Клеймо зоны

— Сумму придется удвоить, — удрученно сказал он, всем своим видом выказывая сожаление. Садиться не стал, демонстрируя, что торговаться бесполезно. Или по рукам, или разбежались.

— Я согласна.

Посредник кивнул, как будто и не ожидал другого ответа.

— Треть суммы переведете немедленно. Номер счета упадет на коммуникатор через пару минут. Вас двое?

— Да.

— Ясно. Проводник тоже будет в паре с помощником — для гарантии. Ждите здесь до вечера, если что — обратитесь к Холере, он выделит вам комнату, чтобы вы могли переночевать. Наш человек найдет вас сам и доставит необходимое снаряжение. В случае, если вы передумаете…

— Мы не передумаем, — прервала Ксанта.

— …если вы передумаете, предоплата возвращена не будет, — ровным голосом закончил посредник, словно его никто и не прерывал.

Впервые за все время переговоров подал голос Кузнец:

— А если передумаете вы?

— Тогда вы сможете сдать наш канал военным. По-моему, хорошая гарантия. Удачи вам. — Мнимый шоферюга развернулся и, уже направившись к двери, процедил: — Приятно работать с деловыми людьми.

Прижимистый Холера расщедрился и выделил Ксанте с Кузнецом комнату на втором, относительно целом этаже бывшей хрущобы. Дыры на лестничном пролете были прикрыты стальными листами, вместо потолка над головой вздыбилась оцинкованная жесть. Но, по крайней мере, в щели не дуло, два узких топчана походили на кровати, а в чудом уцелевшей ванной даже висел рукомойник с чистой водой.

Кузнец обошел апартаменты, похрустывая купленными в баре галетами из натовского пайка, которые обошлись в цену фирменных бургеров в не самом дешевом ночном клубе Киева. Вернулся в комнату и с видом знатока заявил:

— Хоромы, однако. В Донецке на стрельбах у нас и того не было. В палатках жили, прямо на голой земле.

— Лучше бы в палатке, — сказала Ксанта и поежилась. — Как-то здесь ненадежно. Того и гляди обрушится…

Денис сел рядом, приобнял ее за плечи, начал осторожно поглаживать:

— Эй, Ксанта! Фрау Осень! Не кисни давай, все идет как надо. Счет два-ноль в нашу пользу, помнишь?..

Депрессивным ником «Фрау Осень» Ксанта подписывалась на форумах техноромантиков. Там ее считали своей, держали за авторитет и часто приглашали на многочисленные сходки с целью «пошукать абандон». Она неизменно отказывалась. Конечно, Денис понимал, что Ксанта по большому счету лишь играет в депру — новомодный вариант городских эмо, железобетонной леди иногда хотелось прикинуться беззащитной и ранимой, но неизменно называл ее красивым «осенним» ником, когда хотел приободрить или поддразнить.

Сейчас это не слишком помогло. Ксанта закрыла лицо руками и устало произнесла:

— Какая же я дура, что втянула тебя в эту муть!

— Цыц! — сурово сказал Кузнец. — Отставить сопли! Твой брат исчез, и сделал это очень не вовремя. Что-то он нашел важное, не знаю что, я в этом все равно ничего не понимаю. А здесь, судя по всему, многие его охотнее закопают, чем станут спасать. Значит, идти на поиски больше некому. А одну я тебя в любом случае не отпустил бы. Кстати, ты так и не ответила: почему ты сказала посреднику, что нам нужна биостанция? Нас ведь именно туда и поведут. Как потом с проводником договоримся, когда выяснится, что в Зону придется идти гораздо глубже? Он нас в лучшем случае пошлет куда подальше.

— Ты же сам только что сказал: многие Костика скорее закопают, чем помогут найти. Может, уже закопали, не знаю. — Ксанта убрала ладони от лица. — Так что не стоит козырять его именем направо и налево, нам сейчас главное — проникнуть за Периметр. Если будем искать проводника до Четвертого энергоблока, нами мигом заинтересуются. А так по дороге присмотримся к проводнику, если он окажется человеком стоящим, серьезно накинем денег или еще чего пообещаем. Нет такой вещи, которую сталкер не сделает за двойную цену, а если даже есть, то он сделает ее за тройную цену. Понимаешь? Если увидим, что с ним лучше не связываться, — пусть доведет до биостанции, а дальше попробуем как-нибудь сами. Я кое-что знаю о здешних местах, попытаюсь вести. По-другому уже никак…

Заколоченное окно приглушало наружные звуки, поэтому, когда стемнело и с улицы стали доноситься ровный гул моторов и мегафонная скороговорка, Оксана не сразу сумела разобрать, о чем там говорят. Потом звуки приблизились, и усиленный техникой голос зазвучал отчетливей. С сильным акцентом он повторял по-украински и по-русски: «Внимание! До начала комендантского часа осталось тридцать минут! Пребывание на улице после двадцати трех часов запрещено. Нарушители комендантского часа будут немедленно арестованы!»

— Похоже, заблудился наш проводник, — сказал Кузнец. — Ты деньги-то перевела?

Ксанта кивнула.

— Не надули бы нас… Ладно, утром поглядим. Если и тогда не появится, будем качать права…

Дружеские поглаживания Дениса становились все нежнее и вкрадчивее, понемногу они перерастали в ненавязчивый массаж ключиц. Это было приятно, и Ксанта закрыла глаза, постепенно расслабляясь. Она с самого начала понимала, что именно ее бывший парень потребует за свою бесценную помощь. Нет, не потребует, а попросит — и вполне поймет, если она категорически ему откажет. Ну, может быть, надуется до утра, но утром уже сам будет раскаиваться в своем недостойном поведении. Он золото, а не мужчина, поэтому давно смирился с тем, что любимая женщина теперь принадлежит другому, и не разорвал при этом с ней дружеских отношений. Еще и решит, что своими грязными поползновениями чудовищно оскорбил пресвятую деву Ксанту свет Георгиевну, и потом долго будет корить себя, извиняться и подлизываться, заставляя обоих чувствовать себя мучительно неловко, как уже когда-то было пару раз, сразу после свадьбы…

Вот только сегодня она не собиралась ему отказывать. Может быть, Дениска и не знал толком, на что именно подписывается, хотя и вряд ли — информации о смертельных опасностях Зоны в СМИ все же поступало достаточно. Но в любом случае он, ни на секунду не задумавшись, дернул вслед за ней в зону боевых действий — просто потому, что одной ей там было бы плохо, что там опасно, что ей необходимо было помочь. И после такого она просто не посмеет ему отказать. Какая женщина сумеет отказать обезумевшему от любви парню, который вот так запросто готов пожертвовать ради нее собственной жизнью?

Прости, Пауль. Прости, родной, но так надо. Ксанта не сомневалась, что милый муж, невероятный великодушный мужчина с распахнутым сердцем, простил бы ее, даже если бы узнал об измене. Но он ничего не узнает. Ни к чему ему это. Прости и ты, Дениска, если вдруг решишь, что сегодняшняя ночь — это пролог к дальнейшим предельно близким отношениям. Ты честно заработал ее своим бесстрашием и верностью, но это все. Поздно восстанавливать то, что уже давно разрушено. Поздно и глупо…

Его широкие ладони словно невзначай легли ей на грудь. Оксана повернула голову, прикрыла глаза и встретила приоткрытыми губами теплые губы Кузнеца.

Он ласкал ее долго, умело и аккуратно. Ласкал так, как никогда не ласкал в институтские годы. Он был очень нежным и страстным, он наслаждался каждым прикосновением, каждым поцелуем. Он многому научился за время разлуки, и его мальчишеская торопливость и жадность уступили место спокойной уверенности опытного мужчины. Его руки плавно скользили по ее телу, и Ксанта вдруг ощутила, что сама заводится не на шутку. В какой-то момент у нее перехватило дыхание, кровь прилила к лицу, уши стали горячими, а кончики пальцев закололо от сладкого предвкушения. Пожалуй, это будет гораздо приятнее, чем она ожидала…

На улице объявили пятнадцать минут до начала комендантского часа. На этот раз объявление прозвучало еще и по-английски.

А потом в дверь постучали. Негромко, но настойчиво.

Тяжело дыша, девушка испуганно отпрянула от парня, поспешно приводя одежду в порядок. Господи, до чего же дурацкое ощущение — словно их снова застукали родители. Она осознавала, что они уже давно взрослые люди, что дверь заперта, что за дверью стоит не полиция нравов, — и все же ничего не могла с собой поделать. Сердце в груди колотилось, как бешеное, а лицо заливала краска стыда. Словно там, в коридоре, внимательно прислушивался к происходящему в комнате Пауль, сумевший вычислить, куда исчезла непутевая женушка, и немедленно последовавший за ней.

С трудом прочистив горло и справившись с дыханием, Кузнец с погребальной физиономией шагнул к дверям. Похоже, обещанный проводник явился под самый комендантский час. Но если он в связи с этим рассчитывает заночевать у них в комнате, то ему придется очень жестоко обломаться.

Однако вначале несколько обломались Денис с Ксантой, надеявшиеся заполучить в проводники битого Зоной матерого ветерана двух метров росту и с солидными бицепсами. Ведущий в прибывшей паре сталкеров выглядел не слишком эффектно — невысокий, щупловатый, хотя и жилистый, с совершенно неприметной внешностью и неопределенного возраста от тридцати до пятидесяти. Мимо такого на улице пройдешь и через пару шагов уже не вспомнишь, что вообще кого-то видел. Черты его лица частично скрывали густая многодневная щетина и черная бандана, повязанная по самые брови. Лохматый от времени защитный комбез неопределенного серо-черного цвета маскировал фигуру проводника лучше любого камуфляжа. Впрочем, внешность обманчива, напомнила себе Ксанта.

Представился гость Москитом.

— А это — Пифа, мой второй номер, — заявил он. Голос у него был точно такой же, как и внешность, — бесцветный, незапоминающийся, среднестатистический. — Помощник, стало быть. Самый ленивый сукин сын из всех, кого мне когда-либо доводилось видеть.

— Пифа, значит, — сварливо констатировал Кузнец, крайне недовольный, что его оторвали от очень важного занятия. — Чрезвычайно приятно познакомиться.

Второй номер, совсем еще молодой парень с нервным тиком на правом глазе, дружелюбно улыбнулся:

— П-после института геометрию в школе п-преподавал. Братва п-прознала и окрестила П-пифагором. П-потом надоело произносить длинное, сократили. Не обращайте внимания, что з-заикаюсь, контузило недавно. Скоро п-пройдет.

Слушая гостей, Ксанта немного напрягла память — вроде бы на биостанции ей доводилось слышать эти прозвища. Москит с Пифой обычно ходили в Зону вдвоем, заказы брали сложные, но без гарантии выполнения. Могли отказать кому угодно, так как, будучи одиночками, ни в грош не ставили авторитет кланов. Молва считала их бродягами бывалыми, но непредсказуемыми и сложными деловыми партнерами. Впрочем, все сходились на том, что удача и опыт делают эту пару отличными проводниками.

Ведущий сразу перешел к делу:

— Циклоп сосватал мне ваше дельце, ребятки. Сумма пристойная, если вас действительно нужно только сопроводить до биостанции. Но там ведь наверняка сигнализация или что-то в этом роде. Нарушим систему — и через полчаса вертушки сядут нам на голову. Сумеете отключить без шухера?

— Конечно, — не моргнув глазом соврала Ксанта. — Мы же официально идем, а не мародерствовать. Все ключи и коды у нас с собой. Если бы комендатура не выпендривалась…

— Тогда вот что, девочки… — Москит бесстрастно посмотрел на Кузнеца, который понемногу начал багроветь, и после внушительной паузы добавил: — И мальчики. Как только мы договоримся, то резко забываем, кто тут работодатель и кто кому полы красил. Даже не вспоминайте, что вы платите деньги и на этом основании вроде бы должны иметь право голоса. Слушаться меня придется как отца родного, ясно? Тут вам не Чикаго, тут проводник должен иметь ранг царя и бога, иначе всем крышка. И сразу предупреждаю, чтобы потом не обижались: ничьих чувств щадить не буду, даже женских. Если станете взбрыкивать, начну тыкать мордой. За Периметром трудно, но будете слушаться папу Москита — выживете. Грязных, побитых, облученных, но доставлю вас куда надо, если взялся. Усваиваете, тилигенция?

— Усваиваем, — Ксанта хладнокровно кивнула. В крови еще кипел адреналин сексуального возбуждения, но голова уже работала четко и быстро.

— Это хорошо, что усваиваете, — одобрил Москит. — Вам, научникам, это надо усваивать вдвойне. Вы, умники, со своими понтами, учеными степенями и званиями обычно держите таких, как мы, за полное дерьмо. Что, не так? Поэтому когда старший группы командует падать носом в грязь, образованный салага может начать допытываться: по какому это, простите, праву? Тут его обычно и хоронят, сердешного.

— Чего ж вы тогда беретесь за дело? — не выдержал наконец Денис. — Циклоп ведь наверняка предупредил, что клиенты неудобные. Тилигенция!

Москит пожал плечами:

— Я, собственно, еще не согласился. Вот, специально пришел на вас посмотреть, что вы за птицы. Но Пифа меня уговорит, это сто процентов. Потому что, во-первых, такие деньги на дороге не валяются… — Он умолк, переводя изучающий взгляд с одного клиента на другого.

— А во-вторых? — спросила Ксанта.

— А во-вторых, все-таки работа у нас такая. Сталкеры — они разные бывают, каждый в своем деле чемпион. Кто-то хабар носит, кто-то чужие поручения выполняет, кто-то территории разведывает, кто-то воюет с врагами клана и мародеров отстреливает. А мы вот с Пифой — профессиональные проводники. Массовики-затейники, ага. Таскаем в Зону пришлый народ — за хорошие бабки, конечно…

— Неплохо устроились, — насмешливо оценил Денис. — Бабла небось куры не клюют. Рокфеллеры!..

Ксанта сделала предостерегающий жест: не вмешивайся, морпех.

Москит кисло посмотрел на напарника: ну вот, началось. Пошли развесистые интеллигентские понты. Что, собственно, и требовалось доказать.

Первым ответил Пифа:

— Куры, говоришь? А знаешь, сколько неопытных салаг, насмотревшись 3D про крутых сталкеров, гибнут, не успев отойти и п-пары километров от П-периметра? Наслушались б-баек о ветеранах, что ходят в Зону, как к себе на огород, и думают, б-будто за п-пару недель сами смогут стать такими же. Чего уж проще! Только опытный бродяга п-приносит солидный хабар хорошо если один раз из трех. Да и того едва хватает, чтобы п-прежние долги погасить да п-прикупить правильной снаряги. Потому что б-без нее в следующий раз далеко не уйдешь, а значит, ничего полезного не добудешь. Только бэры копить и нервы п-портить…

— Вот именно, — подтвердил Москит. — Так что зря ты, парень, честному бродяге позавидовал и губу раскатал сделать тут хорошую денежку. Ведь раскатал уже, да? Ну и дурак. Чтобы добраться до мест, где можно поднять редкое и дорогое, надо сперва хотя бы Свалку понюхать годик. А потом, если выжил, усердно и регулярно топтать Зону, нарабатывать связи, оттачивать чутье и опыт. И только потом, когда правильные люди решат, что тебе можно доверять, ты получишь первый заказ. Как в сказке: пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Только еще хуже. Потому что искать наверняка придется какую-нибудь опасную для здоровья дрянь, других тут не бывает, и в таких местах, где имеется реальный шанс гробануться в полный рост максимально мерзким способом — их тут других тоже не наблюдается. К такой ходке самый опытный ветеран готовится долго, а возвращаются единицы. Вот про этих счастливчиков ты потом и смотришь кино с девочкой и попкорном. А сколько народу по дороге полегло — только Черный Сталкер знает…

— А Меченый? — спросил Кузнец. — Он-то сколько раз добирался до Станции и возвращался обратно?

— Ну… — задумался Пифа.

— Имейте в виду, — перебил напарника Москит, — девяносто процентов из того, что вы слышали про Меченого, — байки и художественный свист. Дешевое гонево. Голливудский боевик и компьютерная игрушка… — Он разом поскучнел, словно моментально утратил интерес к дальнейшему разговору. — Ладно, мы на вас посмотрели, вы на нас посмотрели. Закрываем базар на сегодня. Лучше отдохните, выспитесь, чем языками зря чесать. Ну, или другими делами займитесь, приятными для здоровья. — Он хмыкнул. — Но советую выспаться. Утром выходим: в шесть часов у патрулей смена, самое подходящее время для прорыва. Особенно сейчас, пока долбаный карантин…

— Чего это он меня с Меченым так оборвал? — спросил Денис, когда проводники покинули комнату, даже не заикнувшись, что им некуда пойти: похоже, комендантский час особой проблемы для них не представлял. — Аж позеленел весь. Хорошо хамить не начал, а то пришлось бы морду ему пощупать. Близок был уже, ой близок…

— Говорят, вспоминать Меченого перед выходом в Зону — дурная примета. Народ здесь страшно суеверный, у них целая система запретов и табу, за исполнением которых следит Черный Сталкер… Нет-нет! — Ксанта замахала руками, увидев, что Кузнец снова открыл рот. — Про него лучше даже не спрашивай. Это вообще какой-то запредельный ужас. И ладно бы сказки да пьяный треп, но некоторым сталкерам доводилось его видеть… И даже разговаривать с ним. — Она пожала плечами, глянула в заколоченное окно. Поежилась. — Знаешь, а и действительно, к черту такие разговоры, Дэн.

— Как скажешь.

В комнате повисла неловкая пауза. Ксанта ожидала, что Денис продолжит прерванную любовную сцену, но тот не спешил. Полез в свою сумку, долго копался в ней. Наконец нашел ополовиненную пачку сигарет. Подошел к двери, отпер замок.

— Кури тут, — разрешила Оксана.

— Да ну. Спать потом в газовой камере, — отмахнулся Кузнец.

Голос у него был какой-то странный — злой и виноватый одновременно.

Он вышел, и в комнате сразу стало пусто, холодно и неуютно, а в окне за спиной почудился пристальный взгляд Черного Сталкера. Чтобы отвлечься от дурацких мыслей и убить время до возвращения приятеля, которое без него тут же растянулось, словно жевательная резинка, Ксанта решила погадать. Порылась в сумке, достала коробку с рунами и книжку толкований.

Каждой субкультуре положено иметь свое гадание. У кого-то это карты Таро и книга Перемен, у кого-то — пасьянсы и воск в блюдечке… Депры решили не отставать — и один из прародителей движения придумал связку костяных рун. Только не с иероглифами или норманнскими письменами, а со своими, вполне современными значками в техногенном стиле. Среди прочих там были, например, Завод, Башенный кран, Эскалатор, Компьютер, Метро и даже Неоновый Свет. Последний, несмотря на негативную смысловую окраску, нравился Ксанте больше всего.

Не сказать чтобы она всерьез верила во всю эту предсказательскую мишуру. Но, перебирая пальцами изящные костяные фишки с голограммами технорун, она удивительным образом успокаивалась. Да и совпадения иногда случались забавные. Хватало с лихвой, чтобы посрамить недоверчивых скептиков.

Ксанта размешала кости, перевернула их рунами вниз. Теперь в коробке толкались боками абсолютно одинаковые квадратики с узором из отверток, шестеренок и клавиш. Если тасовать их долго-долго, начинает странно рябить в глазах и кружится голова. Обычная иллюзия, но при желании можно считать, что в этом есть какой-то оттенок магии.

Как всегда перед броском, она затаила дыхание, пытаясь унять вспыхнувшее волнение. Не магия и не таинство, конечно, но все же иногда кажется… Да и соответствующая обстановка добавляет эмоций — как в полночь на кладбище. Фу, даже ладони вспотели!

В последний момент рука дрогнула, и руны раскатились по полу с дробным сухим стуком.

Выпало двенадцать рун из тридцати двух. Неплохой вариант, много перевернутых костяшек обычно мешают составить внятное предсказание, приходится бросать по новой.

Книгу толкований писал великий путаник. Ксанта, чертыхаясь, листала страницы, выбирая нужные строчки. Так: Автомат, Противогаз, Башня — это понятно, Завод и Гаечный ключ — тоже, но вот к чему пристегнуть Вентилятор, Болт и Циферблат?

— Ну и как? — спросил вошедший Кузнец, заставший ее за изучением получившегося расклада. — Что говорят звезды?

Какое-то слишком пресное выходило толкование, позитивное. Никак не годилось оно для истинного депры, который просто обязан ждать от жизни самых подлых сюрпризов.

— Автомат, Противогаз, Башня, — перечислила Ксанта. — Завтра люди с оружием отведут нас в опасное место…

— О! Как неожиданно, — фыркнул Денис. — Хочешь, я тоже погадаю и скажу, как их зовут и во что они одеты? Стопроцентный результат, хоть в цирке выступай.

— Дальше говорить или подождем, пока ты закончишь кривляться?

— Говорить.

— Чужое умение обещает нам легкую, светлую дорогу. И спокойную ночь. Только Болт бесхозный остался. И Циферблат. Никак не могу понять, как его трактовать.

— А что он обычно означает?

— Ожидание. Или недостаток времени — смотря какой расклад.

— Тьфу. — Денис подошел к своему топчану, улегся, укрылся с головой своей курткой, отвернулся к стене. — Ежу ясно, что ждем утра и парочку проводников-мачо, — приглушенно проговорил он, — а времени на поиски у нас все меньше. Это я тебе и без гадания расскажу. Ерунда собачья…

Ксанта не ответила. Задумчиво посмотрела на затихшего на топчане Кузнеца.

Похоже, продолжения романтического вечера не предвидится.

Она еще раз бездумно пролистала страницы книги толкований, но не сумела разобрать ни строчки. Ссыпала руны в коробочку, убрала в футляр вместе с книгой. На обложке тускло светилась серебристая шестеренка. Казалось, она едва заметно проворачивается, как маленькая частичка неведомого механизма, запущенного кем-то столь же таинственным.

— Ксанта, — вдруг придушенно проговорил Денис, — ты знаешь… Ты прости меня, пожалуйста. Я не должен был…

— За что? — Она приблизилась к его кровати, присела на корточки, положила руку на бедро. — За что простить, дурачок?..

Он не повернулся, не шевельнулся, не изменил позы. Так и лежал лицом к стене, не произнеся больше ни слова. Чего тут еще говорить, и так все ясно.

Она молча встала, погасила свет и легла на свой топчан.

Глава 5

Шестеренки еще долго вертелись перед глазами, стоило Ксанте их закрыть. Усталость и досада сковали веки, но сон все не шел. Она несколько раз проваливалась в чуткое забытье, но любой, даже едва слышный звук снова выдергивал ее в реальность. Скрипел соседний топчан под беспокойно ворочающимся Кузнецом, капала вода, ветер теребил кусок жести — казалось, будто шумит где-то далеко уходящая гроза.

И так же далеко басовито рычали моторы патрульных джипов. Мегафонная скороговорка затихла, зато сквозь щели заколоченных окон то и дело пробивались световые полосы: солдаты шарили по улице прожекторами.

«Совсем нервы ни к черту! — с досадой думала Ксанта в полудреме. — На биостанции спала как убитая, даже когда псевдогиганты ломились сквозь колючку. Меня, помнится, тогда едва добудились. А сейчас чего расклеилась? Вздрагиваю от каждого шороха, как гламурная барышня. Ведь еще даже до первой линии обороны не добрались, а в Зоне что будет? Вообще спать перестану?..»