Призрак другой женщины

– С чего начинать? – Он встал из-за стола, оглядел себя, опустив голову, и пожаловался: – Вот переодеться не во что, Кать. Не пристало мне в такой чистоте, да с такой, как ты, рядом, во всем этом. В баню-то я схожу, а вот штаны…

– Я сейчас.

Она пошла в бабкину кладовку, в которой та хранила вещи водителей, забытые или оставленные просто за ненадобностью. Выбрала спортивный костюм черного цвета, болоньевую куртку, темную, как ночь. Нашлись носки с этикеткой, новая майка.

– Трусы купишь, – сунула она ему три сотни и предупредила, пытливо взглянув в заметавшиеся глаза Витьки: – Это для тебя испытание. Не выдержишь – близко к воротам не подпущу.

– Что это… – Он маетно листал три сотенные купюры, вздыхал, глядел на нее с мольбой. – Что это за трусы-то такие дорогие? Три сотни! Это же сколько…

– Пива можно купить? – закончила она за него и ощутимо шлепнула в лоб. – Все на выпивку пересчитываешь! Трусы-то тебе не одни нужны, дубина. Купи, на сколько денег хватит. И не дай бог… Учую вонь спиртную – выгоню!

Самым страшным для него оказалось не выбрать себе трусы в магазине у железки, какие тут проблемы, а пройти мимо винного отдела и не обернуться. Потом снова пройти мимо, зная, что в кармане сдачи осталось на полтораху пива. Потом пройти мимо местных любителей выпить, зависших на магазинном крыльце с чекушкой. Потом вернуться к Катьке в дом и забыть про водку в холодильнике.

К вечеру он выдохся настолько, что разговаривать едва мог. Вылил последние ведра с грязной водой – Катька вымыла гостевые спальни до блеска, постелила свежее постельное белье и повесила на окна шторы. Он ополоснул ведра водой из лужи, отнес в сарай, где тоже полдня разбирался. «Без мужика, конечно, дом – сирота», – сделал вывод Витька ближе к вечеру. Василиса, когда была жива, мужскую силу пользовала по полной программе. А вот Катька быстро сдала ее позиции. И результат? Крыша в сарае течет; дверь на одной петле, того гляди, отвалится. В коридоре в доме из бревен повылезали шляпки гвоздей, он сегодня вбивать их замучился. Хлопотал, одним словом, как мог. Хлопотал и старался. Оценит, нет?

Витька вошел в кухню, где накрывался стол на четыре персоны к хорошему ужину. Сглотнул слюну, увидав три стопки. Себе Катька не поставила. А три кому?

– Ухажеры явиться обещали, – пояснила она и ткнула пальцем в его штаны. – Для дома я тебе еще одежду нашла. В комнату тебе отнесла, в шкаф повесила. Рубашки еще и свитер.

Витька ее не слушал, продолжая таращиться на стопки.

Вот как оно, да?! Им, значит, накрыла, а его персону обошла? Конечно! Кто он?! Он подмастерье, он…

– Я с вами сидеть не стану за столом, – вдруг поняла его обиду Катерина. – Поужинаете вчетвером. Поужинаете, поговорите, а я послушаю. Интересны мне их соображения. А твои особенно, Витя. Трезвые! Если ты об этом.

Катька постучала пальчиком по одной из стопок, снова напомнила, что для него сухой закон под крышей ее дома. Если его что-то не устраивает, он может прямо сейчас откланяться.

– А за работу заплачу.

И Катька мазнула по нему взглядом, точь-в-точь как у ее злющей бабки. Вот порода! Никуда от нее не деться.

– Не надо мне, – буркнул он, прислушиваясь к ощущениям, бурлившим внутри.

Их было много, и все – противоречивые. И обидно было, и маетно, что его стопки лишили. А с другой стороны, гордость брала, ведь за одним столом сидеть станет с приличными парнями. Говорить будет с ними. И говорить на равных. Тут уж Митяй не посмеет его взашей вытолкать. И орать не посмеет. И опять же его мнение тут не последним будет. Катерина совершенно точно сказала, что его мнение ей интереснее других.

– Не подведешь? – Катька обошла его со спины и встала там божьим наказанием.

– Нет, – уже тверже ответил Витька, не оборачиваясь, и почесал бок.

После бани, в которой он проторчал сегодня полтора часа, да в чистой одежде тело вело себя непривычно и неприлично, сделавшись каким-то слабым и уязвимым. Он даже сквозняки сегодня все чувствовал, чудеса божьи! Будто вместе с грязью с себя слой кожи снял. Еще пару дней назад мог в сугроб упасть и полчаса в нем продремать, пока кто-нибудь не растолкает. А сейчас вон лопатками Катькино дыхание чует. Дышит она точно Змей Горыныч. Вылитая бабка, царствие ей небесное! Сказала – отрезала. И не возразишь, и не ослушаешься. Странно, что при таком норове эти трое свой пылкий интерес к ней не утратили. С чем, интересно, пожалуют? С предложениями руки и сердца или еще что-нибудь придумают?

Ребята пришли одновременно. Дверь им открывать не пришлось, дорогу все знали. Вошли в кухню, оглядели стол одобрительно. Витьку рассматривали с недоумением. Катерину чуть не изглодали взглядами.

Она и правда хороша была. Высокая, статная, в джинсах и кофточке небесно-синей, очень подходившей к ее глазищам. Волосы подобрала. На запястье шнурочки какие-то с погремушками, и на шее такие же. Красиво. Ей шло. Делало ее какой-то дикой, первобытной. Да еще босая по полу шлепала, ну правда, как какая-то дикарка. Эти трое глаза перетрудили, то на ступни ее босые, то на коленки, то на локти, то еще куда таращатся. Витька даже разозлился.

– Хватит глазеть, – решил он взять инициативу в свои руки, поскольку Катька равнодушно молчала, встав у окна и сложив руки на груди. – Садитесь к столу, говорить будем.

Митька дернулся, будто его ударили. «Надо же, – полыхали его глаза, – какой-то алкаш команды раздает, да еще и хозяином здесь себя чувствует!» Лешка тоже занервничал, тонкие крылья его острого носа затрепетали, как крылья бабочки, а левая коленка задергалась. Один Макар остался безучастным. Смотрел лениво, с прищуром. Услышав предложение, едва заметно дернул плечами, хлопнул в ладоши, одобрительно крякнул и уселся на стул. За ним Лешка, Митька сел после них. Потом уж и Виктор приземлился напротив. Так получилось, что мужики сидели по одну сторону стола, он – по другую, а за спиной его стояла Катька, так и не проронившая ни слова.

Парни выпили, захрустели капустой, огурцами. Лешка все сыр таскал с тарелки. «Почти весь сожрал», – неодобрительно покосился в его сторону Виктор. Сам он за мгновение опустошил тарелку с картошкой и грибами, обойдя хрустящую закуску стороной. Пить не будет, нечего и баловаться. Только желание подогревать.

– Итак, парни, как вам всем известно, у Катерины проблемы.

Витька взял пустую грязную тарелку в руки, обернулся вопросительно на Катьку. Она и бровью не повела. Он крякнул и тарелку сунул на подоконник между цветочными горшками.

– И проблемы могут оказаться куда бо́льшими, чем она представляет? – снова заговорил он, быстро восстанавливая растраченные за пьяные годы учительские навыки.

– Это мы уже поняли, – нервно дернул шеей Митька, расстегнул две пуговицы на джинсовой рубашке, обнажая загорелую крепкую грудь с массивным крестом на толстой цепочке. – Поэтому и пришли… Не понял я одного, почему ты-то тут?! Кто тут ты-то?! А?!

Лехин острый подбородок тут же заходил вверх-вниз, соглашался он таким образом, засранец.

Макар молчал, загадочно ухмыляясь и катая по столу пустую стопку из-под водки.

– Я? Я тут это…

Витька не знал, что говорить, снова обернулся на Катьку, но она стояла статуей. Не смотрела вообще ни на кого. Просто стояла, сунув ладони под мышки, и глядела куда-то в пустоту. Или в угол кухонный.

Ага! Понятно. Предоставляла ему шикарную возможность самому выкручиваться. Если не сумеет, то какой же из него соратник, помощник и заступник?

Ладно!

– Я Катин друг, – скороговоркой выпалил Витька и глаза опустил, сам засмущавшись такой смелости. Но тут же вспомнил, чем сегодня весь день жертвовал, и повторил: – Я Катин друг. Буду помогать ей и… по возможности избавлять от неприятностей.

– О господи!!! – заорал Митька и выпрыгнул из-за стола, как чокнутый джинн. – Да ты сам сплошная неприятность! Сам! Ты!

Притом что он дико орал, он еще и в Витькину сторону пальцем тыкал. Да так надрывался, что Витька макушкой чувствовал его острые уколы.

– Почему ты тут?! Ты, а не кто-то из нас?! Почему???

Тыкал пальцем он в сторону Витьки, а смотрел-то теперь на Катерину. И все они на нее уставились вопросительно.

– Я так решила, – властным бабкиным голосом ответила она, шелохнулась за Витькиной спиной, и он снова почувствовал, как колет кожу от напряжения. – И так будет, нравится это кому-то или нет. Вы зачем вообще пришли? Пожрать или как?

– Или как, – вдруг молвил Макар, не поднимая взгляда от опрокинутой на бок стопки и продолжая катать ее по столу. – Я возвращаюсь из рейса, а мне говорят, что какие-то быки на тебя наехали. Что гонят тебя из дома. Что, типа, угрожают. Не соврали, Кать?

– Угроз не слышала. – Она сдвинулась с места и медленно пошла вокруг стола, на ходу собирая опустевшие и грязные тарелки. – А вот что из дома попросили, разговор был.

– А чего вдруг? – Это снова Макар заговорил, а Митька и Леха его тут же возненавидели.

– Дом им мой приглянулся. – Катя с грохотом поставила тарелки в раковину. Обернулась на гостей, недобро ухмыльнулась. – Дом, место, я не знаю. И знать не хочу. И съезжать не хочу. Но…

– Но – что? – решил встрять Митька и встал как-то так, что разом загородил Катьку от остальных.

– Но мои желания, кажется, этих людей не волнуют. Они все решили за меня и уже начали прессинг.

– В смысле?! – Это вся троица хором выпалила.

– Меня уволили с работы с их подачи. Прихожу сегодня, а мне на дверь указывают. Без объяснения причины!

Она со вздохом осмотрела каждого и Витьку не пропустила.

– Что делать? – спросила потом и снова вернулась к окошку, оперлась о подоконник.

Воцарилась тишина. Макар аккуратно поставил стопку, как и положено стоять – на донышко. Встал, подошел к Катерине, осторожно погладил по руке.

– Ты, Катерина, не волнуйся. Разрулим!

– Когда? – недоверчиво покосилась она на Макара.

Потом скосила глаза на его мышцы, выглядывающие из выреза футболки и рукавов. Перевела взгляд на грубое лицо с перебитым в драке носом, уставилась в глаза. Темно-карие, почти черные, они смотрели на нее уверенно, добро и с сочувствием.

«Хорошие глаза», – вдруг подумала Катя. Такие не подведут. Только вот сможет ли Макар противостоять хитрым, вкрадчивым и подлым людям, которым вдруг для чего-то понадобился ее дом? Такие способны на многое. Как издалека начали! Ей еще конкретно ничего не озвучили, никто не явился ни с одним предложением, а уже начали действовать. То есть, если она правильно понимает их тактику, ее решили прижать еще до начала ведения переговоров? К тому моменту, как они к ней явятся, она должна послушно сидеть у стола с авторучкой в руках и подписывать в том месте, куда дядя ткнет пальчиком. Так, что ли?

Видимо, да.

– Ты можешь на меня рассчитывать, Катерина. Я это… Я все дела отложу и… Короче, разрулим, – договорил Макар и судорожно выдохнул.

Футболка в подмышках сделалась мокрой, он засмущался и отошел в сторону.

Монолог был для него непривычно длинным, обычно он ограничивался одним-двумя словами. А тут выдал целых три предложения. Да еще Катька смотрит как на ископаемое. Даже бабка ее на него так никогда не смотрела. Подтрунивала, называла тугодумом, но не смотрела так – недоверчиво и с какой-то странной издевкой. Может, он чего-то не догоняет? Может, она просто так смотрит, а он нервничает?

Да, он немногословен, а чего языком молоть попусту? Да, не умеет красиво говорить. А смысл? Трепаться, как Леха, или лицемерить, как Митяй, он не станет. Он просто будет ждать этих умников. А когда дождется – накажет.

– Разрулит он! – фыркнул Митька, тут же снова загородив собой Катерину ото всех. – А ты хоть знаешь, кто такие эти ребята? Знаешь, чем они занимаются? Сколько у них охраны? Фамилии, фамилии их тебе о чем-то говорят?

– Когда морду бьешь, фамилии ни к чему, – огрызнулся Макар и налил себе в стопку водки. – Мне с ними знакомиться не для чего.

Митька, брезгливо изогнув красивый рот, наблюдал за тем, как пьет его соперник. Как сбегает по подбородку водка, как стекает по шее и мочит футболку. Передернулся.

– Идиот! – шепнул он так, чтобы слышала одна только Катерина.

Но Витька уловил. Он вообще нарадоваться не мог, что не пил сегодня. Все было так ново, так интересно! Мир словно умылся мартовским ледяным дождем, не прекращающимся с утра. И собственный обновившийся облик радовал, и люди вокруг удивляли. Он раньше многого в них не замечал, рассматривая только как возможных поставщиков опохмелки. А теперь…

«Макар – бык», – решил он уже минут через десять после того, как парень вернулся за стол и продолжил пить и закусывать. «Ни ума, ни фантазии», – прочел Виктор на сморщившемся в раздумьях Макаровом челе. Станет лезть на рожон, махать кулаками. Набьет себе шишек, а то и срок схлопочет. Фирма «ЮСТАС» не рога и копыта сбывает. Там люди солидные. И охрана, Митька правильно заметил, имеется. И адвокатов с юристами свора. Их на арапа не возьмешь, с ними хитрость нужна. И не просто хитрость, а дальновидная подлая стратегия, чтобы их побеждать их же оружием.

Макару на этом поле битвы делать нечего.

Лешке тоже. Он – еще ничего не началось – уже трусит. Черты лица заострились. Лоб вспотел, губы без конца теребит зубами, глазки бегают. Трусит, подлец! Сильно трусит. Не станет он из-за Катерины башку свою подставлять.

Нет, одна надежда на Митьку. Он хитер и благоразумно подл, когда этого требуют обстоятельства. Он может подобрать способы. Тем более что фамилия Анохина ему, кажется, небезызвестна. Больно напрягся он, когда позавчера ее услышал.

– Катя, я готов тебе помочь, – мягко проговорил Митька, переступив черту приличного расстояния между ними, сейчас он стоял почти вплотную к ней. – Но для этого мне необходимо все время быть с тобой рядом. Не ему! – Его палец снова гневно указал в Витькину сторону. – А мне! Иначе…

– Иначе что? – Она насмешливо смотрела на красивого блондина, ощупывающего ее глазами и стоящего настолько близко, что она слышала, как стучит его сердце.

– Иначе могут быть проблемы.

– Дим… Вот ты здесь, да? Ты здесь, и они приехали. Дальше что? Драться, как я поняла, ты с ними не станешь. Станешь просто слушать. Ну, послушал, и что? Ты так же можешь выслушать все и от меня. Так ведь? Или другой вариант: ты здесь, а они не приехали. И что?

– Что-то я не понял? – Он чуть отступил, растерявшись и занервничав. – К чему ты клонишь?

– К тому, что я не вижу необходимости в постоянном твоем присутствии в этом доме. Если кто-нибудь явится, ты узнаешь первым. – Макар нервно дернул шеей, и Катя поспешно исправилась: – Или вторым. Как получится.

– А если они будут… – зловещим низким голосом встрял Лешка, попятившись к двери. И вдруг неприлично тонко пискнул: – Стрелять! Вдруг они будут стрелять?!

– В кого? – не понял Макар, лениво выбираясь из-за стола.

– В Катерину! – Маленькие Лешкины глаза противно округлились. – Они ввалятся и станут палить из стволов. Что делать-то?!

– Не вижу проблем. – Макар повертел головой туда-сюда, хрустнул позвонками. – Встретим!

– Ой, да не станет никто стрелять! – недовольно поморщился Митька. – Не тот уровень!..

Уровень визитеров, заявившихся к Катерине ранним утром следующего дня, оказался именно таким, которого и опасался Лешка. Парни были здоровенными, в трещавших по швам куртках и пиджаках, ярко-белых футболках, джинсах, плотно облегавших перекачанные ляжки. И под мышкой у каждого угадывалась кобура.

– Здравствуйте. – Виктор, встретивший их у ворот, невольно попятился. – Вам чего, ребятки?

«Ребятки» не моргнув глазом отодвинули помеху с пути, шагнули во двор, осмотрелись. Дорожка от крыльца до ворот, расчищенная Виктором только что от грязного мокрого снега, оказалась для визитеров узкой. Они гуськом потрусили к двери в дом.

Катя наблюдала за ними из окна кухни, где месила тесто на пироги. Сегодня ожидался наплыв клиентов на обед, поэтому готовить пришлось много и быстро. Она с сожалением взглянула на недомешанное тесто, накрыла его чистым полотенцем, вымыла руки. Сняла перепачканный мукой передник, села к столу и стала ждать.

Они вошли быстро, шумно и встали у двери. Молча осмотрели просторное помещение с большущим столом, дюжиной стульев вокруг него, дубовым буфетом, добытым бабкой на каком-то важном аукционе. Уставились в пол. Катя проследила за их взглядами.

Дубовые половицы, отшлифованные мастерами до невероятного оттенка и покрытые толстым слоем лака, сияли. Интерес больших ребят к полу был ей непонятен, как было непонятно и затянувшееся молчание.

Наконец один из них прокашлялся и спросил:

– Ну и что делать будем?

– А что надо? – Катерина выгнула спину и уставилась на них, недоуменно кривя губы.

– Надо, чтобы ты отсюда съехала быстро и без лишнего шума, – добавил второй, оторвав наконец взгляд от сверкающих половиц и переведя его на Катю. Добавил со зловещей ноткой, оценив ее легкий домашний наряд и босые ноги. – И без проблем.

– Условия?

– Квартира в новостройке, – начал загибать здоровенные пальцы первый парень, заметно расслабившись, видимо, решил, что она сдалась. – Плюс расходы на переезд. Все покроем.

– Сумма? – решила она подразнить их еще немного.

Второй шагнул к столу. Достал из кармана пиджака авторучку, записную книжку, вырвал оттуда чистый листок, быстро написал пятизначную сумму, подрисовав перечеркнутую английскую «S». Толкнул листок по столу к Катерине.

Она поймала бумажку и, не заглянув в нее, отрицательно качнула головой.

– Мало? – без удивления спросил написавший. Ясно: ему было дано добро на торг. Он тут же сноровисто дописал единичку впереди суммы. – Хватит?

Она снова мотнула головой.

Парни переглянулись. Один из них полез в карман за телефоном. Ткнул пальцем в кнопку. Коротко обронил шефу, что у них проблемы, и они снова замерли у двери.