Исповедь травы

Формальности исполняются достаточно быстро. Маэстина обирает кольца с пальцев, отстегивает браслет, рывком через голову снимает цепочку с очками от солнца. В последний раз стискивает мою руку, заглядывает в глаза - может, все-таки удастся обойтись без этого?

И словно в ледяную воду, шагает в Круг Света.

Секунда, другая... вот она уже в центре... Теперь я знаю, как ЭТО выглядит со стороны - мгновение, и ничего нет. Круг чист - с виду.

- Принял, - шепчет мне Шэлен. - Да и с чего бы ему ее не принять? Я таких трясущихся знаешь сколько уже перевидала? И ничего, все выходили, как положено...

Я жду, не отрывая взгляда от таинственного светлого пятна. Истекла минута, пошла вторая... Не знаю, сколько должна длиться эта процедура - мне в свое время показалось, что минут пятнадцать, но очевидно, что в этом деле я менее всего могу доверять своим ощущениям. Я уже поворачиваюсь, чтобы уточнить у Шэлен...

...как страшный, захлебывающийся крик-визг ударяет мне в уши, мечется под сводами зала, и я вижу, как Маэстина, словно из ниоткуда, вырывается из Круга, пробегает несколько шагов и падает лицом вниз у дальней стены.

- Господи милосердный! - Шэлен вскакивает из-за стола. Никогда ничего подобного...

Мы кидаемся к Маэстине - прямо через Круг, словно это простое пятно от уличной лампы. Еще через пару минут рядом с нами оказывается Ударда, а вслед за ней - Нодди.

- Маэстина! Что с тобой, Маэстиночка?! - я пытаюсь заглянуть ей в лицо, но она бьется в моих руках, кусает мне пальцы, и крик ее постепенно становится каким-то глухим звериным воем без малейшей членораздельности...

- Никогда ничего подобного... - как во сне, повторяет Шэлен.

- Да нет, было в свое время несколько подобных случаев, роняет Ударда. - Давно, правда - тебя, Шэлен, тогда и на свете не было. И вызвать этот эффект может только одно - наложение темного резонанса.

- Как это? - переспрашивает Шэлен.

- Это если человек долго жил под Тенью, или, допустим, слишком долго и тесно общался с каким-то темным лаийи. Это дико убыточно энергетически, поэтому у простого человека, без силы и защиты, выходов всего три: уйти, умереть или постепенно перестроить свою энергетическую схему так, чтобы больше не ощущать дискомфорта. Образно выражаясь, переключить с плюса на минус.

- Да, именно это с ней и случилось. Эта чертова Арлетт... - тупо говорю я, а Маэстина в моих руках медленно затихает, перестает кричать и биться - но это не покой, а коматозное состояние. - И что же теперь, Ударда?

- Постепенный распад сознания. Если только не вызвать кого-нибудь, кто в мозгах умеет копаться, как в компьютере, причем срочно... С Озы, может, кого-нибудь, у них эти методики здорово развиты...

- С Озы, говоришь?

Я раздумываю секунду или две, а потом лезу за шиворот и вытягиваю цепочку, на которой висит кольцо. Массивный изумруд как у любой из Жриц - в оправе из серебряных листьев винограда - как у всех Огненных. Знак принадлежности к Братству Стоящих на Грани Тьмы, который я ношу на шее, а не на пальце, ибо Лайгалдэ не рекомендовала мне пользоваться им до окончательной инициации. Но не рекомендовала - не значит запретила.

Не расстегивая цепочки, я продеваю в кольцо средний палец правой руки:

- Ветер - Огню... Ветер, ответь Огню!

...Через полчаса мы все так же стоим полукругом - четыре женщины над пятой, но теперь с ней возится шестая - в белом платье с вышитыми на юбке золотыми молниями, с перекинутой на грудь золотой косой. Еще одна из нас - Нэда Таллэссин, Жрица Ветра, что шагнула сюда прямо из Храма Всех Святых в Заветном, не сняв ритуального облачения.

Двери зала впервые за долгие годы плотно закрыты, чтобы никто, кроме нас пятерых, не узнал об этом страшном казусе. Нет, как хорошо, что я догадалась услать Имму на аттракционы...

- Жить будет, - Тали поднимает к нам взгляд. - Разрушиться успело не так много, я восстановила большинство связей. Но минус-подсадку оказалось невозможно стереть, поэтому я просто ее заблокировала. И не дай-то боже она хоть когда-нибудь окажется разблокирована - это чревато мгновенным самоубийством. Так что лучше всего для этой девушки возвратиться назад на свою Суть - там возможность случайного снятия блока почти равна нулю. Я все сделаю - сотру воспоминания об Авиллоне, пережгу способности мотальца, вложу легенду, чтобы оправдать ее долгое отсутствие... с легендой уж ты помоги мне, Элендис. Чему в твоем мире поверят?

- Она деньги сняла со своего счета, огромную сумму, начинаю соображать я. - Могло быть, что она разболтала об этом вкладе где-нибудь на танцах - она всегда была большим треплом. И вот ее похитили какие-то малознакомые ребятки и держали до тех пор, пока она не сказала им номер счета. Опять же похудела она за последнее время - родители поверят...

- А отец ее не начнет с полицией искать этих ребяток? хмыкает Нодди.

- Пусть ищет. Это уж моя забота, - Тали снова склоняется над телом Маэстины, глаза ее стекленеют.

- Но почему, народ?! - восклицаю я в отчаянии, обводя взглядом Ударду, Шэлен, Нодди... - Откуда у дочери Ковенски не только способности к разрыву ткани мироздания, но и такая сильная пассивная эмпатия? В этом в высшей степени приличном семействе?!

- Она ведь дочь и твоей матери, - отвечает Нодди со вздохом. - Думаю, твой отец знал, кого выбирал. А кроме того, она же следующая после тебя, и кто знает, какой от тебя остался отпечаток...

...Так и не пришедшую в сознание Маэстину передали Стражам. Когда я вернулась в парк, на расспросы Иммы пришлось ответить, что Маэстина в конце концов так и не преодолела страха и предпочла добровольно сдаться.

Как все-таки хорошо, что Имма - из причастных Земле, а не Огню и не Жизни! Иначе она сразу же почуяла бы фальшь в моих словах...

* * *

О, Авиллон, город мой!..

"Авиллон" - в переводе с Языка Закона это и значит просто "город". Но мы, идущие по путям Законов Истока и Цели, зовем его - Город, который для всех.

Сколько дорог сливаются в тебе - не считала я. И, как символ открытости твоей, опоясывает тебя не стена крепостная, но дорога-река, в темно-синей глади которой, как в воде, отражается идущий и едущий... Даже тени твои в Зодиакальных Сутях - Дверис и одиннадцать иных городов - носят такой же пояс из дороги.

Нет стены - но ворота есть. Причудливые арки, среди которых и двух похожих не отыщете, вбирают в себя дороги на границе Города. И на каждой из них одна и та же надпись:

СТУПИВШИЙ СЮДА - СВОБОДНЫМ СТАЛ

Свободным от рабства, давления, предвзятости, раздражения, мелочной злобы... Как вытирают ноги, входя в дом друзей, так оставляют грязь и накипь Тени за чертой Города, где давно нет иной госпожи, кроме Радости.

Я каждый раз целую землю под арками, вступая в Город - вот только через арки вступаю в него редко-редко, куда чаще - через разрыв мироздания...

Дверис, где родилась я - лишь бледная твоя копия, но и он теперь кажется мне прекраснее, ибо красота твоя отражается в нем, как в зеркале - жаль только, что зеркало это мутно и отражение неотчетливо.

Как солнечные лучи - широкие улицы Города, и дома на них белые и золотистые, в темной оправе зелени. А в узеньких улочках, где трава пробивается сквозь булыжную мостовую, где тополя превращают лето в зиму, а липы ловят солнце в медовые ладони цветов - там дома из темно-серого и зеленого камня. Всему свое место - и свету, и покою.

Но если ты не был в Городе полгода, то, вернувшись, застанешь все это совсем иным, хотя и узнаваемым - Город изменчив, но сам ведет тебя, не позволяя заблудиться, и ты удивляешься и радуешься этим переменам.

Как открыт всем ветрам стоящий на вершине горы, так доступен Город любому новому знанию - оттого и меняется с легкостью узора в калейдоскопе, но лишь внешне, по существу оставаясь все тем же уже много веков. Однако тот, кто ведом Тенью, обычно замечает лишь плоть, а не сущность - и потому от века не нужны Городу ни стены, ни стража. Одержимый Тенью и так бессилен в его пределах - знание скользит мимо него, и будь он хоть совсем недавно здесь, вернется уже в новый, совершенно незнакомый Авиллон.

Именно поэтому у всех, кто долго жил здесь, просто поразительная способность к адаптации в самых разных Сутях. Ибо сказано: "Тому, кто видел Город, уже не нужно твое Кольцо..."

Я люблю Город вечером, когда в мерцающем свете магических огней, сплетающих ветви деревьев в светоносное кружево, за каждым углом открываются новые тайны, люблю встречаться взглядом в толпе и потом долго, как величайшую драгоценность, хранить в памяти - только лицо и глаза, без имени... Тот, кто еще утром бросал мне вслед: "вот нахальная девчонка!" - в такое время вполне может сказать мне: "Твой день, Королева".

Все лица, все наряды, все расы... Воистину калейдоскоп. Авиллон приемлет все, и чужая красота не становится в нем безобразием... О Город мой - я плоть от плоти твоих ночных огней! Когда-нибудь, если только не опередит меня донна Альмуад, я напишу о тебе потрясающе красивую сказку...

Всю ночь прошляться по Городу, петь, смеяться, угощаться в уличных ресторанчиках - хозяева отдают все за бесценок, стоит лишь завидеть Орденский трилистник на головной повязке - а на рассвете выйти на Серебряный мост, опереться о перила и долго-долго смотреть на излучину Реки в легкой дымке, пронизанной золотым сиянием утра. Река - она тоже просто Река, с большой буквы, причудливо извитая, словно роспись самой Андсиры на чистом листе мироздания: здесь быть городуперекрестку! И на берегу ее, головой в небеса, в окружении деревьев, сбегающих к воде - белая златоверхая Башня Теней. Сердце Города. Золотом и нетускнеющей медью сияет ее кровля дивное переплетение снежинок, цветов и звезд, оправленных в многоугольники, ибо та, что сотворила его в порыве радости, тоже когда-то была молода, безгрешна и счастлива. Это - память о ТОЙ ней, еще не затронутой гибельным мраком.

"Башня двойная увенчана солнцем закатным..."

Но тот, кто желает войти в Башню, здесь не пройдет. Надо выйти на площадь - скорее, просто шумный перекресток - и назвав Стражам у парадного входа Имя, Суть и Цель, подняться по широкой лестнице из желтоватого мрамора... Только смотрите не перепутайте! С площади Башня выглядит совсем не так, как с моста - с этим уж ничего не поделаешь, двое ведь возводили, а когда двое магов берутся за дело без предварительной договоренности... в общем, подозреваю, что эпитет "двойная" именно поэтому и возник.

Вы спросите - а почему Башня Теней? Ну, во-первых, Тень и тени - совершенно разные понятия, на Языке Служения они даже обозначаются по-разному - "Lomies" и "kelmii". А во-вторых... ну не верьте вы этим байкам, которые рассказывают на своих тайных квартирах ушельцы и недопески! Мол, все Сути мироздания - не то тени, отбрасываемые Городом, не то его отражения в зеркальном водовороте Круга Света, а через Башню можно свободно пройти в любую из них... Чушь это все, давно известно, что каждая Суть не что иное, как брошенная в мироздание стрела времени. Я знаю с десяток Нездешних, которые хорошо помнят те времена, когда не было ни Города, ни Башни - а по Сутям ходили, как ходят и сейчас.

Просто в Башне - Круг Света, таящий истинный облик любого, кто ступит туда. Но пока он не ступил и сущность не соединилась с плотью - пребывает она kelmij-bi-kelmiar, тенью среди теней, зримая лишь Лордам Братства, Лайгалдэ, Асменалю да Ударде Хранительнице Круга... Там мы все такие, какими замыслил нас тот, кто нас творил - неважно, Андсира то была или кто еще. Но, кто бы он ни был, он благ и желает нам только добра - поэтому и выходят люди из Круга Света несказанно прекрасными.

Я люблю этот Город - за то, что он такой. Я люблю эту Башню - за то, что она хранит. Я люблю всех ее обитателей Нодди, Ударду, ворчливого мага Кермо, Стражей и их капитана Удо, брата Ударды...

Но вот люблю ли я Хозяина, творца этой Башни и хранителя этого Города, я до сих пор не могу решить... Нет, конечно же, люблю, вопрос поставлен некорректно, но - как человек человека или все-таки как женщина мужчину?

Снова катрен I. ЖИТИЕ СВЯТОЙ ИРМЫ

Чья-то рука осторожно тронула меня за плечо.

- Эна Ирма!

Оборачиваюсь - передо мною белобрысый подросток-романдец, судя по одежде, из ремесленников.

- Что ты хочешь мне сказать, мой юный друг?

- Эна Ирма, - голос его понижается до шепота, - не ночуйте сегодня в доме Роз Кретель. Я сам слышал, как Верховный Экзорцист отдавал приказ капитану своих арбалетчиков.

- Но...

- За Роз не бойтесь, ее и пальцем не тронут. Им нужны только вы.

- Но... куда же я тогда пойду? Если облава, то все мои обычные места им хорошо известны.

- Идите в Академический квартал, найдите белый дом с черным каркасом - он там один такой, не спутаете, еще там дверь навешена новая, некрашеная. Стукните в нее два раза по два и спросите Герхарда Диаль-ри, алхимика. Там и переночуете.

- И что я ему скажу?

- Вам будет достаточно назвать свое имя, - он быстро крестится, - это лучший пропуск в дома истинно верующих. Да хранят вас Господь и святая Бланка.

- Значит, этот человек...

Но мальчишка исчезает так же неуловимо, как и появляется. Я снова одна на вечерней улице Монлозаны.

Да... Любой уважающий себя пророк на моем месте сказал бы со смирением на физиономии - мол, чему быть, того не миновать, если Господь захочет, то защитит своего слугу, и далее по тексту. Но я сейчас не в том положении, чтобы являть чудеса истинной веры. Верховный Экзорцист - это страшно, а я, будь хоть трижды Огненной, пока всего лишь недоучившаяся ведьма. И вообще, как говорит Тали, не зная коду, не суйся к входу. Подождем пару дней, посмотрим, чего он будет делать, глядишь, и представится возможность учинить чудо. А пока имеет смысл прибавить шагу, чтоб добраться до алхимика, покуда совсем не стемнело.

Официально эта Суть зовется красиво и зловеще - Мир Обожженной Земли. Но я привыкла называть ее Романдом, по имени страны, в которой нахожусь. Суть тяготеет к Миру Чаши, десятой Сути Города, а миры этого сектора я всегда любила за своеобразный средневековый колорит. Может быть, им недостает простоты решений и ясности выбора, присущей мирам группы Мидгард - но они как раз по мне. Романдом болеешь, и исцелиться непросто, да и не хочется. Только оказавшись здесь в первый раз, я поняла, чего на самом деле лишилась Тихая Пристань, где и в помине не было подобного Средневековья...

В этом причудливом мире нет ислама - как-то не сложился, а потому нет и крестовых походов. Некий аналог сарацин, правда, имеется - на Языке Закона они именуются мутаамны, то есть оборотни. Якобы до пришествия Спасителя племена эти умели превращаться в разных зверей, но потом поголовно крестились в святую веру и отринули бесовское умение. Скрытный народ и красивый, и мне нравится, что романдцы с ними ладят. В самом Романде их, правда, немного... и к сожалению, приблизительно поровну на обеих сторонах. А может, и к счастью - хотя бы для национальных гонений нет повода.

А на востоке имеется Кангранская держава, и это отдельная песня. В глазах романдцев они те самые еретики, от которых Бога тошнит. Не знаю, как Бога, а я и посейчас опомниться не могу от того, что они сделали из старого доброго христианства...

Замечталась я что-то, а дом - вот он, чуть мимо не проскочила. Беру молоток и осторожно ударяю - дважды два.

За дверью тишина. Как ни вслушиваюсь, не могу различить шагов. И неожиданно тихий голос изнутри:

- Кто здесь?

- Впустите, - отвечаю я так же тихо. - Я Ирма диа Алиманд.

Лязг засова. На пороге встает высокий человек лет сорока, с пепельными волосами, зачесанными назад. На лице его читается непомерное удивление.

- Вот это новости! Сама Ирма диа Алиманд пожаловала в мой скромный дом! Кстати, откуда он вам ведом, эна Ирма?

- Герхард Диаль-ри? - спрашиваю я, и хозяин дома изящно кланяется в ответ. - Меня направил сюда некий юноша, желавший спасти меня от слуг Эренгара Ле Жеанно, - вспоминаю о своей роли уличной пророчицы и с чувством добавляю: - Да гореть ему в аду, пока не кончится вечность!

Уголки рта Диаль-ри ползут вниз.

- Великий Экзорцист уже в Монлозане? Скверная новость! Что ж, заходите, эна Ирма, будьте моей гостьей...

Я чинно сижу в кресле с высоченной спинкой и потягиваю из бокала великолепный глинтвейн. Диаль-ри поправляет фитиль в масляной лампе, пламя озаряет комнату неровным колеблющимся светом...

Уж не знаю, где там у него его алхимия. В подвале, может быть - я туда не спускалась, потому как незачем. Здесь, в комнате, только ряды толстенных фолиантов на полках, да большой пурпурно-лиловый кристалл на подставке. Когда я вошла в комнату, хозяин даже не потрудился прикрыть его чем-нибудь. Неужели он считает, что Ирма диа Алиманд совсем невежда и не способна узнать эту магическую ерундовину, с помощью которой возможно говорить с другими Сутями?

Еще один моталец...

- Откуда он вообще взялся на нашу голову, этот Эренгар Ле Жеанно? - произносит Диаль-ри, словно говоря с самим собой.

- Разве вы не знаете, эн Герхард? - удивляюсь я. - Этот отпрыск дьявола прежде был простым священником в маленьком городке в Порко. И какая-то истеричка ударила его ножом в спину, крича, что он обесчестил ее и является отцом ее ребенка. И вот, ночью, когда тело священника было положено во храме и монахи читали над ним молитвы, - увлекшись, я незаметно для себя перехожу на те интонации, от которых округляются глаза у моих уличных слушателей, - странный свет озарил храм, и явилась женщина красоты неземной, в черных одеждах, и черные крылья бились за ее плечами, а на челе горела звезда столь ослепительно, что устрашились монахи и пали ниц, не смея поднять глаз. Женщина же подошла ко гробу, простерла руку и прорекла: "Встань, Эренгар, любимый мой слуга, ибо не кончено то дело, ради которого пришел ты в сей грешный мир. Отныне вручаю я тебе силу мою, чтобы пронес ты высоко знамя истинной веры." И восстал убитый священник, повинуясь руке Крылатой, она же исчезла, как не была. И воскликнул один из монахов: "Господи, воля Твоя! Если то был ангел Твой, то зачем он так несходен обликом с теми светлыми, что доселе возвещали нам Слово Твое?" Эренгар же рассмеялся и сказал: "Если бы то был посланец Всеобщего Врага, как бы вошел он в святой Храм Господень?"...

- Ну и мастерица же ты рассказывать! - неожиданно перебивает меня Диаль-ри. - Слышал же эту легенду не один раз, а вот заслушался... Да знаю я все это: и как явился этот тип к папе и заявил, что Господь послал его, чтобы с корнем выдрать нечестивцев, почитающих святую Бланку за сестру Господа Нашего...

- Эн Герхард, - страстно возражаю я, - иной раз самое невероятное на поверку оказывается чистейшей правдой. Ле Жеанно действительно был возвращен из-за грани, и только после этого появились у него все эти мистические способности. Кто возвратил, судить не берусь, но что-то не похоже, чтоб это был ангел Господень. Ибо до зарождения бланкианства и появления на сцене Ле Жеанно здешние христиане не знали войн за веру! Язычников силой обращали - было дело, друг друга резали по политическим мотивам - тоже сколько угодно, но ради догматов кровь не проливали! А сейчас горят костры в Порко и Ланневэле, сотни свидетелей деяний Бланки убегают в леса, а на западе, говорят, собирается большая армия, якобы в поход на Кангру... И что характерно - именно здешняя христианская традиция, где более чтят Магдалину, чем Марию, сделала возможной женскую линию Служения в общих рамках...

- Не увлекайся, Элендис. Ты сейчас не на площади перед толпой, а кроме того, здесь не Город, чтобы бросаться словами вроде "женской линии служения".

В первый момент я даже не осознаю до конца его слов, все еще готовая спорить, отстаивать... и вдруг вскидываюсь резко, как от укола иголкой:

- Откуда вам известно мое истинное имя, эн Герхард?

Вместо ответа он подходит к окнам и задергивает их тяжелыми алыми портьерами. Затем берет лампу в руки, выпрямляется...

И волосы, только что бывшие пепельными, становятся черными, мягкой волной убегая со лба, а темно-зеленые проницательные глаза превращаются в озера темного пламени, затопившего и радужку, и белки... и по странно переменившемуся лицу больше нельзя угадать возраста - вроде бы не больше тридцати, но взгляд... но усмешка...

- Лорд Аран Айэрра... - я произношу это имя одними губами, звук отключился. - Хозяин Башни Теней...

- Теперь понимаешь, насколько серьезно тут все завязано, если потребовалось мое присутствие? - говорит он, как опытный учитель - нетерпеливой ученице.

- До этого мгновения казалось, что понимаю, - говорю я, низко опустив голову. - Но что может случиться такого...

- Черт, и надо же было оказаться тут именно тебе! - на его лице проскальзывает мгновенное, но оттого не менее мучительное колебание... - А, плевать я хотел на наш неписаный устав, все это сплошное язычество - не называть имен... В общем, так: четыре месяца назад в Круг Света вошел некий молодой человек из Романда, которому предстоит стать твоим Поборником. И почти сразу же Асменаль вручил ему сапфир, сославшись на твой прецедент - ты же носишь свой изумруд, не будучи инициирована?

Я киваю. Вообще-то Лорду Жизни не полагается интересоваться делами другой стихии, но Аран не только член Незримого Братства, но и Хозяин Башни...

- Братство более не может ждать, - лишь говорю я вполголоса, непроизвольно отворачиваясь. - Когда Лайгалдэ надела мне мое кольцо, то сказала, что у нее нет выбора и лучше неуправляемая сила, чем совсем никакой. Когда произойдет моя инициация, ведомо лишь Единой, а я, мол, слишком дорого далась Братству, чтобы рисковать мной по пустякам...

- Вот именно - неуправляемая, - морщится Хозяин. - Потому и имеет смысл эвакуировать отсюда этого воителя как можно скорее, пока по глупости не начал спасать отечество. Обойдется Братство без второго Таолла Дангарта, а Романд - без своего национального героя-чародея. Либо, как вариант, сдержать ситуацию всеми мыслимыми силами, чтобы не оставить ему места для подвигов.

- Но почему вы? - все еще не понимаю я. - Почему не сам Асменаль?

- Асменаля сейчас лучше не трогать - у него Айретта на грани ядерной войны, - неожиданно Хозяин пристально заглядывает мне в глаза: - Кстати, я не совсем понял: ты-то здесь по поручению Лайгалдэ?

- Сама по себе, - я опускаю голову еще ниже. - Просто мне такие Сути нравятся... До меня тут Флетчер сидел, заводил народ песнями про господина Верховного Экзорциста, сказавшего, что охота началась. Сидел, пока время его архивной практики в Академии Культур не пришло. Он так переживал, что на целый месяц должен все оставить... А я как раз свободна, вот и решила заступить ему на смену. Правда, он в основном в Тойе работал, я же решила - лучше сюда, здесь народ попроще.