Побочный эффект

У хордингов очень развито образное мышление. Хотя к иносказаниям они прибегают редко, но тонко подмечают самые незначительные детали. Так что язык богат сочными оборотами и притом весьма лаконичен.

Женя Елисеев, хорошо освоивший их речь и составлявший на основе рун алфавит, говорил, что такое сочетание просто невозможно в примитивной речи слаборазвитого племени, живущего в окружении таких же дремучих соседей. Видимо, они и впрямь пришли откуда-то издалека и принесли тот старый язык, дополнив его потом новыми оборотами. Отсюда вопрос – а что это за родина, где так хорошо была развита речь? И вообще, как и почему покинули ее?

Тут вопросов больше, чем ответов, и вообще история хордингов – тема для серьезных исследований. Только вот некому этой историей заниматься, да и некогда.

* * *

Кстати, алфавит Женька составил. Назвал его тривиально – рунница. Включил в него двадцать две руны-буквы и шесть парных рун, как связанные звуки типа «н-г» в слове «нгер» – жив, живой.

Теперь все будущие геологи, строители, оружейники, металлурги, ткачи в срочном порядке изучали рунницу. Впрочем, как и наши курсанты. Ибо без письменности выстроить промышленность и армию просто невозможно.

По той же причине пришлось спешно налаживать производство писчего материала – бересты и папируса определенной формы и размера.

Береста уже довольно давно использовалась в этом мире, папирус, как сказали нам торговцы, придумали буквально полвека назад в империи. А вот пергаментом тут пока и не пахло. Не изобрели еще. Как и бумагу. Так что и мы не стали «изобретать». На всякий случай.

Еще здесь писали на листьях деревьев, но для этого брали листья только определенных сортов дерева, росших гораздо южнее. Здесь таких не было.

Бересту использовали для обучения и текущих проблем, папирус – для написания более важных материалов.

* * *

Помимо основного дела приходилось отвлекаться и на множество иных забот, что было просто необходимо. Но я разом отставил их в сторону, когда пришла партия оружия, доспехов и формы для курсантов.

Груз прибыл с Земли, здесь еще пока мастерские только закладывали. Так что качество присланного сомнения не вызывало. И все же я не без волнения осматривал груз, придирчиво проверяя образцы.

* * *

Я долго думал, чем вооружить воина, помимо арбалета? Что должно быть в руках у него во время боя?

Оружие должно отвечать нескольким требованиям – быть пригодным против одетого в полный доспех противника и в то же время быть универсальным, функциональным, не обременительным.

Традиционное оружие хордингов – топор. Им рубили деревья, строили дома, использовали в хозяйстве. Им же воевали. Причем оба типа топора имели незначительные различия. У боевого имелся скос лезвия вниз, а рукоятка более изогнута.

Еще были ножи. С клинками в пятнадцать—двадцать сантиметров, обоюдоострые и однолезвийные. Короткие копья, луки. Ну и палицы, самые простые кистени, зачастую с каменной гирей.

Мечей как таковых не было. Только несколько штук, привезенных из доминингов в качестве почетного оружия для вождей. Но вожди держали их дома на видном месте, а с собой носили топоры.

Щиты у хордингов были средних размеров, овальной формы, с некоторым скосом внизу. Немногочисленные всадники делали для себя еще и круглые, более удобные в конном бою.

* * *

Топор – хорошее оружие. Но только атакующее. Защищаться им нельзя. Кистень тоже хорош, но его применение весьма специфично. Что в остатке? В остатке ничего такого, чтобы подходило под все требования.

Пришлось просмотреть военно-историческую литературу, чтобы сделать окончательный выбор. Здорово помог Андрей Якушев, оружие средних веков – его конек. В результате мы и составили перечень вооружения воина, с которым ему предстояло дойти до исторической родины.

В качестве основного оружия выбрали фальшион – клинковое оружие, сходное по конструкции с мечом и саблей. Существовало множество типов фальшионов, но выбрали один: с однолезвийным несколько изогнутым клинком длиной шестьдесят сантиметров, с небольшой елманью и прямой гардой. Весил он килограмм и двести граммов, прекрасно работал против доспехов и мог наносить не только рубящие, но и колющие удары.

Такие габариты оружия позволяли работать и в поле, и в тесноте улочек, и в лесу. Им можно наносить удары и защищаться.

Фальшионы были широко известны в Европе и Азии и их применяли вплоть до шестнадцатого века.

Другое оружие – стилет. Трехгранный клинок, способный пробить доспех из кожи, найти щелку между стальными пластинами и просадить кольчугу. Длина клинка – двадцать сантиметров, овальная гарда, на хвостовике рукоятки – стальное яблоко. Тоже универсален в бою, хотя рубящих ударов им не нанести.

И еще один нож, сделанный по типу финки. Не очень длинный клинок в двенадцать с половиной сантиметров с односторонним лезвием, односторонний нижний ограничитель и наборная рукоятка из бересты. Нож для хозяйственных и военных нужд. И хлеб порезать, и в горло всадить. Финки вообще славятся своими боевыми качествами, хотя выглядят очень просто.

* * *

Этот набор вместе с арбалетом и ручными бомбами стал арсеналом будущего воина армии хордингов. Но вот как будут осваивать этот арсенал курсанты? Привыкнут ли после топоров и кистеней? Тут уж наша работа. И я погрузился в нее с головой, откинув остальные заботы. А вернее – переложив их на нетренированные плечи Елисеева. Не рухнул бы он под таким весом!

8

Директор Комитета Навруцкий

На базе меня встречал один Паша Поздняков. На вопрос, куда подевались остальные, с усталой улыбкой ответил:

– Разбежались. Бердин со своими в тренировочном лагере, инженеры и спецы кто на добыче, кто на строительстве. Я вот тут сижу за диспетчера, а заодно и за главного посланца этого… Трапара.

– А Елисеев где?

– Ведет курсы местного языка. У него человек сорок в классе и у всех такой вид…

– Какой?

– Ну, если бы Иисус Христос лично диктовал заветы Папе Римскому, у последнего было бы такое же выражение. Щенячий восторг, квадратные глаза и отвисшая челюсть.

Я усмехнулся. Паша точно передал ощущения аборигенов, коих приобщают к сакральному таинству записи слов. Да не кто-нибудь, а пришельцы с небес!

– Как вы тут? Справляетесь?

Паша махнул рукой и невольно вздохнул.

– С трудом. Зонд почти постоянно в небе, данные идут потоком, не успеваем обрабатывать. Спецы не ходят, а летают, у местных в глазах рябит. Строят, возводят, копают, проверяют.

– Понятно.

* * *

Оставив Пашу корпеть у мониторов, я вышел на улицу осмотреться.

За последние недели здесь все разительно изменилось. Неподалеку от дома Трапара вырос небольшой модульный городок. На фоне современных построек немного нелепо смотрелась коновязь. Прибывшие специалисты осваивали трудную науку верховой езды.

Это для поездок на небольшие расстояния, до десяти километров. К местам залежей нефти, угля, металлов добирались с помощью «станка». Время экономили.

Да, конспирация летела ко всем чертям, это уже не осторожное проникновение в мир и не практически незаметная разведка. Это самое настоящее вторжение, правда, мирного характера.

Но если бы ковбои имели возможность прислать сюда беспилотник, то сразу бы все поняли. К счастью, с запуском разведывательных аппаратов у них туго. Хотя полностью исключать такую возможность нельзя.

* * *

Елисеева я нашел через час, тот только закончил урок и собирался к Позднякову. Вид у Жени был заморенный, жизнерадостная улыбка пропала, глаза потухли.

Тяжко ему дается руководство экспедицией. Правда не скулит и не кричит, что он только консультант. Скажем спасибо за это и поставим большой плюс.

* * *

Елисеев ввел меня в курс последних дел. Все шло неплохо. Месторождения начинают разрабатывать, местные кадры готовят, хотя это процесс долгий. Вожди все понимают правильно, помогают, чем могут, но могут немного, так что работа никак не наберет нужные обороты, и ранее обозначенные сроки все равно не выдержать.

– По-хорошему, тут надо еще человек сорок и современную технику. Пока начнут добычу, пока построят дороги, пока соберут повозки. Кстати, повозки тоже делать. У них тут колеса со спицами только недавно придумали, на поток дело не поставлено.

– Поможем, – успокоил я. – Ты-то как? Устал?

Женя только руками развел и вздохнул.

– Тогда обрадую. Возьму на себя большую часть дел, тебе оставлю только обучение наших местному языку и обучение местных. Кстати, как они осваивают грамоту?

– Кто?

– Местные.

– Нормально. Ликбез он и есть ликбез.

– Слово-то откопал! – усмехнулся я. – Ликвидацию безграмотности, между прочим, придумали большевики, когда потоком обучали крестьян и рабочих писать и читать.

– Знаю.

– Сейчас об этом мало кто помнит. Как собственно и понятие слова – большевики. Есть серьезные проблемы?

– Вроде нет, – после паузы ответил Елисеев. – Только хординги обалдевают от наших прыжков с места на место. Пока они на лошадках доберутся до точки, наши уже там. Это, конечно, здорово работает на легенду о небесном происхождении, но при этом идет привыкание к чуду.

– Может, и хорошо?

Он пожал плечами. Кто знает, хорошо это или нет?

– Мы прилагаем титанические усилия для создания промышленности, меняем мировоззрение хордингов, тянем их вверх по ступени эволюции, фактически творим новую цивилизацию. Но все это и предстоящая война – только подготовка к операции по захвату ковбоев.

– Так оно и есть. В подобных операциях предварительная работа, маскировка и отвлечение – девяносто девять процентов усилий. Какого бы масштаба они ни были. Так сказать, побочный эффект. А самая суть занимает очень мало времени. В идеале – минуты.

– Только в этот раз подготовка растянется вовсе до невозможного.

Женя сходу наступил на самое больное место. Действительно, с этой охотой за ковбоями мы зашли очень далеко. Ставим на уши чужой мир только потому, что на Земле поймать их не смогли.

* * *

Женя еще не знает, да, может, и не узнает, что не далее как вчера я имел разговор с Раскотиным. Осторожно зондировал почву насчет того, чтобы сменить подход к проблеме возможности перехода в другой мир. В конце концов, это не прошлое – особо большого вреда не причинит.

Генерал выслушал меня внимательно, с аргументами в целом согласился, но насчет перспективы беседы с президентом не обнадежил. Нынешнее первое лицо государства к угрозе, даже потенциальной, подходит очень строго. В этом он даже более категоричен, чем его предшественник.

Нынешнее руководство страны хочет предусмотреть все гипотетические угрозы, а потому ведет очень жесткую политику.

Отговаривать от встречи с президентом генерал меня не стал, но посоветовал не настаивать. И я его послушал. Однако встреча не состоялась. Президент срочно вылетел на Дальний Восток, что-то там опять неладно на китайской границе. Я имел право доступа к первому лицу в любое время дня и ночи, но использовать это право сейчас не стал. Не горит. И вместо этого отправился сюда. Думал, справлюсь за день-два, а тут есть перспектива зависнуть на месяц!

* * *

В тренировочный лагерь попал только через два дня. Слишком много дел накопилось, пришлось разгребать. Бердин на мой приезд отреагировал спокойно. У него все по плану, никаких особых проблем. С местными наладил деловые отношения, а курсанты вообще смотрели на него и на инструкторов с нескрываемым обожанием. Воинское мастерство наших парней вызывало у них дикий восторг. Такой же восторг вызывало и оружие, и доспехи, и вообще все. Как признался Василий, таких послушных и старательных учеников у него давно не было.

– Ловят каждое слово, из кожи выпрыгивают, – рассказывал он. – Иногда приходится сдерживать, чтобы раньше времени шеи не свернули.

– Для них ратное дело – самое важное в жизни! – сказал я. – Ничего удивительного, что так стараются.

– Через неделю открываем курсы подготовки командного состава. Будем учить будущих командиров полков и рот, штабистов. Я специально просил вождей, чтобы выбрали наиболее сообразительных, башковитых. Так все прислали командиров их дружин и старших воинов.

– Подойдут?

– Посмотрим. Кто-то из них потом возглавит корпуса.

– А я думал, вы сами.

– Что сами?

– Командовать будете.

Бердин покачал головой, с сомнением произнес:

– Общее руководство походом в любом случае на нас. Это стало ясно давно. Но командиров надо растить из местных. Все равно, они будут на глазах, поправим, если что.

* * *

Мы стояли на краю большой тренировочной площадки, где сейчас работали три группы курсантов под руководством инструкторов.

Ближняя к нам группа занималась фехтованием. Парни пока не очень умело, но старательно повторяли приемы, выпады, защиту. Работали в парах. Хорошо был слышен сухой стук ударов дерева по железу.

Две другие группы занимались боем без оружия. Мелькали руки, ноги, кто-то падал, кто-то вскакивал.

* * *

– Мы подсчитали их ресурсы, – после долгой паузы сказал Василий. – Даже с учетом закупок и поставок с Земли через год хординги сядут на голодный паек. Содержать такую армию для них разорительно. Ведь мы забрали еще людей на строительство, добычу, производство. Тут не поможет и введение трехполья. Резкое увеличение поголовья скота и птицы невозможно, тем более что нужно больше мяса, придется заготавливать солонину. Охота тоже не прокормит, выбьем всего зверя в лесах – молодняка не будет.

– А рыба?

– Увеличивать промысел тоже не с чего. А закупки… Не у кого закупать. Домининги много не продадут, ближайшие соседи почти ничего не сеют.

– Вывод?

– Год – это максимальный срок на подготовку армии. Через год она должна начать поход. Захват доминингов позволит пополнить запасы и создать новые резервы. Фактически армия перейдет на самоснабжение. Еще и в тыл что-то отправит.

– Успеете за год создать армию?

– Должны. Иного выхода нет. Хотя…

Василий покосился на меня и спросил: