Бабушка! — снова кричит Фридер

Дома они принимают горячую ванну — сначала Фридер, потом бабушка.

Потом заваривают горячий чай, сразу на двоих. А потом бабушка закутывает Фридера в шерстяной плед и закутывается сама, и оба они — похожие на толстые-претолстые сосиски — устраиваются рядышком перед телевизором. Детская передача, оказывается, ещё не началась. Она начинается только сейчас. И про что же эта передача? Про историю дождевой капли!

— Этого нам только не хватало, — ворчит бабушка, а Фридер кивает и ухмыляется. Дождя им обоим на сегодня уже достаточно — и бабушке, и Фридеру. Но всё-таки они не уходят, а сидят и смотрят.

Потому что когда смотришь телевизор, промокнуть нельзя.

Роботы

— Бабушка! — кричит Фридер и дёргает за бабушкину юбку. — Бабушка, отгадай, кто я!

— Да отстань ты от меня, шпингалет! — ворчит бабушка. — Не мешай, я занята.

Бабушка на кухне, она гладит. Без передышки. Рубашки, штаны, носовые платки. В корзинке для белья ещё полным-полно неглаженых вещей.

Фридер не отстаёт.

— Бабушка, — ноет он, — ну попробуй всё-таки отгадать!

Фридер набирает в грудь побольше воздуха и идёт вокруг бабушки вперевалочку — мелкими, дёргаными шажками. Резко поворачивает голову налево. Потом направо. И останавливается как вкопанный.

— Отгадай теперь, бабушка, кто я? — спрашивает он и с надеждой смотрит на бабушку.

— Приставучка, вот ты кто! — говорит бабушка, не поднимая головы от гладильной доски. Она гладит, и гладит, и гладит. Без устали. Рубашки, штаны, носовые платки. Фридер тяжело вздыхает. И уходит в детскую.

Если бабушка гладит, тут уж ничего не поделаешь. И она не любит отгадывать, он это давно уже знает. Но вообще-то она никогда бы не догадалась, кто же он. А Фридер, он — робот.

Бабушка ведь старая, она никогда ещё не видела роботов. Это совершенно точно. А Фридер — видел. Вчера по телевизору. Робот ему понравился. Это был такой серебристый ящик, а на нём — много-много кнопок. Этот робот умеет ходить, только очень странно, короткими резкими шажками. И руками он двигал, как одеревенелый. И пищал что-то тонким голосом. Это было здоровско!

И Фридер снова начинает ходить как робот. Сначала вокруг столика в детской. Получается! А чтобы ещё больше походить на робота, Фридер что есть силы верещит:

— Роб-роб-роб-роб!

— Эй, внук! — кричит бабушка из кухни. — С тобой что-нибудь случилось?

— Нет, бабушка! — кричит Фридер в ответ и движется в направлении двери. — Просто я маленький робот!

И он громко, изо всех сил, орёт:

— Роб-роб-роб-роб!

— А я — большой робот и сейчас отшлёпаю тебя как следует! — кричит бабушка. — Играй потише, ты меня понял?

— Роботов не шлёпают! — бормочет Фридер себе под нос. — И роботы не играют. Они робят. Очень громко!

Фридер хихикает, поворачивается и быстро-быстро влезает на детский столик. Там он замирает, вытянувшись в струнку, как солдатик, потом машет руками и с громким криком «Роб-роб-роб!» прыгает на пол. Детали лего подпрыгивают на полке. Довольно громко получилось! Отлично!

Фридер снова забирается на стол и прыгает. И приземляется с приглушённым «Роб-роб-роб!». Детали лего врассыпную летят с полки, вслед за ними — кубики. Вот это грохот! Просто отлично!

А в дверях уже стоит бабушка.

— Ты что, с ума сошёл? — ругается она. — Дом обрушится!

— Но я же робот, который умеет прыгать, бабушка! — кричит Фридер, снова забираясь на стол. — Смотри, как я прыгаю!

И приземляется на негнущиеся ноги прямо посреди кубиков.

— Какая муха тебя укусила! — вскрикивает бабушка. — Растопчешь все свои игрушки! Сейчас же прекрати, или я с тобой по-другому поговорю!

— Я не могу прекратить! — роботовским голосом кряхтит Фридер, ухмыляется и прыгает. — Роботам надо прыгать. Они же робят, всё время робят. Это же ясно!

Тут бабушка хватает Фридера и — он даже не успевает вырваться — нажимает ему на нос. На самую середину. И довольно крепко.

— Вот так! — говорит она. — Теперь ты выключен, если хочешь знать. Слава богу, роботов можно выключать.

И с этими словами она снова отправляется обратно на кухню.

А Фридер стоит на месте, будто прирос к нему.

Одна нога в воздухе, руки над головой. Теперь он — выключенный робот. Бабушка его выключила. Отлично! Выключенным роботом Фридер никогда ещё не был. Замечательно! Фридер стоит совершенно неподвижно, как одеревенелый, и ухмыляется.

Он не шевелится и не издаёт ни звука. Выключенные роботы не двигаются, это же ясно.

Фридер стоит так довольно долго. Тихо-тихо. И уголком глаза косит на бабушку. Она гладит. Без передышки. Фридер украдкой вздыхает. Он стоит уже очень даже долго, он — выключенный робот. У него заболела нога. Точнее, большой палец на левой ноге.

— Бабушка… — тихо шепчет он.

— И слышать ничего не хочу, — откликается бабушка. — Выключен — значит выключен.

И она берётся за следующий носовой платок.

Фридер шмыгает носом и продолжает стоять смирно. Нога разболелась по-настоящему. И руки тоже. Они чешутся, как будто по ним бегают мурашки. Сотни или даже больше.

— Бабушка, — умоляет Фридер, — бабушка, включи меня снова!

— Ещё чего! И не подумаю, — восклицает бабушка. — Я люблю выключенных роботов. Я включу тебя снова, только когда всё переглажу. Делу время, потехе час.

И действительно, она берёт следующий носовой платок. В корзинке для белья ещё много вещей. Очень даже много.

Фридер стонет. Ему скоро станет плохо. И нога отвалится, совершенно точно.

— Бабушка, пожалуйста! — умоляет он совсем уже тонким голоском. — Пожалуйста, милая бабушка!

Бабушка ухмыляется и подходит к нему. Слава богу! Она нажимает Фридеру на нос. И дёргает за ухо — за правое.

— Включено! — говорит она. — Только на очень слабую мощность, договорились?

Фридер глубоко вздыхает, встряхивает руками и ногами и говорит укоризненно:

— Ох, бабушка! Я ведь чуть-чуть не испортился. Детей нельзя выключать так надолго.

— Детей нельзя, — посмеивается бабушка, — а робота можно. Я ведь думала, ты робот?

— А кто же ещё! — кричит Фридер и направляется к бабушке — как робот, мелкими, дёргаными шажками.

И сильно тянет за тесёмку её фартука.

— Ха! — кричит она. — Негодник!

И хочет схватить Фридера.

Тот ликует:

— Ага, бабушка, теперь я и тебя включил!

И быстро-быстро пятится назад мелкими шажками. Прочь от бабушки, пока она его не схватила…

— Что ты сделал? — переспрашивает бабушка, снова завязывая свой фартук.

— Включил тебя, бабушка! Ты же — большой робот, — кричит довольный Фридер и шагает в сторону кухни.

— Ну погоди! — пыхтит бабушка… Очень громким и низким голосом она издаёт клич «Роб-роб-роб!» и шагает вслед за внуком. Мелкими дёргаными шажками. На кухню. Там они вместе ходят как роботы. Вокруг гладильной доски.

Маленький робот движется быстро и тихо. Большой робот — медленно и громко. Так громко, что соседи начинают стучать в стену. Тогда маленькому роботу приходится уменьшить громкость у большого. Громкость регулируется в тапочке. В левой. И так они робят ещё некоторое время. До тех пор, пока маленький робот не чувствует, что проголодался.

Он садится за стол, и большой робот несёт роботовскую еду.

— Дай мне машинного масла и всяких протирочных тряпок! — требует маленький робот.

— Фу, гадость какая, — говорит большой робот и приносит какао с печеньем.

— Тоже хорошо, — сияет маленький робот. — Приятного роб-роба!

И отпивает большой глоток какао.

— Приятного роб-роба! — кряхтит большой робот и берёт печенье.

А потом оба робота на всякий случай выключают себя. Нажимают кнопки на носу и на тесёмке фартука. Теперь они снова — бабушка и Фридер. Потому что бабушке и Фридеру гораздо вкуснее пить какао и есть печенье, чем роботам.

Праздник, как у взрослых

— Бабушка! — кричит Фридер и дёргает за бабушкину юбку. — Бабушка, давай устроим праздник! Как у взрослых!

— Да отстань от меня, шпингалет! — ворчит бабушка. — Праздник, как у взрослых, — ещё чего не хватало! И вообще, ты хоть знаешь, как они празднуют?

— Они пьют красное вино и курят сигареты, — говорит Фридер, прыгая вокруг бабушки. — Я тоже так хочу!

— Глупый мальчик, — говорит бабушка и строго смотрит на Фридера. — Красное вино тебе совершенно не понравится. А о сигаретах не может быть и речи. Таких вредных для здоровья вещей я в своём доме не потерплю, если хочешь знать.

И она надевает шляпу.

— Я сейчас пойду за покупками, а ты веди себя хорошо. И чтоб ни звука.

Бабушка чмокает Фридера в щёку и уходит.

Фридер стоит в прихожей и сердится. Бабушка не хочет с ним праздновать! Гадство! А ему так хочется праздника. Как у взрослых. С красным вином и сигаретами.

— Бэ-э-э! — кривляется Фридер, обращаясь к закрывшейся входной двери. И раз уж дверь закрыта, а бабушка уже спустилась по лестнице вниз, он добавляет ещё: — Глупая, глупая бабушка.

Бабушка ведь ничего не услышит. Она идёт за покупками. За полезными продуктами к ужину. Хрустящие хлебцы и мягкий сыр. Для праздника это совсем не годится. Только для обычного скучного ужина. Фридер сердито топает ногой и вдобавок высовывает язык. Только топать ногой и высовывать язык, если никто этого не видит и не слышит, тоже глупо.

Фридер стоит и раздумывает. И вдруг ему приходит в голову идея.

Надо самому устроить праздник!

Да! Он уже знает, как это сделать. Видел по телевизору. Там люди были одеты в красивую, блестящую одежду. Они курили, пили красное вино и праздновали. Фридеру всё это очень понравилось.

Фридер несётся в детскую. Для праздника нужно одеться нарядно, это ясно. Фридер распахивает шкаф и роется в нём. Швыряет вещи на пол. Копается в рубашках, штанах и носках. Ничего нарядного нет. А уж блестящего — тем более. Одни только практичные пёстрые вещи. Фридер мчится к шкафу бабушки и роется в нём. Швыряет вещи на пол. Здесь тоже ничего блестящего нет…

Но вот он вытягивает из шкафа что-то длинное. Это бабушкина ночная сорочка — розовая, с двумя ленточками у шеи. Она выглядит замечательно. Фридер надевает её через голову. Сорочка волочится по полу, а ленточки болтаются у Фридера на животе. Их надо завязать бантиком. Но бантики Фридер завязывать не умеет. Это очень трудно.

Ну ничего, праздновать можно и без них. Сорочка розовая и длинная — она без всякого сомнения праздничная. Почти как настоящее вечернее платье.

Медленно и торжественно Фридер шествует на кухню. Там он становится на колени и обыскивает кухонный шкаф. Ему нужно красное вино. Вот оно! Ура! Полбутылки. На самой нижней полке в кухонном шкафу.

Фридер осторожно несёт бутылку к столу. Потом осторожно достаёт стакан и аккуратно ставит его рядом с бутылкой.

Теперь не хватает только сигарет. У бабушки их нет, это ясно. Фридер стоит и размышляет. Ему обязательно нужны сигареты! Без сигарет праздника не бывает.