Нэлли представила себя входящей под руку с таким красавцем в большой белый дом на холме, и, неожиданно для себя, ей очень захотелось пойти. Просто хоть раз провести вечер вне дома.

- Я согласна, - прошептала Нэлли. Мистер Монтгомери улыбнулся, и даже в темноте она увидела ямочки на его щеках.

- Хорошо. Я очень рад. Буду ждать встречи.

- Я тоже буду ждать этого вечера. Он ушел, а Нэлли продолжала сидеть на качелях. "Какой удивительный, добрый, красивый", - думала она. Нэлли откинулась назад на качелях, вдыхая сладкий аромат цветов. Она пойдет с ним на бал! Не с толстяком, сыном мясника, о котором всегда говорила Терел, или с семнадцатилетним сыном бакалейщика, иногда поглядывавшим на нее, и не с тем противным стариком, которого однажды ей представил отец. И не...

- Нэлли, где ты была? - раздался недовольный голос Терел. - Мы везде тебя искали. Анна моет кухню, и папа хочет, чтобы ты присмотрела за ней, а мне ты нужна расшнуровать платье. Мы страдаем, а ты сидишь здесь и мечтаешь неизвестно о чем. Нэлли, иногда мне кажется, что ты ни о ком, кроме себя, не думаешь.

- Ох, извини меня, Терел. Я сейчас побегу на кухню.

Она покинула сад и из мира грез вернулась в обыденную жизнь.

Только спустя несколько часов, наведя порядок на кухне и выслушав очередную нотацию отца за съеденный пудинг, она наконец добралась до комнаты Терел.

- Анна помогла мне расшнуровать корсет, - ворчала Терел, сидя перед зеркалом в ночной рубашке и халате и расчесывая волосы.

Нэлли молча убирала платье Терел. Она очень устала и мечтала поскорее лечь в постель.

- Он божественный, не так ли? - сказала Терел.

- Кто?

- Мистер Монтгомери, конечно. О, Нэлли, неужели ты не видишь, что происходит вокруг?

- Да, он был очень мил.

- Мил?! Это не то слово! Более чем мил. Никогда в жизни не видела более красивого джентльмена, за исключением, может быть, доктора Вестфилда. Но он уже не в счет. Папа думает, что он из зажиточной семьи.

- Я думаю, что мистер Вестфилд - довольно приличный человек, - устало ответила Нэлли.

- Не доктор Вестфилд! Нэлли, почему ты не слушаешь, что тебе говорят? Папа говорит, что мистер Монтгомери имеет деньги. Не могу понять, почему он согласился работать с отцом, если у него есть капитал, разве только...

- Что ты имеешь в виду?

- Ну, хорошо... Я сама терпеть не могу говорить об этом, но ты видела, как он смотрел на меня во время обеда?

Нэлли наклонила голову, чтобы сестра не могла видеть ее счастливое лицо.

- Но, Терел, ты, должно быть, привыкла к восхищенным взглядам.

- Да, - тихо ответила Терел, глядя на себя в зеркало. Мистер Монтгомери действительно смотрел на нее, но не так, как ей хотелось бы. Она подумала с досадой:

"Я все равно завоюю его!"

- Интересно, какое у него имя? - пробормотала она.

- Джейс, - сказала Нэлли, не подумав.

Терел взглянула на сестру в зеркало. Нэлли стояла так, что над маленькой ширмой около умывальника было видно только ее лицо. В мерцающем свете свечи оно было прекрасно: безупречно чистая кожа, длинные ресницы и полные губы. Глядя на свое отражение в зеркале, Терел подумала, что она и вполовину не так хороша, как сестра. По сравнению с Нэлли ее лицо было слишком удлиненным, нос слишком коротким, а кожа далеко не такая гладкая. Терел выдвинула ящик своего туалетного столика, вынула маленький пакетик карамели и протянула его Нэлли.

- Очень жаль, что отец был так разъярен за обедом. Конечно, не нужно было говорить мистеру Монтгомери о том, что ты съела весь десерт. Надо было видеть выражение лица нашего гостя. Извини, Нэлли! Я не хотела обидеть тебя! Думала, что ты оценишь весь юмор ситуации. Это же смешно, что девушка может съесть целый пудинг.

- А мне не совсем смешно, - холодно сказала Нэлли.

- Хорошо, я не буду смеяться, если ты не хочешь. Но право, Нэлли, если бы ты научилась хоть иногда смеяться, тебе было бы легче жить. Ты еще сердишься?

- Нет, совсем нет.

- Да, ты сердишься, я вижу. Ты сердишься на меня из-за того, что сказал папа. В этом нет ничего хорошего. Я никогда не говорила гостю, что моя сестра может съесть целый пудинг.

Нэлли почувствовала голод.

- У меня есть кое-что для тебя. - Терел протянула сестре пакетик карамели. Нэлли не хотела конфет, но теперь, при мысли о том, что этот красивый мистер Монтгомери узнал правду о ней, муки голода одолевали ее.

- Спасибо, - пробормотала она, взяла конфеты и, прежде чем дошла до своей комнаты, съела половину карамели.

Кухня

Сгустившийся туман накрыл сцену, и Полин вернулась к Берни.

- Это и есть мое задание? - задумчиво спросила Берни. - Думаю, что смогу его выполнить. Что за тип этот Монтгомери? Есть ли у него деньги? Прекрасно.

- Ваше задание - Нэлли.

- Он мог бы купить ей особняк или, еще лучше, построить для нее. Он мог бы... Что вы сказали?

- Ваша задание - помочь Нэлли. Берни недоуменно замолчала, затем продолжила:

- В какой помощи она нуждается? У нее есть все. Семья, которая любит ее...

- Вопрос в том', любит ли ее семья?

- Должна любить. Отец и Терел терпеливо сносят ее выходки. Вы видели, как она ела этот пудинг. Отвратительное зрелище! Я бы не смогла жить с человеком, похожим на нее.

- Даже если этот человек готовит обед для вас, убирает ваш дом и собирает с пола вашу одежду?

- Понятно. Вы хотите, чтобы я посочувствовала этой толстухе? Никто силой не заставлял ее есть этот десерт. Целыми днями она жует конфеты. - От волнения Берни вскочила с банкетки. - Вам просто нравятся живущие на земле люди с кровоточащими сердцами, вечно болтающие о проблемах питания и своей беспомощности. Вы полагаете, я всю жизнь оставалась стройной, потому что от природы такая? Нет. Я стройная, потому что голодала, была на диете. Каждый день я питалась по схеме и, если прибавляла в весе хоть бы двести граммов, весь день голодала. Вот как человек борется с полнотой! Дисциплина!

- Не думаю, что Нэлли такая же сильная, как вы. Некоторые, подобно вам, могут всю жизнь быть на диете, а другие, как Нэлли, нуждаются в помощи.

- Но ей помогают. У нее семья, которая мирится с ее недостатками. И вот, пожалуйста, перед вами толстая старая дева и отец, поддерживающий ее:

- Несомненно, он намерен разбогатеть.

Берни пристально посмотрела на Полин.

- Вы думаете, что знаете эту толстуху. Но это не так. Я-то знаю, какие эти толстяки на самом деле. Нэлли кажется образцовой дочерью, заботящейся об отце и сестре. Она неохотно соглашается пойти на прогулку с великолепным джентльменом. Она может выглядеть совершенным ангелом, но под слоем жира бьется сердце, полное ненависти. Я знаю это.

- Вы так хорошо знаете Нэлли? - удивилась Полин.

- Я знаю женщин, подобных ей. Моя сестра-толстуха ненавидела меня.:; Она сгорала от ненависти, когда мальчики приглашали меня на прогулку, когда все смотрели на меня, а не на нее. Более того, скажу я вам, если вы сможете разглядеть сущность Нэлли, то увидите не маленькую кроткую и земную маму, а демона.

- В это трудно поверить.

- Я знаю, что говорю. Каждая толстая девушка, которая когда-либо видела меня, мечтала выглядеть как я. И все они ненавидели меня, так как ревновали, как Нэлли ревнует эту милую Терел.

- Вы уверены, что Нэлли на самом деле ненавидит сестру?

- Да, конечно. Если бы Нэлли дали то, что она в действительности хочет, у Терел, наверно, опустились бы руки. Она бы... - Берни замолчала, затем спросила:

- Что мне делать, чтобы помочь Нэлли?

- Все зависит от вас. Я уже говорила, что вы можете получить магическую силу, а нам отдать мудрость.

- Мудрость, - повторила Берни, улыбаясь. - Не знаю, кто выбирает для нас задания, но на этот раз он попал пальцем в небо. Не Нэлли, а Терел нуждается в помощи, и я могла бы это доказать, если бы имела возможность дать Нэлли то, что она на самом деле хочет.

- Вы можете это сделать. Берни задумалась.

- Хорошо, я дам ей три желания. Не такие пустяковые, вроде "хочу, чтобы посуда была вымыта", а искренние, сокровенные. Необязательно, чтобы Нэлли говорила о них вслух, просто она втайне мечтает об этом. Вы понимаете, что я имею в виду?

- Да. Вы полагаете, что между напускными и истинными желаниями Нэлли есть разница?

- Разница? Вы дурачите меня? Толстуха Нэлли спит и видит, чтобы этот тип принадлежал ей, а Терел поскорее сошла в могилу. Запомните мои слова. Я вернусь, и Терел будет старательно мыть полы. Кроме того, Нэлли, наверно, хочет отправить отца в богадельню.

- Вернусь? - переспросила Полин. - Вы хотите дать ей три желания и уйти? Вы не собираетесь остаться и посмотреть, что случится дальше?

- Мне нравится Терел. Она мне напоминает меня, и мне невыносимо трудно наблюдать, что собирается с ней сделать Нэлли.

- Вы уверены, что сердце Нэлли полно ненависти?

- Больше чем уверена. Я знаю этих толстух. А что я должна теперь сделать, чтобы подарить ей три желания?

Полин вздохнула.

- Объявить их, и больше ничего.

- Итак, толстуха, ты получишь три сокровенных, искренних желания. Терел, прости! - помахала ей рукой Берни, повернувшись лицом к экрану. Теперь, - обратилась она к Полин, - какие еще комнаты есть в этом городе? Как насчет "комнаты роскоши"?

Оглянувшись на экран, Полин вздохнула и повела Берни через арку вперед, к залу.

Глава 3

Чандлер, Колорадо, 1896 год

Джейс Монтгомери спешился, бросил поводья мальчику, поджидавшему его у особняка Таггертов, и вошел в дом. Дворецкий даже не встал с кресла. Не прерывая чтения газеты, он только мельком взглянул на Джейса и кивнул ему.

- В офисе? - спросил Джейс.

Дворецкий снова кивнул и продолжил чтение. Для него существовали гости и родственники. Джейс знал, что в глазах дворецкого он был, несомненно, родственником.

В просторном доме звучали голоса, которые заставили Джейса улыбнуться. Этот шум был так похож на его родной дом в Мэне. В большом, очень старом и растянутом в длину отцовском доме, в двух шагах от океана в Ворбурке, штат Мэн, всегда эхом отдавались голоса родственников Таггертов и Монтгомери, а в дальних комнатах матери звучала музыка. После смерти жены Джейс не мог видеть благополучие и счастье других людей. Ему невыносимо больно было слышать смех детей или видеть влюбленные парочки. Спустя месяц после похорон Джулии и сына, прожившего всего три дня, он сел на поезд и отправился путешествовать. Джеймс мало с кем встречался и сторонился людей. Полгода тому назад он начал приходить в себя и был уже способен думать о чем-либо другом, кроме своей беды. Он навестил в Калифорнии родителей матери и провел некоторое время со старыми горцами, жившими на ранчо дедушки Джеффа. Именно тогда тетушка Ардис в ворчливых письмах стала настоятельно рекомендовать ему посетить кузенов Таггертов в Колорадо. Джейс уступил ее просьбам и узнал, что кузен Таггерт с женой намереваются побывать в Сан-Франциско. Джейс на поезде приехал на юг и познакомился с ними. Оказалось, что, так же как и Таггерты, Кейн говорит хрипловатым голосом, всегда весел и добродушен. Они быстро подружились. Джейс почти влюбился в красавицу Хьюстон, жену Кейна. Затем Таггерты вернулись в Колорадо, а Джейс снова уехал на север, чтобы провести еще несколько недель с бабушкой и дедушкой. После этого началось его путешествие по Колорадо. На одной из остановок поезда произошла его встреча с Чарлзом Грэйсоном. Однажды ночью, изнывая от бессонницы, Джейс из окна вагона увидел двух бандитов, которые пытались ограбить какого-то человека. В считанные минуты он выскочил на перрон, и два-три удара кулаком разогнали негодяев. Чарлз был очень признателен за спасение и тотчас в поезде заговорил о том, как нужен ему работник, подобный Джейсу. Джейс не сказал, что не нуждается в работе, он только слушал, как Чарлз рассказывал о себе и о своей красивой дочери. Узнав, что Чарлз живет в Чандлере, он решил нанести визит семье Грэйсонов и поэтому принял приглашение на обед. Однажды, уже находясь в Чандлере, Джейс вдруг очень затосковал по дому и, зная о том, что Чарлз был в своей конторе, пришел в дом Грэйсонов на час раньше назначенного времени. Ему захотелось увидеть дочь Чарлза, о которой тот говорил с такой гордостью.

Десять минут встречи с Нэлли убедили Джейса в правильности слов Чарлза. Она была ласкова, добра и забавна, и впервые за четыре года он заговорил о смерти жены. Было так приятно сидеть с ней в саду и чистить фасоль. Она не заигрывала с ним, как многие женщины. Напротив, она краснела, как школьница, а ее красота заворожила его. Каково же было его недоумение, когда Чарлз Грэйсон, вернувшись домой, отругал Нэлли. Это так ошеломило Джейса, что с минуту он сидел в полной расстерянности. В поезде Чарлз только и говорил о своей любимой дочери, а теперь вел себя так, словно стыдился ее.

В замешательстве Джейс сидел весь долгий и скучный обед, во время которого Нэлли не проронила ни слова, в то время как ее сестра болтала без умолку. Понадобилось некоторое время, чтобы Джейс понял, что в своих разговорах Чарлз имел в виду младшую дочь. Насколько Джейс мог вспомнить, Чарлз ни разу не сказал, что у него две дочери.

Обед уже подходил к концу, когда Джейс начал понимать, что происходит. Очевидно, Чарлз и младшая дочь считали Нэлли дурнушкой. Было видно, что Терел интересовалась только собой и была уверена, что для всех представляет исключительный интерес.

Обед, казалось, никогда не кончится, и Джейсу не терпелось уйти от Чарлза и его глупой, самовлюбленной дочери. При первой же возможности он откланялся. Джейс догадался, что Нэлли, вероятно, будет в саду. Он вспомнил, как хорошо было наедине с ней. Не отдавая себе отчета в том, что делает, он согласился на предложение Чарлза.

***

Теперь улыбнувшись своим мыслям, Джейс вошел в кабинет Кейна.

Кейн нагнулся над большим письменным столом. С ним был Эдан Найланд, друг и партнер, высокий, как и Кейн, но в отличие от Кейна - блондин. Рядом, на полу, кувыркаясь, как щенки, играли трое детей в возрасте от трех до пяти лет. Шум от них был не меньше, чем от паровой машины. Двое ребятишек были темноволосые, а третий - белокурый, так что Джейс предположил, что двое были детьми Кейна, а блондин - Эдана, но не смог определить, кто это были: девочки или мальчики.

- Привет! - Джейс попытался перекричать этот гвалт.

Кейн взглянул на него.

- Что привело тебя сюда?

- Приехал, чтобы сбежать с твоей женой. - Джейс кивнул Эдану в знак приветствия.

- Согласен. Но будь уверен, она возьмет с собой этих чертовых детишек. Ну-ка, угомонитесь все! - закричал Кейн, но дети не обратили никакого внимания на его слова.

Спустя минуту все трое затихли, и Джейс увидел стоящую в дверях Хьюстон: красавицу и невозмутимую, какую он помнил.

- Дети, оставьте папу одного. Поищите дядю Яна.

Дети послушно вышли из комнаты, самый старший вел за руку самого младшею.

- Теперь, - сказала Хьюстон, улыбаясь, - чем мы можем быть полезным тебе, Джоселин?

Джейс вздрогнул, а Кейн позади него фыркнул. Только мать звала его так, и за всю свою жизнь Джейс расквасил немало носов тем, кто, кроме матери, называл его Джоселином. Но Хьюстон называла его так с тех пор, как они встретились, и он не возражал, когда они были наедине.

- Я просто приехал навестить вас, - сказал он, но Хьюстон продолжала внимательно смотреть на него. Хотя Джейс был намного старше ее, тем не менее она могла заставить его почувствовать себя ребенком. Он откашлялся.

- Ты вполне можешь рассказать ей, - усмехнулся Кейн. - Если она говорит, что ты приехал сюда по какой-то причине, значит, так и есть.

Джейс улыбнулся.

- Хорошо. Я попался. Хьюстон, я могу поговорить с тобой наедине? - Он посмотрел на Кейна. - У меня есть предложение для тебя.

- Она довольно часто получает от меня предложения наполнить этот дом ребятишками, - сказал Кейн. В его голосе звучало самодовольство.

Хьюстон сделала вид, будто не поняла грубоватую шутку мужа, но слегка покраснела.