Медвежье озеро

Токло тяжело вздохнул. Если бы все было так просто! Уджурак, свернувшийся клубочком в лужице серебристого лунного света, выглядел каким-то особенно маленьким и беззащитным. Токло знал, что этот странный медвежонок мог запросто угодить в беду, броситься навстречу любой опасности или превратиться в совершенно неподходящего зверя в самое неподходящее для этого время. Если бросить Уджурака с Лусой, они и двух дней не проживут. Разве Уджурака можно оставить без присмотра?

«Но почему именно я должен за ним присматривать?» Токло беспокойно завертелся, словно этот вопрос был острой сосновой шишкой, попавшей ему под бок.

«Вовсе не должен!» — вздохнул тихий голосок у него в голове.

Если он останется с Уджураком, это будет его собственным решением. Токло снова посмотрел на спящего друга. Упавший лист приземлился на плечо Уджурака, отбросив едва заметную тень на посеребренную луной шкуру гризли. Токло вспомнил другого медвежонка, засыпанного землей, палой листвой и ветками. Затаив дыхание, он вновь почувствовал вокруг неотступную пустую тьму.

— Прости меня, Тоби, — прошептал Токло. Он видел, как умер его брат, а потом оставил Тоби там, где мама похоронила его.

Однажды он уже бросил одного медвежонка, которому не сумел помочь, и больше этого никогда не повторится.

Вся проблема была в Лусе. Посмотрев вверх, на дерево, Токло заметил темный силуэт, угнездившийся в развилке между двумя ветками. Луса спала, спрятав нос в лапах. Всем известно, что черные медведи слабаки и ни на что не годятся! Только и могут, что прятаться на деревьях, потому что боятся ходить по земле, не говоря уже о том, чтобы спать на ней! Луса была такой же неженкой и трусихой, как и все ее сородичи, даже хуже — ведь ее кормили с лапы плосколицые!

Но тут Токло смутился. Эта Луса в одиночку проделала огромный путь из своего Медвежатника, чтобы найти его.

«Пожалуй, для этого требовалась кое-какая храбрость, — нехотя признал Токло. — И еще она знала мою мать».

Когда Токло снова посмотрел на Лусу, ему вдруг почудилась за ее спиной огромная тень Оки. Он не видел маму, но знал, что она здесь, точно так же, как темная часть луны всегда есть на небе, хоть ее и не видно.

«Почему она меня бросила? — в который раз с горечью подумал Токло. — Почему не смогла любить, как любила Тоби?» Медвежонок глубоко впился когтями в землю. Зачем он только вспомнил об Оке? Разве он не старался навсегда забыть о ней? Во всем виновата эта Луса! Если бы не она, он бы смог забыть о своей матери.

«Хочу, чтобы она убралась прочь и оставила нас в покое! И не желаю слушать ее дурацкое послание!»

Закрыв глаза, он со вздохом зарылся в листву. Но прошло много времени, прежде чем Токло смог наконец уснуть.

Выбравшись из берлоги, Токло стряхнул с шерсти приставшие листья и иголки. Потом сделал глубокий вдох, впуская в себя все ароматы леса: запахи листьев, сырой утренней земли и енота, шумно возвращавшегося с ночной охоты. Воздух был густ от сырости, но дождь явно обошел лес стороной, и длинные когти солнечного света уже пробивались сквозь листву над головой Токло.

— Прекрасный день для путешествия! — воскликнул Уджурак, выбираясь из-под корней. — Скорее в путь!

На мгновение Токло решил, что Уджурак забудет про Лусу. Вот было бы здорово потихоньку убраться отсюда, а ее бросить дрыхнуть на дереве! Но в следующий миг он разочарованно вздохнул, потому что Уджурак развернулся, встав перед деревом на задние лапы.

— Эй, Луса! Вставай! Луса!

— А? — Черная медведица подняла голову и сонно уставилась на землю. Стоило ей увидеть Уджурака, как взгляд ее прояснился, а глаза заблестели. — Уже пора идти, да?

Луса ловко спустилась с дерева и остановилась рядом с маленьким гризли. Токло невольно позавидовал ее способности лазать по деревьям, но тут же отогнал предательскую мысль о достоинствах этой черной тихони. Гризли и так самые сильные медведи в лесу, а зачем им скакать во веткам, как белки?

— Идем, — неприветливо буркнул он.

Токло первым зашагал через лес, поводя носом по сторонам, вынюхивая дичь. Со всех сторон его обступали запахи жизни, обосновавшейся на земле или поселившейся на деревьях. Он насторожил уши, но болтовня топающих сзади Уджурака и Лусы заглушала все звуки копошащейся в траве добычи.

— Тихо! — рявкнул Токло, оборачиваясь к ним через плечо.

И тут краем глаза он заметил какое-то движение сбоку. Стремительно обернувшись, Токло увидел суслика, прошмыгнувшего по открытому участку травы. Не раздумывая, Токло бросился в погоню и успел полоснуть когтями по хвосту юркнувшей в норку добычи. Со свирепым урчанием Токло принялся разбрасывать когтями землю, так что комья и обрывки корней полетели во все стороны, запорошив ему глаза.

Наконец его когти вонзились в мягкую плоть. Быстрым движением лапы Токло свернул суслику шею, выволок обмякшую тушку на поверхность и швырнул ее Уджураку.

— Давай есть.

Он уже вонзил зубы в теплое мясо, когда вдруг заметил, что Луса с жадностью смотрит на дичь, не решаясь подойти ближе.

— Чего встала? — буркнул Токло. — Угощайся.

— Спасибо! — Луса стремительно подбежала к ним, плюхнулась на землю возле Уджурака и оторвала кусок мяса.

Когда с сусликом было покончено, в животах у всех троих было по-прежнему пусто.

«Ничего, — самодовольно подумал Токло. — Я еще поймаю». Он слизнул с морды следы теплой крови и отошел под тень дерева, оставив своих спутников догладывать остатки. Усевшись, он снова принюхался. От коры дерева исходил острый мускусный запах лисицы. Запах был старый, видимо, лиса побывала тут очень давно. Токло задрал морду и вдохнул глубже, пропуская поток запахов по задней стороне глотки. Ага, вот и олень! Причем запах совсем свежий — олень прошел тут меньше рассвета тому назад!

Токло вскочил и повернулся в сторону манящего запаха. Он очень гордился своим чутьем, позволявшим медвежонку находить пищу и воду, а также предупреждавшем о разных опасностях, вроде плосколицых или других медведей. Каждый поворот дороги, каждый холм или долина беззвучно рассказывали Токло свою историю. Он опустил голову к земле и буркнул:

— Пора идти.

— Нам туда! — воскликнул Уджурак, поворачиваясь в сторону, противоположную оленьему следу.

— Уджурак! — прорычал Токло. — Ты идешь не в ту сторону!

Но упрямый маленький гризли продолжал карабкаться вверх по склону, разбрасывая лапами песок и мелкие камешки.

Токло посмотрел на Лусу и буркнул:

— Идем.

Не хватало только, чтобы она подумала, будто он не согласен с Уджураком! Пусть нацарапает на своем черном носу, что это их с Уджураком общее путешествие, а ее просто взяли с собой из милости. А оленя и другого можно поймать. Подумаешь, олень!

Он бросился догонять Уджурака, а Луса поспешила за ним следом. По мере того, как они взбирались выше, деревья становились все реже, уступая место кустам и зарослям, а затем потянулся совершенно голый склон, усыпанный обломками камней. В трещинах между скалами изредка попадались искореженные горные кусты и редкая трава. Сильный ветер гнал по серому небу облака.

— Подождите меня! — прокричала Луса.

Уджурак остановился на вершине склона и стал вглядываться вперед. Ветер трепал его пушистую шерстку. Токло подошел к другу и встал рядом.

Впереди не было ничего, кроме гор. Они вырастали друг за другом, словно волны в озере или рябь, пробегающая по высокой траве. Скалистые вершины сливались в извилистый хребет, протянувшийся вдоль всего горизонта. Голые склоны обрывались в залитые солнцем долины, и тени облаков летели по густым вершинам лесов и зеленым просторам полей.

Послышался хруст мелких камешков, и на склон вскарабкалась запыхавшаяся Луса.

— Отсюда виден целый мир! — ахнула она.

Токло заметил, что она оглядывается вокруг с выражением страха и изумления, словно боялась, как бы открывающиеся со всех сторон просторы не проглотили ее без остатка. Токло отлично ее понимал, он и сам чувствовал себя блохой по сравнению с этим величием земли, но упрямо подавлял такие мысли. Гризли не боятся гор!

— Будем спускаться? — спросил он Уджурака.

Тот покачал головой.

— Мы должны идти вдоль Небесного Гребня.

— Что? — Токло обвел взглядом бесконечную линию горных вершин, протянувшуюся от одного края мира до другого. — Да там же нет никакой дичи! И укрыться негде…

— И все-таки мы должны идти туда, — упрямо повторил Уджурак.

— Откуда ты знаешь? — с любопытством спросила Луса.

— Я не знаю, — ответил Уджурак. — Я даже не представляю точно, куда мы идем. Просто иногда я вижу знаки, и они говорят мне, что делать. Знаки подсказали мне забраться на эту гору. А теперь они говорят, что мы на правильном пути.

Токло молча закатил глаза. Вообще-то медведи должны выбирать места, где есть еда, и где безопасно. Все остальные места — это просто паутина и лунный свет. Короче, то, что даром никому не нужно.

«Так зачем же ты идешь с ним?» — спросил тихий голос в голове Токло, но он сделал вид, будто ничего не слышал.

— Что за знаки? — не унималась Луса.

Уджурак недоумевающе посмотрел на нее.

— Каждый раз разные… Иногда это дерево, а иногда запах воды… Мох на скале… Я сам не знаю, как это получается, но стоит мне их увидеть, как я понимаю, что мне делать. А главное, я должен идти за Путеводной Звездой.

— Путеводная Звезда! — ахнула Луса, как будто змею увидела. — Ты говоришь о Медвежьей Хранительнице, да? Она помогла мне, когда я искала Токло!

Этого Токло уже не мог спокойно вынести, поэтому оглушительно фыркнул.

Уджурак повернул морду в сторону горной гряды.

— Даже когда звезда скрыта в небесах, я чувствую ее присутствие. Она тянет меня за шерсть, зовет за собой…

— Я тоже чувствовала это, вот точно так, как ты сказал! — воскликнула Луса, взволнованно перебирая лапами. — Может, нас ведет одна и та же звезда? Может, мне было предназначено отправиться в это путешествие, и именно поэтому я все-таки отыскала Токло?

— А может у вас обоих в мозгах просто пчелы завелись? — раздраженно перебил ее Токло. У него даже шерсть зачесалась от злости на этих безголовых медвежат, нашедших друг с другом нечто общее, которое было, по сути, полной чушью и глупостью! Их общее — это бестолковые мечтания. Токло прекрасно знал, о какой звезде они говорят, но он также знал, что эта звезда никого и никуда не ведет. Она живет сама по себе, окруженная злыми звездами, которые никогда не оставляют ее в покое. Ему ли не знать, каково это!

— Вы собираетесь стоять тут и глазеть, пока мхом не порастете? — пробурчал он.

Уджурак ласково ткнул его носом в бок.

— Нет, конечно, мы уже идем! — воскликнул он, первым бросаясь вперед.

Токло не перестал сомневаться в том, что Уджурак ведет их в нужном направлении, но за несколько дней путешествия неожиданно привык к огромным просторам, разворачивавшимся по обеим сторонам их пути, к постоянному ветру и к бескрайнему небу над головой. Больше всего Токло беспокоила скудость их еды. Приходилось питаться корнями и насекомыми, выкопанными из твердой земли между камнями, а также редкими ягодами, попадавшимися на колючих кустах. Когти голода с утра до ночи терзали живот Токло.

К чести мелкой черной медведицы, она ни на что не жаловалась, но Токло и в этом не видел особой ее заслуги. Просто Луса меньше ростом, а значит, еды ей тоже нужно меньше!

Через несколько рассветов после начала их путешествия по гребню гор, когда луна уже дважды прибавила в размерах по сравнению с последней ночью в лесу, тропинка привела медведей к узкому каменному выступу. С одной его стороны высились крутые отвесные склоны горы, а с другой скала резко обрывалась в пропасть. Токло пошел первым. Обернувшись через плечо на своих спутников, он увидел, что Луса растерянно пятится назад, не сводя глаз с неба.

— Что это за птица? — крикнула она, кивая носом на маленькую черную точку, зависшую в воздухе над их головами.

— Орел, — ответил Уджурак. — Однажды я превратился в такого, когда мы охотились на горную козу. Я ее тогда сцапал.

— Хочешь сказать, что эта птица может поймать целую козу? — пролепетала Луса, глядя на темный силуэт в небе. — А с виду такая маленькая…

— Это потому, что она очень высоко, пустоголовая, — рявкнул Токло. — Если она спустится чуть ниже, то сразу станет огромная-преогромная и запросто утащит в когтях болтливую медведицу вроде тебя!

Луса вытаращила на него глаза, словно никак не могла взять в толк, о чем он говорит. Потом помотала головой и, заметно успокоившись, сказала:

— Если бы этот орел был такой опасный, ты бы мигом помчался в какое-нибудь укрытие. Ведь если он может утащить меня, то тебе от него тоже добра не будет. Значит, пока орлы парят в небе, нам бояться нечего!

— Не волнуйся, — успокоил ее Уджурак. — Поскольку я побывал орлом, то могу сказать, о чем они думают и на каких зверей охотятся. На медведей они не обращают внимания, разве что на совсем маленьких новорожденных медвежат.

— Если вы закончили, то, может быть, мы пойдем? — заорал Токло.

Солнце уже садилось, и огненное зарево растеклось вдоль горизонта. Токло хотелось поскорее пройти опасный выступ, чтобы до наступления темноты разыскать подходящее укрытие на ночь.

Но не успели они тронуться в путь, как Токло случайно наступил на камень, едва державшийся на самом краю обрыва. Разумеется, камень тут же сорвался вниз, но это было еще не самым плохим. Хуже было, что спустя мгновение снизу раздался хриплый крик и громкое хлопанье крыльев. В воздух взмыл второй орел.

Токло посмотрел вниз. В каких-нибудь трех шагах от того места, где они стояли, тянулся еще один узкий каменный выступ, а на этом выступе лежало огромное лохматое гнездо, в котором белели три здоровенных яйца.

«Как раз по одному на каждого!» — подумал Токло, и в животе у него громко заурчало при одной мысли о том, как теплая вязкая жидкость потечет в его пересохшую от голода глотку. Спуск вниз не представлял особой трудности, там было несколько удобных уступов, куда можно поставить лапы и…

— Токло! — заверещал Уджурак.

Новый оглушительный крик раздался над самой головой Токло. Мать-орлица набрала высоту и теперь, выставив хищные когти, камнем падала прямо на голову дерзкого медвежонка. Токло отпрянул назад, и как раз вовремя — поднятый могучими крыльями ветер всколыхнул шерсть на его шее. Задрав голову, он увидел, что орел, которого заметила Луса, тоже спускается вниз, спеша на помощь своей подруге. Шерсть на спине у Токло встала дыбом, когда он понял, насколько огромны эти птицы.

— Назад! — приказал он медвежатам.

Уджурак впихнул Лусу в узкую щель между двумя скалами и сам протиснулся следом. Остановившись перед ними, Токло поднялся на задние лапы, чтобы встретить врагов когтями. Птица с яростным клекотом пролетела мимо него. Крылья ее, подобно раскату грома, разорвали неподвижный воздух, и длинное бурое перо, кружась, полетело вниз, к подножию горы.

Токло обернулся на забившегося в щель Уджурака и выглядывавшую из-за его плеча перепуганную Лусу.

— Бежим! — отрывисто рявкнул он. — Пока они не вернулись.

Пропустив медвежат вперед, он помчался за ними следом, настороженно прислушиваясь к хлопанью крыльев за спиной, в любой момент ожидая удара тяжелых когтей. Но крики орлов растаяли вдали.

Когда каменный выступ немного расширился, превратившись в подобие канавы между скалами, Токло осмелился обернуться назад и увидел, что орлы вернулись к своему гнезду. Мать снова уселась на неряшливую кучу веток, а самец взмыл в небо, присматривать за своим семейством.

— Нагнали страху, — пробурчал Токло себе под нос.

— Ты был великолепен! — воскликнула Луса, восхищенно глядя на него.

Смущенный неожиданной похвалой, Токло пожал плечами и проворчал:

— Я хотел добыть для нас эти яйца.

Уджурак дружески пихнул его боком.

— Хорошо, что не полез туда! Жалко было бы, если бы яйца разбились. Бедные птенцы заслужили лучшей участи.

Солнце уже зашло, и лишь редкие красные полосы заката догорали на бледном небе. Пройдя еще немного вперед, Токло решил, что дальше путешествовать в темноте небезопасно. Укрытие искать было уже поздно, поэтому медвежата улеглись на ночлег прямо в продуваемой всеми ветрами каменной ложбине, тесно прижавшись друг к другу.

Когда на следующее утро лучи солнца разбудили Токло, ему показалось, будто он вовсе не спал. Встав, они снова побрели по Небесной Гряде, глядя сверху вниз на темневшие внизу леса и сверкающие ручьи. Медвежата забрались уже так высоко, что Токло казалось, будто облака лежат у него на спине. Иногда облака опускались прямо на Небесную Гряду, и тогда все вокруг подергивалось туманом и становилось очень холодно.

— Это похоже на полет? — спросила Луса Уджурака.