Последнее дело императрицы

Новенькая военная форма, алая, с золотой лентой через грудь, выставленный на всеобщее обозрение рубиновый орден — Орлана сразу поняла, с кем будет иметь дело.

- Ну, здравствуй. — Не дожидаясь приглашения, она опустилась на стул. Подвели ноги — их сводило тягучей болью. Грязная прядь волос падала на самые глаза, но Орлана даже не попыталась её сбросить. — Пусть мне развяжут руки.

Теро посмотрел на неё, изучающе склонив голову. Орлана улыбнулась, как смогла — одним уголком губ.

- Если ты думаешь, что я собираюсь тебя убить, то успокойся. Это бессмысленно.

Из кабинета вышел Сайоран — медленно, вот уж кто знал толк в подчёркнуто-аристократичных движениях. Вышел и остановился в углу, как призрак.

- Развяжите ей руки, — милостиво кивнул он солдатам.

Те выполнили приказ — нож нечаянно чиркнул по коже запястий, но Орлана даже не почувствовала боли. Она принялась растирать онемевшие пальцы и случайно размазала кровь.

Теро присел на соседний стул, прочищая горло, как будто собирался произнести речь. В этом-то он был асом.

- Знаете, я подумал, что мы сможем договориться по-хорошему, — произнёс он, как будто бы и не выкрикивал ей в лицо оскорбления, когда вокруг выл ветер, а их командир был уже мёртв.

С головой, как гнилая тыква.

Орлана поймала его взгляд и прищурилась. Она стукнула о край стола драгоценными пуговицами на расстёгнутых манжетах платья. Одна — Орлана знала — оторвалась, когда императрицу повалили на пол такие вот солдаты революции. Правда, сначала они перебили её охрану и прикончили начальника тайной полиции, а потом у них всё пошло как по маслу.

- Попробуй, — произнесла она и снова закашлялась. Теро вежливо ждал, когда приступ утихнет.

- Не хочу лишних трудностей. — Под её пристальным взглядом откинул назад прядь волос и поправил ворот новенького мундира — демоны побери, какой красавчик. — Я вот что предлагаю: вы подпишете отречение от престола, и разойдёмся друзьями.

- Я подпишу, — легко согласилась Орлана.

Теро изобразил свою коронную улыбку. Он, конечно, не хотел растягивать удовольствие от общения с императрицей. Его ждали куда более интересные занятия, ведь нужно было праздновать победу. Но за спиной стоял Сайоран и смотрел ему в спину.

- Что ж… так сразу? Я приготовился к полемике.

- Какая разница. — Она ощутила, как опять дёргается уголок губ. Щека всё ещё ныла. Орлана не видела себя в зеркало, но подозревала, что там расплылся синяк: слишком больно было прижиматься левой щекой к стене камеры. — Я откажусь, меня ударят по лицу, и я соглашусь.

Глаза Теро стали умильными, как у щенка, который выпрашивает угощение с хозяйского стола.

- Зачем вы так? Мы не сволочи какие-нибудь. Мы…

Выразительно кашлянул Сайоран за его спиной.

- Да, я помню. Свобода, равенство, братство, — заключила Орлана.

Кровь из пореза уже не текла, наверное, в ней и крови стало слишком мало — ушла вместе с теплом.

- Только быстрее, — сказала бывшая императрица и хрипло выдохнула.

Пока Теро ходил в её кабинет за указом, уже написанным на гербованой бумаге, она ждала, склонив голову. За спиной пересмеивались вполголоса солдаты, у стены замер Сайоран. Его пальцы, унизанные кольцами, сложились перед грудью в подобие купола. Гладко причёсанные волосы лоснились.

Орлана рассматривала глубокие царапины на светлом дереве. Похоже, стол приложили обо все углы в замке, пока тащили сюда.

- Вот. — Теро ласково пододвинул указ к ней, и в поле зрения Орланы попала его кисть в алой перчатке — такие носили высшие военные чины. Подвижным пальцам было тесно в тюрьме из кожи демона, они выписывали в воздухе замысловатые фигуры.

Она подняла со стола солнечное перо. Онемевшие мышцы плохо слушались, и Орлана испачкала чернилами стол и свои руки. Теро стоял над ней, как будто всё ещё не верил, что она подпишет, и рука императрицы застыла, оставив на бумаге указа миниатюрную кляксу.

- Голова не болит, лорд консул? — поинтересовалась она, кривя губы уже просто по привычке. Только ноющая боль в щеке напоминала Орлане о том, что она ещё жива. Всё остальное тело онемело. — Охрана всю ночь под дверью моей камеры болтала, как было весело.

Теро заулыбался ей, как старой знакомой, а из угла послышался странный звук. Кажется, лорд хаоса скрипнул зубами.

- Спасибо за заботу, но нет. Здесь у вас прекрасные целители!

- А со мной-то что будет? — выдала она тяжело, словно толкнула большой камень.

- А что вы хотите? — Теро подался вперёд, словно боялся не уследить, как императрица поставит подпись.

- Хочу похоронить мужа и сына.

- Конечно, — сладко пропел он, склоняясь так, что Орлана почти ощутила его дыхание на своей макушке. Мимолётное движение — она ощутила, как Теро бросил взгляд на Сайорана. Тот качнул головой. Сжатые в ниточку губы не дрогнули.

Она не была дурой и прекрасно понимала, что никуда из подземелья её уже не выпустят, но Теро хотел петь о красивом, и Орлана пела вместе с ним.

- Когда? — Она подняла перо и удержала его между ладоней, вызвав у Теро тяжёлый вздох: он-то уже надеялся на быструю победу.

Теро зевнул, даже не пробуя прикрыться. Он откровенно скучал: общество императрицы ему надоело. Хотелось общества беззаботных юных леди, которых наверняка впечатлят алые перчатки и новенький мундир. Он скучал и выстукивал по столу незамысловатую мелодию.

Орлана смотрела в сторону. Там стена её приёмной, которая раньше могла превратиться во что угодно, подстраиваясь под желания гостей, норовила выкраситься в зелёный цвет — как в кабинете. Но магия затухала, и стена снова становилась грязно-серой.

В их мире императрица была не просто посаженной куклой, которую все привыкли слушать. Здесь сам мир выбрал её, и только мир мог низвергнуть обратно, а никак не повстанцы, возомнившими себя вершителями справедливости. У них был только один выход — заставить её подписать указ, заставить уйти по доброй воле.

По доброй, добрее не придумать.

- Так когда? — повторила Орлана, резко оборвав повисшую паузу: тишина и воображаемые смешки солдат за спиной уже действовали на нервы.

- Видите ли, ритуал уже провели. — Теро прошёлся перед ней — от стены к стене, — заложив руки за спину, изображая деловитость. Деловитость ему не шла. — Так что вам не нужно беспокоиться об этом.

- Да, вот ещё что… Мы никак не можем найти вашу дочь. Где она? — неожиданно вступил в разговор Сайоран. Орлана этого не ждала.

Она хотела бы надеяться, что лорд хаоса не заметил, как дрогнули её руки, но солнечное перо вырвалось из пальцев и полетело на пол. Раздался короткий звон, и лужица чернил растеклась у неё под ногами. Орлана бездумно отодвинулась на самый край стула.

- Ох, не беспокойтесь. Я принесу ещё одно.

Теро исчез за дверью кабинета. Когда он вернулся, Орлана произнесла твёрдым голосом:

- Она умерла.

Губы Сайорана дёрнулись.

Теро спокойно, как будто на чаепитии у друга, опустился на место напротив. Кисти в алых перчатках легли на стол, едва-едва не касаясь друг друга. Он выжидательно взглянул на Орлану — хотел подробностей или оправданий или просто решил, что если станет смотреть так выжидательно, она скажет правду.

Но она не успела придумать ни того, ни другого: портал снова открылся, и под дружные подзадоривания солдат в комнату вплыла служанка в форменном платье. На вытянутых руках она внесла фарфоровое почти прозрачное блюдце с тремя пирожными и опустила его перед Теро.

- Просили распорядиться, какие приготовить к вечеру.

Тонкой ложкой Теро поддел кремовую розу.

- Когда умерла? — Оторвавшись от прелестной служанки, он вернулся взглядом к Орлане и попробовал заглянуть ей в глаза. — Добрые маги сказали мне, что она просто ушла, чтобы э-э-э… разобраться в себе.

- Это неправда. — Орлана поморщилась, когда случайно каблуком сапога наступила на осколок солнечного пера. Стекло раскрошилось. — Я не могла сказать, что Эйрин умерла, потому и пустила слух, что она ушла.

Теро задумчиво взглянул на неё. Над ним всё стояла служанка — совсем девчонка, и ручки сложены на чистом переднике. Стояла и улыбалась.

- Она покончила с собой, — сказала Орлана, растирая сапогом оставшиеся стекляшки в пыль. Процедила сквозь зубы: — Три года назад. Если хотите, спуститесь в семейный склеп.

- Ого, — только и смог выдавить из себя Теро, отковыривая ложкой очередной кусочек крема.

- Будете проверять?

- Зачем же? — Он внимательно изучал потёки шоколада на белой глазури. Алые перчатки в свете огненных шаров поблёскивали крохотными чешуйками. От сладкого запаха на Орлану снова накатила тошнота. — Я верю. Так что, вы подписываете?

На столе лежало новое солнечное перо, и струйка чернил внутри него была полной. Чтобы отсрочить неприятный момент ещё, Орлане осталось разбить и его. Только это уже вряд ли ей простится.

- Пироженку? — снизошёл Теро, словно прочитав на её лице замешательство.

Орлана поморщилась.

- Вы не ответили на мой вопрос. Что со мной-то станет, когда я подпишу отречение? — Она отложила перо — осторожно, чтобы не покатилось, на край грамоты — и переплела пальцы. Они отозвались болью: сбитые костяшки ещё не зажили. — И я не люблю сладкое.

- Я ответил: мы разойдёмся друзьями. Какие я могу дать вам гарантии?

- Он может прямо сейчас подписать грамоту, чтобы за вами оставили какое-нибудь имение. Где хотите: в Малтиле, в Грезо, в Хршасе? — Сайоран уже откровенно смеялся — скалил зубы безо всякого стеснения.

Орлана не смотрела на него, она медленно повернула голову вправо, потом влево, потому что только-только начала отходить онемевшая шея, а когда закончила, сказала:

- Не зарывайся слишком, мальчик.

Деревья умирали. Это стало очень заметно к середине лета, когда высыхали яблони с уже завязавшимися плодами, когда сосны становились жёлтыми и хрупкими, как яичная скорлупа. Листья обрывал ветер, и в августе они устлали дороги города, как будто уже пришла осень.

Этель вспомнила, как шла по хрустящим листьям, возвращаясь в гостиницу из очередного неудачного путешествия. Этим летом, как и прошлым, у неё не получилось найти Эйрин, и в голову закрадывались самые нехорошие мысли.

Когда Теро запросто выкладывал Орлане свои планы и надежды, он и подумать не мог, что она хоть чем-нибудь из этого сможет воспользоваться. Когда он разговаривал с ней в тот единственный и последний раз, он уже похоронил её, и даже не в семейном склепе, а где-нибудь на окраине города в безымянной могиле. Чтобы подальше и повернее. Когда он разговаривал с ней, он уже вынес ей смертный приговор и организовал публичную казнь на главной площади Альмарейна.

А она тогда думала об одном: чтобы он не стал искать Эйрин. В склеп ему хода не было, дверь туда могла открыть только сама императрица, и поэтому надежда, что он проглотит обман, как голодный демон душу, жила в Этель долго. Очень долго. Но в последнее время стала угасать.

Когда Этель услышала об убийстве лорда Сайорана, она ни минуты не сомневалась в том, что это сделала её дочь. Надпись на белых шёлковых драпировках — разве не так будет мстить испуганная растерянная девчонка? Да и кому ещё было убивать этого предателя! Этель знала, что из тех, кто мог затаить злобу на лорда хаоса, больше никого не осталось в живых.

Этель вышла на площадь Лайоза, а мыслями она уже была далеко отсюда — в Морейне, и всеми правдами и неправдами добывала сведения об убийстве. Возле портала её не остановили даже проверить документы: солдат, поставленный для этого, устроился на скамейке возле бакалейной лавки и не глянул в сторону Этель.

Документы у неё были, вполне сносная подделка, но когда в поле зрения попадался страж порядка, внутри рождался холодок.

- Эй!

По ту сторону портала, в городе Илле, охранники оказались внимательнее. Этель придержала рукой край капюшона: магический ветер, рванувшийся в лицо, когда она выходила из портала, едва не сбросил его. К ней подошёл мужчина головы на две выше её самой.

Судя по перевязи и кое-как прилепленной к видавшей виды куртке нашивке имперского гарнизона, это был один из нынешних стражей порядка. Когда-то они срезали такие нашивки с мантий её охранников — с ними было сподручнее грабить и мародёрствовать.

- Документы покажи. — Он склонился и дохнул ей в лицо запахом горького дерева и печёной курицы.

Она сунула руку в потайной карман сумки и достала паспорт. Солдат свободы выхватил сложенную вчетверо грамоту, развернул и, сощурившись, глянул на след магии.

- Капюшон сними.

Этель подчинилась, с показным безразличием глядя в сторону. Он не видел, как побелели, сжимая ткань плаща, её пальцы.

- Куда, с какой целью?

- В Кэден, навестить тётю, — отозвалась Этель холодно. Пусть не думает, что её волнует его взгляд. Такого раньше не было: сколько бы она не ходила между городами, её никогда не останавливали.

- А что так вдруг?

Проглотив болезненное желание огрызнуться, Этель ответила:

- Она заболела.

- Ясно, ясно… А то знаешь ли, тут кое-кого убили, так что приказано всяких бродяг в город не пускать. — Солдат вернул ей паспорт и ещё раз смерил взглядом — с высоты его роста это получалось очень удобно, всего-то и нужно было, что отступить на шаг и склонить голову на бок. — Ну хорошо, сейчас запишу и пойдёшь.

- Кого убили? — поинтересовалась Этель словно бы только для поддержания разговора. Она уже знала ответ на вопрос.

- Да девчонку одну. — Солдат что-то царапал в объёмистой книге угольным карандашом, от которого его пальцы быстро почернели. — Прирезали её в подворотне вечером как собачонку. Думали сначала, бродяга какая-то. А у неё родители объявились, небедные, между прочим.

Слушая его спокойную речь, Этель бессознательно сжимала плащ у горла. Поймав себя на этом, она опустила руку, но пальцы опять сами собой тут же сжались в кулак.

- Теперь и трясут всех будь здоров. — Он положил карандаш в карман и захлопнул книгу. — Да кого сейчас поймаешь! По улицам всякого сброда шастает… Топай отсюда.

Этель не стала пренебрегать возможностью и, накинув капюшон, пошла в сторону возвышающейся за домами стелы, символа Вселенского Разума, разрушить который у Теро не дошли руки.

- Ты осторожней, дорогу до Кэдена развезло — мама не горюй! — крикнул ей вслед солдат свободы, и Этель кивнула, на секунду обернувшись.

Утренний туман таял на улицах Илле.

Когда она сбежала из замка, Теро приказал уничтожить все порталы, чтобы не позволить императрице уйти далеко от столицы, но пока кто-то чесал в затылке, кто-то выпивал в кабаке и бил лицо товарищу, а Теро орал на её конвоиров, Орлана сбежала к самому краю страны. Ей повезло, как будто сам Вселенский Разум решил, что довольно на голову бывшей императрицы злоключений.

Туман таял, и город просыпался. Обойдя неторопливо метущего улицу дворника, Этель купила у лавочника маленький новостной кристаллик и покатала его в ладони. Конечно, если она задержится в Илле, она не успеет взять лошадь — с этим здесь всегда обнаруживались большие проблемы, но что-то глодало Этель изнутри. Муторное предчувствие, которое нельзя было объяснить словами и выдернуть из души магией.

Она вздохнула, спрятала кристаллик в сумку и зашагала к первому же попавшемуся постоялому двору. Если бы ей повезло, она узнала бы пару фактов об убитой девушке, и тогда её подозрения развеялись бы сами собой. Или укрепились окончательно.

В жарко натопленном зале за стойкой зевала и протирала стаканы девушка.

- Вам лошадь? — спросила она хмуро, даже не снисходя до приветствия.