Ифигения в Тавриде

За Клитемнестру не страшишься ты?

Ифигения

Ей страх мой и надежды не помогут.

Орест

В стране надежд не увидать царицы.

Ифигения

Иль кровь свою, отчаясь, пролила?

Орест

Нет, но своя же кровь ее сгубила.

Ифигения

Не говори загадками. Мне страшно! Вкруг головы моей тысячекратно Крылами бьет безвестная беда!

Орест

Иль я назначен прихотью богов Быть вестником беды, что так хотелось Мне схоронить в беззвучно-тусклой тьме Подземной ночи? Нехотя склоняюсь Пред волей уст твоих! Лишь для тебя Я боль признанья вновь переживаю: В тот день, как пал отец, Электра сына Спасла от рук убийцы. Строфий взял, Зять Агамемнона, в свой дом Ореста И вместе с сыном воспитал своим. Пиладом звался тот. Его с пришельцем Чудесная соединила дружба. Они росли, и крепло в них желанье За подло умерщвленного царя Злодеям отомстить. В чужой одежде Они в Микены принесли молву Печальную о гибели Ореста И урну с прахом. Вестников царица Учтиво приглашает во дворец, И там Орест своей сестре открылся. Электра пламя мести разожгла, Уже истлеть готовое вблизи От матери священной! Тихо брата Она свела на место, где отца Настигла смерть и еле зримый след Его бестрепетно пролитой крови Еще алел пророческим пятном. На языке неутомимой злобы Она ему твердила об убийстве, О торжестве убийц неотомщенных, О рабском жребии своем, о вечной Опасности, что им теперь грозила От матери, Эгисфовой жены. И тут она дала ему кинжал, Уже не раз разивший в этом доме. И Клитемнестру сын ее убил.

Ифигения

Бессмертные, чьи радостные дни На вечно юных облаках проходят! Затем ли я вблизи от вас, благие, Вдали от земнородных протомилась Так долго за ребяческой игрой, За раздуваньем пламени святого, Затем ли я невинным сердцем здесь, Как пламя, в безмятежной чистоте Обители небесной растворялась, Чтоб беды дома моего пусть позже, Но тем ужасней пережить! Но как Он, неутешный, как Орест живет?

Орест

О, если б мог ответить я: он умер! Гневливо встал из крови пролитой Дух матери И крикнул дочерям подземной ночи: «Не дайте преступнику ускользнуть! Терзайте убийцу! Дарю его вам!» Они глядят орбитами пустыми С орлиной алчностью вокруг себя, Они в берлогах черных оживают, Из всех углов их спутники ночные, Сомненье и Раскаянье, ползут. Пред ними вьется Ахеронтов дым, Встает в его медлительных клубах Все то же нестерпимое виденье, Преступника смущая и страша, И, вправе сеять смерть, они ступают На луг, покрытый божьими дарами, Откуда их проклятье отлучило, И с хохотом спешат за беглецом, Чуть переждут и вновь его теснят.

Ифигения

Несчастный, сходный рок тебя настиг: Ты чувствуешь, как тот беглец-страдалец.

Орест

Как — сходный рок? О чем ты говоришь?

Ифигения

Братоубийством осквернен и ты; Твой младший брат поведал мне о том.

Орест

Я не хочу, чтоб ты, душа святая, Обманута была признаньем ложным. Хитросплетенье лживое чужому Чужой бросает, к кривде приучен, Петлею под ноги. Меж нами здесь Да будет правда! Знай! Я Орест. Преступной головою Клонюсь к могиле я и смерти жду. Во всех обличьях мне она желанна, Безвестная! Тебе и другу я Желаю возвращенья — не себе. Ты, вижу я, живешь здесь против воли: Так в добрый путь! А я останусь здесь. Пусть со скалы низринется мой труп! Пусть кровь моя, пролитая в пучину, Проклятье диким скифам принесет! Бегите! Там, на греческой земле, Вы жизнь начнете сызнова свою.

(Удаляется.)

Ифигения

Так ты ко мне спускаешься, Свершенье, Святая дщерь зиждителя вселенной? Как грозен твой неуследимый вид! Едва доходит взор до рук твоих, Несущих с олимпийской высоты Кошницу с ароматными плодами. И как царя по дорогим дарам Мы узнаем (ему ничтожным мнится, Что для других — богатство), так богов Распознают по мудрым и благим, Заранее обдуманным даяньям. Вы знаете, чем смертных одарить! Вы видите грядущего предел, От нас сокрытый звездным хороводом Или туманом! Вы мольбам спокойно Внимаете, вас торопящим дать Желанное! Но не сорвет рука Бессмертного плодов, еще не зрелых. Увы тому, кто хочет горький сок Вкусить до урожая, смерти вкус Не различив! Не дайте ускользнуть, Как мертвой тени, радости нежданной, Вдруг посетившей, бедную, меня! Вдвойне меня утратой не казните!

Орест

(вновь приближаясь к ней)

Ты за себя молись и за Пилада, Не оскверняясь именем моим! Иль, не спася убийцу, призовешь Проклятие и беды на себя.

Ифигения

Моя судьба с твоей неразлучима.

Орест

Нет, нет! Дозволь сойти без провожатых Мне в царство мертвых! Не стремись фатой Проклятого убийцу заслонить: Не скрыть его от взора темных чудищ. Нет, близость непорочная твоя Лишь оттеснит, но не прогонит их! Они железной не дерзнут стопою Ступить сюда, в святилище богини, Но слышу я вдали, то здесь, то там, Их нестерпимый хохот! Волки рыщут Так возле дерева, где бедный путник Скрывается. Они лежат и ждут Убийцу! Чуть покину я твой кров, Они, тряся змеиными главами И прах взметая, ринутся за мной И вновь добычу станут настигать!

Ифигения

Орест! Иль глух ты к дружескому слову?

Орест

Храни его для тех, кто друг богам!

Ифигения

Они тебя надеждами дарят.

Орест

Сквозь чад и дым я вижу тусклый блеск Реки подземной, к аду уходящей!

Ифигения

Электра — не одна твоя сестра?

Орест

Одну я помню, старшую унес Не злой, как мнилось нам, а добрый рок — Досрочно! — от невзгод, наш дом потрясших Оставь расспросы! К хору не примкни Эриний ненасытных, что злорадно Мне пепел с сердца бедного сдувают И не хотят, чтоб угли догорели Пожара, охватившего наш дом В тот скорбный час! Иль жар не перестанет, Старательно раздутый, адской серой Накормленный, меня и жечь и мучить?

Ифигения

Я насыщу огонь куреньем сладким! И пусть дыханье чистое любви Тебе прохладой жар души остудит! Орест любимый! Или ты не слышишь? Ужель подземных мстительниц толпа Так кровь твою, несчастный, иссушила, Что расползлось, как от главы Горгоны, По разветвленным жилам омертвенье? Но если голос крови материнской Хрипящим стоном в ад тебя зовет, Ужель молитва чистая сестры Не призовет заступников с Олимпа?

Орест

Да! призовет и тем меня погубит! В тебе одна из фурий притаилась? Кто ты, чей голос так ужасно недра Разворотил души моей злосчастной?

Ифигения

Должно быть, сердце сердцу весть дает, Орест! Я Ифигения! Смотри: Живая…

Орест

              Ты?

Ифигения

                       Брат милый!

Орест

                                             Прочь! Оставь! Совет тебе: кудрей моих не трогать! Не то они, как свадебный наряд Креузы, вспыхнут пламенем нещадным. Оставь меня! Хочу, как Геркулес, Сам-друг с постыдной смертью здесь остаться.

Ифигения

Ты не погибнешь! Нет! О, если б ты Одно лишь слово вымолвил спокойно! Уйми мои сомненья! Не гаси Всевышними дарованного счастья! Мучений и восторгов колесо Не устает кружиться! Я чужих Мужей бежала; но душой и телом Навстречу брату рвусь я дорогому!

Орест

Иль храм Лиэя здесь? Священный блуд Хмельное сердце жрицы обуял?

Ифигения

Услышь меня! Ужель не видишь, как Душа моя остывшая открылась Блаженству и всему, что на земле Осталось милого? Я поцелую Чело твое! Руками, что хватали Лишь зыбкий воздух, обойму тебя! Склонись ко мне! Поверь: с вершин Парнаса Светлей не льется плещущий ручей С уступа на уступ ко дну стремнины, Как брызжет счастье из души ожившей И морем неги заливает мир! Орест! Мой брат!

Орест

                               Прельстительная нимфа! Тебе ль поверю и твоим речам? Диана строгих держит здесь прислужниц И оскорбителям святыни мстит. Не трогай нежной ручкой грудь мою. А если хочешь юношу нежданным Спасеньем и любовью одарить, Так обрати свой взор к Пиладу, другу Достойному. Он бродит здесь вблизи Тропою горной. Разыщи его И обольсти. Меня же брось!

Ифигения

                                                  Опомнись, Несчастный брат! Пропавшую узнай! Не унижай мою святую радость, Ее порывом плоти не зови! Сойди, безумье, с глаз его ослепших, Дабы мгновенье высшего блаженства Втройне не стало горестным! Я здесь! Сестра твоя пропавшая! Ее От алтаря похитила Диана И в этот храм священный принесла! Ты полонен, приговорен к закланью, И в строгой жрице вдруг сестру находишь.

Орест

Несчастная! Пусть солнце видит ужас, Последним посетивший этот род! Зачем Электры нет? Пусть и она Погибнет вместе с нами, не решаясь Жить на земле для худшего мученья! Так, жрица! Где алтарь твой? Я иду! Братоубийство — принятый обычай В роду Атридов! А богам — спасибо, Что истребить — бездетного — решили Они меня! И вот совет мой: солнце И звезды ты безмерно не люби! Иди за мной в мой беспечальный мир! Как серой порожденные драконы Клубок себе подобных пожирают. Наш род безумный истреблял себя! Бездетна и безвинна низойди! Ты смотришь жалостно? Закрой глаза! Так глядя, Клитемнестра путь искала Незримый к сердцу сына своего. Но взмах руки — и роковой клинок Мать поразил! Сюда, немирный дух! Вы, евмениды темные, сюда! Что ж, зрительницы алчные, идите Взглянуть на страшный, на последний суд! Не месть и ненависть точили нож,— Сестра любвеобильная меня Должна сразить! Не плачь! Безвинна ты! С младенчества я никого на свете Так не любил, как полюбил тебя! Взмахни клинком! Нет, не щади меня! Разверзни грудь мою и дай кипящим Во мне ключам прорваться на простор!

(Падает в изнеможении.)

Ифигения

Одна нести отрады и печали Не в силах я! О, где же ты, Пилад? Дай мне опору, лучший из друзей!

(Уходит, ища его.)

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Орест

(приходя в себя и поднимаясь)

Еще глоток! Еще воды летейской Дай мне испить и утолить печали. Я заглушу последний трепет жизни В груди моей, и тихо потечет Мой дух, волне забвенья подчиняясь, К вам, тени мертвые, в туман подземный. Примите в свой пленительный покой Изгнанника земного благосклонно! Но что за шепот бродит по деревьям И что за шорох слышится во мраке? Они идут на гостя поглядеть. Что за толпа согласная ликует Торжественно, как царская семья? Шагает мирно, стар и млад, мужчины И женщины, похожи на бессмертных И друг на друга. Знаю: это вы, Мои отцы и деды! Вот с Фиестом Ведет Атрей душевную беседу, И мальчики резвятся возле них. Так кончилась их древняя вражда? Померкла месть, как луч земного солнца? Тогда и я, отверженный, могу К торжественному шествию примкнуть.         Привет, предтечи, вам шлет Орест, Последний отпрыск в своем роду! Он жатву снял с посева злого: Неся проклятье, он к вам сошел, Но легче здесь любая ноша! Примите ж, предки, меня в свой круг! Я чту Атрея, как чту Фиеста — Мы все раздоры забудем здесь! Отца мне покажите, только раз Его я видел.                       Отец мой! Ты ли? И мать, я вижу, идет с отцом? Раз Клитемнестра с тобою рядом, То и Орест ее обнимет И нежно скажет: «Пришел твой сын! Пришел ваш сын! Его приветьте!» Там, на земле, среди Атридов Привет кинжалом вошел в обычай! Знать, древний род титана Тантала Вкушает радость лишь в царстве теней. «Добро! — кричите. — Спускайся к нам!» Ведите к предку меня теперь. Где наш старейший? Хочу взглянуть На лик любимый. Того увидеть, Кто у бессмертных сидел в кругу. Вы содрогнулись? Глядите долу? Что это? Страждет богоподобный? Увы! Я вижу: сонм бессмертный Герою грудь сковал навечно Железной цепью с муками ада.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Орест. Ифигения. Пилад.

Орест

И вы сошли сюда, к почившим? Привет, сестра! Но где Электра? Пусть милосердный бог отправит Стрелою кроткой ее в Аид! Лишь о тебе, мой бедный друг, жалею! За мной, за мной! Пришельцам надо Почтить Плутона, ночного бога!

Ифигения

Брат и сестра, дарующие людям И днем и ночью лучезарный свет, Незримый лишь одним бесплотным теням, Подайте помощь брату и сестре! Ты любишь брата своего, Диана, Сильнее всех и на земле и в небе И обращаешь девственный свой лик К сияющему Фебу неизменно! Не дай же и тому, кого нашла Так поздно я, в безумье погрузиться! И если ты изгнанью моему Конец пророчишь близкий, если хочешь, Чтоб мы друг другу бегство облегчили, Сними проклятье с брата моего, Не дай истечь спасительному сроку!

Пилад

Ужель не узнаешь ты этот храм И этот луч, не мертвецам светящий? И рук не чувствуешь сестры и друга? Они согреты жизнью. Обними Сильнее нас! Не тени мы пустые! Послушай, что скажу я: одолей Недуг свой! Драгоценны все минуты! Возвратный путь висит на тонких нитях, Сплетенных паркой, милосердной к нам.

Орест

Дай в первый раз в твоих объятьях чистых Незамутненной радости отведать! Вы боги, пламенеющей стрелой Пронзающие тучу грозовую И дождь, иссохшим миром вожделенный, Под гром, под свист и завыванье бури С высот небесных льющие на землю, Чтоб тут же страх, сковавший человека, В блаженство обратить, его смятенью Дать раствориться в светлом славословье, Лишь только капли на ветвях повиснут, И в каждой капле солнце отразится, И легкоперстая Ирида тучи Чертою многоцветной рассечет, О, дайте мне в объятиях сестры И на груди у друга дорогого Священным счастьем вдосталь насладиться! Проклятье миновало — вижу сам. Чу! Евменид ужасная толпа Спустилась в ад, и кованая дверь Захлопнулась, вдали прогрохотав! С земли восходит благовонный пар, И манит вдаль, ожившего, меня, И к радостям и подвигам взывает.

Пилад

Не будем медлить! Время на счету! Пусть ветер, раздувающий наш парус, К Олимпу вознесет твою молитву! Скорее! Здесь судьбу решает миг!

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Ифигения

Боги, решившие Смертного грешника Тяжкой бедой покарать, Уготовить ему От печалей к веселью, От веселья к печалям Переход, сотрясающий дух, Берегут для него — Тут же, в граде родном, Иль в краю чужедальнем — Друга с ясным челом, Чтобы помощь подать В грозный час тот сумел! Благословен всевышними Пилад И помыслы разумные его! Десница юноши — в пылу боев, Он — око старца мудрое в собраньях, Ибо душою тих; он в ней хранит Спокойствия неистощимый дар И в силах нам, мятущимся, подать Из недр ее покой и помощь! Так Он оторвал меня от брата! Я Все на него глядела, умиляясь, Все не могла сродниться с счастьем, все Из рук его не выпускала, будто И не было грозившей нам беды! Но вот идут они, во исполненье Задуманного, к морю, где корабль, С товарищами, в бухте притаившись, Их знака ждет! Они в уста вложили Мне речи хитрые, чтоб знала я, Как отвечать царю, когда на жертве Настаивать он будет. Вижу, мной Руководить, как девочкою, надо. Не научилась правду я таить Иль прибегать к измене. Горе тем, Кто лгать приговорен! Ложь не дает Избавиться от гнета, как любое Правдивое признанье. Не бодрит, Страшит она ее кующих тайно; Стрелой стремительной, рукою бога Повернутая вспять, она летит Сразить стрелка! Забота за заботой В уме проносится! Быть может, брат Вновь фурией настигнут, лишь коснулся Стопою он земли неосвященной? Иль схвачены они? Я слышу ясно Шаги вооруженных! Нет, то вестник Фоанта приближается сюда. Забилось сердце! Знать, душа смутилась, Достойного завидев человека, Которому я лгать принуждена.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Ифигения. Аркад.

Аркад

Не медли, жрица, жертву принеси! Царь ждет ее и требует народ.

Ифигения