- Воронежский губернатор в прошлом министр сельского хозяйства России. Черноземье - жемчужина государства, оно могло бы прокормить всю страну. Неужели он не осознаёт, что вторжение в экологию края может привести к гибели традиционных сельхозотраслей?
- Губернатор Гордеев - очень хороший исполнитель приказаний сверху. Но разве задача губернатора состоит в слепом исполнении воли сверху, а не в том, чтобы заботиться прежде всего о своём крае, о людях и болеть душой за область, за каждый её уголок? Создаётся впечатление, что Гордеев так и не прикипел к Воронежскому краю и ждёт повышения по службе, а потому и старается безоговорочно исполнять любые проекты, невзирая на мнение населения края.
Нам нужен человек, который родился и вырос на нашей земле, которому небезразлична судьба Воронежского края, человек, который будет способствовать развитию действительно мощных и эффективных проектов по развитию огромного потенциала края в сфере сельского хозяйства, животноводства, экотуризма[?] Что действительно приведёт к настоящему экономическому прорыву Воронежской области и её процветанию.
- Валентина, у вас до этих событий была обычная биография. Вышли замуж за офицера, мотались по гарнизонам, пережили лихие 90-е[?] И при этом воспитываете троих детей. Ваш муж сохранил верность военной профессии. И вот сейчас вы в центре событий, сделавших вас лидером протестного движения. Как же это произошло?
- Борисоглебск - мой родной город, здесь я родилась в семье рабочих, окончила культпросветтехникум. Для нашей семьи приоритетом всегда является прежде всего физическое и духовное здоровье нас и наших детей. И когда я узнала о том, что собираются сделать власти с нашим краем и как это отразится на здоровье, не только моих, но и многих детей, я посчитала своим долгом защищаться от подобного произвола "кучки избранных". Я - воспитанный в патриотическом духе православный человек. Другого выхода у меня просто нет. Я не знаю чем это всё закончится для меня и моей семьи лично, но отступать я не могу. Глубоко убеждена в том, что "не в силе Бог, а в правде", и поэтому победа будет за нами.
- Вы ровесница небезызвестной столичной либералки Чириковой. В чём вы видите отличие "болотных" протестов от вашего?
- По поводу Чириковой не могу ничего сказать ни хорошего, ни плохого, потому что не знакома с ней лично и не интересовалась её деятельностью. Знаю, что она ещё в марте 2012 года приезжала в Воронеж, чтобы научить всех, как бороться за Хопёрский заповедник. Её взгляды мне не понравились. Мы очень разные, у нас разные цели и задачи. Для меня главное - спасти родную землю. Как бы пафосно это ни звучало, но я душой болею за свой край, мне очень обидно, что такая благодатная область, как Воронежская, находится в таком плачевном состоянии. Если обойдутся без меня, то многодетной маме, поверьте, есть чем заняться. Лишь бы нашим детям довелось бы жить на чистой, не отравленной родной земле.
Да, получилось так, что мы тоже стали оппозицией, но мы боремся именно за жизнь.
- А если эта борьба перерастёт в прямое противостояние власти?
- Мы будем бороться и с властью.
У позиции губернатора Гордеева есть своя логика. Масштабные разработки - это инвестиции, налоговые поступления, создание рабочих мест. Правда, на последнее особо рассчитывать не следует. Как правило, для подобного рода проектов требуется сравнительно малочисленный квалифицированный персонал, работающий вахтовым методом, который будет привлечён из других регионов, а местное население будет задействовано в качестве обслуги и на вспомогательных работах. Но ведь если опасения экологов обоснованы, то это логика человека, который для того, чтобы добыть плоды, рубит дерево.
Ну а как понять молчание властей близлежащих регионов? Той же Волгоградской области? Если воронежцы будут иметь хотя бы компенсацию в виде налоговых по[?]ступлений, то Волгоградская область, кроме перспективы получить отравленную клоаку вместо чистейшей на сегодняшний день реки Европы - Хопра, не получит ничего. А "город из анекдота" Урюпинск рискует превратиться в город из анекдотов чёрного юмора на тему экологии, вроде чернобыльских о двухголовых мутантах и грибах размером с дом.
Но, похоже, волгоградского губернатора Боженова больше волнует возможное проведение матчей чемпионата мира по футболу в 2018 году в Волгограде, чем судьба севера области.
Ещё одна особенность этого стихийного взрыва - его размах. Десять тысяч протестантов в нищей провинции то же, что миллионы в Москве. Говорить о какой-то моде на фронду, докатившуюся от Болотной до Хопра, в данном случае бессовестно и бессмысленно. Мотивы протестантов Черноземья кардинально отличаются от столичных. Они чёткие и конкретные.
В нашей истории всё состоялось
В нашей истории всё состоялось
КНИЖНЫЙ РЯД
Михаил МАСЛИН, доктор философских наук, заслуженный профессор Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова
В прошлом году мы отметили 300-лет[?]ний юбилей М.В. Ломоносова - фигуры для "Русского пути" символической. Он стоит у истоков нашего российского Нового времени с характерным для этой эпохи акцентом на науку и просвещение. К юбилею вышла книга "Ломоносов: pro et contra. Личность и творчество М.В. Ломоносова в оценках русских мыслителей и исследователей", подготовленная петербургским издательством РХГА.
Серии "Русский путь: pro et contra" уже 18 лет, книга о Ломоносове стала 65-м томом данного издательского проекта. Она уже стала событием отечественного книгоиздания постсоветского времени, которому нет аналогов. Издание представляет собой историю российского самосознания, следовательно, своего рода целост[?]ное, отнюдь не фрагментарное изложение русской интеллектуальной истории. Образно её можно охарактеризовать как "Жизнь замечательных идей".
Проект открылся в 1994 г. антологией о Бердяеве, продолжился двухтомниками о Розанове и Леонтьеве, книгой о Гумилёве началась литературная часть проекта. Ныне она наиболее объёмна, включает книги о многих великих именах русской литературы. Но многие имена ещё ждут своей очереди. Очень насыщена философско-богословская подсерия.
Среди фигурантов серии - персоналии, творчество которых сложно классифицировать по одному "ведомству" - Карамзин, Чернышевский, Андреев, Мережковский[?] Да и самого Льва Толстого изучают как философа.
Постановка в центр внимания серии персоналий не подразумевает, однако, их изолированности от персоналий инокультурных, прежде всего европейских. Диалог между русской и европейской мыслью понимается в качестве не внешнего, а внутреннего вопроса русской традиции. Вот почему логично включение в серию наследия выдающихся деятелей европейской культуры. Например, Вольтер стал символом целого явления в русской культуре - "вольтерьянства".
Следующим шагом в развитии серии мог бы стать переход от персоналий к реалиям. Таковыми могли бы стать сферы государственности (например, монархия и республика), типы конфессиональной организации, знаковые события, идейные течения, а также культурные универсалии, выступающие основанием предельных экзистенциальных рефлексий - бессмертие, свобода, творчество. Напрашиваются книги по католицизму и протестантизму, исламу, иудаизму и буддизму.
Возникает вопрос: вправе ли мы ставить подобные масштабные задачи организаторам "Русского пути"? Ответ: и да, и нет. Да - потому что амбициозный замысел был продекларирован, но не осуществлён сполна. Нет - поскольку организатором, который на протяжении двух десятков лет продвигает проект, выступает отнюдь не государственный, а небольшой частный вуз, который начал свою деятельность чуть раньше, чем был запущен "Русский путь" - в 1989 году. Название вуза - Христианская академия вовсе не означает, что это церковное учреждение.
Финансирование книг "Русского пути" осуществляется в результате побед в разных конкурсах, в первую очередь - Российского гуманитарного научного фонда. Однако это лишь одна из причин успешности проекта. На самом деле их больше. Самая главная, на мой взгляд, духовно-идеологическая.
Проект оказался к месту в постсоветское время, на переломе эпох, когда начался переход к новой культурной матрице. Он не завершён, да и не ясна до сих пор цель движения нашего общества. На консервативном фланге - грёзы по советскому прошлому и утопии православной империи. Доминирует же либеральный тренд, исподволь определивший идеологию реформ и предполагающий разрыв с традицией. Он менее всего укоренён в русской почве, тяготея к копированию иностранных моделей. Но для современной России ресурсы копирования, очевидно, исчерпаны. Если во времена Петра I такое копирование было реальным, то теперь оно вряд ли осуществимо. Россия в прошедшем столетии стала единственной страной в мире, сменившей все возможные политические режимы и претерпевшей величайшие культурные метаморфозы. Это ни с чем не сравнимый опыт. И не дай бог, если, "наступая на собственные грабли", Россия будет наступать ещё и на "чужие".
Всё это в очередной раз заставляет задуматься над извечными русскими вопросами, которые являются ни чем иным, как вопросами о нашем пути. Отвечая на них, тома серии идут в целом в правильном направлении. Они укрепляют читателя в понимании того, что русские традиции своеобразны, но не самобытны. Слово "самобытный" (само по себе бытие) здесь слишком строго и неуместно.
Серия чрезвычайно актуальна для теории и истории культуры, поскольку её тома представляют по сути развёрнутое в истории, живое - в идеях и лицах - описание отечественных культурных традиций. Важно подчеркнуть, что традиции "схвачены" не под руководством неких "методологий" или иных выкрутасов, доказывающих преимущество одних идей над другими.
"Русский путь" показывает, что в отечественной истории "всё состоялось как состоялось", её осмысление должно быть чуждо партийности, и потому в ней соседствуют в качестве действующих персонажей особы дома Романовых, консерваторы, либералы, демократы, научные реалисты, богословы и философы, литераторы разных направлений. Результат налицо.
Главное в нём то, что культурные традиции следует понимать универсально и всеохватно, без изъятий, субъективных подгонок под какие бы то ни было схемы. Только в этом случае мы может понять традиции, включающие все стороны человеческой жизни, индивидуального и коллективного российского бытия. Традиции, являющиеся ничем не заменимыми свидетельствами о существовании истории, религии, государства, этноса, общества, морали, философии.
Тем более такая позиция важна сегодня, в эпоху перемен, когда происходят разрывы традиций, их деформации и деструкции, когда появляется нечто небывалое, претендующее на звание традиции и в то же время возрождаются прежние традиции, а также вылезает из небытия, казалось бы, забытая доисторическая архаика. Эти обстоятельства придают осмыслению традиций огромное значение, это - своеобразный фокус многих современных проблем.
Нужна ли образованию идеология? Это большой вопрос. 90-е годы прошли под знаком радикальной деидеологизации (на самом деле продвижения различных вариантов антикоммунистической идеологии). В школьных и вузовских программах, внешне свободных от идеологизирования, в действительности остались идеологические зёрна. Их можно назвать прагматическими и либеральными. Реформаторы образования хотели оторваться от советского прошлого, а на деле лишь усугубили разрыв с великой русской традицией. Образовательная и культурная идеология РХГА, воплощённая в серии, предлагает мирную - не националистическую и не клерикальную - альтернативу. Именно поэтому "Русский путь" оказался востребован значительной частью мыслящего класса, пока ещё укоренённого в традиции.
Завершая рассказ, вернёмся к его изначальному поводу - идейному наследию Ломоносова, стоявшего, как уже было сказано, у истоков нашего Нового времени, российского модерна. В условиях экспансии постмодернистской культуры, национальные идентичности, которые сформировались опять-таки в период Нового времени, оказались под угрозой разрушения. Многим - и за рубежом, и в нашей стране - хотелось бы, чтобы Россия в процессе "западнизации" наконец-то растворилась в информационных потоках, "формирующих новую цивилизационную общность". Проекты, подобные "Русскому пути", противостоят этим деструктивным целям и нацелены на удержание связи времён. "Русский путь" актуален именно как альтернатива деконструкции, не имеющей для России никакой позитивной перспективы.
Тегеранское солнце светит всем
Тегеранское солнце светит всем
ПИСАТЕЛЬ У ДИКТОФОНА
В июне в рамках литературной программы "От Саади до Пушкина" в Москве находилась с творческим визитом делегация иранских писателей и участвовала во множестве культурных мероприятий. Одно из самых интересных - встреча с сотрудниками "Литературной газеты". Получилось многоголосое интервью, в котором гости обсуждали с коллегами из "ЛГ" положение дел в современной литературе Ирана и России. Как ни странно, ситуация оказалась во многом сходной. Но русскую классику в Иране знают и любят. В следующем году, например, собираются отмечать 60-летие со дня смерти Ивана Бунина[?]
В беседе приняли участие писатель Мостафа Мастур, заместитель руководителя института культуры "Шахре кетаб" по международным делам, деятель культуры Али Асгар Мохаммадхани, поэт, доктор философии Лондонского университета Зия Мовахед, руководитель Культурного представительства при Посольстве Исламской Республики Иран в РФ доктор Абузар Эбрахими и заместитель главы культурного представительства при Посольстве ИРИ в РФ Хусейн Табатабаи.
Беседу любезно перевёл сотрудник культурного представительства при Посольстве ИРИ в РФ Кобулшо ИДРИСОВ.
- Представление о современной литературе Ирана у российского читателя очень слабое. В 2010 году выходила "Антология современного иранского рассказа", и - всё. Планируются ли подобные проекты в будущем?
Али Асгар Мохаммадхани: В нашей стране на протяжении последних трёх десятилетий произошли серьёзные преобразования в области культуры. К сожалению, в Иране тоже очень мало знают о современной литературе России. Лидеры наших государств не уделили культурному взаимодействию должного внимания, а ведь очень важно, чтобы народы наших стран имели представление о сегодняшней литературе друг друга. В Иране очень хорошо знают русских классиков XIX-XX веков, но за прошедшие двадцать лет к нам не поступало практически никакой новой информации. Правда, последние пять-семь лет мы стали активно работать в этом направлении, начали изучать современную российскую культуру, приглашали в Тегеран делегацию из России, проводили различные мероприятия. Мы очень надеемся, что в ближайшем будущем культурное сотрудничество наших стран окрепнет. Кроме издания антологии в 2013 году планируется спецвыпуск номера "Иностранной литературы", где будут представлены иранские писатели. Есть идея издания произведений для детей, есть и другие проекты.
Зия Мовахед: Важно, чтобы творческие контакты между Ираном и Россией налаживались не только на правительственном уровне, но и в частном секторе: подключались бы к работе издательства, переводчики и сами писатели, готовые к взаимному диалогу. Сейчас в нашей стране и во всём мире активно развивается дет[?]ская литература, однако что происходит сегодня в России с детской и юношеской литературой, мы не имеем представления. У нас не публикуется никаких ознакомительных статей на эту тему. На прошлой неделе вышел журнал на персидском языке "Культура и литература России". Иранские писатели удивились: вот, оказывается, сколько интересных писателей в России! Почему же мы их не знаем? Мы хотим, чтобы в Иране знали русских поэтов и прозаиков. И здесь, конечно, необходима помощь средств массовой информации. Не надо думать, что политика важнее искусства! Как раз наоборот. Нам нужно вовремя понять это, чтобы в будущем, именно на культурной платформе, выстроить гармоничные отношения между нашими народами. Хорошо было бы опубликовать в каком-нибудь российском журнале статью об иранской литературе последних двадцати лет. Мы со своей стороны в этом плане работаем и публикуем такого рода статьи о русской литературе. Особенно интересна нам литературная критика. Теория русской критики переведена у нас на персидский язык, и мы до сих пор пользуемся многими её положениями.
- Какие темы волнуют сегодня иранских писателей?
Мостафа Мастур: В основном наши писатели акцентируют внимание на внутреннем мире, душевных переживаниях. Социальные и политические темы берут значительно реже[?] Исповедальная проза - искренняя и горькая, но в ней заложена хорошая весть: формируется новая генерация писателей, не боящихся быть откровенными. Именно через духовную прозу можно глубже постичь и социальное устройство нашей страны, и культуру в целом.
- А кто из российских писателей приезжал в Тегеран?
Али Асгар Мохаммадхани: У нас при Институте культуры организованы курсы лекций по изучению современной русской литературы. В прошлом году к нам приезжал Виктор Ерофеев на презентацию своей книги, переведённой на персидский язык, присутствовали также иранские литературные критики. Ерофеев был очень удивлён, что интерес к российской культуре в Иране столь велик. Скоро у нас выйдет вторая книга этого прозаика. Мы со своей стороны готовы приглашать современных российских писателей, организовывать творческие встречи, развивать наше сотрудничество. Как нам кажется, в России всегда была сильна юмористическая литература, но вот какова сегодня ситуация в этом жанре, мы не знаем[?]
- Сегодня нам не до смеха.
(Групповой хохот.)
Али Асгар Мохаммадхани: Один из интересных проектов, над которым мы сейчас работаем, это издание билингвальных книг: на английском и персидском. Такие издания, несомненно, будут способствовать налаживанию контактов. Вот, например, недавно издали Сергея Есенина в двуязычном варианте: на персидском и русском. Пушкина, конечно, тоже. Также мы издали книгу коротких славянских рассказов.
Зия Мовахед: Вот что я хотел бы ещё добавить. Существует прослойка иранских литераторов, которые эмигрировали в другие страны мира, в том числе и в Россию. У них была возможность хорошо изучить русский язык. И вот именно они становятся сегодня своеобразным мостом между культурой Ирана и России. Кроме того, у вас обучаются наши студенты, которые в скором будущем смогут работать переводчиками.
- Неизвестному писателю в России довольно трудно издать свою книгу и тем более реализовать её. Как с этим обстоит дело у иранских писателей? Есть ли какая-то государственная поддержка?
Али Асгар Мохаммадхани: У нас всё так же, как и в других странах. Есть частные издательства, которым, конечно, прибыльнее издавать произведения уже известных писателей, и здесь не нужна государственная помощь. Но есть и другие издательства, выпускающие произведения начинающих писателей, но, естественно, небольшими тиражами. Что касается прозы, то редко встретишь писателя, издающего книгу за свой счёт. В поэзии ситуация иная: иногда поэтам приходится поступать таким образом - интерес к поэзии у читателей, к сожалению, намного меньше. И так происходит не только в Иране, но и во всём мире.
Зия Мовахед: Здесь как раз и нужна помощь государства. Часть тиража может быть выкуплена, скажем, для библиотек. Нельзя не учитывать в данной ситуации и некий политический момент. Если произведение устраивает власть по политическим мотивам, то, соответственно, автору с большей охотой оказывается государственная поддержка. То есть много зависит и от содержания книги.
- Возникает вопрос о цензуре. Широко известна история с Салманом Рушди, когда его за своевольное толкование Корана проклял духовный лидер Ирана Аятолла Хомейни, после чего было запрещено издание в стране его книг. Сегодня в Иране есть такая вещь, как цензура?
Абузар Эбрахими: Ситуацию с нашей цензурой можно сравнить с ситуацией существования определённых запретов в Советском Союзе. Естественно, в культуре каждой страны заложены свои этические, нравственные принципы. Их необходимо соблюдать. Вот сейчас вводятся некоторые ограничения на высказывания в Интернете, таким образом, идёт борьба за чистоту виртуального пространства общения. И это правильно. Правительства государств призваны защищать основополагающие принципы в обществе. Здесь встаёт вопрос меры данного влияния, а также вопрос вкусов и предпочтений конкретных личностей. Что касается Ирана, то верования иранского народа присутствуют в Конституции нашей страны. Поэтому невозможно допустить, чтобы кто-то писал книги, порочащие эти верования и оскорбляющие чувства верующих людей. У нас нет той свободы средств массовой информации, какая существует в Европе.
- А литература эротического характера издаётся?
- Хором: Нет!
- Как же иранские писатели описывают любовь?
Зия Мовахед: Понимаете, есть моменты, изначально заложенные в нашей культуре. Поэтому существуют правила, которые соблюдают сами писатели. Зачем они будут писать то, что не органично для них в морально-этическом плане?
- Женщина-писатель в Иране. Это нонсенс или уже в порядке вещей?
Абузар Эбрахими: Женщины в Иране, особенно после исламской революции, очень активно работают в разных сферах, не только в области культуры. Около пятидесяти процентов студентов наших вузов - это девушки, среди сотрудников научно-исследовательских центров тоже много женщин. Всё это свидетельствует о том, что в современном Иране женщина - активный участник социальной и общественной жизни общества. И, конечно, они присутствуют и в сфере культуры. Появилось много женщин-режиссёров и женщин-писателей. Среди студентов института культуры "Шахре кетаб" восемьдесят процентов - девушки, причём они оканчивают не только вуз, но и поступают в аспирантуру. Надо заметить, что довольно много писательниц работают сегодня в жанре юмористической прозы, раньше это было исключительно мужской сферой. Кстати, супруга Али Мохаммадхани тоже писательница[?] Вообще вам надо приехать в Иран и убедиться во всём воочию.
- С удовольствием!
Али Асгар Мохаммадхани: Кстати, многих наших писательниц переводят на другие языки. Они прекрасно описывают быт современных иранцев[?]
- На какие языки переводят? В основном на английский?
- Не только. На корейский, французский, немецкий, арабский и другие языки. Из наиболее переводимых и известных можно назвать Рою Садр.
- Сложно ли переводить на русский язык иранских писателей?
Али Асгар Мохаммадхани: Сложность перевода, как мне кажется, зависит не только от знания или незнания языка. Основная трудность в том, чтобы суметь почувствовать менталитет писателя другой народности, войти в его вселенную и попытаться понять её. Только тогда есть шанс адекватного перевода. Вот мы привезли переведённые на русский стихи Зии Мовахеда и роман Мостафы Мастура "Поцелуй прекрасное лицо Бога". Прочтите сами!
Скажем, произведения русских классиков мы переводили по два, по три раза, и они издаются. Каждый раз перевод становится всё лучше. То есть совершенствовать перевод можно постоянно.
Абузар Эбрахими: На данный момент с персидского на русский переведено около ста тридцати наименований книг. Тридцать процентов этих книг - из области литературы. Мы издали шесть томов книги "Поэма о скрытом смысле" Руми (была признана в России книгой года!), а также издали на русском Гулистана Саади, уже упомянутую "Антологию современного иранского рассказа", несколько персидских романов современных авторов. Один из них - роман Мостафы Мастура. Конечно, во времена Советского Союза оказывалась существенная поддержка в деле перевода и издания книг. Сейчас такой поддержки нет, поэтому приходится работать в этом направлении самим.
- Повсеместно идёт наступление массовой литературы. Как в Иране удаётся выжить литературе подлинной?
Зия Мовахед: Мы не можем обязать читателей к потреблению той или иной литературы. Мы должны писать хорошие книги, чтобы они были изданы и попадали в магазины. Необходимо постепенно приучать к чтению качественной литературы, со временем вкусы читателей поменяются в лучшую сторону.
Али Асгар Мохаммадхани: Во всём мире всё-таки существуют люди, интерес у которых к подлинной литературе не иссякает. Наша задача - поднять уровень читателей, сохранить их интерес к серьёзным произведениям. Мы ведь тоже, когда были молоды, читали детективы. Но невозможно же читать их всю жизнь! Один из способов обратить внимание читателей на хорошие книги - писать толковую критику. А для лёгкого чтива критические статьи не требуются, прочёл и - забыл. В институте "Шахре кетаб" мы проводим литературные встречи, где встречаются писатели, читатели и критики, чтобы обсудить те книги, которые действительно стоит читать. Каждый раз в этом мероприятии принимают участие более ста человек. На таких встречах продаётся более пятидесяти книг. Если каждую неделю проводить, скажем, пятьдесят подобных встреч по всей стране, то результат будет налицо. Хорошее произведение всегда найдёт своего читателя и займёт достойное место в литературе.
- Можно ли в Иране прожить только занятиями литературой?
Али Асгар Мохаммадхани: К сожалению, нет. Писатель обязательно должен где-то работать по специальности.
Хусейн Табатабаи: Вот, например, господин Мастур, сидящий перед вами, один из самых читаемых писателей современного Ирана. Его роман "Поцелуй прекрасное лицо Бога" переиздавался уже более 40 раз. Общим тиражом 172 тысячи экземпляров. Однако чтобы обеспечить себе достойную жизнь, он ещё работает инженером.
- Я, кстати, тоже инженер по первому образованию[?]
- Что ж, инженеры часто становятся хорошими писателями!
Беседу вела Анастасия ЕРМАКОВА
Громче Рымника, Полтавы
Громче Рымника, Полтавы
ЧТОБЫ ПОМНИЛИ
В Государственном Лермонтовском музее-заповеднике "Тарханы" прошёл ежегодный праздник - День поэзии. Девизом его стали слова М.Ю. Лермонтова из стихотворения "Поле Бородина": "Всё громче Рымника, Полтавы Гремит Бородино". Девиз выбран неслучайно: в этом году исполняется 200 лет великой битве, в которой, по словам Наполеона, "французы показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми". Лермонтовское "Бородино" стало памятником доблести, воинской славы, верности долгу к Отечеству.
По традиции праздник начался с возложения цветов на могилу поэта, а затем продолжился на усадьбе, где у памятника Лермонтову уже звучали стихи. Выступление академического хора губернаторской симфонической капеллы В. Каширского внесло лирическое настроение в атмосферу торжества. "Изюминкой" Дня поэзии стало представление бивуака на Бородинском поле, которое показал военно-патриотический клуб из Москвы. Ярмарка мастеров, фольклорные коллективы, военный духовой оркестр, девушки в нарядных костюмах, угощающие сбитнем, встречали посетителей на улице села и в усадьбе.
Кульминацией праздника стали выступления почётных гостей в Зелёном театре. Среди них присутствовали Л.Н. Бокова - член Совета Федерации; Н.И. Зятьков - главный редактор газеты "Аргументы и факты"; С.М. Багов - заслуженный артист России; А.С. Морозов - певец, композитор; М.А. Ахмедов - поэт и прозаик; В.Д. Ирзабеков - писатель, публицист.
Церемония началась с вручения Лермонтовских премий. В номинации "Молодое дарование" высокой награды удостоились Марина Ютяева - выпускница средней школы № 1 г. Электросталь за книгу стихов и переводов "Римская луна"; Екатерина Нешева - солистка ГУК "Москонцерт" за вокальное мастерство в исполнении произведений русских композиторов, в том числе на стихи М.Ю. Лермонтова.
В номинации "За достижения в литературном творчестве, получившем общественное признание" награду получили Евгений Чепкасов за литературное творчество последних лет и Владимир Шемшученко за книгу стихов "За три минуты до рассвета".
В номинации "За вклад в культурно-просветительскую деятельность Пензенского края" был награждён струнный квартет "Премьера" Пензенской областной филармонии за разработку и реализацию творческого проекта "Цикл уроков-концертов для школьников "Прикосновение к прекрасному".
Со сцены Зелёного театра звучали тёплые слова приветственных телеграмм.
В чём же смысл таких праздников? Мы ищем ответ на вопрос о том, как нам понимать национальную идею, а один из возможных ответов - творчество М.Ю. Лермонтова. Национальная идея - это смысл и назначение нации во всемирной истории, свободное развитие каждой личности, каждой нации и всего человечества. Духовное наследие М.Ю. Лермонтова, завещанное потомству, открывает широкие перспективы для каждого, кому близко и дорого его творчество, зовущее любить Россию, деятельно заботиться о её настоящем и будущем, стремиться к умножению её экономических и культурных достижений. Праздник лермонтовской поэзии на Пензенской земле, в Тарханах, объединяет нас, снова и снова напоминая нам о великих именах и событиях, прославивших Россию. Знаменательно и то, что 41-й День поэзии проходит в Год истории, а именно в этом году отмечается 200-летний юбилей Бородинской битвы. Всем россиянам и землякам великого поэта есть чем гордиться в этот год: именно лермонтовское "Бородино" стало символом самосознания народа-победителя, труженика, созидателя.
Валерий СУХОВ
«Ты всегда хороша несравненно…»
«Ты всегда хороша несравненно…»
