Война без победителя

– Его что, на кол посадили? – хрипло выдавил Кош.

– Нет, – покачал головой Костян, видимо лучше разбиравшийся в подобных вещах. – Нанизали на магическую Ось. Это один из ритуальных залов Братства Погасшего Факела. Сюда Орден тянет чужие жизни и отсюда же через Феникса раздает Живые Нити Мертвым Братьям.

– Ты уже видел такое? – спросил Дмитрий.

– Не я, – ответил Костян. – Но я слышал рассказы тех, кто видел. Когда-то. Давно…

– Кстати, здесь нет видеокамер! – с удовлетворением и в то же время с некоторым удивлением заметил Метис, оглядев потолок и стены.

– Они здесь и не нужны, – пожал плечами Костян. – Феникса контролирует орденская Ось. Внешнее наблюдение излишне.

– Интересно, ему больно? – Метис вновь перевел взгляд на Феникса.

– А ты как думаешь? – хмыкнул Костян. – Это же не мертвяк. Наверное, Фениксы чувствуют боль так же, как и «жильцы»…

Наверное? О, Дмитрий многое мог бы рассказать о том, как Фениксы чувствуют боль. Но сейчас об этом лучше помолчать.

– Только они не умирают, как «жильцы», – продолжал Костян. – Даже от этого.

– Понятное дело. Фениксы… – Метис обошел пленника, поморщился: – Блин, будто червяк на крючке!

– Так оно и есть, – кивнул Костян. – Через Ось можно воздействовать на Феникса и добиваться от него всего, что нужно Ордену. Сам же Феникс освободиться от Оси не способен, сколь бы сильна ни была его магия. Элементарные основы магического искусства: чтобы что-то разрушить при помощи заклинания, нужно это самое что-то увидеть. А рассмотреть свою Ось Феникс не может. Впрочем, дело не только и даже не столько в этом. Орденская Ось, пропущенная через Феникса, предугадывает и предчувствует любые его помыслы и желания и всячески противодействует тем, которые угрожают ей и Ордену. Это главная причина, по которой Ось невозможно сломать самостоятельно.

– А не самостоятельно? – вмешался в разговор Дмитрий. – А с чужой помощью?

Ему такие тонкости были неведомы. Его фениксовская сущность тоже не сталкивалась прежде с подобным колдовством. Горса не насаживали на магический штырь Мертвого Братства.

– Ну, с чужой-то помощью можно, конечно, – ответил Костян. – Только кто же из орденских Братьев станет освобождать пленного Феникса? Фениксы, знаешь ли, Митек, мертвякам нужны для другого.

«Знаю, – подумал Дмитрий, – еще как знаю».

* * *

– Короче, насадили его, как жука на булавку, – подытожил Метис. – И кранты.

– Или как барана на шампур, – губы Костяна растянулись в неприятной улыбке. – А мы его прямо на этом шампуре и поджарим.

– Зачем? – резко повернулся к нему Дмитрий.

– Он Феникс, – ответил Костян. Таким тоном, будто это все объясняло. – Пленный Феникс Мертвого Братства.

– Мы же можем его просто освободить!

– А смысл? Его найдут и будут использовать другие мертвяки.

– А если не найдут?

– А если найдут? Лучше сжечь его сразу и гарантированно вывести из игры хотя бы на некоторое время.

Ну да, навсегда Феникса не уничтожить даже при помощи огня. Но…

– Это же подневольный Феникс!

– Какая разница? – кажется, удивление Костяна было искренним. – Слушай, Митек, чего ты из-за него так распереживался?

– Мне казалось, задача Охотников – бороться с мертвяками, – объяснил Дмитрий.

– Фениксы являются главным источником силы Орденов. А наша цель – эти Ордена ослабить. Жизнь – живым. Помнишь?

– Но Фениксы…

– Они, как и Мертвые Братья, слишком долго задержались на этой земле. Им тоже нужно знать меру. Да и вообще для него, – предводитель Вольных кивнул на пленника, – лучше будет сгореть, чем жить так.

– Послушай, Костян…

– Хватит болтать! – старшой слушать Дмитрия не желал. – Присмотрите за дверью, – он кивнул на вход в ритуальный зал, а сам начал проговаривать какие-то длинные и сложные заклинания, медленно обходя Феникса по кругу.

Феникс дернулся. На его теле замигали огоньки, похожие на тлеющие сигареты.

– Что это? – удивился Дмитрий.

– Не мешай, – Метис оттащил его в сторону. – Костян будет обрывать Нити.

– Так это и есть Живые Нити, – поразился Дмитрий, рассматривая огоньки. – Я их представлял несколько иначе.

– Они и выглядят иначе. Но разглядеть их может только Егерь, да и то частично. Нам под силу увидеть лишь места соприкосновения Нитей с Фениксом. Хотя и этого достаточно. Смотри… Каждый потушенный огонек – это одна оборванная Нить.

А Костян уже тушил… рвал…

Речитатив предводителя Вольных зазвучал быстрее и громче. Костян принялся выписывать в воздухе сложные пассы. Погас один огонек, второй, третий. Дмитрию показалось, будто он слышит приглушенный звук, похожий на стон лопающихся струн.

Тун-н-н! Тун-н-н! Тун-н-н!

Когда Костян потушил с десяток огоньков, где-то взвыла сирена. Звук пробился сквозь толстые бетонные перекрытия, но все же не смог заглушить негромкого «тун-н-н!», отзывающегося в ушах.

– «Факелы», – Дмитрий указал взглядом на дверь, – уже знают, что мы здесь?

– Они знают, что с Фениксом что-то не так, – ответил Метис.

Ну да, трудно не понять этого, когда Мертвые Братья один за другим лишаются подпитки Живых Нитей.

Костян не отвлекался. Огоньки гасли быстро, но их оставалось еще немало. Где-то неподалеку истошно орала сирена.

– Мертвяки скоро будут здесь! – процедил Метис. – Дверь! Держим дверь!

Снаружи действительно послышался топот тяжелых сапог. Вольные направили автоматы на дверной проем. Только Костян продолжал читать заклинания. Большая часть огоньков-Нитей уже была погашена.

– Митек, щит на дверь! – крикнул Метис.

Дмитрий понял. Сделал. Тяжелая стальная дверь дрогнула, но, придавленная магическим щитом, не открылась. С той стороны тоже надавили магией. Раз, другой. Медленно, постепенно отжимая дверь.

Метис и Кош заняли позицию у косяка и открыли огонь из трофейных автоматов через образовавшуюся щель. Каждый выпустил по полрожка – не меньше. Пули с «тленом» сделали свое дело: натиск снаружи ослаб. Дмитрий снова надавил магическим щитом. Дверь захлопнулась.

Он бросил взгляд на Феникса и Костяна. Горело всего семь огоньков. Шесть! Пять!

Еще один отчаянный удар по двери. Кажется, «факелы» вскрыли контейнер с магической энергией. Щит Дмитрия не выдержал такого напора. Металлическая дверь, искореженная чудовищным давлением с двух сторон, развалилась.

Четыре огонька! Три!

Метис и Кош снова встретили нападавших градом «тленовых» пуль. И – отступили, чертыхаясь и меняя опустошенные магазины.

Два!

Только два автоматчика в пятнистом армейском камуфляже сумели прорваться в темницу Феникса. Один – весь уже в белой пене. Другой – целый. Пока. Проигнорировав Метиса и Коша, «факелы» направили стволы на Костяна, читающего заклинания, и на Дмитрия, поспешно восстанавливающего магический щит – на этот раз, чтобы прикрыть себя и старшого от пуль.

Один даже успел шмальнуть от бедра. Что-то дернуло в плечо. Дмитрий увидел текущую по руке кровь, и лишь потом пришла боль. Не смертельно, конечно, тем более для Феникса, но до чего же неприятно!

Последние огоньки невидимых Живых Нитей Костян потушил одновременно.

Прорвавшиеся автоматчики свалились как скошенные. Оба.

Сирена все выла – теперь, когда дверь отсутствовала, ее пронзительный звук сильно резал уши, однако на лестнице за дверным проемом никакого движения заметно не было. На полу вповалку лежали мертвяки. На некоторых пузырилась белая пена.

– Все, что ли? – недоверчиво спросил Метис.

– Похоже, что так, – отозвался Костян. – Здесь, должно быть, дежурили только те Мертвые Братья, которые связаны с ним, – он кивнул на пленного Феникса.

– Не очень разумно, – заметил Кош.

– Наоборот, – не согласился старшой. – Свой собственный источник жизни будешь беречь особенно тщательно.

Взгляд Костяна задержался на окровавленном плече Дмитрия.

– Митек, ты ранен?

Дмитрий отмахнулся. Рана пустяковая – затянется быстро. Но насколько быстро, этого Вольным Охотникам знать не нужно.

– Дай гляну.

– Ерунда, сам справлюсь.

– Ладно, останься здесь, – распорядился Костян. – Займись раной и присмотри пока за Фениксом. Остальные – за мной. Поможете притащить напалм.

Старшой и не думал отказываться от идеи спалить Феникса.

Между глав

Сигнал тревоги поступил из Таганского бункера, где предполагалось подготовить укрепленный опорный пункт. Судя по краткому шифрованному сообщению, неизвестные диверсанты каким-то образом сумели добраться до орденского Феникса. Самого сильного и ценного, кстати. Охрана бункера успела сообщить, что рвутся Живые Нити и гибнут Мертвые Братья. Потом связь с бункером прекратилась.

Неизвестность была хуже всего. Те, кто отсекали Нити, могли сжечь Феникса или снять его с орденской Оси и похитить. Это был бы еще один серьезный удар по Братству, после которого вряд ли удастся оправиться. Если у Ордена забирают Фениксов, значит, конец уже близок.

«Сначала у нас выбили почти всех Братьев. Потом из метро не вернулся Магистр Птеохотем. Теперь вот Феникс… – с тоской подумал Младший Командор «факелов» Исадор. – Так и исчезают без следа Мертвые Братства».

К месту инцидента бросили всех имевшихся еще в наличии Командоров, Рыцарей и Пастухов. Основные силы отправили по прямой через «Метро-2». Еще один небольшой отряд задействовали в гражданском метро в районе станции Таганская – на тот случай, если противник воспользуется при отступлении этим путем. Группе Исадора дали другое задание: проконтролировать запасной выход из бункера через Музей на Таганке.

Конечно, покидать подземные убежища и светиться на московских улицах сейчас, когда по всему городу идет травля «факелов», было небезопасно, но есть особые обстоятельства. А это значит: получаешь приказ и остается только ответить…

– Служу Братству, – сказал Исадор, узнав о том, какую миссию ему поручают Старшие Командоры. В конце концов, группы, которые вступят в боестолкновение с неизвестным противником в подземных тоннелях, рискуют не меньше.

Машину взяли из резерва в гараже на поверхности. Хорошую, но не ассоциирующуюся с Орденом Погасшего Факела. Понтовый джип «гелендваген» больше подходил не армейскому Братству, а «скорпионам», «часам» или «нетопырям».

Вооружились автоматами, заряженными бронебойными и заговоренными пулями с «тленом». Такие и броник прошьют, и магический щит изрешетят. Если он, конечно, не очень мощный.

Эх, жаль, что нельзя уже уповать на поддержку танков и вертолетов: другие Братства, действуя сообща, быстро и грамотно, отсекли все связи «факелов» с вооруженными силами, а всех верных генералов обвинили в пособничестве мятежникам, якобы замыслившим переворот, объявили их вне закона или попросту уничтожили. Теперь вот приходится обходиться своими скудными силами. Теми, что еще остались у Ордена.

– Поехали, – приказал Исадор, передернув затвор «Абакана».

Угловатый черный внедорожник с наглухо затонированными стеклами выехал из гаража.

Исадор вспомнил, как на одного из Фениксов Братства однажды уже покушались. Тогда «факелам» посчастливилось его сохранить. А что будет теперь?

* * *

Это тоже были не лучшие времена для Ордена. «Висельники», объединившиеся с «плющами», «трезубцами», «якорями» и «серпами», наступали по всем фронтам. Королевское войско подходило к городу, и следовало срочно увозить Феникса в безопасное место.

Транспортировка проводилась в строжайшей тайне, со всеми необходимыми предосторожностями. В качестве отвлекающего маневра на север отправился большой отряд с тремя каретами и сотней всадников. Для пущей убедительности сопровождение лично возглавил Магистр Птеохотем. Тем временем карета Исадора, носившего тогда титул маркиза, с немногочисленной, но хорошо подготовленной охраной без лишнего шума отбыла из южных ворот.

Шторки на окнах были плотно задернуты. Внутри поставлены магические запоры и мощный экран. На карете и на одеждах сопровождающих отсутствовали гербы и опознавательные знаки. Шпаги и кинжалы, картечь заряженных мушкетонов и пистольные пули покрывал «тлен». Пол и потолок кареты соединяла Ось, пригвоздившая к сиденью тело Феникса. Безвольно опущенные руки орденского пленника покачивались в такт движению. Исадор, сидевший напротив, почти не сомневался в том, что все пройдет успешно.

Увы, вмешались «нетопыри». Видимо, разбойничьему Ордену, имевшему своих соглядатаев в каждой таверне, на каждом постоялом дворе и возле каждых городских ворот, удалось что-то разнюхать. Карету маркиза подкараулили на лесной дороге.

Загрохотали выстрелы мушкетонов, бухнули пистоли. Крики Мертвых Братьев смешались с ржанием раненой лошади. Карета остановилась. Зазвенели клинки.

Бум! Кто-то ударил снаружи по магическому замку. Дверь кареты распахнулась. Исадор увидел оскаленную рожу голодранца с дымящимся пистолем в одной руке и заговоренным палашом, покрытым «тленом», – в другой.

Исадор направил свой пистоль на противника и нажал на спусковой крючок. Кремневый замок не подвел: пыхнул порох на полке, грохнул выстрел. Свинцовая пуля в «тленовой» обмазке ударила разбойника в грудь и сбила его с подножки. Рана взбурлила белой пеной.

Отбросив бесполезный уже пистоль, Исадор выскочил из кареты с обнаженной шпагой. Подстреленный разбойник попытался подняться, но мелькнувший в воздухе клинок четвертовал его не хуже палаческого топора.

Исадор огляделся. С полдюжины сраженных противников уже растекались пенящейся жижей. Однако потери несли не только нападавшие. На земле билась раненая лошадь из упряжки, мешая двигаться остальным. Тело кучера, развороченное картечными зарядами с «тленом», едва шевелилось под козлами. Еще двое «факелов» были изрублены «тленовым» оружием на куски.

Четверо оставшихся охранников, тоже покрытых белыми пятнами, защищали карету с двух сторон. Пока их спасали только стальные кирасы и виртуозное владение шпагами. Но даже лучшие фехтовальщики Ордена не способны долго сдерживать натиск толпы. А нападавших было раз в пять-шесть больше, и это оказалась не такая уж и безобидная шваль. Исадор узнал вожака шайки. Лесными разбойниками руководил Сэлф – пожалуй, самый сильный Магистр Братства Нетопыря.

Отбиться от «нетопыриного» быдла не было никакой возможности.

– Прикрывайте! – крикнул Исадор охране. Сам бросился к упряжке, перерубил шпагой ремни, связывавшие раненую лошадь с остальными, вскочил на козлы…

Какой-то разбойник прорвался к карете и перехватил вожжи, но Исадор одним ударом отсек ему обе руки, ногой спихнул покалеченного противника на землю и сменил покрытую белой пеной шпагу на кучерский бич.