Исповедь травы

- Вай-буй, какой невоспитанный романдский девушка! - Бабка каким-то образом всплескивает руками, не выпустив при этом копья. - Нет бы сказать старой Хеведи - доброе утро, бабушка, как твое здоровье и здоровье твоей уважаемой семьи? Вот как бы поступил приличный кангранский девушка.

Три молодых кангранки, развешивающие на жердях выстиранную одежду, одновременно поворачивают головы на эти слова, смотрят на меня секунды три и возвращаются к работе.

- Бабуля, - говорю я, начиная раздражаться, - у меня нет времени на ваши кангранские церемонии. Здесь Герхард Диаль-ри?

- Какой такой Герхард? Знать ничего не знаю. Еще не хватало всякий беглый еретик пускать в свой шатер! - копье приближается ко мне еще на сантиметр. - Честный девушка положено дома сидеть, приданое себе вышивать, а не вылезать из реки, как водяной ведьма!

Мозг мой лихорадочно работает. Неужели и вправду не здесь? Да нет, такие люди, как Шинно, не ошибаются, да и логика на его стороне...

И тут среди развешенного тряпья мне бросается в глаза рубашка из тонкого полотна, с широкими рукавами и большим воротником. Совершенно очевидно, что это не кангранская вещь. Отсюда я различаю даже вышивку на уголках воротника - хорошо знакомые мне бледно-зеленые листья клевера.

- Ай и врешь же ты, бабка! - я уже не считаю нужным скрывать раздражение. - Врешь и не краснеешь! А чья там рубашка сушится на жердях? Приютили еретика и белье ему стираете... да убери ты свою орясину!

На бабкином лице нет и следа смущения, кажется, все происходящее доставляет ей массу удовольствия.

- С вами, романдцами, дело иметь - легче ежика живьем съесть! Не знает Кангрань никакой ваш ересь! Мы люди простой, честный, молимся, как нас пророки учили, Джезу Кристу и супруге его Мариль. А романдцам Джезу и Мариль сына своего в короли дали, и где теперь дети его детей? Потому и пришел к вам Зверь, что отвергли вы власть от бога, а что не от бога, то от шайтана! А еще вы, богохульники, вино из винограда пьете, хотя сказал Джезу - не вкушу от плода лозы, доколе не настанет царствие Божие!

Нет, какова ситуация? Я, вымотанная до предела, еле держусь на обрыве, на романдском берегу в любой момент могут появиться арбалетчики, а это старое пугало с копьем еще пытается здесь устраивать теологические диспуты!

- Циркулярный пила хочу, - говорю я устало. До чего же все-таки заразителен этот ломаный язык - привяжется, потом не отлипнет! - Хоть знаешь, что это такое?

Бабка чешет в затылке.

- Кангрань Хеведи мудрый женщина, не зря пятьдесят лет на свете живет - много умный слова романдский знает! Чиркулярный пила, это от слова "чирк-чирк".

- Вот-вот, - подтверждаю я с готовностью. - Хочу чирк-чирк старую Хеведи на много-много маленьких кусочков. А если ты сейчас же не пустишь меня на берег, с той стороны набежит тысяча с половиной арбалетчиков, и тогда нам всем будет шалалай.

- Арбалетчики - это плохо, - произносит бабка задумчиво. Копье в ее руке на секунду утрачивает твердость, и я таки выкарабкиваюсь на берег.

- Теперь давай говори, где вы прячете Герхарда. А то ведь сама найду - хуже будет.

- А с чего это я должна тебе говорить? Почем я знаю, может, ты его хочешь ножиком зарезать.

- Я Ирма диа Алиманд, - у меня все сильнее создается впечатление, что эти штучки старой Хеведи - не более чем игра, имеющая целью каким-то образом меня проверить. - Надеюсь, этого достаточно? Или тебе еще рекомендательное письмо от Верховного Экзорциста предъявить? Так ты все равно по-романдски читать не умеешь.

Имя это произвело на бабку прямо-таки магическое действие - копье полетело прочь, а лицо затопила медовая сладость.

- Так что ж ты раньше молчал, глупый романдский девушка? восклицает она с типично восточным оживлением. - Нет бы сразу сказать - так и так, я святая Ирма, три ночи шла, не пила, не ела, все с любимым увидеться хотела!

- Хеведи, - отвечаю я ей в тон, - будь я глупая девушка, я бы тебе за такие речи все космы повыдергала. Но я девушка умная и знаю, что сумма длин языка и косы у женщины является величиной постоянной. Поэтому я лучше помолюсь святой Мариль, чтобы она вынула из волос шпильку и пронзила ею твой нечестивый язык - может, тогда он будет меньше молоть чушь.

Во время этого моего монолога бабуля только языком прищелкивает от восхищения. Нет, я просто тащусь с этих кангранцев!

- Там он, твой еретик, в оранжевом шатре, - наконец произносит она. - Спит еще. Вчера выпил у старой Хеведи весь жбанчик яблочной стоялки, кангранский воин от столького питья до своего шатра не доползет, а у этого хеаля ни в одном глазу!

Я вскакиваю на ноги и мчусь к указанному шатру. В спину мне летит голос Хеведи:

- На что он тебе сдался, молодой да красивой? Вот тот, что на том берегу тебя провожал - вай-буй, что за воин! А этот чародей только притворяется, а самому, поди, уж лет за сто...

- Точнее, тысяча двести с чем-то, - отвечаю я, обернувшись. - Он ведь на самом деле хеаль - по-нашему это называется Нездешний, - и вхожу в шатер, совершенно не беспокоясь о том, в каком состоянии оставляю Хеведи.

В просторном шатре полумрак. Хозяин лежит у стенки на войлочной подстилке, на нем такая же рубашка из коричневой шерсти, что и на кангранках. Глаза закрыты, я не вижу их, но облик - снова его собственный, хорошо знакомый всем, кто хоть раз бывал на балу в Башне Теней... Я опускаюсь на колени рядом с ним. Тонкий луч, прошедший сквозь дырочку в плотно натянутой ткани, ложится на его темные волосы и словно перечеркивает их седой прядью... Красив - как и положено Нездешнему, а я сейчас похожа черт знает на что - мокрая, грязная, в драной одежде...

Я наклоняюсь над его лицом, наше дыхание смешивается - и он открывает глаза, и необыкновенное сияние озаряет его черты:

- Золотоволосая... Как это приятно - проснуться от поцелуя прекрасной женщины!

Да не целовала я его, и не собиралась, даже в мыслях ничего такого не было!

Капля с моих мокрых волос падает ему на лоб - и он с полной уверенностью в своем праве привлекает меня к себе...

У кангранцев мы просидели еще двое суток - не знали, на что решиться дальше. Миссия наша не то чтобы совсем зашла в тупик, но появление на сцене... в общем, Шинно - спутало нам все планы.

Все это время кангранцы во главе с Хеведи, местным матриархом, создавали нам все условия для идиллии вдвоем. А на третий день с романдского берега вернулся юный внук боевой старухи и принес известие, как громом поразившее нас обоих.

Через два дня после того, как я покинула лагерь Ле Жеанно, громадная рысь неожиданно спрыгнула на него с дерева и, прежде чем кто-либо успел схватиться за арбалет, перервала горло Верховному Экзорцисту. И после этого он уже не воскрес. В рысь же, опомнившись, всадили не менее пяти стрел, но она все равно скрылась в лесу, и впоследствии дохлого зверя не нашли, как ни старались - кровавый след вел в самую чащобу и там неожиданно обрывался... И вот тут-то все и припомнили мои слова о том, что Зверь от зверя и погибнет.

- Это рука Господня, - убежденно заключил свой рассказ молодой кангранец. Я только хмыкнула, переглянулась с Хозяином... и промолчала. "У всех нас есть звериные имена, моего брата зовут Рысенок..."

А старая Хеведи, почесав в затылке уже знакомым мне жестом, проговорила с хитрым огоньком в глазах:

- Священная загадка, однако...

Катрен III. ПРИВИЛЕГИЯ БРАТСТВА

- В общем, у тебя на раздумия шесть часов - время, пока я сплю. Надумаешь раньше - ударишь вот в этот гонг, придет Хуана.

С этими словами Многая делает шаг в льдисто-белую стену рядом с камином. Тело мое уже напряглось - броситься, удержать, ухватив за длинные волосы - но разум мгновенно осаживает его: это ниже твоего достоинства, Элендис Аргиноль...

Я остаюсь одна в круглой комнате со стенами из белого полированного камня. Они словно призваны еще усилить то ощущение непреходящего холода, которое не покидает меня с того момента, как я переступила порог этой... черт ее побери совсем, тоже Башни.

Башни в центре малого Перекрестка, не отмеченного ни на одной известной мне топограмме из хранящихся в Башне Теней. И тем не менее пустившей корни достаточно давно, чтобы даже создать свой Силовой Орнамент. Совсем маленький, правда - три с половиной отростка, ибо четвертый все еще слаб и неустойчив...

Мать вашу... "Да, это задница, и я узнал ее отнюдь не по улыбке вертикальной..." Похоже, я влипла наиболее масштабно за последние два с половиной года. А я ведь уже успела вообразить, что загнать меня в такое положение вряд ли кому-то под силу...

Оказывается, под силу. И не "кому-то", а всего парочке магов-недоучек женского пола, не лишенных известной хитрости.

Белые стены, белый потолок, белый каменный же пол. На полу - старый кусок коврового покрытия, бывший темно-зеленым до того, как его сплошь залили вином и затоптали табачным (а может, и не только табачным) пеплом. Три четверти окружности стен опоясаны малиновым диваном той же степени обтерханности, что и ковер. В оставшейся четверти имеет место камин с кучей золы и без единого поленца - то немногое, что было, сгорело за предыдущую пару часов. На исцарапанном полированном столе, меж восковыми холмиками оплывших свечей, валяется, как простой кусок стекла, чистый кристалл записи звука. Еще пара полок с посудой на стенах - а больше в комнате нет ничего. И самое главное - нет дверей. Только окно с широким подоконником, сплошь заваленным черновиками каких-то магических расчетов. Рама не открывается - я уже выяснила это, когда попыталась проветрить комнату от дыма зелий, сожженных Многой. Да даже если бы и открывалась, все равно не стану я прыгать с высоты в двадцать метров на снежную равнину, над которой и солнце-то еще толком не взошло...

Все предусмотрели, сволочи... Даже то, что на этот диван толком не приляжешь из-за полукруглой формы. Даже то, что моя куртка из нутрии осталась где-то внизу, а одного свитера слишком мало, чтобы удержать тепло... Еще раз окидываю комнату рассеянным взглядом - и замечаю под столом синюю накидку Многой, в спешке позабытое ритуальное облачение.

Да в гробу я видела их идиотские ритуалы! Гораздо важнее то, что эта поганая тряпка шерстяная!

Заворачиваюсь в накидку и уже через пару минут начинаю ощущать себя увереннее. Вот теперь можно сесть и как следует пораскинуть мозгами - мне же целых шесть часов на это отвели...

Что у нас в активе? Во-первых, изумруд Огня на цепочке под свитером. Но это на самый крайний случай - использовать его означает засветить свое истинное достоинство в этом нехорошем месте. Да и перед остальными Жрицами неловко будет - что ни говори, а попалась я в эту ловушку весьма по-идиотски.

Еще... Еще в моей сумке между косметичкой и записной книжкой лежит завернутый в замшу девственный кристалл меж-Сутевой связи, который я везу принцу Марселлу для Эсхарского генштаба. Что ж, придется эсхарским стратегам еще немного пожить без "горячей линии", ибо сейчас я настрою кристалл на себя, и ни Марселл, ни его главнокомандующий уже не смогут им пользоваться без моего содействия. Думаю, они меня простят - ведь эта каменюка сейчас мой единственный шанс.

Разворачиваю замшу, беру в ладони камень размером со свой кулак. Блекло-сиреневый вместо фиолетово-пурпурного, как и положено девственному кристаллу. Ничего...

ТАМ, ГДЕ ВЧЕРА ЕЩЕ ВЕРЕСК ЦВЕЛ...

Взгляд мой сужается в точку, концентрируется на искре в глубине кристалла, скорее воображаемой, чем видимой.

МОЕ ИСТИННОЕ ИМЯ - ЭЛЕНДИС АРГИНОЛЬ. ФОРМА ЕГО - РУНА ЭАНГ, ЧТО ЗНАЧИТ НЕУДЕРЖИМОЕ ДВИЖЕНИЕ. ЗАКЛИНАЮ ТЕБЯ ЭТОЙ РУНОЙ КАК ПЕРВОЙ ИЗ ТРЕХ...

Теперь искра уже не воображаемая - ее смог бы заметить любой, кто оказался бы рядом со мной в этот миг, яркую, словно кровь в синем стекле.

СУТЬ ЖЕ ЕГО - РУНА ЛАМНИ, ЧТО ЗНАЧИТ СИЛУ ЖЕНЩИНЫ И СТИХИЮ В ОКОВАХ. ЗАКЛИНАЮ ТЕБЯ ЭТОЙ РУНОЙ КАК ВТОРОЙ И ЦЕНТРАЛЬНОЙ...

Камень в моих ладонях стремительно теплеет. Большинство людей в этот момент роняют его в заранее заготовленную чашу с водой. Но мне не грозят ни боль, ни ожоги - я же Огненная!

ПУТЬ ЖЕ, НАЧЕРТАННЫЙ МНЕ - РУНА ТАЙ, ЧТО ЗНАЧИТ ВЕЧНЫЙ БОЙ ВО ИМЯ МИРА. ЗАКЛИНАЮ ТЕБЯ ЭТОЙ РУНОЙ КАК ТРЕТЬЕЙ, ЗАМЫКАЮЩЕЙ...

Секундная вспышка - и пурпурно-фиолетовый свет разгорается в камне, нервно дрожа и разбрасывая блики по комнате.

...НЫНЕ ПОСЛЕДНИЙ КУРГАН ВЗОШЕЛ!

Все, настройка завершена - свет делается ровным, кристалл потихоньку остывает. Еще пара минут - и можно кого-нибудь вызывать.

Да не кого-нибудь - Флетчера. Во-первых, он там уже, наверное, извелся - меня все нет и нет... Во-вторых, судя по всему, Эсхара отсюда не так далеко - в нее ведет один из отростков здешнего Силового Орнамента, если только Многая и тут не наврала. И в-третьих и самых главных - ни у кого другого может просто не оказаться под рукой приемника, но Флетчер Растящий Кристалл, и его Мастерский символ, что всегда при нем, худо-бедно способен служить для связи.

"Флетчер, где ты? Флетчер, это Эленд, ответь мне!!!"

Я направляю в плоть кристалла усилие за усилием - и минут через двадцать, когда я уже почти готова прекратить бесплодные попытки, сноп сиреневых бликов летит мне в лицо, и в нем проступают смутные, как всегда при неадекватной связи, черты лица Флетчера.

- Эленд? Где тебя носит? Мы тут уже все заждались тебя - и я, и Пэгги, и все остальные...

- Слушай внимательно, Флетчер, - выговариваю я с максимальной четкостью. - Что ты знаешь про Эсхарский Силовой Орнамент?

- Только то, что он очень невелик и возник не так давно...

- Так вот, я сижу в изоляции в некой, чтоб ее, башне предположительно на перекрестке этого Орнамента. Долго объяснять, как я туда попала, но в данный момент не могу даже выбраться из комнаты, где нахожусь. Шагать сквозь Сути бесполезно - тут все в глухих блоках, есть специфический путь, но я его не знаю. Даже в самом Орнаменте, похоже, система блоков. Сейчас твоя задача - взять пеленг по этому моему вызову и с помощью Пэгги определить, где я нахожусь и можно ли туда проломиться. Понял?

- Понял, Элендишка. Сейчас мы с госпожой княгиней займемся...

- Имей в виду, - добавляю я, - у вас на это ориентировочно пять часов, ни в коем случае не больше. Через шесть часов сюда выпишут какого-то великого астрального гуру, и я не уверена, что сумею с ним справиться.

- Но чего они от тебя хотят, в этой Башне? - в голосе Флетчера прорезается неподдельная тревога.

- Сама толком не могу понять! - огрызаюсь я. - Но на всякий случай боюсь, что после прихода подкрепления сумеют взять все, что бы ни захотели. Так что помни - пять часов! Все, отбой!

- Осознал. Жди! - с этими словами изображение Флетчера блекнет и тает. Я кладу кристалл на подоконник и устало откидываюсь на спинку дивана.

Надо, надо высыпаться по утрам и вечерам... Впрочем, мне это сейчас не грозит - уснуть не позволят ни форма дивана, ни выматывающее душу ожидание.

Я снова запускаю руку в сумку. Кроме кристалла, там есть еще две чрезвычайно полезных вещи - бутерброд с ветчиной и пакетик подсушенной в масле картошки. Не поспать, так хоть перекусить...

Хрустя золотистыми ломтиками, я пытаюсь припомнить, с чего вообще началось то, что закончилось тутошней Башней, провались она пропадом со всем ее конклавом...

...И было лето, и солнце стояло в знаке Льва. И был берег затопленного мелового карьера со склонами-террасами в сорока километрах от Валоры, версии Города на Сути Трилистник. И еще был пятнадцатый всеведьминский межмировой чемпионат на приз Старой Викки по воздушному бою на метлах.

Командой наша валлийская школа билась и раньше, даже в финал однажды вышла, но асов среди нас не водилось никогда. Тем не менее Пэгги решила в этот раз рискнуть, выставив Эглевен, Сиомбар... и почему-то меня, хотя я всегда полагала свое умение управлять метлой весьма далеким от совершенства.

Сиомбар отсеялась в одной шестнадцатой. Эглевен - в одной восьмой. Когда я увидела, кто достался в одной восьмой мне, я поняла, что последую за Эглевен. Ибо налетела я аккурат на Харуко из нихонской школы, своими же подругами за боевое безрассудство прозванную Камикадзе. Всем был памятен прошлый чемпионат, когда она сбрасывала соперниц в воду буквально на грани нарушения правил, и лишь опытная Герд Шнейдер с Брокена сумела отплатить ей тем же, да и то только в финале.

Надеюсь, вы еще не забыли, что плавать я совершенно не умею?

И именно это оказалось решающим - страх нахлебаться воды перевесил даже мой страх перед Харуко. В общем, после пяти раундов ни одна из нас так и не искупалась, и приземлившись на стартовой площадке, я никак не могла врубиться, отчего это все орут и рвутся меня качать. С трудом мне объяснили, что за счет лучшей аэродинамики (все-таки Ветер - моя дополнительная стихия) я переиграла нихонку по очкам и тем избавила от нее остальное сообщество.

После этого в четвертьфинале я с достоинством проиграла знаменитой Марьяне Черешне из ковена Лысой горы и, отягощенная глубоким удовлетворением, присоединилась к зрителям.

Вот тогда-то Флетчер, едва ли не более моего гордый моим боевым подвигом, и познакомил меня с девицей по имени Катриона. "Саксонский ковен", - мимолетно и равнодушно подумала я, услышав имя, и не стала уточнять дальше. А что без метлы, так саксонки - одно из самых массовых ведьминских братств, так же как брокенки и киевлянки, и не все обязаны летать даже в командных боях! Кто-то имеет право и просто поболеть за своих...

Впоследствии выяснилось, что Флетчер сам заблуждался на ее счет. Воистину, что кому-то делать на чемпионате по воздушным боям, если этот "кто-то" - не ведьма и не ее спутник? Это ведь не кубок мира по хоккею, а достаточно закрытое мероприятие!

Дальнейшее уже припоминается урывками. Как орали, болея за Марьяну (или орала я одна? или все же на пару с Флетчером?) это хорошо помню. Ледяной апельсиновый напиток, почему-то в большой алюминиевой чаше, из которой мы трое пили по очереди тоже помню. И конечно же, помню, как Марьяна, торжествуя, подняла на вытянутых руках главный приз - метлу из омелы с позолоченным древком, и народ на склонах взвыл, приветствуя чемпионку...

Потом... потом наши еще раз попытались меня покачать с воплями: "Если б не ты, не видать бы Марьяшке победы!" - и это, пожалуй, было уже слишком. Ладно бы я победила Харуко тонким маневром или волевым усилием, но я ведь даже не поняла, как именно это произошло! С огромным трудом мы улизнули от наших валлиек и каким-то образом оказались внизу, почти у самой кромки воды, сели на тепленький песочек. Гитара... не знаю, чья она была, может, и Катрионина. Во всяком случае, не Флетчерова, это точно - он с тех пор, как обзавелся настоящей "Strady-wear", не таскает ее без чехла.

Я, как всегда, попросила его спеть, но он сказал, что умирает без сигареты, так что, пока он курил, гитару взяла Катриона. Что она пела, я тоже с одного захода не запомнила что-то про рыцаря в черном и золотом и про жрицу, которая кормит птиц с руки... Но общее впечатление было странное - пока слушаешь, завораживает и хочется еще, потом же, когда пытаешься вдуматься, как это сделано, текст смотрится ужасающим сырьем, которое только манерой исполнения и вытягивается на какой-то уровень. Всего она спела пять или шесть песен - пока Флетчер не накурился всласть, а там уж принялся за дело он сам...

Во всяком случае, в одном я более чем уверена - ни одной Катриониной песни я не прервала, даже если ухо резали неточная рифма или неудачный подбор слов. А если даже где-то попыталась поправить (вот этого, кстати, вообще не помню) - то уже после того, как смолкла гитара, и в довольно мягкой форме. Я и Учеников-то Орденских не ругаю, не похвалив перед этим то, что похвалы достойно, а уж на постороннего-то человека в лицо наехать - вообще не мой стиль. А что потом свои вещи читала, давая отдохнуть инструменту - так я всегда так делаю, если слушатели не против, а они обычно не против, потому что, так и не овладев ни гитарой, ни лютней, я была просто вынуждена довести свою манеру Говорения до высочайшего блеска. Иначе не соперничать бы мне на равных с теми, кому помогает еще и мелодия...

Так неужели дело только в том, что она позавидовала? А я не сумела понять это сразу - ведь в Ордене никто никому не завидует. Всегда у кого-то что-то есть, а у кого-то нет - я же, к примеру, не озлобляюсь на своих друзей за то, что они умеют играть на гитаре, а мне не дано!

Нет, наверное, все-таки не стоило тогда читать своего, а стоило подумать - вдруг незнакомый человек воспримет это как демонстрацию: смотри, мол, как оно бывает, если умеючи... Даже несмотря на то, что это вот ни на столечко не было демонстрацией. Просто ужасно хотелось показать новые вещи Флетчеру, особенно "Подражание древним" - не унизить слабейшего, но похвалиться перед равным.

Перед равным... Может, дело еще и в этом - Катриона почувствовала, что снисходительна я к ней вовсе не как к равной? И обиделась именно на это? Но смею думать, если бы я действительно обошлась с ней, как с равной, то обидела бы ее еще больше. Опять же в Ордене знают, что если я недовольна творением кого-то из Мастеров, то высказываю это максимально корректно по форме и при этом максимально же оскорбительно по смыслу - и ходишь, как оплеванный, и на дуэль вроде бы вызвать не за что...

Да так ли важно, тем или этим я тогда ее задела - но почему я даже не почувствовала, что человек чем-то задет? Почему не подумала, что очевидное для меня вовсе не так очевидно для человека с иной информагической организацией?

Да потому, трать-тарарать, что это был вечер, карьер и чаша соку, а не Эстелин и не Монлозана! И я вообще ни о чем не думала, как те дети сторожа из анекдота - у меня до самой ночи юбка Харуко перед глазами плескалась! Как встретились, так и разошлись... Несколько окурков у кромки воды да песок под ногтями...

И вот она, расплата, через полгода. Ибо крайне вредно сие - ни о чем не думать в присутствии незнакомого человека.

...Флетчер сдал зимнюю сессию и, как водится, рванул в Эсхару за теплым морем и персиками. Обычно мы делаем это вдвоем - я же и свела его с Пэгги. Но в этот раз я пообещала, что присоединюсь к нему через три дня: мадам Гру легла в больницу на обследование, и мне хотелось убедиться, что с ней все в порядке и моя помощь не потребуется.

Утром третьего дня в мою форточку толкнулся желтый почтовый дракончик. Это единственные твари, кроме кошек и людей, умеющие пронизывать Сути, поэтому их частенько используют как проводников. Я впустила зверька, дала ему творогу и сняла со спины записку. Записка была предельно краткой:

"Эленд, срочно нужен Мастер Слова. Других знакомых у меня нет. Помоги! Катриона".

Вот что бы вы сделали на моем месте в такой ситуации? Особенно учитывая, что я все еще не Мастер официально, хотя давно выполняю его работу, и уже отчаялась совершить подвиг, коего потребовал от меня Магистр Ливарк!

Я связалась с больницей и узнала, что у мадам Гру все хорошо, недоразумения с печенью несерьезные и даже целитель средней руки уберет их за пару сеансов. Потом собрала сумку, посадила на плечо дракончика и приказала: "Веди!" В конце концов, у меня были почти сутки в запасе...

Дракончик привел меня в какой-то жутко провинциальный городишко, в грязноватый домик на окраине. Там меня встретила Катриона и первым делом потребовала, чтобы я называла ее Ронселин - мол, Катрионой ее зовут только в определенных кругах. Я согласилась - на тот момент это волновало меня меньше всего. Затем она усадила меня пить чай, за которым поведала, что помощь нужна не ей конкретно, а неким ее друзьям, к которым тоже надо идти по Сутям. "Долго хоть туда тащиться по Закону Цели?" - спросила я, еще не остыв от первоначального энтузиазма, но уже считая в уме оставшиеся мне часы. И услышала в ответ: "По какому такому закону? Туда ходят через лабиринт".