Если он опасен

Аргус что-то недовольно проворчал. О других вариантах даже думать не хотелось. Лорелей должна принадлежать ему, и лишь ему, — не только телом, но и душой, помыслами, взглядами. И впредь никаких непристойных разговоров с необузданной, своенравной Олимпией!

— Да, мы будем хранить старомодную верность друг другу.

— И родим детей, правда? Хочешь, чтобы у нас были дети?

— Обязательно. Но огромного выводка я не потребую. Сама решишь, когда остановиться.

— Как мило! Но учти: тебе придется объяснить, что необходимо делать, чтобы иметь ровно столько малышей, сколько захочется. Как только первая парочка появится на свет, сразу и начнешь.

Аргус недоуменно вскинул брови и, не выпуская любимую из объятий, сел.

— Прости, что ты сказала?

Лорелей со смехом взъерошила его и без того растрепанные волосы. Ах, до чего же забавным, очаровательно растерянным он сейчас выглядел! Она поцеловала его в губы и пояснила:

— Через восемь месяцев, а может, и меньше, у нас родятся дети. Заметь, именно дети, а не ребенок! Да-да, я собираюсь подарить тебе близнецов.

Некоторое время Аргус озадаченно молчал, а потом встал и начал собирать разбросанную одежду.

— И при этом ты позволяешь любить себя здесь, на земле, с откровенной грубой страстью?

— Да я и сама не слишком с тобой нежничала.

— Небольшая разница все-таки присутствует: не я ношу под сердцем сразу двоих.

Аргус нахмурился и, несмотря на недовольство любимой, принялся ее одевать.

— А откуда тебе известно, что будет двойня?

— Дариус и Олуэн сообщили.

Пока Аргус неловко боролся с ее платьем, Лорелей рассказала о коллекции камней, синем чемодане с красной надписью и чердаке.

— Разве ты не рад?

— И когда же, позволь уточнить, ты собралась поставить меня в известность?

— А о чем, по-твоему, я беседовала с малиновкой? Сама только что узнала и пыталась решить, что делать дальше.

— Например, застрелить меня.

Лорелей ласково поцеловала его в щеку.

— Разве мы не выяснили, почему я об этом думала? И почему сомневалась, имеет ли смысл выходить за тебя замуж?

— О Господи! Неужели я получил бы отказ, если б не сумел найти нужных слов?

— Вполне возможно. Но все-таки хочется верить, что рано или поздно тебя бы осенило. Право, милый, ни к чему обсуждать, как бы я могла поступить, если… сама не знаю, на какой бы шаг отважилась, и очень рада, что избавлена от унизительной необходимости принимать решение. Знаю одно: я всегда хотела, чтобы у моих будущих детей был отец, причем любящий, а не тот, которого привели к алтарю за ухо или, не дай Бог, под дулом пистолета. Как, по-твоему, такой человек есть?

— Не сомневайся. — Нежным долгим поцелуем Аргус постарался выразить любовь и радость в предвкушении счастливого отцовства. — Да, милая, я с тобой, рядом.

— Тогда что же мы сидим здесь одетыми?

Аргус рассмеялся:

— Честно говоря, думал, что было бы неплохо объявить о помолвке и принять поздравления.

— Успеем. Никто никуда не убежит. А я не видела тебя целый месяц.

— Ах, дорогая, с какой радостью я снова заключил бы тебя в объятия! — Сэр Уэрлок встал и бережно поднял невесту. — И все же время не терпит: уверен, что тянуть со свадьбой не стоит.

Лорелей очень не хотелось покидать уютный, тихий яблоневый сад. Как только домашние узнают о помолвке, от суеты уже не спрячешься. И все-таки Аргус прав: свадьба должна состояться как можно скорее. А потому мисс Сандан подала жениху руку и вместе с ним пошла к главному дому. И правильно сделала: все многочисленные родственники — и обитатели Санданмора, и гости, уже тоже успевшие стать постоянными жителями, — собрались в просторном холле и с радостным нетерпением ожидали торжественной минуты. Лорелей рассмеялась от счастья: их с Аргусом ждала жизнь, полная семейного тепла и искренней заботы. Среди нескончаемых поздравлений, объятий и пожеланий она поймала взгляд любимого и шутливо подмигнула, а в ответ получила гордую, сияющую улыбку.

Когда первое, самое бурное волнение немного улеглось, жениху и невесте удалось на минуту уединиться.

— Складывается впечатление, что в ближайшие три недели меня к тебе и близко не подпустят, — сокрушенно пожаловался Аргус.

Лорелей привстала на цыпочки и быстро, украдкой поцеловала любимого.

— Но зато потом мы будем принадлежать друг другу. Разве это не чудесно?

Сэр Уэрлок посмотрел в светящееся от счастья лицо Лорелей и улыбнулся широко и открыто, не скрывая переполнявшего душу восторга.

— Да, любовь моя. Чудесно.

Эпилог

Год спустя

— Я рада тебя видеть, Макс.

Дворецкий подошел к Лорелей, внимательно посмотрел на малыша, которого рыжеволосая красавица держала на руках, и нежно провел ладонью по черным как смоль кудрям. Та же процедура повторилась и со вторым ребенком: его держала симпатичная полная нянюшка.

— Миледи. Сэр, — с церемонным поклоном поздоровался Макс, посмотрел на Лорелей и одобрительно кивнул: — Отличная работа, миледи. Браво!

Лорелей взглянула на мужа и просияла счастливой улыбкой. Всю дорогу она заметно нервничала, а почему — Аргус понять не мог. С тех пор как близнецы появились на свет, герцог писал почти ежедневно и в каждом письме спрашивал, когда же, наконец, сможет познакомиться с новорожденными внуками. Трудно было представить, что жена опасалась разочарования. Но сейчас многое прояснилось. Лорелей боялась не отца: в его безоговорочной любви и абсолютном понимании она не сомневалась. В глубине души миссис Уэрлок до сих пор оставалась девочкой, для которой самой главной победой в жизни служило немногословное одобрение строгого Макса. Вот и сейчас она с трепетом ждала, как истинный хозяин Санданмора воспримет новоявленное чудо.

— Милый, я удостоилась похвалы, — гордо доложила она.

— Вполне заслуженно, любовь моя, — ответил Аргус и поцеловал жену в лоб.

— Где мои внуки? — Рональд поспешно вышел из библиотеки и замер в восхищенном изумлении. — До чего же хороши мальчишки, Лолли! Красивые, здоровые! Можно подержать хотя бы одного? — Он нетерпеливо вытянул руки. — Тетушка Гретхен на прошлой неделе вывихнула ногу, а то бы уже прибежала встречать. Если не возражаешь, отнесу к ней в гостиную.

Лорелей отдала отцу старшего сына, но младший сын тут же забеспокоился, и нянюшка, мисс Джонс, поспешила следом за герцогом, стараясь не отставать больше, чем на пять шагов. Вскоре герцог остановился и с любопытством оглянулся.

— Их нельзя разлучать? — догадался он. — Вы няня?

Мисс Джонс покраснела и, насколько позволял ребенок на руках, поклонилась:

— Да, ваша светлость. Меня зовут мисс Джонс. И да, ваша светлость, их нельзя разлучать. Расстояние не должно превышать пяти шагов, иначе оба начинают плакать.

Лорелей заметила, что отец смерил преданную заботливую нянюшку пристальным взглядом, и поняла, что — а вернее, кого — увидел герцог: перед ним стояла симпатичная женщина, в его представлении молодая и полная сил, но давно записавшая себя в старые девы. Огромные карие глаза и пышные каштановые волосы с легким рыжим оттенком, но больше всего привлекало выражение лица — искреннее и доброе. На мгновение глаза герцога загорелись неподдельным мужским интересом. Но вот он улыбнулся, и мисс Джонс сразу застеснялась.

— Пять шагов, говорите?

Рональд быстро зашагал по просторному холлу, и скоро расстояние между ним и няней увеличилось до десяти шагов, если не больше. Малыши тут же заревели во весь голос, однако шум продолжался недолго: мисс Джонс поспешила догнать герцога. Тот, однако, немедленно убежал дальше. Вскоре пара скрылась в коридоре, а Лорелей вопросительно посмотрела на Макса и встретила легкую улыбку.

— Думаю, вам придется воспользоваться услугами старшей мисс Пью, миледи, — невозмутимо произнес дворецкий.

Лорелей вздохнула:

— Ты уверен?

— Более чем, миледи. Слышал предсказание леди Олимпии, однако хотел убедиться собственными глазами. Убедился. Увидел в глазах его светлости то самое сияние, которое сам он примерно год назад заметил в ваших глазах.

— Черт возьми! — огорченно воскликнула Лорелей, и Макс неодобрительно нахмурился. — Не подумайте плохого. Мисс Пью очень мне нравится, но не хотелось бы менять нянечек так часто.

— Разве ты не желаешь отцу немного счастья на склоне лет? — вступил в разговор Аргус.

Он тоже знал о предсказании Олимпии: недавно леди Уэрлок пообещала, что герцог Санданмор женится на няне маленьких внуков.

Лорелей с улыбкой посмотрела на мужа:

— Хорошо сказано, мне даже стало немного стыдно за свой эгоизм. Ничего не имею против. Всего лишь не хочется терять служанку, к которой успела привыкнуть, и начинать сначала. Но раз Макс сказал, значит, так тому и быть. — Она прислушалась к неуклонно нараставшему гулу. — А вот, кажется, и все остальные!

Не прошло и минуты, как дорогих гостей окружило многочисленное население Сандан-Хауса. Однако, едва услышав, куда понесли близнецов, родственники гурьбой бросились вслед за герцогом и мисс Джонс. Лорелей перевела взгляд с мужа на дворецкого и пожала плечами; оба смотрели неодобрительно.

— Крайне несправедливо, миледи, — строго заметил Макс.

Передал лакею пальто и шляпы и повел гостей туда, где, судя по всему, уже собрались обитатели огромного дома.

— Награда кажется дороже, если дается с трудом, — отшутилась Лорелей.

— Вы же знаете, что герцог услышит шум и постарается убежать.

— До тех пор пока милая мисс Джонс не отстанет больше чем на пять шагов, пусть бежит куда угодно.

Прежде чем открыть дверь в гостиную, Макс остановился и посмотрел на молодую леди:

— Но вы заметили сияние? Или мне показалось?

— Да, я заметила сияние.

— Замечательно. Особенно радует то обстоятельство, что вы это сияние узнали.

Лорелей посмотрела на супруга и смущенно улыбнулась:

— Как же не узнать, Макс? Тот же свет я постоянно вижу и в глазах мужа, и в зеркале. Хочу пожелать папе такого же огромного счастья, какое выпало мне.

— Надеюсь, вы понимаете, что дочери не пристало сводничать и пытаться устроить судьбу отца.

— Почему же? Герцог еще слишком молод, чтобы прозябать здесь в одиночестве. Олимпия предрекла союз с мисс Джонс, а теперь я и сама вижу, что они прекрасно друг другу подходят.

— Однако позвольте им выяснить это без посторонней помощи — так же, как его светлость и я позволили вам найти свою любовь.

— О! Значит, мне совсем нельзя вмешиваться? — Лорелей обиженно покачала головой: — Не беспокойтесь, Макс, от этого никто не пострадает.

— Разумеется, миледи. Вам, как всегда, виднее.

Макс с поклоном открыл дверь и впустил гостей в комнату, где коротала время тетушка Гретхен.

— Пока герцог не вернется, миледи, можете без помех насладиться приятной беседой с любимой родственницей. Она как раз заканчивает работу над новым шарфом редкой расцветки и мечтает подарить вам свое новое произведение.

Дверь бесшумно закрылась, и миссис Уэрлок посмотрела на пряжу, над которой увлеченно трудилась старушка. Время от времени тетушка Гретхен выбирала экстравагантные цвета, которые не радовали никого, кроме самой мастерицы. Вот и сейчас она почему-то предпочла неопределенный оттенок, больше всего напоминавший полусгнивший фрукт. Как правило, всезнающий дворецкий заранее предупреждал об очередном всплеске экстравагантности, и поэтому удавалось избавляться от нежелательного подарка, но сейчас, видимо, решил пустить события на самотек. И не без умысла.

Лорелей посмотрела на мужа, но тот лишь широко улыбнулся:

— Да, дорогая, в этом раунде победа осталась за Максом.