Золушки на грани

– Они стоят в лотках за сараем. Красиво рассади их вокруг дорожки и под окнами, чтобы моим дочуркам было приятно, они так любят розы! Но сначала перебери зерно!

Золушка деловито поспешает в свою комнату. Мои труженицы подхватывают грязную посуду и несут на кухню.

Ближе к вечеру я замечаю, что все кусты посажены: пусть не так идеально, как это могла бы сделать я, но и не без творческого подхода.

– Золушка, ты делаешь успехи! Да что там – ты просто молодец! – хвалю ее я и отправляюсь на кухню – варить кашу на всю семью.

Зерно стоит в мешках нетронутое. Розы показались Золушке более занимательным предметом.

Ужинаем оставшимся с обеда грибным супом. Моим кровиночкам это даже нравится: они очень любят грибной суп.

На следующий день, плюнув на субординацию, перебираю зерно сама. Золушка, как ни в чём не бывало, напевает какую-то песенку и по третьему разу намыливает сковородку.

За пару часов до бала Золушка уже облачилась в платье и бегает по саду, страшно довольная. Платья моих девочек валяются в беспорядке под гладильной доской, а мое вообще киснет в тазу. Отец Золушки, кряхтя, сам чистит свои сапоги, а ведь ему нельзя перенапрягаться!

– Золушка! Золушка!

– Мы уже едем на бал?

– Мы? Никто! Никуда! Не едет! Почему? Платья? Еще? Не готовы?

– А я… Ну в самом деле, упомнишь ли обо всём?

– Я напоминала о них каждый день! Вчера ты сказала, что платья готовы!

– Да… Я всё-таки нашла их в шкафах, среди других прочих платьев, это было не так-то просто. А на вашем было пятно! Вы ничего не сказали про пятно! Я решила отстирать его. Или это я посадила его уже потом… Столько работы, мэм!

Пока Золушка оправдывается, мои трудолюбивые пчелки сами гладят свои платья и помогают отчиму почистить костюм. Мне приходится ехать в платье Золушки, накинув на плечи элегантную шаль: что да, то да, платье этой мерзавки не сходится на моей спине, но это всё же лучше, чем ничего. Хороша бы я была – на балу и в деловом костюме! Какой удар по репутации!

Сегодня Золушке все-таки удалось вывести меня из себя.

– И побели забор! – вхожу я в раж. – И подстриги деревья! И кустарники! Рыбы налови! И накопти! Медведя в лесу поймай и научи танцевать нижний брэйк! И верхний! К нашему приезду все должно быть готово, иначе я убью тебя без выходного пособия!

Золушка размазывает слезы по щекам. Муж переминается с ноги на ногу. Мои добрые крошки как всегда заступаются за маленькую бездельницу.

– Мама, ну всё же закончилось хорошо, давай возьмём её во дворец! – просят они, но сегодня я неумолима.

– В её возрасте я работала, не покладая рук, и о балах не помышляла! Пусть это послужит для неё уроком!

В её возрасте… Как мне хотелось хотя бы одним глазком увидеть королевский дворец. Но надо было работать, работать и работать, пока не…

Вот уже и бал совсем не радует. Чего я не видела на этих светских приёмах? Лучше бы сказалась нездоровой, осталась дома и приняла ванну.

Бедная Золушка. Вся в слезах, одна, в большом доме, не знает, за что хвататься и наверняка чувствует себя самой несчастной девочкой в мире.

Достаю из кармана телефон и звоню фее:

– Милая крёстная, кажется, я перестаралась, играя в строгую хозяйку дома. Не могла бы ты слетать ко мне домой и помочь Золушке с работой? И, чёрт с ней, пусть едет на бал. Ты же не сдала в комиссионку мои старые хрустальные туфельки?

Спящие невесты

Злая фея, некогда заколдовавшая спящую красавицу, и по сей день жива. А чего ей сделается, злющей такой! Только она больше не вредит человечеству разными патентованными способами – была охота задаром напрягаться – а завела свой бизнес, живет припеваючи, отдыхать ездит в Турцию – потому что жадная очень.

Как-то раз злая фея, еще той порой безработная, шла по улице, размышляя, на какой бы праздник ей вломиться – поесть как следует за чужой счет и заодно заколдовать кого-нибудь, чтобы не расслаблялись, как вдруг увидела девочку с ржавым бритвенным лезвием в руках. Девочка была страшненькая, лезвие держать как следует не умела и вообще – нуждалась в экстренной психологической помощи.

– Я хочу умереть! – говорила девочка. – Меня никто не любит.

«Никто – это принц Сережка из параллельного класса» – определила фея. Жалко ей стало девочку – когда-то давно и она, старая карга, была молодой и некрасивой – оттого и вынуждена была выучиться на злую фею, в добрые-то ведь только красавиц принимали. Что-то пошевелилось в душе злыдни – возможно, впрочем, это подавал знаки пустой желудок, требовавший немедленно прекратить вечер воспоминаний и вломиться-таки на какой-нибудь банкет или хотя бы фуршет.

– Погоди-ка умирать, – сказала фея девочке. – Давай мы тебя лучше усыпим на некоторое время. А потом я поем и придумаю, как тебе помочь.

Девочке было все равно. Она безропотно выпустила из рук лезвие и подставила палец под веретено. Хлоп – и заснула. Через месяц ее нашел в реанимации принц Костя. Поцеловал – и девочка проснулась. А могла бы и не проснуться, если бы не злая фея.

Пораскинув своими злыми, но вполне ясными мозгами, старушка взяла в банке кредит и открыла частную медицинскую клинику. С тех пор все принцессы, пастушки, секретарши и школьницы, считающие себя настолько некрасивыми, что хоть ложись и помирай, за определенную сумму могут подвергнуться временному усыплению. Одна инъекция веретеном стоит недешево – но пациентки или их родители не скупятся. Потому что кто знает – в этом веке ты страшилище и урод, а через сто лет мода изменится и краше тебя никого на свете не будет.

Странствующие принцы и прочие бездельники частенько посещают клинику добровольных усыплений с целью подыскать себе какую-нибудь невесту. Иногда находят, и довольно неплохих: иной девушке достаточно хоть раз как следует выспаться, чтобы стать красивой и привлекательной.

Понятно, что за осмотр потенциальных принцесс тоже надо платить. Так что некоторые циники ходят поглядеть на спящих просто так, без матримониальных последствий. И называют этот склад некрасивых невест «Кунсткамера».

Комплексы Кассандры

Кассандра с детства боялась сказать какую-нибудь глупость. Однажды она что-то ляпнула на большом семейном торжестве и была осмеяна старшими, после чего твердо решила помалкивать. Она внимательно смотрела по сторонам, много думала и делала правильные выводы, но рассказывать о них никому не спешила – помнила, как это обидно, когда над тобой все смеются. Так, в добровольном молчании, поддерживая лишь пустые беседы с подругами, она существовала, и было ей не то, чтобы хорошо, но как-то спокойно. Наблюдая и анализируя окружающую жизнь, она постепенно научилась необычайно точно предсказывать события.

«Идет бычок, качается» – бормотала она, – «Вздыхает на ходу. Ой, доска кончается, он же сейчас… Ну естественно, упал!» Ладно бычки – их можно приносить в жертву или наоборот – употреблять в пищу. Но когда по тем же самым доскам начали бродить люди, Кассандра не могла удержаться: «Послушайте, дяденька! Вы сейчас упадете! Немедленно поверните назад!»

«А ну помолчи, девка!» – отмахивался дяденька. И падал, не удержав равновесие, разбивался, как некачественный спартанский младенец. Всякий раз Кассандра говорила себе, что больше никогда не будет делать предсказаний, и всякий раз, ясно увидев возможную гибель и измельчание человека или целого государства, она делилась своими мыслями с окружающими, думая, что им, так же, как и ей, очевиден исход событий.

Заслышав, что Кассандра опять делает предсказание, зеваки собирались вокруг нее, передавая по цепочке услышанное. Потом, конечно, смеялись, потому что не верили.

Кассандра и сама себе никогда не верила – да, с самого детства она была убеждена, что способна говорить только глупости. А если ты сам себе не веришь – с чего ты взял, что тебе поверит кто-то другой?

Шахерезада и султаны

Всю ночь Шахерезада рассказывает многочисленным султанам сказки, хотя в сказки о том, что все они султаны, сама Шахерезада не слишком-то верит. Впрочем, они тоже не могут знать наверняка, кто скрывается под ником Шахерезада – прелестная барышня, угрожающих габаритов тётка или томный юноша. И не то, чтобы они стремятся об этом узнать. Каждую ночь по ICQ – очередная прямая трансляция её историй, чего ещё желать-то? Можно было бы назначить таинственной незнакомке встречу и, наконец, осуществить в реале то, что она так долго описывает словами и буквами, но вдруг её слова гораздо лучше её самой? А вдруг – и это ещё хуже – Шахерезада в миллионы раз превосходит даже самые смелые представления о себе? Что тогда будет делать султан, в миру – системный администратор Митя, небольшой прыщавый субъект, косящий от армии?

Утром султаны, невыспавшиеся и злые, отправляются на работу, где клюют носами, допускают ошибки, получают от начальства нагоняи – но им это всё до лампочки, они ждут-не дождутся вечера, когда таинственная Шахерезада снова выйдет в сеть.

Шахерезада закрывает ноутбук, слезает с подоконника и идёт прогуляться в прекрасный сад, окружающий дворец. Очередная история придумана и отточена на дюжине виртуальных поклонников – скорее всего, теперь она понравится и султану. Немного поспать – и на ковёр. Слава всемогущему Аллаху, создавшему часовые пояса!

Тайна синей бороды

В одном городе жил мужчина средний, обычный, на всех прочих мужчин чем-то неуловимо похожий. Ему через эту особенность было необычайно трудно с девушками дружить. Девушки вечно путали его с другими мужчинами. Только он девушку встретит, полюбит, пригласит на свидание, цветок ради неё с клумбы сорвет, стихотворение специально заученное прочитает, отвернется, чтоб полюбоваться своим отражением в витрине, повернётся обратно – а девушка уже с другим убежала. Перепутала. Не винить же ее, такую всю прекрасную?

Средний огорчался малое время, а потом – эх – отрастил бороду и окрасил ее в синий цвет, как научил его один заезжий панк.

Стал Синяя Борода популярен среди девушек, благодаря своему необычному имиджу. Начали они его замечать, запоминать, выделять среди прочих, посещать его обиталище стали. А в обиталище том была тайная кладовая, ключ от которой Синяя Борода всегда при себе держал. «Везде, – говорил, – ходи, дорогая, все трогай и смотри, но к кладовой этой и приближаться не смей!»

Девушки трепетали и от любопытства сдавались без боя. Но любопытство их удовлетворять никто не спешил, удовлетворяли только плоть, да так затейливо, что тайная кладовая на какой-то момент отступала в тень и делалась незначительной деталью интерьера.

Разное говорили в городе о тайной комнате Синей Бороды.

– Наркотики там у него! Он ими торгует! Потому борода посинела.

– Да нет, оружие! А борода накладная. На самом деле его разыскивает Интерпол.

– Неучи-неучи, у него там труп старушки, топором убиенной! Читайте классику, а не новости в своих интернетах!

Ну а что, собственно, еще могут говорить в городе? Только ерунду всякую.

Однажды, приманив на свою синюю бороду очередную девушку, наш герой совсем расслабился и даже забыл спрятать ключик от тайной кладовой. Покуда он, расслабленный, дремал, девушка, замирая от страха и мысленно повизгивая от восторга, открыла дверь в запретное помещение и заглянула внутрь.

Не было в кладовой ни сокровищ, ни трупов. Не было ничего запретного, не было ничего ненужного. Ничего там не было. Только паук сплел в углу паутину и мрачно в ней сидел, терпеливо дожидаясь какой-нибудь добычи.

Синяя Борода проснулся, а девушка не заметила. Так разочаровал ее этот одинокий паук.

– Ну что ж, дорогая, – грустно сказал хозяин. – Теперь ты узнала мою тайну, что никакой тайны у меня на самом деле нет. Придется тебя за это убить.

Солдат и мышка

Жила была в лесу мышка: обычная такая, грязно-бурая, только лет ей было триста или около того. Мышки до стольки считать не умеют, им большие суммы за ненадобностью. Все предки этой мышки по материнской линии были долгожительницами, они и научили её жалобной песенке: «Не губи меня, добрый молодец, я тебе пригожусь!» Чем может мышка пригодиться доброму молодцу, спрашивается? Понятно, что ничем, но молодцы и сами слово держать привыкли, и от окружающих того же ждут, потому враги иногда вырезают молодцев сотнями: достаточно подписать с ними пакт о ненападении, и они тут же кольчуги поскидывают, балалайку достанут, гармошку, бочку пива выкатят и в баньку отправятся. В баньке их и берут – тёпленькими.

Сидела как-то раз трёхсотлетняя глуховатая мышка на пеньке и грызла свой завтрак, как вдруг её приметил и сцапал Иван – солдат срочной службы, временно сбежавший из части, располагавшейся неподалёку от леса. Пошёл Иван в самоволку, чтобы подышать вольным лесным воздухом.

– О, мышь! – сказал Иван, удобно устраивая долгожительницу в кулаке. – Ща я её в дерево запульну – классно расплющится!

Мышь быстро проглотила свой завтрак и пропищала, как можно жалобнее, но достаточно при этом громко, чтобы Иван услышал:

– Не плющи меня, добрый молодец! Я тебе пригожусь.

– Ты чего, ты радиоактивная, что ли? – испугался Иван, но мышь не отпустил.

– Я мышка-норушка, самая обыкновенная, жалкая мышка из леса. А ты – богатырь, зачем тебе меня убивать?

– Ну, по приколу, – шмыгнул носом Иван. Его ещё никто не называл богатырём.

– Ты такой сильный, такой могучий, – воскликнула мышка. – Тебе даже никакой радости не будет от того, что ты меня убьёшь!

– Да? – с сомнением спросил Иван. – А чего мне будет?

– Тоска будет. Печаль будет. Пустые хлопоты. Да дорога дальняя! – доверительно сообщила мышка.

– Пустые хлопоты не хочу! – заявил Иван.

– Так отпусти меня, и у тебя не будет никаких хлопот. Будет только слава великая. Ты как взмахнёшь десницею, да наподдашь шуйцею – и все проблемы скукожатся, сдуются, будут у тебя просить прощения, в ногах валяться.

– Правда что ли? – приосанился Иван.

– Ты только глазом моргнёшь, а враги твои поползут прочь! На карачках!

– Я таков, – гордо сказал Иван, ослабляя хватку.

– Ну и зачем, зачем тебе моя никчёмная жизнь? А знаешь – в лесу живёт медведь! Страшный, огромный! Идёт медведь – земля дрожит! Все его боятся, а ты сборешь, я в тебя верю! Вот это твой настоящий соперник и есть. Сказать ли, где его берлога?

– Ну, скажи, пожалуй, – испугался Иван. – А то правда, наткнусь ещё…

– Ты только отпусти меня, добрый молодец! – напомнила мышка.

Иван посадил мышку на пень. Она ещё немного похвалила добра молодца, потом объяснила ему, как надо идти по лесу, чтобы медведя не встретить – и юркнула в норку, между корнями.

А Иван так возгордился – никто его в жизни богатырём не называл, только дураком, придурком, дебилом и прочими обидными прозвищами – что пошёл прямиком к берлоге этого самого медведя и дрался с ним три дня и три ночи. На третью же ночь медведь, обессиленный борьбой, прохрипел:

– Надоел ты мне, Иван! – и немедленно издох.

А Ивановы сослуживцы уже лес прочёсывали, искали солдатика. «Ну, попал дебил! – переговаривались они между собой. – Достанется ему на орехи за то, что в самоволку ушел!» Это ведь были сказочные сослуживцы, и грязно ругаться они не умели.

Когда Ивана обнаружили, он делал медведю искусственное дыхание: сроднился с ним за время битвы, пожалел противника. Сначала непутёвого солдатика хотели строго наказать за дезертирство, но потом выяснилось, что медведь, которого Иван заборол, был не простым Топтыгиным, а древним саблезубым медведем, оттаявшим из вечной мерзлоты на месте проведения запрещённых всеми конвенциями опытов с химическим оружием. Если бы зверюгу обнаружили международные наблюдатели, которые в последнее время очень любили бродить по лесу, мог бы получиться нехороший скандал, поэтому Ивана тут же наградили, повысили в звании и больше уже никто не называл его дебилом и идиотом, даже генерал.

А мышка сидела на пеньке и думала: «Опять наворожила, старая! Говорила же мне мама – никакой отсебятины. „Не губи меня добрый молодец, я тебе пригожусь“ – и точка! Люди же – как мышата малые, стоит их чуть-чуть похвалить, и они уже на всё готовы!»

Золушка на балу

По утрам Золушка всегда сидит на кухне, закинув ногу на ногу, пьёт кофе и листает свежую газету. Мачеха и её дочери уже проснулись и вот-вот спустятся к завтраку: слышно, как они мечутся в своих комнатах в поисках платьев, чулок и шпилек.

«В следующую пятницу, – гласит объявление на последней странице газеты. – Во дворце состоится бал! Все самые мегапафосные перцы и гипергламурные кисы уже побежали в солярий и спортзал, чтобы затмить на этом балу вас, жалкие неудачники. Но у вас всё-таки ещё есть шанс не пропустить лучший бал года!»

Золушка не хочет пропустить лучший бал года. Она – почти совершенство, только патологически верит всему, о чём пишут в газетах.

Когда вся семья, наконец, усаживается за стол, Золушка, как бы невзначай, заводит разговор о свежих придворных сплетнях.

– Говорят, что принцу пора жениться, а его последняя пассия оказалась переодетым шпионом из Розастана, – говорит она. – Так что скоро во дворце, наверное, состоится какой-нибудь бал.

Отец отрывается от газеты и велит дочери пореже смотреть телевизор, но сёстры уже попались на крючок. Быстро прожевав булочки, они разбегаются по дому: звонят по телефону, залезают в интернет, перелистывают свежие журналы и, наконец, приносят на кухню радостную новость: бал состоится во дворце в следующую пятницу! Пора бежать в солярий и спортзал!

– Ах, милые сестрички, как бы я хотела поехать с вами! – говорит Золушка.

– Ты ещё несовершеннолетняя! – грозит пальцем старшая сестра.

– Фигу тебе! – добавляет средняя.

– Да не вопрос! – отвечает мачеха, и её дочки тут же замолкают. – Конечно, Золушка, ты поедешь с нами на бал. Не такая уж ты и несовершеннолетняя, да и места в карете хватит на всех.

– В самом деле? – сияет Золушка.

– Да, милочка, – кивает мачеха. – Потому что на балу у нас будет очень много дел, и никто другой с ними не справится так хорошо, как ты. Надо будет догоовриться с королевским садовником о поставке наших роз ко двору. Найти посла Розастана и предложить ему использовать наш летний домик в качестве временной резиденции. Договориться с главным дворцовым поваром о том, чтобы он прислал нам пару стряпух на день летнего солнцестояния. Кроме того…

Словом, на бал Золушку взяли, но она сама была этому не рада. Под конец, когда карета уже была готова отправиться в путь, прилетела фея-крёстная и попросила Золушку выхлопотать у короля таможенные привилегии на партию подержанных карет из Розастана.

– Я же всё-таки твоя крёстная, – прошептала фея. – Помнишь, какую умную крысу я подарила тебе на именины, когда тебе исполнилось десять лет?