Пирсинг для ангела

Она с остервенением накручивала мокрые волосы на расческу и сушила феном. Ни то, ни другое Рита делать не умела, так как никогда не делала прическу. В конечном итоге она разорвала две пары тонких колготок телесного цвета, плюнула на все это дело и надела брюки. Макияж тоже не удался, но Рита уже махнула рукой на свою внешность и поехала на свидание.

Чувствовала она себя примерно так, как если бы вышла в маскарадном костюме новогодней елки в июле месяце. Это тоже не придавало ей уверенности. Она нашла в себе силы заехать в магазин, купить торт, конфеты, спиртное приобрести она не рискнула, так как это все-таки должен был делать мужчина. Она боялась показаться нелепой, не такой аристократичной, как ее избранник.

Жил Георгий Иванович в центре Москвы в маленькой тесной квартире, благо что в престижном доме. Он встретил ее очень трогательно, не с букетом цветов, а с домашними тапочками в руках.

– Я ждал вас, дорогая моя Рита! – улыбнулся он.

– Я пришла, – словно деревянная ответила Рита.

Георгий Иванович поразил ее своим гостеприимством, он провел ее сразу в комнату, где был накрыт праздничный стол, стояли бутылка шампанского в ведерке со льдом, ваза с фруктами, разная мясная нарезка, дорогой сыр и, что особенно поразило Риту, два салата и жареное мясо в сковородочке.

– Это все для меня? – удивилась она. – Вы готовили для меня? Сами?

– Конечно! Я же ждал самую дорогую гостью! Я и при жене-то покойной готовил, а уж когда один остался, часто стал стряпней заниматься… Иногда друзья зайдут, иногда студенты.

Рита уселась за стол и тут же накинулась на еду с таким остервенением, что могло создаться впечатление, что она длительное время голодала.

Георгий Иванович что-то рассказывал, пытаясь ухаживать, подкладывал ей еду на тарелку. Рита с раздувшимися щеками, как у хомяка, рассеянно кивала, выхватывала у него блюдо и накладывала горы салата себе сама. Она даже не могла поддержать беседу, так как рот ее был забит до отказа. Рита все ела и ела, а хозяин дома только удивленно смотрел на нее, будучи как всегда вежлив и тактичен.

– Вы так голодны, Риточка?

– Да что-то… как-то… все вкусно, – жевала Рита, чувствуя себя полной идиоткой. А всё проклятые нервы!..

– Кушайте, кушайте, – улыбался Георгий Иванович.

– Я бы еще и выпила, – сказала Рита, вспомнив, что спиртное может помочь раскрепоститься. Она старалась не думать о том, что специально много ест, чтобы отсрочить как можно дальше интимный момент.

– Ой да, конечно! Извините, Риточка! – Он открыл шампанское и разлил его по бокалам. – Божественный напиток для влюбленных! – оценил золотистую жидкость с пузырьками, посмотрев бокал на свет, Георгий Иванович.

Рита же в это время залпом выдула свой бокал и прижала к носу салфетку, чувствуя покалывание пузырьков шампанского.

– Извините, – глупо хихикнула она, заметив про себя, что, слава богу, она находится не на дипломатическом приеме.

– Ничего… ничего… – улыбнулся хозяин.

Рита накинулась на мясо, так как всё остальное уже съела, а скрести по салатникам и вылизывать их все-таки было совсем уже неприлично. Шампанское подействовало на нее с такой скоростью, словно было живительной влагой, а ее желудок – потрескавшейся, обезвоженной почвой. Прямо так – с торчащим куском мяса изо рта – Рита и уставилась с большим удивлением на своего визави.

– Что? – спросил заметно струхнувший Георгий Иванович, словно испугался, что она сейчас и на него накинется вместо еды.

«Интересно, а он так и будет все время говорить мне «вы»? Типа, а не пройдете ли вы, Риточка, со мной в опочивальню? Не соизволите ли вы, дорогуша, поцеловать вашего покорного слугу? Не соблаговолите ли вы, сударыня, снять с себя эту футболку? А не подсобили ли вы мне в этой позе?» – почему-то подумала Рита и окончательно окоченела.

– Что-то не так? – повторил Георгий Иванович, поправляя галстук.

– Ничего… Все в порядке. Хорошее шампанское.

– Я тоже люблю полусладкое, – откликнулся гостеприимный хозяин.

«А я его терпеть не могу», – подумала Рита, всегда предпочитавшая «брют».

Георгий Иванович галантно подлил шампанское в бокал Риты. Она молча взяла его и снова опустошила.

– Я смотрю, вы нервничаете, Риточка? – забеспокоился хозяин.

– Что вы! Я совершенно спокойна! – покачнулась на стуле Рита.

Георгий Иванович встал, подошел к ней с явным намерением поцеловать. Рита отклонилась в сторону и спросила:

– А есть что-нибудь сладкое к чаю?

– Конечно, дорогая. Я испек пирог с вареньем, есть конфеты, да и вы торт принесли, зря потратились. Это было совершенно напрасно, – снова попытался приблизиться к ней Георгий Иванович, протягивая к ней тонкие, сухие губы. И наткнулся на холодное стекло бокала, которым Рита отгородилась от него.

– Я хочу еще есть! – с капризной ноткой произнесла она и пояснила: – Хочу пирог, торт, конфеты.

– Вы будете еще шампанское? – несколько разочарованно спросил Шелест.

– Мне достаточно.

– Чай?

– Кофе. – Рита не смотрела ему в глаза. Ее бывший преподаватель кинулся выполнять просьбу. Он старался, как мог. Маргарита почувствовала себя неблагодарной стервой. К тому же она уже сильно напилась. Есть уже было нечего, да и не могла больше Рита спасаться жеванием от близости с «женихом». Она уговаривала себя примерно так: «Разве я не хочу Георгия Ивановича? Просто давно не влюблялась и не жила по-человечески, вот и боюсь всего. А он здесь совсем ни при чем». Но противный голос совести зудел ей прямо в ухо: «А идет ли здесь вообще речь о любви? Ведь она должна быть в идеале совмещена со страстью и желанием?»

– Риточка, я совсем не нравлюсь вам? – неожиданно вывел ее из задумчивости голос Георгия Ивановича.

– Что вы! – покраснела она, поняв, что ее странное поведение стало заметно. – Иначе бы я не пришла…

Он улыбнулся, как всегда галантно поцеловал ей руку и чмокнул в щеку.

– Я сейчас… – высвободилась Рита и, пошатываясь, побрела в ванную комнату.

О чем она думала, стоя под струями холодного душа, Рита не помнила. Она все для себя решила, и обратного пути у нее не было. Рита вышла из ванной, закутавшись в банный халат. Георгий Иванович, сохранивший трезвую голову, в отличие от нее, проявил чудеса хозяйственности. Стол с едой в единственной комнате был уже убран, а диван разложен. У Риты при виде ложа любви сердце ушло в пятки.

– Располагайтесь, моя королева! Я сейчас! – проскользнул он мимо нее и деликатно прикрыл за собой дверь.

Рита прошла на кухню и прихватила недопитую бутылку шампанского. С бутылкой в руках она вернулась в спальню и, глотнув из горлышка, закашлялась. Ей хотелось плакать от злости и бессилия.

«А ведь Люська была права! Кому я чего должна была доказывать? Она-то меня давно знает… Одно дело – уважение и симпатия к человеку, и совсем другое любовь и страсть. А что, если мне вообще не дано это узнать? Не могу же я из-за своих капризов унижать и обижать человека… Как же у меня кружится голова, и с желудком что-то плохо… Вот ведь черт! А туалет-то у него с ванной совместный, быстрее бы он оттуда выходил…»

Когда надушенный и вымытый Георгий Иванович вышел из ванной, она ринулась туда, едва не сбив его с ног. Рита неслась освободить свой желудок от еды гостеприимного дома.

– Одну минуту! – улыбнулась она через силу и закрылась в ванной на полчаса.

Появилась Рита оттуда бледнее привидения Каспера. Георгий Иванович спал, отвернувшись к стенке, что было несколько неожиданно для пылкого влюбленного. Но сердце Риты радостно забилось, первым ее желанием было накинуть одежду и унести отсюда ноги подобру-поздорову. Но постоянные неприятные позывы в животе, отчаянное головокружение и общая слабость не дали ей этого сделать. Как можно тише, чтобы не разбудить хозяина дома, Рита прилегла на краешек дивана и на время забылась. Всю ночь ей было очень плохо, ее тошнило, мутило, она постоянно бегала в туалет и возвращалась на свое место в холодном поту. Заснула она, абсолютно обессиленная, только под утро, так и не познав ласк любви.

Глава 5

Во время неспокойного, тяжелого сна Риту мучили кошмары, поэтому пробуждение она восприняла как благодать. Сразу же от яркого дневного света резко заболели глаза, а потом и голова. Рита прикрыла веки и сглотнула сухой ком в горле. Чувствовала она себя пренеприятнейше, а от рези в глазах по вискам потекли слезы. Она моментально вспомнила прошедший вечер в мельчайших подробностях, и волосы зашевелились у нее на голове. Она поняла, что такого позора не переживала никогда в жизни.

«Человек так старался, приготовился, ждал… А я, девушка его мечты, пришла, объелась и напилась как свинья и полночи обнималась не с ним, а с унитазом… какой позор! Впрочем, что хотела, то и получила. Ничего себе получился «романтический вечерок»! Ладно, пусть думает, что хочет, жалко человека разочаровывать, но это явно не мое… Вот только где бы набраться смелости посмотреть Георгию Ивановичу в глаза? А зачем смотреть? Сейчас уйду по-английски, и все… Буду законченной свиньей, может, и он не сильно расстроится, что потерял такую женщину…»

Рита, скрипя зубами и борясь с головокружением, присела на кровати. Руки и ноги у нее были словно ватные, а голова свинцовая.

«Первый раз так напилась…» – подумала она, тупо глядя в одну точку, так как малейший поворот головы вызывал приступ тошноты. Она уперлась взглядом в старинные настенные часы, которые показывали час дня.

«Стоят… – решила Рита, стараясь не обращать внимания на их мерное тиканье, работой отбойного молотка отзывающееся у нее в висках. – Неужели уже час? Так светло… явно не ночь… Неужели я спала до часа в чужой квартире? А где же сам Георгий? Он даже не стал меня будить. Он больше не хочет со мной разговаривать, ушел, не потревожив меня. Я упустила свой шанс, и, как всегда, по своей вине…»

Привыкнув к свету, Рита осторожно повернулась на другой бок и посмотрела в окно. Взгляд ее упал на широкую мужскую спину. Сердце Риты рухнуло вниз.

«Он еще здесь! Ужас! Я не хочу, чтобы Георгий проснулся, я не желаю оправдываться перед ним… Сейчас я встану и тихонько уйду… Постой-ка! Вчера вечером, когда я вышла из ванной, он лежал в такой же позе… Потом всю ночь я ходила туда-сюда, и он не то чтобы не проснулся, даже не пошевелился! Что же это за сон такой? Может, он балуется снотворным? Тогда мне повезло. Нет, здесь что-то не так», – роем пронеслось в голове Риты. Она протянула дрожащую руку и легонько тронула его за плечо.

В следующий момент ее обуял животный страх. Плечо Георгия Ивановича было по-нехорошему деревянным и холодным. Рита охнула и соскочила с кровати, от ужаса закрыв рот руками. «Не может быть! Мне показалось! Что же я стою, как дура?! Надо же что-то делать!» – пронеслось у нее в голове.

– Георгий Иванович, проснитесь! Георгий Иванович, не пугайте меня! Скажите что-нибудь! – тихонько попросила она, боясь дотронуться до неподвижной фигуры.

Но хозяин дома оставался неподвижен. Рита обошла кровать, шлепая босыми ногами, и снова прижала руки к губам. Увидев Георгия Ивановича с открытыми глазами и ртом, она уже не сомневалась, что тот мертв. Рита не была большим специалистом в области трупов, но если бы включила свое воображение и захотела описать мертвеца в своем романе, она описала бы его именно так. Стеклянный блеск мертвых глаз, синюшное лицо и безобразная дырка раскрытого рта с засохшей пеной.

Ее замутило, в глазах потемнело, и на какое-то время Рита выключилась из реальности.

Когда она пришла в себя, то первым делом увидела безжизненную кисть Георгия Ивановича, свисающую с кровати и сжимающую какой-то предмет. Этим предметом оказался сотовый телефон. Рита, не вставая, вынула аппарат из мертвой руки. Георгий Иванович пытался позвонить кому-то. Сама не понимая, что делает, Рита нажала на кнопку вызова, вслушиваясь в звенящие гудки с таким трепетом, словно это были единственные звуки, связывающие ее с реальным миром. Рите даже показалось, что, если ей сейчас не ответят, она тоже умрет.

– Да! – раздался низкий, спокойный мужской голос.

Рита что-то начала говорить, но поняла, что не издает никакого звука.

– Георгий Иванович? – повторил голос вопросительно.

«Почему он называет меня Георгием Ивановичем? – вяло подумала Рита. – Ах да! Я же звоню с его мобильника… Возможно, это его друг… Хорошо уже, что он знает его».

– Алло? – уже несколько тревожно спрашивал голос.

– Здравствуйте… – выдавила из себя Рита и покрылась потом.

– Кто это? – спросил незнакомец.

– Простите… – смахнула слезу Рита.

– Вы кто?!

– Я? – тупо удивилась она, глядя в потолок.

– Ну не я же!

– А вы кто? – вяло поинтересовалась Рита.

– Девушка, что происходит?! – не выдержал мужчина.

Рита глубоко вздохнула и всхлипнула.

– Кто вы? – повторила она вопрос, словно от этого зависело всё.

– Меня зовут Марк Олегович Шакиров, если это вам о чем-нибудь говорит. Вообще-то это вы звоните мне, а не я вам. Почему вы звоните с телефона Георгия Ивановича?

– Он не может… – сглотнула Рита, продолжая смотреть в потолок и начиная медленно сходить с ума, так как ей стал мерещиться трупный запах.

– Что вам угодно? – несколько успокоился мужской голос.

– Помогите мне… – прошептала Рита.

– Чем? Что с Георгием? – снова забеспокоился мужчина.

– Все очень плохо… Что делать? Помогите мне! – взмолилась Рита.

– Так… все понятно. Где вы? – Похоже, мужчина поверил, что случилась беда.

– На квартире у Георгия… – ответила Рита, всхлипывая.

– Я приеду, – твердым, четким тоном произнес мужчина и отключил телефон.

Рита нашла в себе силы открыть входную дверь и сесть на кухне, сжавшись в комок и клацая зубами. В комнате с трупом она находиться не хотела и боялась. Она даже не могла пошевелить рукой, чтобы вызвать милицию или «скорую». Рита настолько растерялась, что действительно не знала, что ей делать.

Время, казалось, остановилось. Больше всего на свете ей хотелось сбежать из проклятой квартиры, но так поступить с Георгием Ивановичем она не могла. Капала вода из-под крана, проезжали машины за окном, а Рита с замиранием сердца вслушивалась в тишину за стенкой.

Когда она уже поверила, что труп сейчас встанет и выйдет из комнаты, напугав ее до смерти, входная дверь скрипнула и Рита вскрикнула от ужаса. Вошедший сразу же прошел на звук ее голоса.

Она увидела молодого, высокого мужчину с темными, коротко стриженными волосами и пронзительно-синими глазами. Но в данной ситуации для Риты было важнее всего, что она теперь не одна. На его лице отразилось полное недоумение. В кухне на табуретке, сжавшись в комок, сидела какая-то девица в вывернутой наизнанку одежде и всклокоченными светлыми волосами. Больше всего поражал ее перепуганный взгляд и зеленый цвет лица.

– Я с тобой говорил по телефону? – спросил мужчина.

– А вы кто? Олег Маркович? – клацая зубами, уточнила Рита.

– Вообще, Марк Олегович, но это не важно, – ответил мужчина. – Что здесь случилось? Где Георгий Иванович?

– В комнате. – Рита с приходом молодого человека явно стала приходить в себя.

Марк Олегович прошел в комнату. Она ожидала вскрика, или даже ругательства, чего угодно, только не мертвой тишины, воцарившейся в квартире. Наконец он, бледный как полотно, снова появился на кухне и, подойдя к раковине, начал жадно пить холодную воду прямо из-под крана. Повернув мокрое лицо к Рите, он сказал:

– Он мертв.

– Я в курсе, – прошелестела она.

– Как это случилось? – спросил он.

– Я не знаю, – пожала Рита плечами.

– Как «не знаю»? Ты же здесь была!

– И что? Я же спала, – уточнила Рита.

– То, что ты проститутка, я уже понял. Скажи, он умер во время утех? Я не знал, что Георгий Иванович пользовался такими услугами.