История одного пистолета

Поручик Тадеуш Левандовский описал происшествие следующим образом:

— Я вел патруль по Капитульной улице. Мы шли к рынку Старого Мяста. В самом конце улицы я услышал выстрел. Посмотрел в ту сторону, откуда он донесся, и увидел мужчину, который, цепляясь за автомобиль, оседал на землю. Спиной ко мне стоял еще один человек. Довольно высокий, в коричневато-бордовом супермодном плаще. Кто стрелял, я не заметил. В тот же момент я услышал тревожный сигнал автомобиля. Человек в коричневом плаще нагнулся, поднял что-то с земли и кинулся бежать в направлении улицы Узкий Дунай. Мы погнались за ним, я крикнул: «Стой, стреляю!» Бандит перебежал наискосок мостовую, остановился на углу Узкого Дуная и оттуда начал стрелять. Стрелял метко, одному из моих людей прострелил шинель, вторая пуля попала в стену над моей головой. Мы заскочили в подворотню и оттуда открыли огонь. Бандит, пригнувшись, побежал по улице Узкий Дунай в сторону рынка и сразу исчез из поля зрения. Мы погнались было за ним, но его и след простыл.

— Улица была пуста?

— Да. Ни одного прохожего. Не у кого даже было спросить, куда он побежал. Мы вернулись на Подвалье и занялись раненым. Я наложил повязку…

— Вы упомянули об автомобильном сигнале. Кто сигналил? Кто-нибудь в белом «форде»?

— Не знаю… Кажется, нет… Когда мы подошли к раненому, рядом с ним никого не было и в машине тоже никто не сидел. Только потом выбежали служащие из банка.

— Вы не заметили другой машины?

— Не обратил внимания… Думал только, как бы догнать преступника.

— Разрешите обратиться, — вмешался один из солдат. — Тревогу поднял водитель автомобиля, который стоял немного дальше, за улицей Узкий Дунай, у противоположного тротуара. Там, где знак, запрещающий стоянку.

— Что потом случилось с этим автомобилем?

— Мы бросились в Узкий Дунай. Когда метров через пятнадцать остановились, я заметил, что та машина поехала в сторону Замковой площади. На большой скорости, точно водитель очень торопился.

— Странный водитель, — заметил капитан. — У него на глазах стреляют в человека, он поднимает тревогу, а потом, вместо того чтобы оказать помощь жертве нападения, скрывается.

— Меня это не удивляет, — ответил подполковник. — Водитель поднял тревогу потому, что заметил военный патруль. Просто своим сигналом предупредил сообщника об опасности. Оттого стрелявший и бросился сразу бежать.

— Но перед тем схватил большой желтый портфель, — сказал второй солдат. — Я видел, что портфель лежал на тротуаре. Наверное, раненый держал его в руке.

— Какой марки была машина?

— Польский «фиат-125».

— А цвет?

— Темный, вишневый.

— А водитель?

— Не видел. Когда мы бросились за бандитом, автомобиль стоял на месте, а потом сразу отъехал. Не было времени рассматривать водителя.

— На улице никого не было?

— Нет, никого. Вроде…

— Постарайтесь припомнить. Может, кто-нибудь прогуливался по противоположному тротуару? Или сидел на скамейке у стены?

— Когда мы, еще до выстрела, выходили с Капитульной, я заметил мужчину, сидевшего на скамейке с другой стороны памятника Килинскому. Он читал газету. Но больше я его уже не видел, — сказал поручик. — Все произошло в течение нескольких секунд.

— Человек был высокий или низкий?

— Он сидел и читал газету, так что трудно сказать точно. Скорее, пожалуй, невысокий.

— А как он был одет?

На этот вопрос никто из патрульных не смог ответить. Они просто не обратили внимания на мужчину с газетой, а минуту спустя их полностью поглотили развивавшиеся перед банком события. Подполковник задал последний вопрос:

— Тот, что убегал, был в головном уборе?

— Нет. На голове у него ничего не было. Волосы темные.

— Все совпадает, — сказал Маковский. — Наши старые знакомцы в полном составе. Один действует, а двое его подстраховывают. Машина, как всегда, стоит поблизости, но нападающий в нее не садится. С противоположной стороны улицы наблюдает за происходящим третий член банды. На этот раз стрелял высокий шатен. Тот самый, который перед почтой на Белянах убил инкассатора Адама Вишневского и еще двоих ранил. Остальные наши «друзья» тоже находились на своих постах. Интересно, кто из них был в машине?

— Мы вам еще нужны? — спросил у подполковника поручик Левандовский. — Мне надо идти.

— Большое вам спасибо, поручик, и за помощь в погоне за бандитом, и за ценную информацию. Жаль только, что не попали в этого негодяя.

— Он бы от нас не ушел, пан подполковник, — отозвался один из солдат, — но страшно было стрелять. А вдруг кто выскочит с Узкого Дуная или подойдет к окну? Долго ли до беды!

— Если б я знал, что это такой опасный бандит, — добавил поручик, — стрелял бы не в воздух, а в него. А так выстрелил два раза, и то вверх. Думал, он услышит мой окрик и остановится. А потом, когда он начал отстреливаться, его было уже не достать.

Когда патрульные ушли, Маковский приступил к допросу служащих банка. На звук выстрелов первым выскочил на улицу швейцар Франтишек Рогозинский. Нападавшего он уже не видел, успел заметить только военных, бежавших в сторону Узкого Дуная. А на тротуаре неподвижно лежал директор Кобылкевич. Это зрелище на секунду парализовало старого швейцара. Он пришел в себя, только когда патруль вернулся и поручик велел позвонить в «Скорую помощь» и вызвать милицию. Другие служащие, выбежавшие на улицу несколько позднее, и того не заметили. Они увидели склонившегося над раненым офицера и очень обрадовались, когда поняли, что директор жив. Подробности о том, как раненого перенесли в здание банка и оказали ему первую помощь, для подполковника, конечно, интереса не представляли.

— Вы знаете раненого?

— Пана директора Кобылкевича? — удивился Рогозинский. — Много лет! Это один из наших уважаемых клиентов. Богатый. Когда ни придет за деньгами, всегда со мной здоровается, а то и десять злотых оставит. Не то что некоторые — в пальто прутся в зал, лишь бы сэкономить злотый.

— Зачем Кобылкевич приехал в банк?

— А зачем люди ходят в банк? Или чтобы заплатить, или чтобы получить деньги. У директора Кобылкевича в нашем банке счет, и он постоянно снимает с него деньги.

— Такой он богатый?

— Конечно, богатый. Какая у него машина, видели? Швейцары или, извиняюсь, милиционеры на таких не ездят. Директор Кобылкевич каждые два года меняет машины.

— Откуда у него такие возможности?

— Как откуда? Директор. Своя фабрика.

— Собственная фабрика? — удивился офицер милиции.

— А чья же? Большая фабрика. С полсотни рабочих. Много заказов на экспорт. К нему со всего мира текут денежки.

— Сегодня он получал деньги?

— Ну да! Как обычно перед зарплатой.

— У него был желтый портфель?

— Да. Наверное, туда он и спрятал деньги, потому что в гардеробе его не оставлял. И не раздевался — был без пальто, но поздоровался и дал мне пять злотых. Ну как, выживет он? Не убил его этот бандюга?

— Будет жить! — Подполковник сказал это так уверенно, словно располагал точной информацией о состоянии здоровья раненого. — Сколько денег получил Кобылкевич?

— Не знаю. Спросите в кассе. Вон у того окошка.

Маковский приказал позвать кассира Леонарда Бончека. Все допросы происходили в обширном вестибюле банка за столом, предназначенным для клиентов.

— Пан Кобылкевич, — рассказывал кассир, — вошел в банк в самом начале одиннадцатого. Я точно знаю, потому что в десять уборщица разносит чай, и мой стакан еще не тронутый стоял на столе. В это время в банке обычно бывает мало народу. Директор предъявил чек на шестьдесят пять тысяч. Деньги получил в банкнотах по пятьсот злотых: пятьдесят тысяч в одной пачке и тридцать купюр отдельно. Времени это заняло немного: пан Кобылкевич постоянный клиент нашего банка. На счету у него всегда большие суммы, так что мы даже не проверяем чек. Тем более что деньги он всегда получает лично и нет необходимости устанавливать подлинность подписи. В банке он пробыл минут пять, ну может, десять. Угостил меня американской сигаретой. Он курит «Филипп Моррис». Когда швейцар влетел в зал и закричал, что бандиты убили Кобылкевича, меня чуть кондрашка не хватил.

— У директора был с собой портфель?

— Да. Как всегда. Большой желтый портфель из свиной кожи.

— Он туда и спрятал деньги?

— Не помню. Но обычно он носит деньги в портфеле.

Директор банка подтвердил показания кассира и дополнил их некоторыми сведениями о личности Эдмунда Кобылкевича.

— Пан Кобылкевич, — рассказывал директор, — по роду своих занятий — клиент нашего банка. Сейчас он директор фабрики по производству яхт и лодок, а также яхтенных мачт. Начал лет семь-восемь назад с маленькой мастерской по ремонту лодок. Мастерская быстро разрослась, и теперь это приличная фабрика, на которой работает человек тридцать. Кобылкевич выполняет исключительно заказы яхт-клубов и наших экспортных организаций. Денежный оборот полностью проходит через наш банк. К нам поступают все доходы от продажи фабричных изделий, мы выплачиваем деньги на нужды производства и самого хозяина, а также ведем расчеты с финансовыми органами. Фабрика находится на Злотой, а директор с семьей живет на Францисканской. Кобылкевич очень оборотистый и ловкий предприниматель. Ухитряется сохранять добрые отношения даже с финотделом. Сейчас он почти полностью переключился на экспортную продукцию, в связи с чем получил большие привилегии и налоговые льготы. Фабрика обеспечена заказами на два года вперед, продукция у них, кажется, очень высокого класса.

— Из этого следует, — заметил Маковский, — что Кобылкевича можно считать богатым человеком?

— В масштабе страны — конечно. Во всяком случае, я бы хотел иметь половину того, что он отчисляет на налоги, — рассмеялся директор банка.

Работники милиции пока тоже не теряли времени даром. Недалеко от здания банка расположено правление Союза студенческих спортивных обществ. Два его сотрудника входили туда около десяти утра, то есть за каких-то пятнадцать минут до нападения. Они не заметили перед банком белого «форда», хотя такой роскошный автомобиль не мог не броситься в глаза. Зато оба прекрасно запомнили, что немного дальше, по другой стороне улицы, в том месте, где стоянка дольше одной минуты запрещена, стоял «фиат-125», совсем новая машина вишневого цвета. На номер молодые люди внимания не обратили, но запомнили, что в «фиате» сидел один человек. Внешность его они описать не смогли.

Милиция обошла все организации и даже частные квартиры в соседних с банком домах, но никаких новых сведений не получила. Расспросы жителей Узкого Дуная также не дали результатов. Никто не видел бежавшего по улице мужчину с желтым портфелем в руке. Никто не заметил, чтобы такой человек сворачивал в одну из подворотен. Посоветовавшись с капитаном Галеком, подполковник Маковский прекратил поиски и отослал следственную группу во дворец Мостовских.

— Бандиты скатываются все ниже, — констатировал капитан, — не брезгуют уже какими-то шестьюдесятью пятью тысячами. Если бы не знакомый почерк и приметы преступника, я бы посчитал, что нападение — дело рук какой-то другой банды.

— Это исключено, — возразил подполковник. — Впрочем, вскоре все сомнения разрешит экспертиза. Даю голову на отсечение, что она подтвердит мое мнение.

Бандит пользовался пистолетом, принадлежавшим сержанту Стефану Калисяку. Не понимаю только одного: почему они соблазнились столь малой суммой? Ведь риск был совершенно несоизмерим с добычей. Еще немного, и патруль схватил бы их на месте преступления.

У богатого черт детей качает

Подполковник Маковский не смог в тот же день увидеться с раненым Эдмундом Кобылкевичем. Этого попросту не позволил врач на том основании, что, хотя жизнь больного вне опасности, он потерял много крови и как-никак пережил нервное потрясение. Поэтому Маковский договорился с капитаном Галеком вместе посетить жертву нападения на следующее утро.

На этот раз врачи не чинили никаких препятствий. Состояние раненого значительно улучшилось — через три-четыре дня он уже сможет покинуть больницу.

— Ему неслыханно повезло, — сказал дежурный хирург. — Он получил пулю в спину, на уровне сердца, но с правой стороны. Как я понимаю, бандит стрелял в человека, стоявшего к нему боком, так что на пути пули вполне могли оказаться и жизненно важные органы. Например, аорта, крупные вены, пищевод, не говоря уже о легких. А пуля ударилась в металлическую пряжку от подтяжек. Правда, сила удара была так велика, что пряжка буквально впилась в тело, но именно благодаря ей пуля рикошетом отскочила вправо. Разорвала кожу и слой подкожной клетчатки на протяжении по крайней мере двадцати пяти сантиметров, не повредив ни легких, ни даже плевры. Фантастический случай.

— Что произошло с пулей?

— При ударе она деформировалась и застряла неглубоко под кожей. Мы ее извлекли, очистили рану и наложили швы. Думаю, заживет без всяких осложнений. Правда, больной потерял много крови, но организм у него крепкий. Быстро поправится.

— Вы делали переливание крови?

— Этого не потребовалось. Рана причиняет больному некоторые неудобства, поскольку он может только лежать на животе или сидеть, но она не опасна, хотя наверняка очень болезненна. Идите за мной, я вас провожу.

У кровати больного сидела красивая рыжеволосая женщина. Офицеры догадались, что это жена Кобылкевича. Рядом с кроватью стояли две корзины цветов. Кроме того, цветы стояли еще и в банках, выполнявших роль ваз. Пока подполковник и капитан, представившись, объясняли цель своего посещения, медсестра принесла еще одну корзину с цветами. К ней была приложена записка в голубом конверте. Кобылкевич быстро схватил записку, бросил на нее взгляд и, смяв, спрятал под одеяло.

— А эти цветы от кого? — спросила супруга.

— Эти? От старика Корыткевича. Помнишь, мой приятель по яхт-клубу, еще с довоенных времен, — объяснил директор.

— Гм… — кашлянула пани Кобылкевич, не особенно убежденная его словами.

— Геленка, — попросил директор, обращаясь к жене, — оставь нас на минутку одних. Ко мне пришли по делу.

Пани Гелена довольно неохотно покинула палату.

— Пан подполковник, — сказал Кобылкевич, как только дверь за женой закрылась, — умоляю, прикажите внизу, чтобы не принимали никаких писем и цветов. Пусть их выбрасывают или отсылают в другие отделения, лучше всего в гинекологию. А то я еще схлопочу по физиономии от собственной жены, она ведь и не посмотрит, что я раненый. Прошу вас — во имя мужской солидарности.

— Хорошо, — рассмеялся капитан, — примем меры.

— Что вы можете рассказать о нападении? — спросил подполковник.

— Я все время об этом думаю. У меня нет врагов, которые хотели бы меня отправить на тот свет при помощи пистолета. Уж скорее бы постарались утопить в ложке воды. Понятия не имею, кто стрелял и зачем.

— Стреляли, чтобы ограбить, — объяснил капитан.

— Ограбить? — удивился Кобылкевич. — Да ведь у меня ничего не взяли.

Офицеры недоуменно переглянулись.

— Как? А желтый портфель?

— А… В самом деле, — припомнил директор. — У меня был с собой портфель. Он исчез? Я держал его в руке, когда выходил из банка.

— Падая после выстрела на землю, вы уронили портфель. Бандит схватил его и убежал, — сказал капитан.

— Странно… что за ценность — кожаный портфель? Признаться, я даже рад, что от него избавился. Мне подарили его в день именин работники фабрики, и волей-неволей пришлось изобразить радость и постоянно носить его с собой. А он такой тяжелый и безобразный.

— А деньги? Вы ведь их спрятали в портфель.

— В портфель? — Кобылкевич удивился еще больше. — Я получил в банке шестьдесят пять тысяч в купюрах по пятьсот злотых. И положил в карман.

— В портфеле не было денег? — расхохотались офицеры. — Великолепная шутка. Представляю, какие физиономии были у бандитов, когда они рассмотрели свою добычу.

— Как только меня привезли в больницу, — продолжал Кобылкевич, — я позвонил домой и рассказал жене, что случилось. И попросил, чтобы кто-нибудь из домашних приехал и забрал деньги. Они предназначались для выдачи зарплаты. Приехал сын, взял деньги и отвез на фабрику. Там мой заместитель выдал зарплату, а то, что осталось, около пяти тысяч, передал жене.

— Вы всегда получаете деньги шестого числа каждого месяца?

— Да, я выдаю зарплату шестого и двадцать шестого. Но, разумеется, и в другие дни реализую чеки на свои личные нужды и на закупку сырья.

— Сколько составляет средняя зарплата?

— По-разному бывает. Смотря какая продукция. Если технология простая, и рабочие, и я зарабатываем меньше. При выпуске трудоемкой продукции, требующей высокой точности, картина иная. Все это сказывается на размерах двухнедельной зарплаты. Общая сумма колеблется от шестидесяти до восьмидесяти тысяч злотых.