Трудно допросить собственную душу

– Я тоже пряталась, сидела в своей бывшей комнате, напротив кабинета.

– Рехнуться можно! – даже как будто восхитился Феликс. – Так ты его там не ждала?! Вы не встречались?! Он… что, вообще не знал, что ты там?!

– А для чего мне нужны были ключи?.. – сощурила она глаза, наблюдая его реакцию и наслаждаясь его удивлением. – Я вообще пришла по такому делу, когда с хозяевами квартиры встречаться неохота.

– То есть?

– Я пришла его обокрасть! – отчеканила Лиза. – И я это сделала!

Он был потрясен и не мог вымолвить ни слова. А Лиза продолжала:

– Если бы ты туда вошел, он непременно бы меня обнаружил. Хотя бы потому, что я выскочила бы, если бы он стал тебя убивать.

– Что? А почему он стал бы меня убивать?

– А почему он убил Витю? Да-да, то, что слышишь, – он убил его! Вечером второго сентября, когда Витя пришел к нему с докладом! Его жена тебе не соврала – Витя не вернулся домой, он лежал с пробитой головой в шкафу, в кабинете Олега! Лежал там всю ночь, и ни жена Олега, ни девчонка ничего об этом не знали! А утром, когда все они вышли – на работу и в школу, – он вернулся и стал вытаскивать труп на свет Божий. И я все это видела!

Феликс окончательно потерял дар речи. Сидел смотрел на нее остановившимися глазами и только махал ресницами – вверх-вниз… Лизу это взбесило, она стукнула кулаком по столу:

– Не смотри ты на меня так, да, я не пошла в милицию! А как бы я пошла? С какой стати я оказалась в квартире своего бывшего мужа, без приглашения? Может, я была его сообщницей?! Или мне надо было признаться, что я украла немножко наличных денег и золотые часы?!

Тут он опомнился, чтобы спросить:

– Те самые?

– Те самые, которые ты видел возле ломбарда. Мне позарез нужны были деньги. Честно, нужны! Иначе я не пошла бы грабить. Вообще-то никакого ущерба я им не нанесла. Его жена приходила ко мне и не упомянула о краже. Просто ничего не заметила. Наверное, он сам – тоже. Ему сейчас не до этого, если Витя правда рассказал ему про драгоценности. Теперь я понимаю, почему он его прикончил! Ему не хотелось ни с кем делиться. И ему очень нужны были деньги! Тебя сам Бог хранил, что ты тогда не позвонил в квартиру! Ведь Олег в это время запихивал труп в мешок…

– Да, мешок я видел! Он открыл дверь, и только я приказал себе решиться и спуститься к нему, как он вдруг выволок такой здоровенный мешок! Я сразу понял, что это не драгоценности. Они ведь были в небольшой шкатулке. Там дело не в размере, а в стоимости и редкости камней. Ну, я снова не решился с ним заговорить. Мне ужасно хотелось узнать, что там, в мешке, но я все сидел наверху. Олег уехал в лифте, а я тоже уже собирался уйти… Решил для успокоения выкурить сигарету, уже достал, и вдруг вижу – снизу едет лифт. Из него выходит жена Олега с мужиком, и они вместе входят в квартиру!

– Это был ее первый муж, – пояснила Лиза, – я слышала их разговор. Он умолял ее вернуться.

– А я думал, что это любовник! – заметил Феликс. – Мне стало интересно, сколько они там пробудут. Ну и решил еще немножко подождать, все равно удобный момент сорвался. Куда мне было деваться! Я сидел ждал, и вот они вышли. Довольно скоро, минут десять всего болтали. Ничего другого они не успели бы сделать.

– Да брось ты, всякое бывает! – отмахнулась Лиза. – Я уже догадалась, что ты увидел потом! Меня!

– Да! Тебя! Увидел, как ты открываешь дверь и преспокойненько выходишь из квартиры… Ну и видок у тебя был! Глаза совершенно безумные! И эта сумка на плече… Сумка меня тоже прибила. Как раз в такой сумочке и могла поместиться шкатулка!

– Представляю себе, что ты думал, – иронически добавила она. – Сперва я нахожусь в квартире с Олегом, потом с его женой и в придачу с первым мужем этой жены. Стало быть, все мы по очереди общаемся, и все они уходят, а я последняя… Фантастика! Да, ведь по твоим наблюдениям получается еще, что в квартиру я вошла, когда вся семья еще была дома! И что все они потом ушли и оставили меня одну?

– Никакого смысла! – согласился он. – Вот я и офонарел! Подумал, что ты утаскиваешь шкатулку по договоренности с хозяевами. Глупо, да? Ведь такая шкатулка могла поместиться и в том мешке, и в рюкзаке девчонки… А я, когда тебя увидел, сразу понял – ты виновата!

– И стал за мной следить?

– Ну да. За кем же мне еще было следить?

– Мог бы за Олегом, – заметила она. – Ужасно мне хотелось бы знать, куда он отвез труп и где пропадал сутки. Его жена совсем с ума сошла, пока дождалась суженого!

– Так она к тебе приходила?

– Дошло наконец! Да, она решила, что Олег ко мне вернулся, испугалась страшно! А он просто где-то застрял со своим мешком, но теперь уже вернулся. Так что можешь помахать сокровищам ручкой!

– Это я понял… Но все равно я его в покое не оставлю! Я докажу ему, что они мои!

– А он тебе докажет, что его! – поддразнивала Феликса Лиза. – Нет, это дохлое дело! Значит, ты всех собак повесил на меня и решил, что я продаю краденые сокровища? А ты не обратил внимания, что часы были современные?

– Обратил.

– Ну и что? Это тебя не убедило, что я не виновата?

– Не убедило. Ты могла продать эти часы ради пробы, чтобы выяснить, как это делается. А потом взяться за остальное.

– Ты ужасно глуп, – рассердилась Лиза. – Да разве такие вещи продают через неопытных девчонок?! Этим занимаются люди покруче!

– Я знаю, только ведь на тебе не написано, крутая ты или нет! – возразил он. – Ты вполне могла быть просто скупщицей краденого. Откуда я знал, что ты его бывшая жена и что пришла его обокрасть?

– О… Я не могу…. – устало протянула Лиза. – Давай что-нибудь съедим?

Он радостно кивнул, и она полезла в холодильник, достала оттуда банки с консервами. Через пять минут они уже весело откусывали от огромных бутербродов, щедро намазанных печенью трески, и вилками таскали из банки морскую капусту. Вначале он ел с большим аппетитом, но, утолив первый голод, стал жевать куда медленней, время от времени останавливался и смотрел в окно. Лиза налила себе и ему кофе, добавила туда ликера и предложила выпить:

– За нас, за неудачников!

– Только одного я себе простить не могу… – пробормотал в ответ Феликс. – Зачем я это сделал?

– Что? – беззаботно отозвалась она, вонзая зубы в бутерброд. – Ты все про сокровища? Уплыли наши сокровища в светлую даль… Думаю, он уже перепрятал их в надежное место!

– Я не об этом!

– Тогда о чем? – И вдруг она вспомнила, взглянув на его черную майку. – Слушай, а главное-то я спросить забыла! Так ты мне голову задурил со своим наследством! Откуда у тебя столько крови на одежде?

Феликс, ни слова не говоря, сорвался с места, побежал в прихожую… Лиза тоже вскочила. Ей показалось, что он решил убежать, не выдержав вопроса, но он уже возвращался, неся свою кожаную куртку.

– Вот! – Он дернул «молнию» на кармане и вытащил оттуда часы. – Это твои?

Она протянула руку, приняла у него часы и чуть не уронила их. Ей не верилось, что она снова их видит. Потом перевела взгляд на Феликса. Он молча стоял перед ней и чего-то ждал.

– Что это значит? – растерянно проговорила она. – Откуда ты их взял?

– Оттуда.

– Не поняла… Я ведь продала их Любке. Ты что, был у нее?

– Вот именно. Но я не знал, как ее зовут. И хорошо, что не знал… – Он уселся за стол, прижимая к себе куртку, глаза у него были совсем черные, отрешенные. – Хотя какая разница, теперь узнал. Лучше бы ты мне этого не говорила.

– Боже мой… По тебе сразу видно, что ты натворил дел… – прошептала она. – Но ты ведь не…

Он молчал, и она посмотрела еще раз на часы. Часы мирно лежали у нее на ладони, такие прекрасные, совершенной формы, приятно тяжелые, даже на вид страшно дорогие, и молчали. Завод кончился, стрелки не двигались. И эти неподвижные стрелки напугали ее.

– Феликс, что ты с ней сделал? – спросила она очень тихо. – Откуда столько крови? Чья кровь?

Молчание в ответ. Лиза положила часы на стол, положила очень быстро, как будто они могли ее укусить. Потом дернула за край куртки, вырвала ее у Феликса… Он безвольно разжал руки, словно предоставляя ей самой узнать правду. Лиза дергала «молнию» на другом кармане, дергала изо всех сил, замок заедало… Наконец ей удалось открыть его, она сунула в карман пальцы…

Ощутила холод металла. Какого-то влажного металла… Лиза отдернула руку, увидела, что кончики пальцев в крови. Посмотрела на Феликса, он сидел отвернувшись.

– Что у тебя в кармане? – спросила она дрожащим голосом. – Что за гадость у тебя в кармане, я спрашиваю?! Откуда ты это притащил?!

– Это пистолет, – прошептал он, не поднимая глаз. – Это не мое, клянусь тебе!

– А чье?! – Лиза чуть не рыдала от ярости и страха. – Ты хоть понимаешь, что ты сделал, придурок?! Ты даже не понимаешь, жрешь бутерброды!

Тут она была несправедлива – недоеденный бутерброд лежал на столе, Феликс к нему не прикасался. Он наконец поднял голову и с жаром заговорил:

– Лиза, клянусь тебе, я не хотел! Это не мой пистолет, она хотела меня убить, навела на меня, стала нажимать на курок… Я выстрелил! Вырвал пистолет и выстрелил! Я ведь не хотел умирать, а она меня чуть не застрелила!

– Калека… Ты калеку убил?!

– Да! – Он отчаянно посмотрел на нее, словно надеясь вымолить прощение. – Но она сама виновата! Она так себя вела, Лиза, так себя вела! Я пришел, попросил по-хорошему перепродать мне те вещи, которые ты принесла ей… Я ведь следил за тобой, все эти дни следил! Я видел, как ты с той маленькой девушкой приехала на «Владыкино», видел, куда вы пошли… И потом на улице, когда ты дала ей денег… Я решил, что ты уже продаешь мои драгоценности! Но мне надо было убедиться, надо было их увидеть! Я тогда проследил вас до самой двери, вы меня не видели, я был очень осторожен… И сегодня я сам туда пошел. К тебе я боялся лезть, ты мне ничего не сказала бы, послала подальше, и все… Я решил, что обращусь прямо к тому, от кого ты получила деньги, предложу больше… Взял у матери деньги на шубу, она отложила на новую… Вот они. – Феликс забрал у Лизы куртку и вытащил из другого кармана скомканные доллары. – Видишь? Я шел не для того, чтобы кого-нибудь убить! Но она отказалась мне продать вещи, стала врать, что вообще тебя не знает. Я разгорячился, сам не понимаю, как до такого дошел. Бить женщину… Даже такую противную…

– Ты ее бил?!

– Да, она была такая противная…

– Три года назад она была совсем не противная… – дрожащим голосом возразила Лиза. – Я сейчас умру… Дай мне сигарету… Нет, выпить!

Она схватила бутылку с ликером, налила половину чашки, выпила залпом и только после этого закурила, глядя на Феликса и никак не узнавая его. «Этот мальчишка, этот нежный ангелочек, этот дурачок… Который так трогательно любит бабушку, смущается, стоит к нему прикоснуться, верит в своего католического Бога! Этот паренек убил Любку! Несчастную девчонку, которую я погубила… Я погубила, а он убил… Мы убили ее вместе… Два сообщника… Я сейчас умру!» Она дымила сигаретой, мысли шли вразброд, она уже не понимала, на каком она свете, что ей делать, что ей делать с Феликсом? И что сделать с собой? И что – с Любкой?

– Ты веришь мне? – Его собачьи виноватые глаза выводили ее из себя. – Я не виноват! Я сделал это… Потом стал искать драгоценности… Я приблизительно знаю, что там должно быть. Конечно, не все вещи, списка никогда не было, дедушка боялся его составлять. А потом, он мог что-то забыть. Но были такие выдающиеся… И я нашел браслет…

Он порылся в кармане, вытянул браслет с сапфирами. Показал ей. Но Лиза даже не посмотрела в его сторону. Он отчаянно повторил:

– Вот, взгляни! Что я должен был подумать? Это вещь той поры, большой ценности… Я решил, что ее принесла ты. Но раз ты говоришь, что ничего не приносила, кроме часов, то…

– Ты украл чужой браслет, – тусклым голосом ответила Лиза. – Убил невинную Любку. Она понятия ни о чем не имела. Что ты там еще сделал? Ах да… Натравил Витю на Олега. Он тоже погиб из-за тебя.

– Хоть этого жулика ты на меня не вешай! – возмутился Феликс. – Он сам позарился на мои драгоценности!

– Убирайся отсюда! – железным тоном приказала она. Неизвестно откуда у нее появились силы. – Чтобы я больше тебя не видела и не слышала! Пошел! Тряпки я тебе дарю, и свое кровавое барахло тоже забирай! Вместе с тазиком! И эту дрянь!

Она схватила браслет и бросила ему в лицо. Феликс ахнул, прикрыл лоб рукой… Лиза опомнилась – на его белой коже показалась кровавая ссадина. Браслет рассек ему лоб над самой бровью и с тяжелым стуком упал на пол. Его никто не поднял.

– Ну, чего ты ждешь? – спросила она, дрожа от ярости. – Зачем ты вообще ко мне пришел?

Он вытер лоб ладонью, посмотрел на нее и спокойно, вежливо, как благовоспитанный мальчик, ответил:

– Я пришел тебя убить.

Глава 11

Девятое сентября, вечер. В большой, хорошо обставленной комнате у окна стоит женщина в халате. Она двумя пальцами отводит тюль, вглядывается в сумерки. Опускает занавеску, отходит к дивану, садится, смотрит в пустоту, часто покусывая губы.

В пачке сигарет, которую она нашла два дня назад на столе, осталось всего три сигареты. За эти дни она курила так много, как никогда в жизни. И сейчас она протянула руку, вытащила сигарету, зажгла ее, вдохнула дым и снова уставилась в темноту.

Она сильно изменилась. Внешних перемен как будто не произошло. Так, мелочи – появились синие тени под глазами, губы были искусаны до крови и иногда начинали трястись, Анна немного, почти незаметно похудела. Куда сильнее она изменилась внутренне. Исчезла ее уверенность в своих силах, исчез трезвый взгляд на жизнь и на людей, исчезли последние надежды на возвращение мужа… Она казалась себе такой слабой, такой разрушенной всеми этими событиями, что боялась не выдержать и разрыдаться, раскричаться на глазах у дочери. У Анны уже не было сил думать, куда пропал Олег. Ей казалось, что с ним случилось что-то ужасное, а иногда – что он просто спрятался, предчувствуя визит кредитора. Но в таком случае – как он мог подставить под удар жену и… дочь? Но теперь она понимала, что Алиса никогда не стала бы ему дочерью. В первое время у нее были какие-то смутные расчеты, из которых следовало, что девочка привыкнет к новому «отцу», что «отец» полюбит девочку – как же ее можно не полюбить?! Теперь она смеялась над своей наивностью. Смеялась, хотя должна была плакать.

«Какая я была дура, какая я была дура… – стучало у нее в висках. – Почему я ничего не замечала, почему не оценивала его поведение? Ведь все было на поверхности, он даже не притворялся, что Алиса ему безразлична… Нет, притворялся! Возил ее в школу, дарил игрушки, но все равно я должна была понять! Теперь я понимаю, но что толку… Когда он появится, я все ему выскажу. А когда он появится?!»

Сегодня она почти ничего не ела. Вчера – совсем ничего. Алисе она говорила, что ей просто не хочется есть, и в самом деле не хотелось – слишком сильным было нервное напряжение. Но теперь на нее вдруг напал зверский голод. Она сидела, дымила сигаретой, чтобы справиться с резью в желудке, и прикидывала, что можно съесть. Выходило, что ничего. Запасы продуктов уже подошли к концу. Никогда Алиса не получала на обед такие мизерные порции консервированного мяса, такую жалкую кучку вареных макарон… Обычно бывало наоборот – Анна изо всех сил уговаривала дочь что-нибудь пожевать, а та отказывалась. Но теперь, во время их заточения, она ела все, что давали, и просила еще.

«Мама, а больше ничего нет?» – такой вопрос сегодня задала Алиса, и у матери сжалось сердце. «Ты не наелась?» – спросила она. Дочь пожала плечами, вылезла из-за стола, сказала «спасибо» и исчезла в своей комнате. Анна побежала в столовую и заплакала.

Она не могла выйти из квартиры. Точнее, из квартиры она выйти могла, но из подъезда… Черная машина по-прежнему стерегла подходы к дому, за рулем по-прежнему сидел человек. Анна надеялась, что он рано или поздно уйдет, но он оказался хитрее. Конечно, ему нужно было что-то есть, где-то спать, сходить в туалет, в конце концов… Анна очень на это рассчитывала, сумка с деньгами была наготове. Ей хватило бы десяти минут, чтобы сбегать в ближайший магазин и запастись продуктами по крайней мере на неделю… Но все надежды рухнули, когда она увидела из окна «пересменку»: толстяк вылез из машины, разгладил мятый плащ, потянулся, посмотрел вверх, на ее окно, а на его место уселся молодой парень в темных очках. Толстяк ушел, а парень сразу запустил магнитолу и развалился на водительском месте. Анна сжала зубы и снова упала на диван.

Это было позавчера, когда она еще на что-то рассчитывала. Вчера же, часов в пять пополудни, в дверь позвонили. Она решила, что снова пришел толстяк (так она называла его про себя). Он пару раз поднимался, говорил с нею через дверь, выяснял, не звонил ли Олег. Спрашивал он это уже не таким издевательским тоном, как прежде. Видимо, Анне удалось его убедить, что Олег не прячется в квартире. Но что толку? Осада не была снята…

И вчера, когда она подошла к двери и устало спросила: «Кто?» – ее ожидал сюрприз. Это был не толстяк, его голос она уже хорошо знала. Говорил мужчина, судя по голосу, лет сорока. Голос хрипловатый, уверенный, хотя очень вежливый.

– Простите, Олег здесь живет? – спросил он.

– Да, но его нет. Кто это?

– Его старый знакомый, – любезно ответил мужчина. – А вы не подскажете, когда он вернется?

Такой тон ей понравился куда больше, чем резкие заявления толстяка – открыть дверь и тому подобное. Она ответила вежливо:

– Я сама его потеряла, его нет уже несколько дней. Я не знаю, где он.

Судя по всему, мужчина был в шоке. Он неуверенно помолчал, потом настойчиво повторил:

– Но мне необходимо его увидеть! Совершенно необходимо!

– Я ничем не могу вам помочь, – ответила Анна, – очень жаль, что так вышло. Простите… – Она все не решалась спросить, зачем этому посетителю Олег, но он опередил ее, сам заговорил об этом:

– Видите ли… Он должен мне некоторую сумму денег, и я просто не знаю, как его отыскать. Мне не хочется думать, что Олег от меня спрятался, но…

Анну так и затрясло, когда она услышала про деньги. Одного кредитора хватало для того, чтобы она жила как на вулкане, но второй! Этот второй, хотя и говорил вежливо, тоже не собирался уходить и стоял на своем:

– Как же мне его найти? У него есть телефон? Где он теперь живет?

– Я же говорю вам, я не знаю! – нервничала Анна. – Я сама хотела бы знать, где он находится! Вы не один тут такой, у подъезда стоит машина, там еще один… Человек, которому он что-то должен. Но я первый раз слышу про эти долги и ничего о вас не знаю.

– Замечательно, – холодно раздалось в ответ. – Я вам сочувствую. А вы не могли бы открыть и позволить мне посмотреть квартиру?

«Начинается… – простонала про себя Анна. – И этому нужно посмотреть квартиру!»

– Зачем это вам? – спросила она, едва владея собой, чтобы не упасть, не закричать, вообще не сойти с ума. – Эта квартира не должна вас интересовать. Его тут нет. Вы мне не верите? Спросите у вашего приятеля внизу, он вам скажет, сколько тут сторожит. Олега нет.

– Нет так нет! – легко согласился он. – А насчет приятеля вы ошибаетесь, я никого не знаю. Мне интересна сама квартира.

– Почему?