Им (участникам Паралимпиады в Лондоне. - Ред.) сочувствие ваше не надо, потому как они не считают себя неполноценными или ущербными. Вы, наверное, перепутали их с теми, кто у метро за мелочью сидит. Они Спортсмены с большой буквы, люди с характером, огромной силой воли и любви к жизни.
Slinehaf
Неужто интересно на инвалидов убогих смотреть? Напоминает шоу уродов, где всяких несчастных фриков показывают за деньги. Так и здесь, эксплуатация. Ничего святого у людей. Главное - шоу замутить и рекламу показать, дабы бабло дали.
Vаnger
Инвалид, фрик и убогий - это ты, в голове, к сожалению, это неизлечимо[?] А эти люди, реально сильные телом и духом, доказывают, что нет ничего невозможного. Полный респект им за это.
U96
Наши паралимпийцы зачастую выступают намного лучше, чем здоровые спортсмены, у меня осталось приложение ещё с Олимпиады, поставлю это, а потом сравню.
Dioxidizer
Кафтан на чужом гвозде
Кафтан на чужом гвозде
Почему нам не надо становиться европейцами
Прочитала статью ("ЛГ", № 22) "Надо ли нам становиться европейцами?" Автор приходит к выводу, что надо. Правда, сетует, что ментальных европейцев в нашем населении всего 17-19%. Но надо постараться, подтянуться, завести настоящую демократию и разделение властей - и "всё будет чрезвычайно хорошо", как говорил герой Ильфа и Петрова.
Удивительно даже, сколь живучи подобные воззрения. Когда-то с ними наперевес пошли мы на штурм ненавистного совка, стремясь, если помните, "войти в европейский дом".
Вообще у нас господствует чисто туристическое представление о Западе: это место, где чисто и богато. А вот почему так - это совсем не простой вопрос. Запад - это вообще удивительный культурно-исторический феномен, к нему принадлежит процентов 15 человечества. Остальные, наверное, тоже не прочь жить богато и опрятно - так ведь не получается. Почему на Западе чиновники воруют всё-таки умеренно, даже в Италии, а в других странах - себя не помня? (Воображать, что у нас воруют как-то по-особенному - это мания величия.) Почему у них так, а у нас вовсе наоборот? Ответ прост: надо завести аналогичный образ правления и переменить надлежащим образом нравы - и всё получится. Наша интеллигенция вообще любит простые мысли - на это обращали внимание ещё авторы "Вех". Бердяев говорил, что идейный багаж наших интеллигентов исчерпывается "карманными катехизисами".
Вы приходите в дом к вашему приятелю и обнаруживаете, что живёт он не в пример лучше вашего. Почему? Оттого ли, что он получил доходную профессию, оттого ли, что женился на разумной жене, а не на вашей мегере, оттого ли, что в 90-м году не терял времени в аспирантуре, как вы, а сразу взял быка за рога и стал торговать спиртом "Рояль"? В чём тут причина? И в том, и в этом, и ещё во многом. Но главное - в характере вашего знакомца. Судьба хоть народа, хоть человека - это развёртывание его характера во времени.
Не знаю, сами ли наши интеллигенты придумали, что всё дело в демократии, или подсказали наши американские друзья, у которых всё хорошее именуется демократией, а плохое - тоталитаризмом.
Но Пётр Первый навсегда прикипел сердцем к Европе, когда там ещё никакой демократии в заводе не было. Демократии не было, а чистота и порядок - были. Более того, были они, если верить роману "Пётр I", даже в московском Лефортове, в Немецкой слободе.
Привязанность нашей интеллигентской мысли к демократии выражает её любовь к простой мысли.
Свобода слова ограничивается приличиями. У каждого свои ограничения.
У них там свобода слова? Полноте, господа! Там у каждого свой движок. Движок, чтоб работать. Чтоб держать язык за зубами. У нас этого нет. Поэтому нам нужны единый двигатель и ограничитель на всех. Вроде как двигатель на старинной фабрике. Или электродвигатель на каждом станке.
Бердяев верно говорил, что именно славянофилы знали Европу. Именно они понимали, что русским это не годится. Европеец по масштабу и настрою личности - лавочник. (Это обстоятельство когда-то привело в ужас полунемца Герцена.) Честный квалифицированный лавочник, любящий своё дело и не обсчитывающий покупателей, потому что эдак можно, упаси боже, потерять клиентуру. В лавке которого всё расставлено по местам и чисто выметен пол. А кто мы? Бродяги. Ничего по-настоящему не ценящие, ни к чему по-настоящему не привязанные и готовые в митинговом азарте разрушить свою жизнь не за понюшку табака. Мы увлекаемся идеями[?]
Поэтому нам нужен хозяин, который бы отвечал за всё и при
надобности сёк на конюшне за отклоняющееся поведение. Наш человек не любит, когда ему говорят: "Делай, что хочешь". Он активен только под давлением. Я наблюдаю постоянно, как наши продавцы (частники! заинтересованные!) бросают работу, как только слегка приподнимутся в материальном отношении. Всё это настолько неизменно, что не может быть случайностью. Редкие люди работают без понуканий, способны сами себе установить сроки и дать задание. И главное - выполнить его. И при этом все свои неудачи вешают, словно кафтан на чужой гвоздь, как называл это проникновенный знаток русской души И.А. Гончаров. У нас всегда или правительство плохое, или климат, или среда заела.
Что они сами хотят свободы и чтоб никто не давил и не командовал - это верно. Так ведь и подростки постоянно мечтают освободиться от гнёта докучных и устарелых "родаков".
Русский человек - неоформлен, беспределен. Наблюдение старинное. Некоторые связывали это его свойство с беспредельностью и неоформленностью бескрайней Русской земли, где три года скачи - ни до какого государства не доскачешь.
И что тут такого особенного, а паче того - оскорбительного? Напротив, оскорбительно обезьянничать, а не жить своей жизнью. А у нас именно так и есть: настоящим человеком считается европеец. Этот мотив очень выражен в статье: надо подтянуться и стать европейцами. Подтянуться надо, но европейцами нам стать всё-таки не удастся. И не требуется этого. Надо развиваться и совершенствоваться в качестве русских, а не "крашеных кукол европейского просвещения", как называл это Ключевский. Никто никому не должен подражать.
Не потому нам не надо копировать Европу, что мы потеряем свою "самость". Бог бы с нею, с самостью, если б на смену пришли ответственный старательный труд и опрятная разумная жизнь. Подражать не следует, потому что это невозможно и вредно. Не в каком-то высшем и философском смысле, а в самом простом - житейски-практическом. Жизнь от этого становится не лучше, а хуже: беднее, грязнее, уродливее.
Люди не властны в своих учреждениях. Нам нужны не слишком сложные государственно-правовые конструкции. Советская власть была такой простой конструкцией, как и партийные комитеты. Простому человеку можно было куда-то пойти и так ли иначе доискаться правды. Сегодня это не-воз-можно. Об этом я думала, стоя на митинге протеста против вырубки лесов в лесопарковом поясе столицы. Когда-то нельзя было срубить дерево на СВОЁМ участке, потому что это были "лёгкие столицы". А теперь рубят и застраивают. И всё, как объясняет начальство,
"в рамках правового поля".
Предвижу обычное возражение: "А почему же у них всё это действует?" Потому что юридические законы, в отличие от законов природы, приводят в движение люди. А люди у них другие. Узкие, мелкие, склонные подчиняться правилам. Est modus in rebus. Как говорил Гораций, всему есть предел, всё имеет свою меру.
У Андрея Платонова есть рассказ "Государственный житель": там герой постоянно повторяет: "Ждите движения государства, оно всё предвидит".
"Население, - рассуждал герой, - постоянно существует при государстве и обеспечивается им необходимой жизнью".
Мне кажется, большинство нашего народа - это те самые государственные жители. Они, как платоновский персонаж, стараются "бездирективно ни во что не соваться" - в том числе и в свою собственную жизнь. Они - прирождённые наёмные работники, люди на зарплате. Они не ищут новых путей, они, возможно, и добросовестные и квалифицированные труженики, но им непременно нужно указать их место и круг обязанностей. И пока можно жить (а жить они могут в самых непритязательных условиях) - они будут ходить на это место и исполнять свои обязанности, как привыкли. Как птица летит по заложенному в гены маршруту. Пока не закроется это место - радикально и навсегда.
Это фундаментальное свойство наших людей. Именно так объясняется на первый взгляд необъяснимое: им месяцами не платят
зарплату, а они всё равно туда ходят. "Гордый взгляд иноплемённый" ничего не поймёт: зачем? А они и сами не понимают, зачем. Положено так. А куда идти-то?
Презирать их и насмехаться свысока, как это было принято в эпоху разгула либеральных ценностей, - не от большого ума. Благодаря таким людям у нас как-то ещё теплится жизнь: они как-то учат, лечат, кое-как латают изношенную инфраструктуру.
Наш - массовый! - человек не умеет и не хочет ставить перед собой какие-то там задачи, куда-то рваться, комбинировать что-то, чтобы улучшить своё положение, чтобы заработать что-то, чтобы вылезти куда-то. Его идеал - сидеть на месте и делать, что велят. И это он будет делать до самой распоследней крайности. Пока буквально есть крыша и кусок чёрствого хлеба.
Шевелиться он начнёт, только если этот кусок у него отнимется. Мотивации "вверх", к добыче - у русского человека нет. Или она слишком слаба. Есть мотивация - к спасению. Не в религиозном, разумеется, смысле - в самом обычном, житейском. Недаром в Америке завлекают в сетевой маркетинг идеей обогащения ("Ты сможешь путешествовать, купишь более престижную машину"), а у нас - идеей спасения ("Ты сохранишь здоровье, убережёшься от ужасов окружающей среды, защитишь детей от наркотиков, нищеты, панели").
Разумеется, в любом обществе есть разные типы людей. Вопрос состоит в пропорции тех и других. Чтобы капитализм и вообще рыночная экономика были удачны, нужен некий критический процент людей, готовых действовать инициативно и самостоятельно. Если этого минимального процента нет - капитализм не удаётся. Настоящий, действующий, капитализм - это когда в народе силён этот самый капиталистический дух. Когда жизнь понимается (или, скорее, ощущается) как борьба, завоевание, приключение, путешествие с непредвиденным результатом. У нас (и вообще в традиционном обществе) жизнь ощущается как ритуальный танец, как предусмотренное, заранее заведённое кружение. Траекторию этого кружения определяешь не ты, а кто-то высший и главный, он же раздаёт блага. Дали тебе - спасибо, нет - на нет и суда нет.
Менее всего я склонна критиковать такое отношение к жизни. А чего его критиковать-то? Его использовать надо. Понимать и использовать. Строить жизнь с учётом народного характера.
Что следует из нашего характера? Очень простая вещь. Социализм следует. Внутренний, встроенный в глубине личности движок экономического творчества у нашего человека очень слаб. Ну, может, кое-кому на малый бизнес хватит, но большое и серьёзное - не потянет. Именно поэтому наша приватизация привела только к повсеместному развалу и упадку (не единственно поэтому, но в значительной степени), а не к экономическому процветанию и скачку эффективности, как мнилось догматикам экономикса.
У нас нет никакой серьёзной силы, кроме государства. Мне лично, старой либералке и антисоветчице с дореволюционным стажем, очень печально это признавать, но что делать - истина дороже. Только государство способно расставить всех по местам и дать каждому задание. И этого - в глубине души - хочет народ. Не выдуманный либеральными мыслителями, не отдельные и избранные, но тот обычный "замкадский" народ, который есть на самом деле.
Когда-то в 90-е годы я работала в иностранной фирме, которая строила завод в Туле. Нам нужны были люди в администрацию завода. Я решила сделать "добренькое" моей подруге и предложила устроить её на работу - приличную работу, с оформлением по КЗОТу, с пенсионными и прочими начислениями. В своём училище она получала примерно 80 долларов в эквиваленте, на новой работе получала бы триста и даже больше. Она - отказалась. Мотив: "Да я тут привыкла, люблю свою работу". Тогда я по молодости крутила пальцем у виска. Сегодня смотрю по-другому. А крутить пальцем у виска надо на тех, кто пытается заставить народ жить чужой, не своей жизнью.
Татьяна ВОЕВОДИНА
«В спокойствии души и совести»
«В спокойствии души и совести»
ГОД ИСТОРИИ
Валерий Иванов. Первопроходец Василий Татищев . - СПб.: Белка, 2012. - 68 с. - 100 экз.
Эта небольшая книжка посвящена личности поистине удивительной, громадного масштаба и дарования. Василий Татищев, сподвижник Петра Великого, был личностью возрожденческого плана - даровитой, энергичной и поразительно многосторонней. Учёный, автор первого научного многотомного труда "История Российская с самых древнейших времён", он был ещё отважным офицером, хитроумным разведчиком, искусным дипломатом, талантливым администратором и крупным государственным деятелем, философом, географом, педагогом[?] И при этом чуть ли не во всех областях был именно первопроходцем.
Литературная деятельность Татищева, включая и труды по истории и географии, преследовала всё-таки скорее публицистические задачи: польза обществу была его главной целью. Он был сознательным утилитаристом, всегда и во всём искал пользы для страны. Мировоззрение его изложено в "Разговоре двух приятелей о пользе наук и училищ". Основная идея в нём - идея естественного права, естественной морали, естественной религии - заимствованная. Высшая цель, или "истинное благополучие", по этому воззрению заключается в полном равновесии душевных сил, в "спокойствии души и совести", достигаемом путём развития ума "полезной" наукой. К ней Татищев относил медицину, экономию, законоучение и философию.
Свой главный исторический труд, над которым он проработал 20 лет, Татищев передал в Академию наук на хранение, но продолжал работать над ним. Он постоянно связывал настоящее с прошлым: объяснял смысл московского законодательства обычаями судейской практики и воспоминаниями о нравах XVII века; на основании личного знакомства с инородцами разбирался в древней русской этнографии; из лексиконов живых языков объяснял древние названия[?]
Кроме истории Татищев составил большое количество сочинений публицистического характера, где даёт подробные наставления, обнимающие всю жизнь и деятельность человека. Он размышляет о воспитании, о разных родах службы, об отношениях к начальству и подчинённым, о семейной жизни, управлении имением и хозяйством, указывает меры к умножению доходов государственных.
Это был типичный "птенец гнезда Петрова" с обширным умом, способностью переходить от одного предмета к другому, искренно стремившийся к благу отечества, имевший своё определённое миросозерцание и твёрдо и неуклонно проводивший его если и не всегда в жизни, то, во всяком случае, во всех своих научных трудах. Память о людях такого калибра должна сегодня поддерживать в нас надежду, что российская элита может быть совершенно иной.
Виктор СТАРИЦКИЙ
НАМ ПИСЬМО!
НАМ ПИСЬМО!
НАМ ПИСЬМО!
За что любить Гайдара?
Узнав из статьи А. Замостьянова "Розовые ушки" торчат" (№ 30) о том, что М. Чудакова написала хвалебную книгу о Е. Гайдаре, я совсем не удивилась, т.к. в нашей стране уже давно всё шиворот-навыворот. Восхваляют не тех людей, которые созидали, строили, защищали страну, а тех, кто её разрушал, ломал, кто проклинал своё прошлое, плевал на предков. С именем Гайдара наш народ связывает шоковую терапию 90-х, развал страны, развал промышленности, науки, армии, безработицу, криминальные войны. Возможно, намерения у Гайдара были самые благие, но весь тот ужас 90-х народ до сих пор вспоминает с содроганием. Поэтому мы все тогда и обрадовались Путину, который сумел и страну от дальнейшего развала удержать, и хоть как-то жизнь тогда наладилась - это всё его заслуги. Но мы ожидали от Путина большего - дальнейшего развития страны, дальнейшего развития демократии, решительной и непримиримой борьбы с коррупционерами, реального улучшения жизни народа, чего нет, поэтому лично я не голосовала за него в марте. Но Путин хоть что-то сделал и делает для страны. А что сделал Гайдар, чтобы народ его помнил и любил? Конечно, молодым, не жившим в 90-е, можно внушить что угодно. Но даже они больше поверят своим бабушкам и дедушкам, чем М. Чудаковой, хотя она, конечно, имеет право на своё видение.
Как можно считать хорошим человека, который предал своего деда, воевавшего в Гражданскую и отдавшего жизнь за отечество уже на второй войне?
Не могу я понять этих сыночков, которые безбедно жили в советское время благодаря заслугам дедов и отцов, а потом, когда выросли, наплевали и на своё, и на наше советское прошлое, в котором всякое было, и на своих предков, которые бы в гробу перевернулись, узнав о предательстве внуков.
С. ЩЕРБАКОВА,
Челябинск
Главный праздник - День Крещения Руси
Мой отклик на беседу в № 26 обозревателя "ЛГ" Владимира Сухомлинова с депутатом Госдумы кинорежиссёром Владимиром Бортко. Прав уважаемый автор кинофильма "Собачье сердце": не праздник Великого Октября, но День Крещения Руси должен отныне и навеки стать общегражданским праздником не только россиян. Это должны узаконить совместно президенты России, Украины и Белоруссии. Хочу процитировать высказывание Бортко: "Мне кажется, надо внести изменения и в ряд наших праздничных дат. Несмотря на то что я коммунист, считаю, нужно учредить новый праздничный день - День Крещения Руси. Это ведь было великое событие, знаменовавшее создание нашего государства, никому не в пику, и все народы России будут отмечать праздник вместе с русскими. Заметьте, у нас много памятников, открываются новые. Но до сих пор не сочли возможным поставить в Москве памятник образователю государства Российского князю Владимиру". Абсолютно с этим мнением согласен.
И ещё. Руководители и члены КПРФ, решитесь наконец на благородный подвиг покаяния. Обратитесь к Патриарху Московскому и всея Руси, пусть он совершит достойный обряд похорон Ульянова-Ленина рядом с его последователем Джугашвили. А Мавзолей Ленина пусть станет историческим музеем "Россия в веках" с портретной галереей всех её правителей.
Виктор СТЕКАЧЁВ, Тула
"Ну что, всё строишь электростанцию?"
Я читаю довольно много печатной прессы, в основном либерального направления. Но заметил, что только "ЛГ" поднимает серьёзные, даже судьбоносные вопросы.
Наши либеральные журналисты и близкие им люди постоянно обращаются к некоему новому, высокообразованному, креативному классу. Само слово "креативный" надо понимать в переводе с греческого как "творческий". Что же "творит" этот новый самодостаточный средний класс?
Если вспомнить фильм 1962 года М. Ромма "Девять дней одного года", то, думаю, никто не станет спорить, что это картина о людях творческих. Так вот, как те творческие люди в прекрасном исполнении А. Баталова, И. Смоктуновского и др. могли быть самодостаточными, не зависимыми ни от кого, в т.ч. от государства? Они что же, как герой Ильфа и Петрова, должны ядерный реактор мастерить из консервных банок и пишущих машинок? И как могут быть самодостаточными, независимыми ни от кого создатели андронного коллайдера?
На заре хрущёвской "оттепели", в 1956 году, писатель А. Кузнецов создал повесть "Продолжение легенды", герой которой - молодой парень, выпускник московской школы едет строить Братскую ГЭС. И там, в Сибири, получает письмо от одноклассника:
"Ну что, дурак, всё строишь электростанцию? Ну, строй, строй! Только в это время умные люди настроят себе дачи. Одну - в Крыму, другую - под Москвой, а третью - на Рижском взморье".
С точки зрения современных либералов, надо понимать, что этот парень-строитель - действительно дурак. А его московский одноклассник и есть продвинутый представитель среднего класса.
Мой старый друг, к сожалению, скоропостижно скончавшийся в 2005 году, доктор физико-математических наук, заведующий лабораторией в академическом НИИ в советские времена, в 90-е, оказавшись в бедственном положении, занялся бизнесом. Он возил с Тайваня компьютеры и продавал их в Санкт-Петербурге с большим "наваром" и таким образом какое-то время был весьма состоятельным человеком. Но ему никогда в голову не приходило, что, будучи исследователем в области ядерной физики, он состоял в сословии примитивных совков, а, перейдя в коммерсанты, приобщился к креативному классу. Нет, он так никогда не думал.
Придя к власти в 90-е, либералы фактически уничтожили сотни научных центров (академических и отраслевых), лабораторий при вузах, массу высокотехнологичных производств. Полтора миллиона наших учёных уехали на Запад, не пожелав или не сумев трансформироваться в креативный класс, т.е. в риелторов, ритейлеров, дистрибьюторов, промоутеров, дилеров, брокеров и т.п.
Далее. Либеральные журналисты к лакировочным характеристикам этого нового креативного класса добавляют ещё слово "высокообразованный". Но, простите, откуда в современной России могут появиться по-настоящему высокообразованные, если все наши даже лучшие вузы по рейтингу провалились из середины первой сотни аж в конец третьей? В тот же момент наша российская наука по индексу цитирования опустилась со 2-го места в мире после США (в 80-е годы прошлого века) на 14-е[?] Несколько лет назад ректор знаменитого МВТУ им. Баумана в интервью радио "Эхо Москвы" с горечью признался, что его вуз готовит специалистов "для ударных строек Европы и Америки".
Настоящий креативный класс (в смысле творческий) в современной России не востребован, а то, к чему либералы приклеивают это определение, вовсе таковым не является. Это офисный планктон, который владеет компьютером и "мышкой" и занимается продажами-перепродажами, рекламой, туризмом и ещё чем угодно, но только не творчеством.
А. БУЛАТ,
Санкт-Петербур
Жрецы русского постмодерна
Жрецы русского постмодерна
ДИСКУССИЯ "ПОСТМОДЕРНИЗМ: 20 ЛЕТ СПУСТЯ"
Вот уже полгода в "Литературной газете" идёт полемика о постмодернизме. Но, обратите внимание, как узок круг обсуждаемых имён. Как и всё в нашей культуре, дискуссия замкнулась на десятке привилегированных либералов, навязанных всему обществу постперестроечной элитой. Виктор Ерофеев, Владимир Сорокин, Виктор Пелевин, Михаил Шишкин, Дмитрий Быков[?] Из предшественников участники дискуссии лишь вспоминали Сашу Соколова и Андрея Битова[?]
Больше никакой литературы вроде бы в России не было и нет.
При этом тот же либеральный критик Евгений Ермолин признаёт, что их либеральный постмодернизм оказался гносеологически и этически бездарен. И нашей литературе он не дал ничего столь же значимого, как проза Павича и Эко, Зюскинда и Борхеса. Естественно, Ермолин промолчал, что и сербская проза Павича, и итальянская проза Эко, и немецкая проза Зюскинда, и латиноамериканская Борхеса прежде всего глубоко национальны, а потом уже постмодернистичны. Наши безликие либеральные постмодернисты (так же как и безликие неореалисты, трансавангардисты и т.д.) без своего национального лица не способны чем-то поразить или хотя бы заинтересовать мир.
Без ярлыков
Начнём с того, что любое литературное направление политически, социально, этически и даже национально - нейтрально. Акмеист Гумилёв - белогвардеец, а футурист Маяковский - большевик. Реалист Бунин - тоже белогвардеец, основоположник аналитического искусства Филонов - комиссар. У белогвардейца Гумилёва учились писать и Тихонов, и Багрицкий, и Симонов. У белогвардейца Бунина в учениках ходит вся советская талантливая проза. Объединяет их всех и делает великими общий национальный дух. Конечно, есть приверженцы того или иного метода, есть гении в каждом направлении, и я не думаю, что Илья Репин увлёкся бы авангардной живописью, а Павел Филонов перешёл в последовательные реалисты. Это их чисто формотворческое противостояние. Но, кроме эстетического противостояния, есть и политическое, социальное, национальное, да и чисто человеческое взаимодействие и взаимопонимание. К примеру, мне Василий Иванович Белов не раз говорил: "Володя, мне чужд творческий метод Александра Проханова, но я его бесконечно ценю за преданность Родине, за его русский державный дух". Да и мы с тем же Михаилом Лобановым, моим и соседом по даче и учителем, даже не спорим на эстетические темы. Михаил Петрович так и говорит: "Я тебя никогда в этом не пойму. Ты смотришь на литературу по-иному. Но мы оба всегда за Россию. И я всегда с тобой!"
И потому не будем вешать на постмодернизм никаких политических ярлыков. Сама по себе стилистика постмодерна, взятая как сумма приёмов, не может быть ни хорошей, ни плохой. Постмодернизм передаёт состояние хаоса, фиксирует хаос, но, увы, не литературный постмодернизм создал в нашей стране этот хаос. Тот же постмодернизм в состоянии собирать осколки из разрушенного целого, систематизировать творящийся в стране хаос.
Конечно, постмодернизм связан со временем. У нас в России он, по сути, начался после крушения великой советской цивилизации. Начался в состоявшемся хаосе. Все отсылки к "Лолите" Набокова или к "Москва - Петушки" Венечки Ерофеева ничего не стоят. Можно сослаться и на "Золотого осла" Апулея или на "Ревизора" Гоголя. А уж когда участники дискуссии записывают в постмодернисты всех творцов позднего советского авангарда от В. Некрасова до Э. Булатова, давних моих знакомых концептуалистов, я развожу руками: может, и Малевича с "Чёрным квадратом" запишем в
постмодерн или, наоборот, Дейнеку? У всех что-нибудь отыщем и хаотичное, и цитатное.
Но, если говорить всерьёз, не связано ли возникновение русского постмодерна с попытками вытащить из перестроечного хаоса хоть осколки, частицы уцелевшей советской культуры? По всем понятиям, в том числе и по требованию ельцинской власти, предыдущая культура должна была полностью исчезнуть, уйти в небытие. И вдруг появляется постмодерн, который цитатно паразитирует именно на предшествующей советской культуре, сохраняя для будущих читателей хоть и осколочное её наследие. Как археологи осторожно собирают осколки ценнейших ваз или украшений, а то и целых зданий, так и постмодернисты, кто осознанно, кто неосознанно, вытаскивают на свет Божий руины великого прошлого. Прекрасный историк Умберто Эко сказал: "Каждая эпоха знает свой постмодернизм". В эпоху упадка культура становится заведомо маргинальной. Приходит время культурного варварства. Но культурное варварство постмодернистских неофитов рушит господствующую ныне либеральную модель жизни. Сохраняя, пусть в осколочном, хаотичном виде, мир великого прошлого.
Читайте внимательно: весь постмодернизм для потомков будет прочитываться едино вместе с самой советской культурой. Без знания, откуда взята постмодернистская цитата, не интересна и самая едкая ирония над этой цитатой.
