жокей в эфир не вышел. Владельцы радиостанции ждали несколько часов, прежде чем дрожащими от волнения голосами сообщили спасательной службе о «загадочном исчезновении». На поиски яхты с диск-жокеем были высланы катера и самолеты. Через четыре часа несостоявшаяся плавучая радиостанция была доставлена в Майами. Оказалось, что, когда она подошла к назначенному месту, налетел внезапный шквал. Экипаж яхты был слишком занят спасением судна, чтобы заниматься радиопередачами, а сам диск-жокей так перепугался, что не мог включить рацию.

Да, никакой мистики в Бермудском треугольнике нет. Но место это в силу естественных условий таит в себе множество опасностей.

Питер Мичелмор Перевел с английского С. Новгородцев

Новое платье Валери

Это краткое сообщение обошло многие органы прессы. В нем говорилось, что австралиец Рон Тэйлор изобрел действенное средство защиты аквалангистов от акул. Из 150 тысяч стальных колечек была изготовлена кольчуга, в которую одели жену изобретателя и отправили ее прямо в акулью пасть. Причем отважная аквалангистка не пострадала.

Известные фотографы-маринисты, супруги Валери и Рон Тэйлоры вот уже двадцать лет не устают раскрывать перед читателями и кинозрителями чудеса подводного мира. В этой «терра инкогнита» многое еще неведомо нам. Например, существует множество легенд о свирепости и кровожадности мурены. Если верить им, то у опасной хищницы якобы столь страшные и длинные зубы, что она никогда не закрывает рта.

Между тем, по свидетельству Валери Тэйлор, из всех обитателей моря мурены самые беззлобные существа. «Мне они не просто нравятся. Я полюбила их. Мурены — яркие индивидуальности, и когда привыкнут к вам, то ведут себя просто изумительно,— пишет аквалангистка.— Разве они виноваты, что природа наделила их устрашающими зубами? Кстати, рот эти рыбы беспрестанно открывают и закрывают потому, что такова у них манера дышать. Да, мурены иногда могут и цапнуть, если их испугать. Но так поступает любое существо и на суше и под водой.

Среди мурен у меня были два — не побоюсь сказать — деликатнейших друга — Гарри и Клык, с которыми я познакомилась в 1971 году во время съемок телефильма «Большой Барьерный риф» возле острова Херон. Так уж получилось, что их дом оказался в центре съемочной площадки, где постоянно горели подводные прожектора, стрекотали кинокамеры, сновали ныряльщики-актеры. Сейчас я уже не помню, как мы начали прикармливать этих мурен, а потом свели близкое знакомство. Одного из страшилищ назвали Гарри в честь нашего давнего друга, не отличавшегося приятной наружностью. Второе получило прозвище Клык из-за единственного зуба, торчавшего в деформированной челюсти,— видимо, следствие знакомства с рыболовным крючком.

С течением времени я так сдружилась с муренами, что совершенно перестала опасаться их. Они проявляли величайшую осторожность в играх с «космическим пришельцем», которым я была для них. Гарри, например, мог взять в пасть мою руку и не оставить даже следов своих острых зубов. Однажды я вытащила его из подводной «берлоги», всплыла на сорок футов к поверхности и приподняла над водой, чтобы показать сидевшим в лодке ребятам, какой послушной может быть мурена. Думаю, Гарри остался не в восторге от такого испытания, но стоически перенес его и даже не пробовал вырваться. Вообще, когда я плавала с этим «кровожадным дьяволом», он приспособился использовать мое тело как персональное убежище: прятал голову под мышку, а сам прижимался ко мне. Причем тут нет никакого чуда, все было достигнуто с помощью мягкости и терпения.

Я и теперь встречаюсь с Гарри и Клыком, когда приезжаю на остров Херон. Хотя они стали уже настоящими кинозвездами, но меня принимали по-прежнему приветливо».

Когда читаешь очерки отважной аквалангистки, создается впечатление, что чуть ли не все обитатели подводного мира ее друзья. Взять хотя бы «морских дьяволов», гигантских мант, достигающих в размахе плавников 20 футов и весящих больше тонны. Существует много легенд об их «смертельных ласках», о том, что они губят неосмотрительных пловцов, утаскивая на дно и расплющивая их там своей тяжестью.

Но вот что пишет на сей счет Валери Тэйлор:

«За многие часы, проведенные под водой, я убедилась, что манты не только никогда не нападают сами, но и ведут себя чрезвычайно осторожно по отношению к ныряльщикам, словно понимают, как хрупки мы по сравнению с ними. Даже если вы стремительно пикируете на этих гигантов, они всегда успевают отвернуть в сторону.

Нам с Роном очень нравилась гигантская манта, жившая возле одного из кораллов. Казалось, она не плавала, а парила, с неповторимым изяществом исполняя чуть ли не все фигуры «высшего пилотажа». Манта тоже, видимо, прониклась к нам симпатией. Однажды, когда кончилась пленка, а воздух в акваланге еще оставался, я осторожно подплыла к Мильдред — так назвали мы эту рыбину — и стала почесывать ей живот. Кожа у манты на ощупь была как наждачная бумага. Но рыба пребывала в таком блаженстве, что не хотелось лишать ее столь редкого удовольствия. Она даже перестала шевелить плавниками, и мы медленно опускались на дно. Признаться, когда я увидела, что девятифутовая громадина накрывает меня, то пережила несколько неприятных минут. К счастью, Мильдред оказалась на высоте; в считанных дюймах от дна она остановилась и позволила мне выбраться на волю. Понесенный мною урон ограничивался порванными нейлоновыми перчатками и ободранными в кровь о кожу манты подушечками пальцев».

Но вернемся к эксперименту с Валери Тэйлор, о котором говорилось вначале. Естественно, захотелось узнать подробности. Я стал просматривать зарубежную прессу и в американском журнале «Нэшнл джиогрэфик» нашел рассказ самой аквалангистки.

«Моя «кольчуга» была идеей Рона. Дело в том, что во время подводных съемок больше всего неприятностей доставляют акулы. Эти хищницы обладают поразительным чутьем. Не успеешь оглянуться, как тебя уже окружили непрошеные гости, не признающие никаких правил поведения. Приходится быть настороже, чтобы избежать слишком близкого знакомства с их челюстями, которые в несколько рядов унизаны острыми, как бритва, изогнутыми треугольными зубами.

«Почему бы не использовать для защиты от них специальный костюм из стальных колец, наподобие рукавиц, что надевают рабочие, разделывающие туши на мясокомбинатах? Такой наряд должен прийтись им не по зубам»,— решил Рон. Его задумку осуществила одна фирма, которая изготовила из 150 тысяч колец комбинезон с капюшоном весом в пятнадцать фунтов.

Мы решили испытать его в океане неподалеку от Сан-Диего. Одетая в «кольчугу», я опустилась под воду, захватив для приманки несколько макрелей. Акулы не заставили себя ждать и стали кружиться вокруг. Затем одна приблизилась вплотную, не сводя своих маленьких глаз с рыбы в моей руке. По тому, как подергивалась голова хищницы, а по телу волнами проходила нервная дрожь, было ясно, что она возбуждена до предела. Когда акула сделала рывок к добыче, я резко выставила вперед правую руку, левой прижав к себе приманку. Зубастые челюсти с лязгом сомкнулись у меня на локте. Акула принялась дергать руку из стороны в сторону, как рассерженная собака. Каждую секунду я ожидала, что почувствую острую боль, хлынет кровь и... Но ничего не произошло. Моя «кольчуга» действительно оказалась не по зубам «тигру морей», хотя нижняя челюсть у него имеет рвущие клыки».

Итак, стальной комбинезон выдержал испытание. Но супруги Тэйлор сочли, что этого недостаточно. Ведь Валери имела дело с шестифутовыми «малютками», а в океане встречаются куда более грозные противники. Нужно проверить новое защитное одеяние именно на них, решила аквалангистка. Только тогда можно будет рекомендовать «кольчугу» подводным пловцам.

Нельзя не восхищаться бесстрашием и научной добросовестностью этой женщины. Пожалуй, поступок Валери Тэйлор можно сравнить с действиями испытателя парашютов, который сознательно идет на риск, зная, что от конечного результата будет зависеть жизнь других.

«Заключительное опробование комбинезона мы решили провести у берегов Австралии, печально известных нападениями акул на ныряльщиков. Для приманки Рон подстрелил большую рыбину и оставил ее в воде. Вскоре появились полдюжины хищниц. Судя по светло-синей спине и блекло-голубому цвету брюха, длинным, острым грудным плавникам и вытянутому рылу с широкой пастью, это были синие акулы, обитательницы всех тропических морей, числящиеся в списке антропофагов. Держа приманку в руке, я вплыла в круг щелкающих челюстей и извивающихся тел. Их стремительно гибкие тени мелькали со всех сторон. Эти живые торпеды двигались с такой быстротой, что глаз не успевал следить за ними.

Внезапно на меня обрушился страшный удар, сопровождаемый скрежетом, от которого кровь застыла в жилах. Акула попыталась схватить меня за голову и вырвала изо рта загубник, зацепив зубами воздушный шланг. Я ничего не видела, поскольку маску залило водой. Попыталась вслепую найти загубник, но из этого ничего не вышло. Нужно было как можно быстрее добраться до поверхности, а стальной комбинезон тянул вниз. Я уже стала терять сознание, когда почувствовала, как Рон сунул мне в рот загубник. Судорожно глотая воздух, совершенно обессиленная, но живая — а это главное,— я опустилась на дно...

Потом, в лодке, обнаружила на подбородке четыре глубокие царапины, оставшиеся в том месте, где капюшон соединяется с верхом комбинезона. Значит, нужно изменить конструкцию застежки, чтобы ликвидировать слишком большой просвет. В остальном испытание прошло хорошо: моя голова осталась на плечах, хотя и побывала в пасти акулы-убийцы».

По материалам иностранной печати подготовил С. Барсов

В ожидании весны

В начале марта, когда синицы, предчувствуя весну, носятся по палисадникам и дворам и тенькают, тенькают, не умолкая, на костромскую землю, в село Сусанино, приходит праздник «Встреча весны».

Не один век стоит на земле Сусанино. Красивое, добротное село. Избы в нем — глаз не оторвешь. Мастеровые люди умели и любили трудиться: бревна клали ровненько, одно к другому; крылечки, завалинки понаделали, витиеватой резьбой окна одарили. А в дни подготовки к празднику Сусанино становится еще краше. Идешь по улице и не узнаешь его. Еще вчера это был самый обычный забор, а сегодня цветы, флажки горят на нем. А колодец-то! Сразу и не догадаешься, что это он. Весь яркими тканями обмотан, тут же франтихи с коромыслами стоят в старинных русских одеждах, которые по такому случаю вытащили из бабушкиных сундуков.

В день праздника с утра спешат люди на центральную площадь. Тут жители села Сусанина и соседних деревень, костромичи, гости из других городов. Гремит музыка. Торговые ряды зазывают покупателей. Пыхтят, жаром пышут на столах ведерные самовары. Теплом, ароматом веет от выложенных на столах ватрушек и пирогов...

Но вот умолкла музыка. Открылись ворота высокого терема, и вышел из него глашатай с грамотой — поздравил всех с весной. В этот день, по праздничному указу, каждый должен веселиться — плясать, песни петь, хороводы водить, в играх и соревнованиях участвовать.

И началось. По центральной улице пошли-поехали герои сказок, ряженые, звери лесные, плясуны, музыканты, певцы. Дед Мороз со Снегурочкой появились. Сегодня они сдают бразды правления Весне — Красной девице. Она с подругами их давно дожидается.

Где-то за домами, на соседней улице зазвенели колокольчики. Через мгновение вылетели на площадь тройки. Натянули кучера вожжи — и кони встали. Без троек в Сусанино праздник никогда не проходит. Специально к этому дню объезжают самых красивых, резвых лошадей, подновляют сбрую, до блеска натирают колокольчики. Потом запрягают лошадей в расписные сани и целый день катают по селу всех, кто пожелает.

Летит снег из-под копыт. Мороз покалывает щеки, ветер свистит в ушах, переливчато звенит колокольчик под дугой. Не забыть такую поездку на тройке...

Шумит праздник. Емеля прямо на печи явился. А вот весёлые гусары пришли. Заиграла гармонь, к ней присоединилась еще одна. Все в пляс пускаются. Тут уж кто кого перепляшет. Заяц с волком изо всех сил стараются. Вероятно, надеются приз за лучший танец получить. Но не победили они Царевну с Коньком-Горбунком. У забора забренчала балалайка, и понеслись задорные частушки... А в парке самые ловкие пытаются забраться по гладкому столбу — за шапкой. Долго никому это не удается. Но все же нашелся самый ловкий.

Скинул валенки, снял носки и босиком пошел, буквально пошел, по столбу. Добрался до верха, сбросил приз и мгновенно внизу оказался, быстро обулся, надел шапку-награду и под аплодисменты зрителей затерялся среди гуляющих.

Устроители праздника и жюри тем временем объезжали село. Смотрели, кто как свой дом украсил, как прохожих встречал, чем угощал. Самому гостеприимному хозяину вручают главную награду праздника — живого поросенка!

К вечеру похолодало, начали зажигаться далекие звезды. Гости и хозяева отправились в натопленные русские бани. Хороша после морозца парная. Березовый веник бодрит, напарился— и в снег купаться...

А потом все сели за стол. Грибы, сало, отварная картошка, квашеная капуста, соленые огурцы — что может быть лучше этого? До поздней ночи вспоминали прошедший день, пели песни и плясали.

Из года в год встречают на костромской земле Праздник весны.

Игорь Константинов Костромская область, село Сусанино

Остров Навек. Патрик Смит, американский писатель

Наутро после свадебного пира Сет Томпсон сошел к ручью, собираясь сесть в лодку и проверить верши, поставленные им к северу от лагеря.

— Ах ты, нечистая сила! — гаркнул он вдруг.— Тощий! Топай сюда, Тощий, слыхал, что говорят?

Из лавки вынырнула долговязая фигура, и Тощий сбежал к воде, не понимая, чем вызван этот гром среди ясного неба.

— Нет, ты взгляни! — ревел Сет.— Ты только полюбуйся! Ручей губят, будь они неладны!

Посередине ручья, медленно расходясь к берегам, ползла серая полоса грязи.

— Это драга, сволочь, гонит ее с северного конца ручья,— сказал Сет.— Рыба уйдет, ни одного малька не останется на десять миль кругом.— Он быстрыми шагами прошелся по берегу ручья и вернулся к тому месту, где стоял Тощий.— Схожу поснимаю жерлицы. А ты бери пикап и мотай в Коупленд, привезешь две канистры бензина. Угостим их нынче зельем, которое в ходу у всех,— шиш им меня выследить. Сукины дети!

Едва стемнело, Сет и Тощий погрузили канистры с бензином в лодку и тронулись вверх по ручью.

За поворотом они увидели в свете луны громоздкие очертания машины. Сет повернул лодку к берегу, и они высадились на сушу; Тощий нес канистры.

— Я плесну с этой стороны, а ты ступай окропи с той и двигай обратно в лодку, дожидай меня. Должно заняться не хуже сухой осоки. А там смоемся по ручью втихаря, и концы в воду.

Тощий зашел за драгу и пропал из виду; Сет, плеща на машину бензином, сделал несколько шагов вперед. Он успел уже наполовину опорожнить канистру, как вдруг ярдах в пятидесяти, с наноса, навстречу ему протянулся яркий луч.

— Эй, кто идет? — раздался громкий голос.— Ты что там делаешь? А ну бросай канистру и шагай сюда!

Сет на мгновение застыл в испуге, оторопев от неожиданного света, от окрика из темноты. Он повернулся к лучу лицом, тотчас ослеп и, выронив канистру, отскочил от драги.

— Эй ты, кому говорят! — услышал он тот же голос.— Стоять, не двигаться?

Все еще ослепленный светом, не разбирая дороги, Сет оросился бежать в ту сторону, где, по его расчетам, стояла лодка. Огненная игла проткнула темноту, воздух содрогнулся от сухого хлопка. Что-то с силой ударило Сета в спину слева, и он рухнул на колени. В первые секунды у него не хватало сил подняться. С великим трудом он все-таки заставил себя встать и на неверных ногах заковылял к ручью.

Лодки у берега не оказалось; Тощий не давал о себе знать ни единым звуком. Сет перешел вброд обмелевший ручей и скрылся в густом ивняке на том берегу.

Мог ли он догадаться, что, когда выходил, задел ногой правый борт лодки, и течение медленно повлекло ее вниз по ручью, пустую.

На другое утро, когда Чарли сидел за столом, доедая миску кукурузной каши, к становищу подъехала по тропе зеленая патрульная машина. Из машины вылез шериф Тейт.

— Скажите, мистер Прыгун, вы сегодня ходили на болота? — еще издали начал он.

Чарли отставил миску.

— Да, ходил.— Рано утром он побывал на затоне и кормил Фитюльку Джорджа.

— А Сета Томпсона не встречали, часом?

— Нет, он мне не попадался. Случилось что-нибудь?

— Боюсь, да, случилось,— озабоченно сказал шериф.— Сет попал вчера в небольшую передрягу, а кто-то из ночных сторожей «Прибоя» стрелял в него и, кажется, не промахнулся. Возможно, ему срочно требуется помощь.

— А он не попадет в большую передрягу, когда вы его найдете? — спросил Чарли, объятый страхом и тревогой при этой вести, которая живо напомнила ему ту ночь, когда он стал свидетелем того, как Сет и Тощий расправлялись с бульдозером.

— Едва ли. Он, если разобраться, еще не сделал ничего худого, когда этого сторожа нелегкая дернула в него пальнуть. Без неприятностей не обойдется, но их легко уладить, все будет в порядке, только бы мне удалось потолковать с ним и образумить, чтобы на этом он успокоился. Но сейчас самое важное найти его.

— Тогда я вам помогу,— с готовностью сказал Чарли, вставая из-за стола.

— Мы были бы вам чрезвычайно обязаны, мистер Прыгун. Я оставил у Сета в лагере вездеход, мы собирались прочесать лес по северной стороне ручья. Вы же пройдитесь по другим местам, на ваше усмотрение, а потом встретимся в лагере.

Чарли сел в долбленку и, проворно отталкиваясь шестом, направился вверх по ручью. Грязь еще не дошла до становища, и он плыл пока по чистой воде, но ближе к Сетову «Приюту рыболова» ручей превратился в сплошной поток мутно-серой жижи.

Чарли, не останавливаясь, миновал лагерь; шест в его руках замелькал еще быстрей. К югу от ручья у Сета был построен сарайчик, где он иногда хранил рыболовную снасть, и Чарли предполагал, что, вернее всего, Сет там.

Он всадил долбленку носом в прибрежный ил, пересек болотце, поросшее карликовыми кипарисами, и вышел на сухой островок под рощей капустных пальм. Сарайчик находился на левом краю; сделав несколько шагов, Чарли увидел, что на земле, прислонясь спиной к стволу пальмы, сидит Сет.

Чарли подбежал к нему и опустился на колени.

— Худо тебе? — спросил он.