– Ну что ж, большое спасибо за помощь, - сказал я.

– Не стоит благодарности. Очень сожалею, что больше ничего не смог для вас сделать.

Вслед за тем я посетил "Гномик". Меню у них было очень разнообразное, но мне они смогли предложить только чашку чая. К несчастью, - они так и рассыпались в извинениях - грузовик со всеми припасами сломался где-то на другом конце Лондона, и у них нет никаких продуктов, ни крошки.

После этого я поверил, что мистер Беллоу говорил правду про Поттсову аллею.

Примерно в это же время в моей жизни появилась еще одна любопытная личность. Я уже довольно долго работал у мистера Ромили, и он стал доверять мне как самому себе. Время от времени он посылал меня в Ист-Энд за новой партией рептилий, амфибий и тропических рыбок. Мы покупали их у оптовиков, а всякую пресноводную живность, как я уже говорил, нам присылали с фермы, которой, собственно, и принадлежал наш магазин. Я любил эти походы: в сумрачных, как пещеры, складах где-нибудь на глухих улочках я находил огромные клетки с ящерицами, корзинки, полные черепах, и позеленевшие, заросшие водорослями аквариумы, набитые тритонами, лягушками и саламандрами. Во время одного из таких походов в Ист-Энд я и повстречал полковника Анструтера.

Меня послали к Ван ден Готу, крупному оптовику, который импортировал североамериканских пресмыкающихся и земноводных, и мистер Ромили поручил мне привезти оттуда 150 детенышей американской расписной черепашки - террапина - очаровательных крошечных пресноводных черепашек в зеленых панцирях с желтыми и красными разводами на коже. Размером они были не больше монеты в полкроны. Мы довольно бойко торговали ими, потому что этих неприхотливых и милых животных очень удобно дарить детям и содержать в городской квартире. Я поехал к Ван ден Готу и нашел самого мистера Ван ден Гота. Это был громадный здоровяк, похожий на орангутанга. Он положил моих черепашек в картонную коробку с мокрым мхом, и тогда я попросил разрешения немного походить по складу.

– Сколько угодно, - сказал он. - Будьте, как дома.

Он развалился в своем кресле, взял голландскую газету, сунул себе под нос сигару и перестал меня замечать. Некоторое время я бродил по складу, внимательно разглядывая красавиц змей, а перед клеткой с игуанами я замер от восхищения: ярко-зеленые, они были украшены гребнями и чешуйчатыми воротниками - настоящие драконы из волшебных сказок. Наконец я взглянул на часы и встревожился, обнаружив, что опаздываю почти на полчаса. Тогда я схватил коробку с черепашками, наспех попрощался с мистером Ван ден Готом и понесся на автобусную остановку.

Я так и не заметил - и это была непростительная небрежность, - что и черепашки, и мох, который мистер Ван ден Гот положил в коробку, были основательно пропитаны водой. Пока я разгуливал по складу, дно коробки успело размокнуть, что и привело к вполне естественному результату: как только я взобрался по лесенке на верх автобуса и пошел по проходу, дно коробки отвалилось, и целый каскад маленьких черепашек хлынул на пол.

Мне еще повезло, что наверху кроме меня был только один пассажир - статный подтянутый джентльмен с военной выправкой, седыми усами и моноклем в глазу, в отлично сшитом шерстяном костюме и щегольской шляпе. У него была гвоздика в петлице и трость с серебряным набалдашником.

Я отчаянно шарил по полу, стараясь изловить черепашек, но черепашьи детеныши могут при желании развивать сверхъестественные скорости, не говоря уже о том, что они подавляли меня превосходящей численностью. Внезапно один беглец пронесся по проходу и затаился у самой ноги военного джентльмена. Тот почувствовал, как что-то царапает его начищенный до блеска ботинок, и взглянул вниз. Пронеси господи, подумал я, вот я и влип! Он поправил монокль в глазу и внимательно посмотрел на маленькую черепашку, которая как раз пыталась вскарабкаться на самый носок его ботинка.

– Тысяча чертей! - сказал он. - Расписной террапин! Сто лет их не видал!

Он оглянулся, чтобы понять, откуда на него свалилось это маленькое пресмыкающееся, и увидел меня: весь красный, я ползал на четвереньках по полу, а кругом, как бешеные, сновали крохотные черепашки.

– Ага! - сказал он. - Так это ваш малыш?

– Да, сэр, - ответил я. - Простите, пожалуйста, но у меня дно из коробки выпало.

– Черт возьми! Попали же вы в переделку! - крякнул он.

– М-м-м… да, похоже на то, - ответил я.

Он поднял черепашку, которая уже успела взобраться на его ботинок, и подошел ко мне по проходу.

– Держите, - сказал он. - Я вам сейчас помогу. Я буду загонять этих бездельников.

– О, вы очень любезны, - сказал я.

Он опустился на четвереньки рядом со мной, и мы стали ползать по всему автобусу, собирая черепашек.

– Ату его! - восклицал он время от времени. - Вон он там, полез в укрытие!

А когда маленький террапин побежал прямо на него, он взял свою трость на прицел и крикнул:

– Бах! Бах! Назад, сэр, или я вас атакую!

Наконец, потратив примерно четверть часа на эту операцию, мы ухитрились водворить всех черепашек обратно в коробку, и я кое-как перевязал ее своим платком.

– Я вам очень благодарен, сэр, - сказал я. - Боюсь, что вы испачкали свои брюки.

– И не жалею, - сказал он. - Не жалею. Давно не случалось так славно поразмяться.

Он поправил монокль и воззрился на меня:

– Признайтесь, зачем вам понадобилась полная коробка террапинов?

– Я… Я работаю в зоомагазине, и меня за ними послали.

– А, понятно, - сказал он. - Не возражаете, если я сяду рядом - посидим потолкуем?

– Конечно, сэр, - сказал я. - Пожалуйста.

Он подошел, прочно утвердился на сиденье напротив, поставил трость между колен и, опершись на нее подбородком, задумчиво разглядывал меня.

– Значит, зоомагазин, да? - спросил он. - Гм-м. Любите животных?

– Очень люблю. Может, даже больше всего на свете.

– Гм-м, - сказал он. - А еще что есть у вас в магазине?

Мне показалось, что он слушает с неподдельным интересом, и я рассказал ему про всех наших питомцев и про мистера Ромили и начал было колебаться, а не рассказать ли ему про мистера Беллоу, но вспомнил, что дал слово хранить тайну, и промолчал. Когда мы подъехали к моей остановке, я встал.

– Извините, сэр, - сказал я. - Мне пора выходить.

– А, - пробормотал он. - Угу. Да и мне тоже. Мне тоже.

Было совершенно ясно, что это не его остановка, ему просто хотелось поговорить со мной. Мы вышли на тротуар.

– А где же ваш магазин? - спросил он, вертя трость двумя пальцами.

– Немного дальше, сэр, - сказал я.

– В таком случае я вас провожу.

Он шагал по тротуару, внимательно разглядывая витрины, мимо которых мы шли.

– Скажите, а чем вы занимаетесь в свободное время? - спросил он.

– О, я хожу в зоопарк, и в кино, и в музеи - в разные места.

– В Музее науки бывали? - спросил он. - Видели там разные модели и всякую всячину?

– Мне там очень понравилось, - сказал я. - Я люблю модели.

– Правда? Правда? - сказал он, уставившись на меня через монокль. - Вы любите играть, да?

– Ну да, в общем-то люблю, - ответил я.

– Ага, - обрадовался он.

Мы остановились перед дверью "Аквариума".

– Простите меня, сэр, но я… я и так уже здорово опоздал…

– Просто полюбопытствовал, - сказал он. - Просто полюбопытствовал.

Он вытащил бумажник и извлек оттуда визитную карточку.

– Вот мое имя и адрес. Если захотите зайти как-нибудь вечерком, мы сыграем с вами в одну игру.

– Вы… вы очень добры, сэр, - сказал я.

– Ну что вы. Так я буду ждать. И не звоните заранее. Просто приходите. Я всегда дома. В любое время после шести.

Он зашагал прочь, и мне еще раз бросилась в глаза его военная выправка. Я сунул карточку в карман и вошел в магазин.

– Где это вы пропадали, негодник этакий? - спросил мистер Ромили.

– Простите, пожалуйста, - сказал я. - Но… Но у меня… Со мной тут случилась одна неприятность в автобусе. Дно из коробки выпало, и все черепашки выскочили, мне их помог собрать один вояка, но пришлось немного задержаться. Пожалуйста, простите меня, мистер Ромили.

– Ну, ничего, ничего… Сегодня было очень мало народу… Очень мало, очень мало. Кстати, я уже приготовил аквариум, можете их туда посадить, если хотите.

Я пустил черепашек в аквариум, немного посмотрел, как они там плавают, а потом вынул карточку и стал ее разглядывать.

Там было написано: "Полковник Анструтер, Белл-Мьюз, 47, Южный Кенсингтон". И номер телефона там тоже был. Я немного поразмыслил.

– Мистер Ромили, - сказал я. - Вы случайно не знаете полковника Анструтера?

– Анструтер? Анструтер? - мистер Ромили сдвинул брови. - Как будто бы нет, как будто бы нет… А, погодите-ка, погодите-ка… где он живет?

– Белл-Мьюз.

– Тогда это он! Он самый! - сказал мистер Ромили, расплываясь в улыбке. - Да, да-да. Он самый. Отличный солдат. И прекрасный человек. Так это он помог вам собрать черепашек?

– Да.

– Вот это на него похоже. Никогда не бросит друга в беде, - сказал мистер Ромили. - Теперь таких людей не сыщешь. Повывелись такие люди, вот что.

– Значит, он… м-ммм… человек известный, да? И… ну, уважаемый? - спросил я.

– О да, конечно. В высшей степени. Его здесь каждый знает. Старого полковника тут все любят.

Некоторое время я перерабатывал эту информацию и наконец решил, что стоит, пожалуй, принять его приглашение. Хотя он и говорил мне, чтобы я не звонил, я все-таки подумал, что вежливость не повредит, и позвонил ему через несколько дней.

– Полковник Анструтер? - спросил я.

– Да-да, - послышалось в трубке. - Кто это? Кто это?

– Это… м-мм… меня зовут Даррелл, - сказал я. - Мы с вами встретились в автобусе. Вы были так любезны, что помогли мне переловить черепашек.

– Ах да, - сказал он. - Да. Как поживают малыши?

– Прекрасно, - ответил я. - Они живут прекрасно. Я думал… может быть, я могу воспользоваться вашим любезным приглашением и зайти в гости?

– Ну конечно, мой друг! Конечно! - сказал он. - Буду очень рад! Очень рад! Когда вы придете?

– А когда вам удобно? - спросил я.

– Приходите около половины седьмого, - сказал он. - Приходите к обеду.

– Большое спасибо. Я приду.

Белл-Мьюз оказался коротеньким мощеным тупичком, где на каждой стороне было всего по четыре небольших домика. Поначалу я немного запутался, потому что не сразу сообразил, что полковник занимает все четыре дома по одной стороне: он сделал из них одну квартиру и со всем блеском стратегического таланта поместил на каждой из четырех дверей номер 47. После недолгих колебаний я постучал в ближайшую дверь и стал терпеливо ждать. Ожидая, я размышлял о том, как нелепо обозначать одним номером четыре единственных дома по улочке сто футов длиной, а если уж так, то куда девались остальные номера? Должно быть, разбросаны по всем улицам и закоулкам этого района. Да, лондонским почтальонам не позавидуешь.

В эту минуту дверь под номером 47, в которую я стучал, отворилась, и передо мной предстал полковник. Его вид поверг меня в некоторое смятение, потому что одет он был в бархатную светло-зеленую домашнюю куртку с атласными отворотами и при этом небрежно помахивал кухонным ножом невероятных размеров. У меня зашевелилась мысль: а не напрасно ли я сюда пришел?

– Даррелл? - спросил он, поправляя монокль. - Черт побери, вот это точность!

– Я тут немного запутался, - начал я.

– А! - сказал он. - Попались на этот номер? Все попадаются. А мне так спокойнее, знаете ли. Входите же! Входите!

Я проскользнул в переднюю, и он запер дверь.

– Очень рад вас видеть, - сказал он. - Проходите.

Бодрой рысцой он двинулся впереди меня через переднюю, держа кухонный нож наперевес, как саблю, словно вел в атаку своих кавалеристов. Передо мной мелькнула вешалка красного дерева и какие-то гравюры на стенах, и мы оказались в большой, просторной гостиной, обставленной просто, но с комфортом. Повсюду громоздились кучи книг, а на стенах висели изображения разных военных мундиров. Он провел меня дальше, в большую кухню.

– Простите, что я так тороплюсь, - отдуваясь сказал он. - У меня пирог в духовке, боюсь, как бы не подгорел.

Он подбежал к плите, открыл дверцу и заглянул внутрь.

– Нет, пока все в порядке, - сказал он. - Прекрасно. Прекрасно. - Он выпрямился и взглянул на меня.

– Любите пирог с мясом и почками? - спросил он.

– О да, - ответил я. - Очень люблю.

– Прекрасно, - сказал он. - Он вот-вот будет готов. Ну, давайте присядем и выпьем чего-нибудь. Он провел меня обратно в гостиную.

– Усаживайтесь, усаживайтесь, - сказал он. - Что будете пить? Шерри? Виски? Джин?

– А у вас… М-м-м… А нет ли у вас вина?

– Вина? - переспросил он. - Ну, разумеется, разумеется.

Он достал бутылку, открыл ее и налил мне целый стакан рубиново-красного вина. Оно было терпкое и сухое. Мы сидели и болтали - главным образом о расписных черепашках. Минут через десять полковник взглянул на часы.