Газета "Своими Именами" №41 от 09.10.2012

Мэтью ХАЛБЕРТ, «Forbes», США

ПОПАРЬТЕСЬ, РЕБЯТА! ПОПАРЬТЕСЬ...

Природа балует. В России, как и во всей Европе, в очередной раз по календарю наступило «бабье лето». 13 сентября 2012 года, город Вологда - на дворе плюс 24,2 градуса. Да здравствует лето, короткие рукава! В жилых домах коммунальщики подгадали и врубили отопление! А что вдруг? – Совсем не вдруг. Вы просто не знаете новых законов!

Уважаемые собственники и наниматели жилых помещений!

В связи со вступлением 01.09.2012 года в законную силу Постановления Правительства РФ от 06.05.2011 года N354 «О предоставлении коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов» изменяется порядок начисления платы за предоставленные коммунальные услуги. Оплата тепловой энергии производится на основании фактического расхода по общедомовым приборам теплового учета

Забудьте научные, расчётные температурные нормативы, забудьте здравый смысл. На смену здравомыслия пришла власть денег и дури.

Что за «осёл» в жару распорядился включить отопление?

Домоуправление: это не мы. У нас у самих в конторе двери и окна настежь открыты, сами сидим на сквозняках, паримся, болеем. Это теплосети, они нам не подчиняются.

Диспетчер городского ЖКХ: ну, что я могу сделать. Это распоряжение городской администрации. Приказ подписан и исполнен. Надо вам было летом подумать и поставить на батареи вентили. Сейчас бы тепло отключили, но платить всё равно по счетчикам и по тарифам энергетических монополий из ЖКХ.

Городская администрация: а, что мы, они (в ЖКХ) сами должны контролировать температуру. Где их всех сыщешь?

Управление федеральной антимонопольной службы и Управление федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека (какие возвышенные названия то!): а мы-то что можем сделать? Что из того, что энергетики из ЖКХ монополисты. Вы видите в названии нашего учреждения черным по белому написано – орган федеральной власти. Разве мы можем идти против Постановления Правительства? Мы ему подчиняемся. Нам, государственным служащим, по закону и личного мнения высказать публично нельзя, не то чтобы против - сразу уволят. А, вы за кого, любезный, голосовали? Вы же сами выбрали себе эту власть, вот и «парьтесь» с ней.

О том, что с принятием закона народ окажется в безраздельной власти коммунальных монополий правительству и председателю правительства Владимиру Путину, подписавшему этот закон, должно быть, об этом как-то в голову не пришло.

В своих предвыборных февральских (2012 года) статьях кандидат в президенты Владимир Путин на предмет обсуждения нового принципа и структуры формирования власти (как изложено в «Манифесте демократии – власти, чести совести и ума») сказал: Ну выберем мы во власть умных, а дальше, то, что»?» Дальше-то что…?

А дальше, Владимир Владимирович, эти умные, честные и совестливые люди будут думать, и писать для народа России умные, честные и справедливые законы. Вот что дальше!

Но так как принцип формирования власти по чести, совести и уму всё ещё в «Тридевятом царстве» не внедрен, то законы сначала пишут, вводят в действие, а потом думают об их последствиях.

Кто в России защитит права народа перед новыми монополиями ЖКХ?

«Мир совершенно и очевидно прост - как Колумбово яйцо» - говаривал Йозеф Швейк.

Швейк, сожалея о случившемся, жаловался, что ему в жизни жутко не везет. Он хочет и старается как лучше, а получается всегда из рук вон плохо. Но оправдывал себя тем, что обладает редким качеством управленца. - У него от природы очень развит талант к наблюдению, только, проявляется талант тогда когда уже поздно, когда неприятность уже случается.

В городе Красавино Велико-Устюгского района Вологодской области «сего дня» закрывается крупное предприятие – Красавинский льнокомбинат. Предприятие основано более 100 лет назад (ещё в царские времена), а теперь, накопив перед энергетиками и другими партнерами «по бизнесу» громадные долги – «приказало долго жить».

 Насколько в VI веке до н.э. был прозорлив и мудр древнекитайский филосов-мудрец Лао-Цзы, когда предсказал: «Когда множатся законы и приказы, растёт число воров и разбойников». С каждым новым законом растет в России число воров и энергоразбойников, теперь их число увеличилось за счет закона о ЖКХ.

В телеинтервью областному телевидению, выступает энергетик, обслуживавший льнокомбинат: «Да, для нас это серьезная утрата (доходов), мы теряем солидного потребителя энергии и плательщика».

Но ничего, как-нибудь проживём. Семеныч! Отверни-ка вентиль для населения побольше. А ничего, что жара. Навязанные услуги оплачиваются. За нами закон. Пусть ребята попарятся, пока не поумнеют!

Попарьтесь, ребята! Попарьтесь…

Владимир Гарматюк

НАШ МНОГОЛЕТНИЙ ПИКЕТ

Я уже много раз рассказывала о работе РКП-КПСС на пикете у Ярославского вокзала. И не удивительно, ведь мы отстояли там за 14 лет юбилейное число часов –1000! (по 2 - летом и час – зимой еженедельно). А за 1000 часов многое можно понять, увидеть, сравнить. Вот и хочется поделиться своими наблюдениями и мыслями за это рекордное число часов на вокзале.

Главное, ради чего мы туда идём вот уже сколько лет – это общение с людьми. Ведь богатые на электричках не разъезжают. Те же из «богатеньких», кто направляется к поездам дальнего следования, к нам не подходят. Им претит наш красный флаг, надпись, содержащая КПСС, им не нужна наша газета «Голос коммуниста».

Так что работаем мы с пролетариями, служащими, бомжами, работниками интеллигентных профессий. Со всеми теми, кого называют «простой народ», а в период выборов - «наш электорат».

Самое неприятное, когда к нам подходят пьяные, глупые и фашисты. Когда пьяные, то не важно «наши» они или нет, от них очень трудно отделаться и по-хорошему и по-плохому. Иногда приходится обращаться к полиции, чтобы оградить себя от их надоедливости и нецензурной брани. Чаще всё же обходимся сами. Но вот  когда дураки или фашисты, то, конечно, полицию зовём только если они лезут в драку с нами, желая отнять флаг. Если же  только ругаются, а руки в ход не пускают, обходимся без полиции. Фашисты, как правило, озабочены национальным вопросом. Они о классах ничего слышать не хотят, им надо, чтобы в России были только русские. Им одинаково не нужны таджики, готовые делать самую грязную работу за самые маленькие деньги, на что русские не соглашаются, это они слышать не хотят. И конечно же, с их точки зрения все миллиардеры - евреи, а вот русских буржуев, по их мнению, не существует! Дураки тоже надоедают и раздражают. Недавно у одного «умника» уже Сталин был еврей, только делал вид, что их не любит, «он их нарочно расстреливал, чтобы никто не понял, что он сам - еврей»!?

Но всё-таки за последнее время к нам больше стали подходить разные сочувствующие и нашей партии, и вообще левым. Я уж не говорю о том, что кое-кто из сочувствующих нашей партии приходит на  пикет с нами каждую пятницу. Например, Борис Петрович Берман, который не состоит ни в одной из партий, не только два часа стоит с нами на вокзале, но и подарил нашей партии две удочки-древка для флага, раскладной табурет для удобства работы. Он, кроме того, регулярно берёт по 50 газет для распространения их на других точках города. Есть у нас товарищ, который приезжает из подмосковного Лыткарино, он формально член КПРФ, но постоянно работает с нами на пикете. Иной раз число газет, им проданных, превышает все наши показатели  вместе взятые. Всё чаще после разговора с нашими пикетчиками прохожие отходят, говоря спасибо за беседу. Как-то зимой к нам подошёл человек лет 40-45, подвёл двух чуть подвыпивших друзей лет по 50-55 с требованием: «Объясните этим дуракам, что пока обратно не вернётся социализм, ничего хорошего в России не будет». После этого у меня с ними был длинный разговор. Тот, кто подвёл их к нам, уже на нашем пикете появляется регулярно. Обычно он  покупает газету и вручает «вашей газете» какие-нибудь деньги сверх пяти рублей. Он уже меня находил дважды на «миллионных» маршах и на Болотной, и на Пушкинской. И каждый раз его окружают люди, которых он подводит ко мне для «вправления» мозгов.  Одно плохо - этот человек уверен, что все беды России оттого, что «много понаехало чёрных», с его точки зрения начал это безобразие Лужков «и вот до сих пор мы расхлёбываем». Когда я ему напоминаю, что в СССР все народы дружили, мужчина соглашается, но по ему одному понятной логике заявляет, что «раз нет Союза не нужны и чёрные».

 Мы и раньше много чего слышали от проходящих людей о Сталине и хорошего, и плохого. Но сейчас о нём стали рассказывать всякие глупости, типа того, что Сталин хотел сдать Гитлеру Москву, поэтому немцы так близко подошли к столице. Очень много стало всякого вздора рассказывать молодёжь о том, что принесла Октябрьская революция России. Как, де, прекрасно жилось крестьянству до 17-го года, и как всё испортили большевики. Неграмотность, перемешанная с ложью из ТВ и Интернета, всё больше захватывает умы людей молодых и не только.

А ещё всё больше и чаще нас спрашивают, не является ли болезнь Зюганова хитрым ходом, чтобы уйти с поста председателя партии, так как он давно всем надоел и сам это должен понимать. Прохожие по-прежнему  путают нас с КПРФ и лишь узнав, что мы КПСС, как правило, очень трогательно отзываются об СССР и КПСС. Как и много лет предыдущих не проходит ни один пикет без какого-нибудь антикоммуниста, кричащего нам гадости. Но сейчас уже чаще люди подходят с благодарностью, что мы есть, и кое-кто из прохожих сами набрасываются на антикоммунистов, защищая нас от них.

Забавно стали наши сторонники рассуждать о будущем России. Вот подошёл один человек, на вид ему лет 50-60, и спрашивает: «Ну, когда к власти-то придём?» Я, как обычно, отвечаю на такие вопросы: «Когда вы нам помогать начнёте». А дядька в ответ: «Да  у меня давно вилы припасены!» Я ему стала говорить, что вилы в XXI веке не очень действенное оружие, а он мне: «Зато чувствительное! Давайте посадим на них всех буржуёв и уж  шабаш, больше власть  им, чур, не отдавать! Ох, и по-идиотски мы власть отдали!»

И таких прохожих сейчас в разы больше, чем года два назад.

В разы больше стало и таких, кто платит не 5 руб. за газету, а даёт больше, а то и просто вручает 500, а то и 1000 рублей для партии.

Всё ещё среди наших товарищей есть такие, кто вздыхает о маленьком кпд (коэффициенте полезного действия) пикета и высчитывает, есть ли смысл столько лет в жару и холод стоять на нашем ветреном местечке возле памятника Ильичу. Да, конечно, в огромной Москве с её много- миллионным населением 5-10 человек с газетами на вокзале – это капля в море. Но если даже сосчитать только газеты: на каждом пикете мы в среднем продаём свежего  номера 20 штук, кроме того, раздаём предыдущих номеров около 300-500 штук. Будем считать, что тех и других в среднем 400 экземпляров коммунистических газет попадает в руки трудящихся еженедельно. А это значит, что за 1000 часов нашей работы на пикете – это 400 000 газет. А ведь мы не только газеты распространяем. Мы и книги продаём, и листовки раздаём, и распространяем советские значки. И каждый наш покупатель книги, значка, газеты обязательно останавливается возле нас поговорить о капитализме и СССР. Да, к сожалению, за эти годы в партию вступили к нам с пикета единицы, правда, приличное число пришли сочувствующих из-за него же, хотя это не одно и тоже. Много молодёжи подходит к нам, желая вступить в партию, но, узнав, что наша партия – партия атеистов, не вступают. Очень распространено сейчас мракобесие в обществе, и в среде молодых в том числе. Сколько разных бесед мы проводим о религии на пикетах, не счесть! А в ответ нас пытаются обратить в «истинную» веру всякие религиозные люди, ведь наш вокзал по дороге к Сергиевой Лавре. Иногда забавные бывают разговоры на тему о боге. Верующие даже Сталина приплетают, чтобы убедить нас в необходимости верить в бога, де он был, по их мнению, верующий, не то что Ленин.

Конечно же, пикет полезное дело делает, хоть и очень скромное на фоне огромной Москвы. Но я сохранила  бы пикет только за то, что практически на каждом нашем «боевом дежурстве» к нам подходят люди, которые просят постоять около красного знамени и со слезами на глазах радуются слову КПСС на нём. А какие замечательные слова порой слышишь об СССР от людей, ставших практически уже люмпенами!

Ирина ХАНУТИНА

ОРАНЖЕВЫЙ ДЕМБЕЛЬ ОБАМЫ

Редактор сайта «Радио Свобода» Люда Телень обиделась на свеженазначенного главного редактора этого же радио Машу Гессен. И было за что – с приходом Маши Люде пришлось искать себе новую работу, а с ней и всему ее творческому коллективу.

«Сегодня в 10 утра без объявления войны в полном составе уволена интернет-редакция Свободы. – Жалуется Телень в своем уютненьком бложике. – В одночасье, без допуска на рабочее место. Могу поздравить Машу Гессен с отличным началом карьеры. Красивый старт».

В ответ Маша поклялась, что решение об увольнении было принято еще до ее назначения, но прогрессивная общественность ей не поверила и даже увидела в происходящем коварные происки Кремля. Зря что ли кровавый стервятник Путин, отвлекшись от полетов с журавлями и клевания печени Ходорковского, целых 20 минут с Гессен о чем-то шушукался? Наверняка передавал инструкции по уничтожению «Радио Свободы» и в качестве аванса деньги, вытащенные полицаями из лифчика невинной девственницы Собчак!

Однако у Маши нашлись и защитники, здраво отметившие, что главный редактор - такой же наемный работник, а решающее слово всегда остается за владельцами, против воли которых редактор никак не мог начать зачистку. Особенно рьяно вступилась за Гессен Женя Альбац, подтвердившая, что обрезание коллектива было запланировано «еще где-то весной 2012 года – из-за резкого сокращения ассигнований Конгресса США на «Свободу». Кто бы не пришел сейчас директором — был бы обречен резать по живому. Не знаю, но думаю, что Маша Гессен обговорила, чтобы свинство было сделано до нее и не ее руками. Lenta.ru услышала слух, но забыла или не сумела проверить. Потому что вопросы надо было задавать в Вашингтоне, Праге, Атланте».

С точки зрения столпов русской демократии в лице Жени Альбац, Люды Телень, Глаши Кацнельбогген и Феклы Зингельшухер налицо чудовищное свинство, сравнимое лишь с вероломным нападением Гитлера 22 июня 1941 года – зря что ли Телень в своей жалобе пародирует прозвучавшее в тот день выступление Молотова. Не каких-нибудь врачишек с учителишками или офицеришек с инженеришками сокращают, а лучшую часть креативного класса! Это почти Холокост и спрашивать за него в Вашингтоне надо строжайше: зачем тамошние буржуины лишают своих верных плохишей банки варенья и корзины печенья? Ведь проверенные бойцы идеологического фронта уходят – та же Люда Телень еще с перестроечных «Московских Новостей» за демократию грудями стоит, а теперь, выходит, не нужна?

Выходит, не нужна, а почему? Когда даже самым крутым воителям приходится сдавать автоматы, вешать в шкаф простреленный камуфляж и хлопотать о более мирной профессии? Правильно, с окончанием войны. Вот и тут сокращение американских ассигнований на «Радио Свобода», как и предшествовавшее ему урезание европейских грантов на защиту прав избранных человеков, о котором недавно плакался валютный правозащитник Лев Пономарев, говорит только об одном: идеологическая война Вашингтона и его союзников против Кремля сходит на нет, планы «оранжевой революции» упрятаны в сейф и всех лишних бойцов отправляют на дембель!

Останутся главным образом те, кто будет клеймить режим Путина, способствуя формированию у дорогих россиян образа сурового патриота, стойко защищающего Русь-Матушку от мирового империализма. Раз за разом изящно подставляющий оппозицию посол США в РФ Майкл Макфол, авторы разоблачительного фильма о Путине с британской Би-би-си, который почему-то показали в канун президентских выборов по газпромовскому НТВ, и подобные им профессионалы, каждый из которых стоит взвода Гессен и Альбац.

Черный управляющий Белым Домом Барак Обама и его европейские партнеры совершенно правильно экономят деньги налогоплательщиков. Зачем им расходы на свержение хунты, главарь которой уже передал им четверть своей нефтегазодобычи и обещает передать еще? Для чего менять президента, при котором из-за некомплекта личного состава и нехватки боевой техники бригады превращаются в батальоны, министр обороны в ущерб отечественным разработкам приобретает у бывших врагов автомобили и вертолеты, а вице-премьер при молчаливом согласии прочих членов правительства обещает и дальше покрывать бюджетный дефицит США за счет России. Кому мешает режим, сдающий то базы во Вьетнаме и на Кубе, то острова на Амуре, то акваторию в Заполярье?

Такую власть в Кремле нужно холить и лелеять, а если и поругивать, то исключительно для профилактики, чтобы в перспективе не борзела и не завышала деньги за предоставляемые услуги. Ну и для той части населения, которой и кремлевский агитпроп не убедителен, ежели забугорные «голоса» не подтвердят ему те же агитки с обратным знаком! Мол, не сомневайся, глупый Ванька, – твой фюрер великодержавен до ужаса, а мы его постоянно хотим свергнуть, но кишка тонка!

Но изгоняемым со «Свободы» и прочих контор плохишам не стоит отчаиваться. У них есть надежный друг и покровитель – Владимир Владимирович Путин. В тот самый день, когда жадные буржуи, прикрываясь Машей Гессен, сократили Люду Телень, глава президентской администрации Сергей Иванов вручил награды от босса виднейшим деятелям науки и культуры. Причем наряду с чиновниками, типа главного спонсора испражнений Марата Гельмана, экс-губернатора Пермского края Олега Чиркунова и мудрейшими экономистами из института чтимого Путиным Гайдара, высочайшего благоволения были удостоены персонажи, которые самого Путина разве что по матушке не посылали. Конкретно награждены двое таких: гражданин Израиля и России, медиадиректор хозяйки всея Живых журналов российско-американской компании SUP Media, неустанный борец с русским фашизмом и разоблачитель путинских фальсификаций на президентских выборах Антон Носик и еще более либеральный автор душековырятельной книги о страданиях умученного злыднем-президентом невинного Ходорковского Валерий Панюшкин.

Если уж Антона с Валерой вождь приветил, если с Машей лично общался, уговаривая ее не оставлять своими заботами журнал «Вокруг Света», так, глядишь, и Люде с компанией поможет. Ибо, как я уже многократно писал: почитатель Гайдара, заместитель Собчака, поклонник обрушившей Российскую Империю Февральской революции и спонсор переполненных отвращением к этой империи фильмов, - истинный либераст. Потому и его привечают придерживающиеся тех же взглядов на Россию западные коллеги, сам он всегда поддерживает себе подобных, а ведущихся на державную болтовню туповатых подкремлевских патриотов держит в конуре, как дворовых шавок, и не пускает за порог.

Юрий НЕРСЕСОВ Агентство Политических Новостей Северо-Запад

ВТОРАЯ ДРЕВНЕЙШАЯ

ПРИШИБЕЕВЩИНА В ПЕРМСКОЙ ЖУРНАЛИСТИКЕ

Высшие сорта лжи готовятся из полуправды.

Леонид Леонов

История не терпит многословья,

Трудна её народная стезя.

Её страницы, залитые кровью,

Нельзя любить бездумною любовью

И не любить без памяти нельзя.

Ярослав Смеляков

В Пермском крае несколько лет назад появился новый воспалённый очаг нездорового возбуждения активности небезызвестного «Мемориала» – место дислокации ИТК-36, в которой до конца 1980-х гг.содержались осуждённые по политическим мотивам (по свидетельству бывшего политзаключённого В. Овсиенко, за семь лет существования колонии – с 1980-го по 1987-й гг. – их там прошло ровно57 человек). Этот очаг, поддерживаемый вездесущей «заграницей», весьма претенциозно величается Международным гражданским форумом «Пилорама-2012». Туда, на место бывшей пилорамы, ежегодно съезжаются бывшие политузники и чем-то очень-очень заинтересованные «правозащитники» и даже их отпрыски. Понятно, какие речи там звучат и с какой целью затевается всё это дорогостоящее мероприятие: оно сулит немалый материальный навар и организаторам, и участникам, а также антироссийские дивиденды забугорным политикам, не упускающим ни одной возможности подцепить Россию на долларовый крючок и напакостить русскому народу, перекраивая и перекрашивая историю по своему вкусу. И тут съехавшимися гостями напрягаются все наличные силы, чтобы уравнять СССР с гитлеровской Германией, а советский социализм отождествить с германским национал-социализмом.

Надо заметить, что этим антироссийским и антирусским сборищам противостоят молодые нравственно здоровые силы, выезжающие непосредственно на место, однако возможности их несравнимы с заправилами этого международного политического шабаша.

Новый скандальный всплеск вызвал материал журналистки регионального издания «АиФ-Прикамье» Ольги Волгиной, опубликовавшей в этой газете интервью с бывшим контролёром (по-старому – надзирателем) Владимиром Кургузовым, который дал ряд определений, мягко говоря, несколько отличных от точки зрения «правозащитников».

Вступать в бесплодную полемику с воспоминателями – политсидельцами ИТК-36 особого желания нет, потому что две противостоящие стороны никогда к согласию не придут. Тем более что одна сторона исправно кормится за счёт политических спекуляций последователей бывших «воинов УПА» и других «борцов против режима».

Но мне хотелось бы выразить признательность редакции «АИФ-Прикамье» за смелое вторжение в ставшую запретной область новейшей истории материалом Ольги Волгиной, вызвавшим злобный ответный визг, который свидетельствует не об истине, а об очень слабой аргументации постоянно раздуваемой темы «страданий политузников», неправедно преследуемых государством в советский период.

О, как организованно, почти синхронно набросились «правдолюбцы» на автора и редакцию! Любая стая из природной фауны позавидовала бы… И в этой навязываемой извне схватке равнодушное отмалчивание тех, кому есть что сказать для отражения организованных атак, равносильно пассивному предательству.

Деталей, подробностей содержания осуждённых конкретно в ИТК-36 не касаюсь, поскольку лично с этим подразделением ИТУ по службе контактов не имел.

Но все так называемые правозащитники, не считаясь ни с фактами, ни со здравым смыслом, кощунственно нагло пытаются поставить на одну доску фашистские концлагеря и советские исправительно-трудовые учреждения – лагеря и колонии. В. Овсиенко, например,  утверждает, что ИТК-36 и «Освенцим, Бухенвальд, Заксенхаузен – одного ряда объекты». Следовательно, по его надломленной логике, хирурга и бандита тоже следует отнести к одному «ряду», поскольку инструмент их профессиональной деятельности – нож. Или отождествить буйвола и тигра, ибо у них много общих признаков: тот и другой – млекопитающие, четыре конечности, голова, глаза, уши, хвост, оба покрыты кожей, шерстью и т.д.

Во всех откликах-нападках бурно нагнетается густо концентрированное недовольство ограничениями, предусмотренными лагерным режимом: письма, посылки, шоколад и пр. А чего же вы желали бы, милые «борцы с режимом»? Вы подобно древесным червям точили днище государственного корабля, пакостили ему – всяк по-своему, в меру своей фантазии и возможности, не считаясь с десятками (и даже сотнями!) миллионов советских людей, которые отстояли страну и советский строй в небывалом побоище со всей Европой, попавшей под злодейский диктат гитлеровской Германии, а потом большинством (более 70%) проголосовали за сохранение СССР на референдуме 1991 г. Разве не так? И сидели-то вы не за убеждения, как пытается утверждать в своей атакующей инвективе Иван Ковалёв, а наверняка за их реализацию в виде крупной или мелкой подрывной возни (иначе кому бы и узнать о платонических антисоветских убеждениях?). Ради исторической точности надо вникнуть в суть каждого подобного уголовного дела, потому что расхожий приём: «бабушка сказала, что дедушка сидел ни за что», – ни о чём не говорит и далеко не всегда имеет под собой реальную основу.

Упомянутые и многие иные режимные ограничения осуществлялись на законной основе, что жёстко контролировалось прокуратурой и органами власти. Отрицать последнее может только невежда либо лжец.

Пожалуй, деятельность ни одного государственного ведомства не была регламентирована нормативными документами столь подробно, как вся внутренняя жизнь советской пенитенциарной системы. И действие этих документов распространялось на все без исключения исправительно-трудовые учреждения. Для ИТК-36 могли быть разработаны, конечно, и определённые дополнительные инструкции (что вполне естественно), но основной «несущий» каркас условий содержания был один на всех.

Спекулятивная суть «правозащитной» возни видна хотя бы по тому, как её поборники в упор не замечают сотен нынешних узников, обоснованность осуждения которых к лишению свободы, мягко говоря, более чем сомнительна (конкретика – тема для другой статьи). Они вдохновенно заняты копанием в слежавшемся белье давно ушедших лет – причём делается это в тёмных и, по всей видимости, корыстных, хорошо оплачиваемых целях. Если привести профессионально близкую мне аналогию, то вместо обсуждения истории болезни и лечения недавно поступившего больного врачебный консилиум будет усердно и крикливо доискиваться, кто повинен в возникновении абсцесса после неосторожной инъекции двадцатилетней давности.

Никому не желаю ни зла, ни тем более физических страданий, но тем, кто заведомо лживо и нагло ставит знак равенства между исправительно-трудовыми учреждениями советских лет и Бухенвальдом, пожалуй, неплохо было бы – для просветления мозгов – насладиться пребыванием на этом «прославленном» (и даже воспетом в песнях) или подобном ему объекте. Они наверняка стали бы гораздо более осмотрительными и ответственными в своих суждениях и выпадах.

Поднятая газетой тема стоит написания целой монографии, но в газетной статье придётся ограничиться лишь отдельными фактами.

Итак – аргументы и факты.

Тот же В. Овсиенко утверждает, что в гулаговские  времена люди в лагерях «мёрли как мухи». Хлёстко сказано – с заплечным размахом! Смачный плевок! Однако – банально, пошло и подло. И вот почему.

В 1956 г. автор этих строк после окончания медицинского училища был направлен на работу в Усольский ИТЛ (исправительно-трудовой лагерь), а конкретно – на лагпункт спецстрогого режима Перша, расположенный в тайге, примерно в 160 км от Соликамска. Это было «штрафное» подразделение (примерно на 500 человек), в которое по специальному постановлению руководства управления переводились злостные нарушители из большинства лесозаготовительных («неворовских») лагпунктов, а посему в нём процветали симуляция и аггравация (т.е. преувеличение тяжести) заболеваний, а также членовредительство в самых изуверских формах (отрубали себе пальцы, глотали проволочные «якоря», вскрывали вены, пришивали к коже пуговицы, вводили под кожу заведомо инфицированные иглы, чтобы вызвать воспаление – абсцесс, флегмону, вдыхали сахарную пыль, засыпали глаза накрошенным порошком химического карандашного стержня и т.д. и т.п.). Но за три года моей работы на этом лагпункте не было допущено ни одной эридемической вспышки инфекционных заболеваний (кроме сезонных – гриппа и ОРВИ, которое тогда именовалось аденовирусной инфекцией), от болезни не умер ни один (!) заключённый. Правда, некий Бударов (кличка «Корзубый») сумел добыть флакон эфира и ночью вынюхал его под одеялом – да так усердно, что утром был обнаружен надзорсоставом во время проверки без признаков жизни. И ещё – в 1958 году трое погибли от пулевых ранений во время массового бунта, спровоцированного побеговой группой в составе 13 человек, имевших цель через подкоп выйти за охраняемый забор, уничтожить караульный наряд, захватить взводный оружейный арсенал и освободить зону (при этом в момент обезвреживания преступников ножевые ранения получили два офицера).

Аналогичный уровень смертности был и в других известных мне подразделениях (лесных лагпунктах), которых в Усольлаге насчитывалось 45 или 48.

С первых дней, контролируя работу пищеблока, я ловил себя на мысли: нам бы так питаться в недавние студенческие времена… В распоряжении интендантской службы имелись продукты, условия хранения которых я обязан был контролировать: картофель (вначале свежий, а ближе к весне – сушёный), крупы, макаронные изделия, капуста, солёная (вымачиваемая перед приготовлением) треска, мясо либо – при отсутствии свежего – говяжья тушёнка (советского или китайского производства), сухое молоко. Конечно, лесоповал всегда хорошо разогревал аппетит, и там, при выполнении нормы, предусматривался дополнительный паёк. Да, это был не санаторий, а спецстрогий режим, но истощённых от голода, в состоянии кахексии просто не могло быть – разве что кроме ситуаций, когда не в меру азартный картёжник проигрывал своё питание на месяц вперёд, а то и больше (но обычно это достаточно быстро становилось известно оперативно-режимной службе, и картёжный произвол жёстко пресекался воспитательными либо административными мерами). Хлеб тогда ещё ставился на кон в картёжной игре, а она, как бы с ней ни боролись, ни пытались искоренить, всегда была и, видимо, будет неотъемлемым атрибутом существования уголовного мира в любых местах содержания спецконтингента.

(В. Овсиенко пытается клюнуть советскую действительность фразой: «Что на свободе некоторые люди питались ещё хуже – не возражаю». А знает ли он, как питаются не некоторые, а многомиллионные массы людей сегодня, когда старики роются в мусорных ящиках, а рядом, в подземных переходах и на тротуарах  попрошайничают и воруют миллионы малолетних беспризорников, чего прежде не бывало ни в какие времена (не считая первых лет разрухи после Гражданской войны?) И не видит ли в этом частично «заслугу» свою и своих единомышленников? Ведь последствия военного лихолетья на благосостоянии народа сказывались ещё очень долго, но ситуация последовательно и неотвратимо год от года улучшалась. А как в современные его «сидению» годы окопавшиеся во власти кроты организовывали проблемы с питанием и снабжением городов и сельских жителей, большегрузными автомашинами сваливая в овраги умопомрачительные количества доброкачественных мясных и иных продуктов, включая редкие деликатесы, а также когда 34 табачные фабрики были одномоментно остановлены «на ремонт», и в Перми протестующие люди стали перекрывать улицы – все эти «новации» будущей свободолюбивой «демократуры» мы ещё не забыли.)

В зоне всемерно поощрялась художественная самодеятельность, в просмотре концертов участвовали многие офицеры (в частности, начальники отрядов) и младший начсостав (надзиратели). Но особыми праздниками для осуждённых были дни, когда «артистам» разрешали выступить в поселковом клубе перед сотрудниками и гражданским населением. Участники самодеятельности и их окружение такое доверие ценили очень высоко. Понятно, что делалось это под охраной и – прошу обратить внимание! – под честное слово наиболее авторитетных заключённых, с которыми очень считалась основная уголовная масса. Этот феномен для многих наших современников просто непостижим, потому что оподление разных контингентов постсоветского народонаселения давно подошло к критической точке морально-нравственного разложения и сказанное может вызвать недоумение. Однако вот конкретный пример. В Чёлвинском отделении Усольского ИТЛ летом 1952 года перевозили по реке заключённых на вновь построенный лагпункт. В результате некоторых организационных нестыковок в конце дня на большом плоту отправляли вниз по течению последнюю партию (около 20 человек) в сопровождении вольнонаёмного начальника медчасти – ныне покойного П.Н. Березина – инвалида по поводу ампутации правой ноги. Конвоя для этого этапа не оказалось в связи с какими-то форс-мажорными обстоятельствами, и с троих «воров в законе» администрацией было взято слово, что доставка пройдёт без осложнений. Так и получилось: люди прибыли на лагпункт, а спустя два дня двое из давших честное слово совершили побег из новой зоны – из-под автоматов, использовав допущенное несовершенство в охранной системе.

Скажите, воинствующие господа «Мемориал» (синонимы – «Многоврал», «Аномал», «Ненормал», «Аморал»), могло подобное происходить в обстановке пыток, издевательств, всевозможных необоснованных ущемлений, которые вы смакуете из года в год?

Все современные журналисты, которые берутся живописать лагерную жизнь, ста- рательно обходят многие жизнесберегающие моменты в организации условий труда и быта заключённых. Допускаю, что просто их не знают. Вот несколько примеров.

Ежегодно под контролем администрации медицинская служба (как правило, в лице фельдшера) проводила всеобщую вакцинацию спецконтингента (за исключением тех, у кого были выявлены медицинские противопоказания) вакциной НИИСИ – против семи наиболее опасных инфекционных заболеваний. При этом к уклоняющимся без уважите- льных причин применялись и меры принуждения – в форме категоричного требования, но до этого дело доходило редко – хватало медицинской аргументации.

В зимний и весенний периоды во время развода на работу на выходе из зоны (в так называемом отстойнике) медбрат – из числа наиболее надёжных и определённым образом подготовленных заключённых – выдавал поливитамины (обычно по три драже). Понятно, что для этого принуждения не требовалось.

И ещё один весьма выразительный штрих. В процедурном кабинете амбулатории всегда стояла открытая 10-литровая банка рыбьего жира (трескового или витаминизированного китового) с мензуркой на проволочном кольце, и каждый (!) желающий мог зайти и выпить это совсем не лишнее общеукрепляющее средство. Был такой субъект Жашковский, который пропускал и по три-четыре мензурки (этим благом пользовались не все заключённые – тут дело вкуса…). Я получал ежемесячно по 5-6 таких банок, в зависимости от переходящего остатка, и перебоев в снабжении практически не было. Кстати, в то «сталинско-гулаговское» время интендантское и медицинское снабжение обеспечивалось по линии и из резервов Уральского военного округа.

Заключённые-долгосрочники (по жизни на воле холостяки) обыкновенно заводили почтовую переписку с различного рода «заочницами». Разумеется, цензор и оперативные работники отслеживали проходившую информацию – думаю, это всем понятно. И не столь уж редко такие женщины запасались соответствующими справками от местных органов власти и, по предварительному разрешению, приезжали на свидания как жёны, надеясь устроить свою судьбу, личную жизнь. Администрация чаще всего не придиралась к сомнительным справкам, даже имея сведения об их характере, и разрешала такие свидания – лишь бы не было передачи запрещённых режимом предметов.

А как же вот эти конкретные детали согласуются с дежурными «правозащитными» воплями об издевательствах, пытках, голодоморе, честной «Мемориал»? (Небось, неприятно всё это читать, ибо разваливается, рушится ваш карточный домик, построенный на «забугорную» долларовую зелень?)

Между прочим, на лагпункте Перша отбывал срок наказания известный поэт М. Танич, но под другой фамилией (у них часто невозможно понять, где родовая фамилия и где псевдоним). Он впоследствии несколько раз выступал перед телекамерой как преследуемый властью политузник, рассказывая о кошмарных условиях содержания и бесчинствах 80-и находившихся вместе с ним «воров в законе». При этом, как все подобные «правозащитники», безудержно лгал. Освободился он незадолго до начала моей работы, поэтому весь внутренний уклад на этом лагпункте оставался без изменений, включая практически весь личный состав сотрудников, и не имел ничего общего с его красочными баснями. Во-первых, зона была изначально «сучьей» (прошу извинить за неблагозвучный термин, ибо «суками» назывались бывшие «воры в законе», нарушившие воровские традиции («законы») и отлучённые от воровского сообщества). Во-вторых, количество «воров в законе» даже в зонах их сосредоточения могло быть представлено только единицами (это в уголовном мире всегда был «штучный товар»), и скопище из 80-и особей этого «разряда» совершенно немыслимо. Его мог придумать только заядлый враль, вошедший в раж и стремящийся поразить публику эпатирующими деталями. В-третьих, а как же «политузник» мог затесаться среди уголовников – отпетых нарушителей режима, если во всём управлении политических зон не было и в помине? Пришлось опровергать россказни поэта в газете «Завтра», но он на опровержение, естественно, не отозвался.

И надо обратить внимание на следующий момент. В подавляющей массе заключённые (в дальнейшем – осуждённые) не были антисоветчиками. Обоснованные, справедливые требования администрации они воспринимали, понятное дело, без энтузиазма, но с вынужденным пониманием, и для деловых, служебных взаимоотношений, достаточно обеспечивающих и гарантирующих нормальное, стабильное сосуществование, требовалось одно – главное! – условие: справедливость, основанная на Законе, во всех действиях всех звеньев администрации. Там, где коллектив сотрудников это понимал, жизнь по многу лет обходилась без эксцессов, сохранялась спокойная рабочая обстановка.

Не всегда заканчивались наши взаимоотношения с окончанием срока наказания. Так, в кисловодском кинотеатре ко мне однажды подошёл бывший осуждённый Н. Аманатиди, отбывавший 10-летний срок за убийство, которого мы в Мошевской больнице излечили от туберкулёза, и он потом около двух лет работал в лечебно-трудовых мастерских. Это был очень счастливый человек – он недавно женился (в 41 год), тут же познакомил с женой и на завтра пригласил в гости, постоянно оглядываясь на жену (видно, это для него было чем-то очень важно). И я принял приглашение и с интересом встретился бы с ним, если бы в тот же вечер меня не обворовали карманники. Осуждённый Гиенко после отбытия 15-летнего срока за убийство жены уехал к матери в Ташкент и писал оттуда интересные письма (к которым уж наверняка его никто не принуждал). Моего бывшего начальника – легендарного начальника лагпункта в 1960-е годы, ныне покойного М.Ф. Лошака – по отбытии наказания великовозрастные питомцы приглашали в гости в Москву, в Белоруссию (Солигорск). Подобных фактов не перечесть. Но могли ли они иметь место после пыток, издевательств, унижений и иных бесчеловечных мерзостей, господа из «Мемориала» и «Пилорамы»?

Поэтому многогранная и многослойная ложь доброхотных «правозащитников», окутывающая пенитенциарную систему, легко опрокидывается при более пристальном взгляде внутрь этой важной многопрофильной государственной проблемы.

Да, эта сложная, противоречивая тема очень удобна для политических спекуляций, промывания мозгов легковерных обывателей, не представляющих её сути, и всевозможные инсинуации используются в полной мере, на всю катушку, доходя до крайних степеней бесстыдства и какого-то злобно-наивного идиотизма.

В последние годы моей службы (это была осень 1991 года) активно взбивал «правозащитную» пену некий Абрамкин, который договорился (в «Московском комсомольце») до того, что государство имеет и выполняет программу уничтожения осуждённых посредством заражения туберкулёзом. И ведь ВСЕ молчали, включая руководящие инстанции МВД и пенитенциарной системы! Подобные наскоки безнаказанно продолжались довольно длительное время. Безнаказанность привела к тому, что он со своими присными назначил день массовых выступлений осуждённых, неповиновения администрации и т.п. на 13 ноября (все детали этой выходки уже подзабылись). И, насколько помнится, «МК», «Комсомольская правда» взахлёб опубликовали этот провокационный призыв – прямое подстрекательство к бунту! Приведу один факт – в порядке иллюстрации.

Что такое бунт в закрытой зоне, где содержатся сотни, а иногда и тысячи осуждённых преступников, для которых насилие – это или образ жизни, или многочисленные эпизоды биографии? Такой бунт произошёл в ИТК-15 (Соликамск) в конце 1970-х годов. Поводом послужили послабления в режиме содержания осуждённых (в частности, одно из таковых – сверхнормативная демонстрация кинофильмов в качестве поощрения за хорошую работу, что не предусматривалось главным нормативным документом – Правилами внутреннего распорядка ИТУ), а потом – вынужденная отмена этих «вольностей». Сложившиеся противоречия и возникшее противостояние использовали в своих преступных целях влиятельная «отрицаловка» и часть бригадиров. Результат: зона была буквально разгромлена, вырезан чуть не весь актив самодеятельных организаций осуждённых. Ситуацию сумел стабилизировать, хотя и с опозданием (ИТК-15 не была ему подчинена), начальник Усольского УЛИТУ полковник Ф.И. Воробьёв. Для подавления бунта пролом в охранном заборе был сделан с помощью танка; естественно, применялось и огнестрельное оружие на поражение (число жертв сейчас точно указать не могу).

Вот что такое отступление от требований законных нормативных документов, по поводу которых «правозащитниками» постоянно поднимается вой и скулёж, подхватывае- мые целыми косяками «бывших» – по мановению какой-то «центральной» направляющей руки. Вы таких результатов хотите, господа, чтобы посадить дополнительную кляксу на и без того далеко не безупречное лицо нашей страны?

Теперь – по поводу «программы уничтожения» с помощью туберкулёза…

В 1967 г. в Мошевской межобластной туберкулёзной больнице Усольского УЛИТУ (на 600 коек) было открыто отделение лёгочной хирургии, в 1985 г. оно переведено во вновь построенный – по специально разработанному проекту – корпус. С 1972 года активно функционировали (до самой «перестройки») лечебно-трудовые мастерские, где в порядке трудотерапии работали десятки выздоравливающих осуждённых. Во фтизиотерапевтических отделениях приём противотуберкулёзных препаратов осуществлялся под контролем медперсонала (что недостижимо в стационарах системы Минздрава). Врачами больницы регулярно, по графику, проводилась контрольно-консультативная работа в лесных подразделениях. Результат: впечатляющее снижение заболеваемости и смертности от туберкулёза. Пример: в течение 10 лет – с 1984 по 1993 гг. заболеваемость в лесных подразделениях обслуживаемого региона снизилась в 2,5 раза, внутрибольничная смертность – в 11 (!) раз, летальность – в 13,6 (!) раза.

Более 20 лет руководство научно-практической деятельностью врачебного коллектива Мошевской туберкулёзной больницы осуществлял зав. кафедрой туберкулёза, а затем – ректор Пермской Государственной медицинской академии профессор В.А. Черкасов. Он регулярно выезжал в больницу, читал врачебному составу лекции, оперировал больных в особо сложных случаях.