Магистраль смерти

    Сергей кивнул и схвативл сначала свой, затем Палыча автоматы, снял оружие с предохранителя и передернул затвор. Палыч поднес мегафон к губам.

 - Красная Лада 110, поравняйтесь с правым бортом и остановитесь у обочины. 

    Огромный рупор, нашедший себе место на крыше УАЗа, лишь внешне казался надежным, а на самом деле работал с некоторой задержкой, поэтому Палыч слышал практически каждое свое слово. Приказ был четок, ясен и понятен, но, несмотря на это, майору показалось, что он звучал по крайней мере глупо. Чем-то это ситуация напоминала ту, что происходит в магазине, когда ты просишь продавца продать рублевую жвачку и при этом тянешь в кассу зеленую бумажку достоинством в тысячу. Тогда тебе говорят: «У меня не будет сдачи!». А ты улыбаешься и говоришь: «Тогда дайте две».

    Так и сейчас.

    Палыч знал, что если у водителя хватило смелости ослушаться сигнала милицейской сирены и у него на это были свои причины, как эти самые причины были и на то, чтобы нарушить элементарные правила дорожного движения, которые преподают еще в школе, то почему он, собственно, должен останавливаться у обочины сейчас? Зная, что его задерживают явно не для того, чтобы пожать руку и похлопать по плечу! Ведь, если подумать, то в этом случае уже вряд ли нарушитель отделается банальным штрафом. Кто его знает что лежит в багажнике этого автомобиля?

    Размышления майора оказались не лишены оснований. Водитель «десятки» не торопился включить поворотник и свернуть к обочине. Напротив, он с выключенными фарами ехал дальше. УАЗик под управлением Палыча осторожно «присел» ему на хвост.

 - Это сколько надо принять, чтобы вести себя так? – Палыч плавно повернул руль налево, нырнув следом за «десяткой» в очередной поворот.

 - Я не думаю, что он пьяный – заметил Сергей.

 - Я тоже, – согласился Палыч. – Я думаю он либо на игле, либо под порошком.

    Сергей покачал головой, не отводя с «десятки» глаз. Машина, будучи окрашена в ярко-красный цвет, все же сливалась в ночной мгле с окружающим пространством.

 - Нет, я не про то. Машина без номеров… - Сергей сделал паузу – Мне все это не нравится. Я имею в виду его поведение. Вчера только смотрел телевизор: два взрыва в Багдаде. Смертники на автомобилях. Понимаешь, о чем я?

    Палыч улыбнулся. Однако, похоже, напарник не шутил. У Сергея был такой вид, будто он на миг перенесся на несколько лет назад, заново пережив ощущения двенадцатилетнего подростка, который проснулся утром и заметил на своих плавках белое засохшее пятно. Вид удивленный и немного растерянный. Но каким бы смешным ни казалось, на первый взгляд, такое предположение, оно все же могло быть весьма обоснованным.

 - Понимаю, но даже если это так, то нам никуда не деться. Надо брать его, будь там сам Усама Бен Ладен!

 - А я что, против?

    Сергей, не отрывая взгляд от дороги, нащупал хорошо спрятанные под сиденьем бронежилеты и, достав их оттуда, принялся судорожно разглаживать грубый материал, будто это помогло бы в случае чего остановить пулю. С лица Палыча не сходило тонкое подобие улыбки. Вот они, молодые годы: смелость, порой необдуманные шаги, но в то же время лихорадка за благополучие своей прыщавой задницы. Он вспомнил, как когда-то сам, будучи в двадцати трехлетнем возрасте точно так же трясся на проспекте Ленина, когда вместе с дядь Сашей они получили приказ взять какого-то мафиозного командира. Это еще был ППС, чин сержанта, кажется. Группа захвата, все как положено: автоматы, шлемы и бронежилеты. Палыч прекрасно помнил свое первое «боевое» задание и дрожь в коленях перед самым захватом. Тогда дядь Саша потрепал его по плечу и сказал только одно слово: «расслабься». И оно подействовало. А потом был Афганистан…

    АФГАНИСТАН.

    Восьмой десантный полк.

    Похоже, та самая дрожь присутствовала сейчас и у Сергея в преддверии возможных крупных неприятностей. Почему нет? В машине мог находиться кто угодно, хотя Палыч и склонялся к мнению, что водитель «десятки» – обычный наркоман. Майор, обхватил скользкий руль вспотевшими кистями рук и тщательно обдумывал ситуацию. Он еще несколько раз повторил с помощью рупора требование остановиться, однако слова, преобразованные в электрический ток и подкрашенные тембром электроники, как и прежде, лишь разбились о красный кузов «десятки». Было ясно, что машина не остановится. Тогда Палыч вывернул руль, развернул бобик налево и попытался проскочить между «десяткой» и ограждением, но затея провалилась: расстояние было черес чур мало. Майор резко выровнял автомобиль и с размаху врезал сжатыми кулаками по рулю.

 - Сука… - прошипел он.

    Все это было странным, даже чертовски странным.

    Впереди показался поворот, и «десятка» мягко скользнула в ночную тьму, укрывшись от света фар в тоннеле. Через несколько секунд за ней последовал УАЗ, сохраняя несколько метров дистанции.

 - Что ты предлагаешь? – Сергей озадаченно наблюдал за «десяткой», не сводя с автомобиля глаз.

    Палыч несколько секунд молчал, обдумывая кризис, и только потом ответил.

 - Я думаю, мы его немного подтолкнем, – протянул он.

    Майор прибавил газу, и УАЗ, рыча, приблизился к капоту «десятки».

 - Сейчас я поддену, если не подействует, то стреляй по колесам.

    Сергей в ответ выразительно покивал головой. Свет внутри тоннеля не горел, а за толстыми бетонными стенами царила тьма. Единственное, что помогало напарникам – свет фар, который освещал белые полосы на асфальте и часть бетонных стен. Но как ехал водитель «десятки» – на ощупь? Если он делал это именно так, то он делал это мастерски.

    «Почему в тоннеле нет освещения?» - пронеслось в голове у Палыча.

    Сергей, впившись в приклад автомата, подал Палычу знак, готовый в любой момент открыть огонь и пустить пулю. Лицо лейтенанта выражало спокойствие, однако руки предательски тряслись. Сергей нервничал. Не боялся, нет. Он предвкушал. И майор прекрасно чувствовал это. Хотя, конечно, был и страх, которого нет только у глупых и безрассудных. Чтобы хоть как-то снять сложившуюся гнетущую атмосферу, Палыч вновь включил мигалки. В таких моментах, как этот, в первую очередь нельзя было оголять нерв, чтобы не совершить необдуманных поступков.

 - Расслабься, – вой сирен многократно отражаясь от поверхности тоннеля проникал в салон, поэтому майору пришлось прокричать это слово, чтобы напарник его услышал.

    Но это было неважно, он сказал это и Сергей его услышал!

    Несколько секунд прошло в замешательстве, перед тем как Палыч наконец нажал на педаль газа. Двигатель УАЗа взревел, на секунду заглушив вой мигалок. Колеса, вспахали асфальт и метнулись вперед получив ускорение, оставляя за бобиком тонкий шлейф поднявшийся дорожной пыли, которая тут же смешалась с выхлопными газами, напоминая серое мутное облако грязного коктейля. Мгновение спустя бампер УАЗа ударил по капоту ЛАДЫ. Фары автомобиля разлетелись вдребезги, брызнув в разные стороны мелкой россыпью битого стекла.

    ЛАДУ развернуло и Палыч ударил по тормозам. Однако водитель «десятки» выровнял руль, чудом избежав столкновения с холодной бетонной стеной.

 - Я стреляю! – крикнул Сергей.

 - Рано Сережа…

    Палыч выжал сцепление и нажал на газ. Бобик с включенной четвертой передачей дернулся, но не заглох и рванулся вперед.

 - Красная ЛАДА 110 к правому борту!

    Впереди Палыч увидел тусклый лунный свет – конец тоннеля и поворот. На лбу проступили первые бисеринки холодного пота. Руки плотно держали руль. До выхода из тоннеля оставались считанные метры.

    «Еще чуть-чуть, еще… действуй» - пронеслось в голове.

    Майор резко крутанул руль направо и вдавил педаль газа до самого коврика на днище. Через долю секунды левое крыло УАЗа поравнялось с правой частью капота «десятки» и Палыч, что было сил вывернул руль налево. Противно заскрипел металл, выдав фейерверк брызг и ЛАДА поддетая бампером УАЗа врезалась в бетонную стену тоннеля. Палыч вцепился в руль и ударил по тормозам, но было поздно – УАЗ врезался в стену тоннеля всего в нескольких метрах от «десятки». Напарников передернуло. УАЗ заглох, благодаря малой скорости отделавшись лишь помятым бампером. С «десяткой» было намного хуже – ее водитель не успел вовремя нажать на тормоза и машина лишилась значительной части бампера. В нескольких метрах валялся оторванный диск. Из радиаторных решеток целыми клубами валил дым.

    Палыч не глядя выключил сирену. Напарники схватили автоматы и выскочили из машины, прижавшись к УАЗику спиной.

 - Действуй, я прикрою – сказал Палыч.

    Сергей кивнул.

 - Покиньте машину. Не делайте резких движений. Руки за голову или я буду стрелять.

    Дуло автомата остановилось на правой передней боковой двери автомобиля и майор затаив дыхание замер, готовый в любой момент спустить курок…

    …Все это страшно напоминало сон. В воздухе повис спертый запах бензина вперемешку с запахом гари из решеток радиатора и Палыч мог поклясться, что слышит звуки падающих капель из пробитого бензобака.

     ПЛЮМ – ПЛЮМ.

     Бампер ЛАДЫ стал рельефным после удара о бетонное ограждение, а на асфальте были разбросаны осколки фар.

     Секундная стрелка на часах Палыча медленно обогнула циферблат, но это была не минута, это были пять, а то и десять чертовски долгих минут. Майор был в этом уверен. Его лицо покрылось испариной, и крупные капли пота норовили залить глаза. Он весь взмок, будто мгновение назад вылез из ванны и еще не успел вытереться полотенцем. И он нервничал: что-то во всем этом было не так, но пока он не знал, что именно. Палыч боялся этой мысли, но она настойчиво стучалась в двери его сознания: он не хотел этого знать.

     Из кабины в стоящей в нескольких метрах от УАЗика машины по-прежнему не доносилось ни одного звука. За тонированным стеклом, в ночной мгле тоннеля, в салоне ЛАДЫ невозможно было разглядеть малейшего движения. Ни звука, ни шороха.

     «А на что, собственно, надеется этот парень?»

    Все ходы к отступлению были перекрыты. Либо он вылезал из машины с высоко поднятыми руками, либо в случае попытки к бегству получал пулю в лоб, а то и целую автоматную очередь. Однако у этого парня был похоже совсем другой план: он вообще не собирался покидать своего автомобиля. Возможно, зря, но, возможно, и нет? Палыч не отводил с автомобиля глаз.

     «А что, если у него есть ствол?» - подумал он.

     А почему бы и нет? Это могло быть вполне вероятным. Даже очень вероятным. Если у него, действительно, был пистолет, то это объясняло его поведение.

    Эй ребята почему я должен лезть под ваши автоматы? В конце концов, это вы меня хотите поймать меня, а не я вас. Вот и ловите, только первый, кто откроет дверцу моего автомобиля, получит пулю в лоб!

    Возможно, водитель думал именно так, а может, и нет. Возможно он просто обделался? Или стукнулся своей башкой о руль, так как забыл пристегнуть ремень безопасности. Это тоже возможный вариант! Но это все были предположения. О чем бы ни думал преступник, Палыч понимал, что самое время действовать.

    Майор почувствовал на себе вопрошающий взгляд напарника: Сергей искоса наблюдал за Палычем, ожидая распоряжений. Однако, торопиться было нельзя. Не хотелось подставлять под возможный риск ни напарника, ни самого себя. А никто: ни Палыч, ни лейтенант – не могли знать, какой жизненный поворот приготовила им судьба. Зато майор твердо усвоил одну вещь: рисковать, когда есть возможность сделать все выверенно, крайне глупо. Палыч незаметным движением смахнул с лица капли пота и кивнул.

 - Аккуратно, Сережа, я прикрою.

    Палец Палыча вжался в курок автомата, и майор приготовился открыть огонь при малейшем шорохе. Огонь на поражение.

 - Аккуратно, – повторил он.

    Сергей улыбнулся, но, несмотря на внешне спокойный вид лейтенанта и хорошее настроение, Палыч чувствовал, как внутренности напарника сжались в комок.

 - Если он будет сопротивляться или еще что, то я его положу не задумываясь, – сказал Сергей.

 - Валяй…

    Пригнувшись, лейтенант обогнул УАЗик и мелким гусиным шагом, стараясь не шуметь, двинулся к автомобилю красного цвета, выдвинув впереди себя дуло грозного АК-47. Палыч проводил напарника взглядом.

    «Я его положу не задумываясь», - слова Сергея, как старая высохшая печать, оставили свой след в сознании майора. А почему они были так уверены, что это ОН? Мужчина? Нет ничего невозможного – за рулем автомобиля могла сидеть и женщина… Палыч на секунду представил себе такую возможность и закусил губу. Тогда тут совсем другая психология, другие причины, которые вытекают из совершенно других проблем. Женщина… Ведь женщина могла пойти на такое, имея за собой гораздо более широкий спектр проблем, нежели мужчина. Если мужчина имел проблемную дугу красно-желтого цвета, то у женщины она была абсолютно белой. Белой, как задница европейца и облако в ясном летнем небе. Для этого бы хватило… скандала с любимым человеком. Ведь это тоже могло быть!

    Майора несколько смутили нахлынувшие мысли. Ведь если этот злосчастный водитель был вовсе не мужчиной, а напротив, женщиной, ищущей ощущений на свою задницу, кого они опасались? Женщину?

    «Да, да, да и еще раз ДА».

    Это не было страхом, это было чем-то вроде… волнения. Совсем не такого волнения, которое обычно испытывал Палыч при задержании. А за его службу чего только не бывало: двенадцать огнестрельных и одна колотая раны. Нет, это нечто другое. Волнение на подсознательном уровне, а не страх. Какое-то необъяснимое волнение, даже удивляющее…

    «Как например в окопе…» - скользнула мысль.

    Возможно, и так. Как в окопе. Но опытный майор чувствовал, что прямая событий постепенно закручивается в спираль. Что-то во всем этом было не так.

    Палыч усилием воли вернул себя в настоящее и, укрывшись за стальным кузовом УАЗа, затаил дыхание. Ритмично, удар за ударом, как барабанная дробь в ушах звучал пульс.

    Тем временем Сергей приблизился  к «десятке» и, спрятавшись у стены за правой задней дверцей автомобиля, бросил на Палыча откровенный взгляд. В глазах читался вопрос. Майор кивнул и нащупал в кабине микрофон громкоговорителя.

 - Руки за голову! Без лишних движений покиньте автомобиль. В случае сопротивления при задержании мы будем вынуждены открыть огонь на поражение.

    «Еще какое поражение!», - подумал Палыч. Он перехватил автомат покрепче. По телу, начиная с самых кончиков пальцев ног, прошла дрожь.

    «Возможно, пока Сережа не преступил к захвату, стоит вызвать подкрепление? - Майор задумался – Но как тогда объяснить диспетчеру наше месторасположение? И какого черта мы тут вообще забыли на УАЗе патрульных? Как объяснить им, что они взяли машины, чтобы доехать до Таганрога?»

    Прошло несколько минут. Ничего не изменилось. Сергей облокотился плечом о дверцу «десятки» и ждал. Палыч не двигался. Майор почувствовал легкий скользящий ветерок, неожиданно подувший со стороны разбитого автомобиля. Ноздри уверенней, чем прежде, уловили запах паров бензина и гари сгоревшего двигателя, но сейчас эти запахи смешались с еще одним, тонким и непонятным, запахом. Вонь… Палыч почувствовал, как что-то забурлило в животе. Новый запах был отвратителен, немного слащавен и в то же время кисел. Его невозможно было ни с чем сравнить. Первой ассоциацией, возникшей у Палыча, когда он почувствовал этот запах, было пюре из сгнивших фруктов, залитое кислым молоком.

    Сергей ждал от майора распоряжений, но, похоже, лейтенант тоже почувствовал запах. Создавалось впечатление, что вонь усиливалась с каждой секундой, готовая вот-вот материализоваться во что-нибудь отвратительное. Вонь сдавила горло, стало трудно дышать. Палыч краем глаза заметил, как лейтенант спустил рукав своего камзола и прикрыл тканью нос. Запах там был очень сильным. Видимо, источником его было то, что находилось за красными дверьми с тонированными стеклами.

    Пора было заканчивать с этим. У каждого рассказа, хороший он или откровенное дерьмо, была своя кульминация, а здесь она не торопилась наступать. В голове майора пронеслись мысли о холодном пиве и телевизоре. Через минуту-другую начнется его любимая передача про деньги, секс и машины. А возможно, она уже началась, и ведущий, голос которого напоминал Палычу голос педика во время свершения акта в туалете одного из баров на окраине города, представлял пришедших на передачу гостей. Палыч нащупал микрофон.

 - Руки за спину! («или за голову, да хоть засунь их себе в задницу, только выметайся из машины!»)Выйти из машины, лицом вниз… - он запнулся на полуслове.

    Сергей, который еще несколько секунд назад был полностью сосредоточен на автомобиле, готовый в любой момент к действию, сейчас зажмурился и выронил из рук автомат.

    «ЧТО ЗА…».

 - Сергей, что с тобой! – слова словно сами по себе вырвались из гортани.

    Лейтенант не ответил, он склонился к земле и закашлялся.

 - Сережа!

    Палыч растерялся и опустил автомат. Где-то в самом отдаленном уголке сознания зарождался страх. Что с Сергеем? На секунду перед глазами Палыча возникла картина из прошлого…

    Тогда ему было шесть. День выдался чрезвычайно пасмурным и целые сутки напролет лил дождь, тарабаня по черепичной крыше  домика их семьи. Примерно неделю назад он подхватил грипп и теперь лежал с температурой под сорок. Рядом на небольшом деревянном столике лежала целая кипа самых разнообразных лекарств, которые выписал ему врач. Все это ему требовалась пить три раза в день, а сейчас как раз подходило время последнего, третьего приема лекарств. Был вечер, и мама, ласково поцеловав сына в лоб, протянула ему горстку таблеток и стакан с водой. Он должен был лечь спать, поэтому мама выключила свет, и он закрыл глаза. Мама ушла. Дождь продолжал тарабанить по крыше, и он, словно под колыбельную от матушки-природы, засыпал.

    Но неожиданно грянул гром. Небо за окном разрезала тонкая и стремительная молния, как раз в тот момент, когда он перестал слышать звуки дождя. Гром скорее напоминал взрыв и показался для маленького мальчика очень… страшным. Раскат разбудил его, заставил съежиться тело под одеялом. Он почувствовал, как по ногам заструилось что-то теплое.

    Палыч прикусил губу. Тогда он наделал в штаны, испугавшись раскатов грома и поклялся себе, что больше никогда, НИКОГДА не будет бояться…

    Воспоминания растворились в бесчисленном потоке мыслей и сгинули. Времени было в обрез, если оно вообще было. Майор пригнулся и бросился в обход УАЗика к «десятке». Промедление, любой бездарно потерянный миг, мгновение могли стоить очень дорого, и не по карману Палыча было бы расплатиться за это потом. Майор вскинул автомат и для пущей уверенности передернул затвор, выпустив в тонированное стекло «десятки» автоматную очередь. Пространство наполнил мерзкий звук разлетающегося вдребезги стекла, и на асфальт упало несколько гильз от выпущенных патронов, одна из которых покатилась в сторону «десятки». В нос ударил запах пороха.

 - Из машины, – проорал майор.

    Теперь от злополучного водителя «десятки» его отделяла лишь зияющая дыра пустоты оконного проема дверцы автомобиля, украшенного по всему периметру кусками торчащих из резиновой прокладки осколков. Этот пустой черный проем на месте разбитого стекла притягивал, как магнит, и не позволял отвести от себя взгляд. Боковым зрением Палыч видел Сергея. Напарник скрутился в комок и задыхался. Руки лейтенанта уперлись в асфальт, и он сипел, пытаясь прокашляться. Наверное так чувствовал себя курильщик 85 лет, с 80 летним никотиновым стажем.

    Глаза Палыча скользнули по рулю автомобиля и остановились на зеркале заднего обзора. В кабине не горел свет, и рассмотреть что-либо с помощью зеркала не представлялось возможным. Вновь подул легкий северный ветерок и Палыч уже в который раз уловил едкий запах дыма и бензина. ЧИСТЫЙ запах. Больше не чувствовалось той противной, тошнотворной примеси, которая не давала дышать раньше.

    Приставным шагом, чуть согнув ноги в коленях, майор подошел ближе и остановился всего в нескольких шагах от дверцы «десятки». Дуло автомата внимательно всматривалось в темноту, готовое в любой момент поймать движение в салоне автомобиля. Дыхание после совершенного рейда сбилось: сказывались бесчисленные сигареты, которые он курил одну за одной, и автомат предательски трясся в вытянутых руках, будто войдя в резонанс с отдышкой. Вскользь майор заметил, что Сергею стало лучше. Он прекратил сипеть, исчез ужасный хрип, и лейтенант облокотился спиной об кузов машины и закрыл глаза.

    «Что, черт возьми, происходит?» - эта мысль тут же затерялась в бессмысленном потоке догадок и предположений, оставшись без ответа.

    Палыч одним прыжком оказался возле красного автомобиля и, не медля, нащупал вспотевшими ладонями ручку, распахнул дверцу «десятки». Что-то, что сжалось внутри Палыча, ослабило свой хват: дверца оказалась открытой. Хотя еще секунду назад он мог поставить на кон тысячу баксов, так как был уверен, что дверь окажется заперта. Но этого не случилось.

 - Не двигаться! – он хотел добавить еще что-то, но замолчал и опустил автомат. Из горла, сжатого мерзкой рукой липкого страха, вырвался нервный смешок.

                                                 ***

    Очень, очень хорошо... И почему он боялся сделать это... Мимолетная шалость... Да и кто об этом узнает? Саша улыбнулся. Фары “Man”a, рассекая густую ночную мглу, кусками выхватывали из пространства полосы пыльной дороги, которая казалась теперь всепоглощающей полосой. Очень хорошо. Он вдавил в пол педаль газа и двигатель трейлера, зарычав, набрал обороты, но Александру казалось, что грузовик едет очень медленно. Когда-то, буквально краем уха он слышал о каком-то новшестве: двигатель, при подъеме в гору не сбрасывал обороты, а только набирал их. Да это и не важно.

 - Еще чуть-чуть.