– Продолжай, Миша, не робей, – подбадривает его Ваня.

– Ну он меня того, ударил, нос разбил, – на последней фразе голос ребенка дрогнул, – карманы вывернули, тридцать копеек забрали.

– Понятно, – мой голос холоден как лед.

– Ну, и чего ты нам сделаешь? – улыбается Недельский. – В ментовку побежишь?

Дверь снова с протяжным скрежетом распахивается, и ухмылка с физиономии Антона пропадает. За моими плечами вырастают внушительные фигуры Мансурова и Смирнова. Сзади маячит веснушчатое лицо запыхавшегося Пашки, подпершего спиной захлопнувшуюся дверь.

– Нет. Не побегу, – усмехаюсь я. – Зачем? Сами вас воспитывать будем.

– Ты чего? – подает голос Лесенко. – Вообще оборзел, Шелестов? Смотри, и не таким рога отшибали.

Молчу. С этими уродами дебаты бессмысленны. Они понимают и уважают только силу.

Резко бью костяшками левой в солнечное сплетение Недельскому. Сявка охает и сгибается пополам. Ладонью захватываю запястье Лесенко и с силой сдергиваю его с подоконника. Он с грохотом шлепается на пол, как лягушка, раскорячив в разные стороны руки и ноги, получает удар ногой по бедру от Волкова и трамбует животом плитку. Быстро выдвинувшийся вперед Мансуров коротким левым боковым сшибает Полякова как кеглю.

Ударом ладони по затылку отправляю Антона на пол, к остальным сявкам.

– Ах ты, сука, – стонет Недельский, но болезненный тычок ногой по почкам заставляет его заткнуться.

– Бить детей и забирать у них деньги может только говно, – сообщаю скрюченному на полу Антону, – сейчас мы отправим тебя в родную среду.

Подхватываю сявку под мышку, поднимая его.

– Давайте, Ваня и Серега, подключайтесь, Мансур, посмотри за этими, пусть лежат смирно, – командую я.

Боксер кивает, Смирнов и Волков послушно хватают Недельского.

Антон упирается, но мы волочим его к белому кружку параши.

Моя рука упирается в его затылок, заставляя голову нагибаться вниз, прямо в вонючее и запачканное коричневыми потеками очко.

– Не надо, пожалуйста, я больше не буду, – дрожащим голосом умоляет Недельский. И куда только подевались его наглость и самодовольство?

– Отвечаешь за свои слова? – уточняю я, продолжая направлять его башку в загаженную ямку параши.

– Отвечаю, гадом буду, – хрипит Недельский, – я завязал. Пидором буду, если еще кого-то трону.

– Ладно, поверю тебе на первый раз, отпустите его, ребята.

Смирнов и Волков разжимают руки. Антона трясет мелкой дрожью. Его грудь ходит ходуном, с шумом вбирая в себя воздух.

– Давай обратно, – тычком направляю его в соседнее помещение, к распростертым на полу дружкам.

Там картина все та же. Лесенко и Поляков глотают пыль, вытирая собою грязь. Между ними с видом надзирателя стоит Тимур. Дверь по-прежнему подбирает спиной Пашка. Рядом с ним привалился к стене Миша. В глазах ребенка светится нескрываемое удовольствие.

– Отдохнули? – интересуюсь я.

Сявки что-то неразборчиво мычат в ответ.

– Можете встать, – милостиво разрешаю я.

Лесенко и Поляков медленно поднимаются и оттряхиваются, прожигая меня ненавидящими взглядами. Поляк щупает ладонью челюсть и кривится. Больно? А ты как думал?!

– Верните ребенку его деньги, – требую у сявок.

Недельский нехотя залезает в карман и достает горку мелочи. Из кучки монет выбираю двадцать и десять копеек.

– Держи, Миш, – протягиваю ребенку монетки.

– Спасибо, – маленькая ладошка проворно хватает копейки.

– Остальные деньги тоже у малышей забрал? – интересуюсь у Антона.

– Нет, это мои. Родители на столовую давали, – бурчит он.

– Прячь их обратно. Нам чужого не надо. Теперь так, уроды. Хором приносите извинения Мише. Затем наводите порядок в помещении. Все бычки – в мусорку. Если откажетесь, будем продолжать ваше воспитание мужскими методами, с поочередным маканием в парашу. Вопросы есть?

– А если мы на тебя директрисе пожалуемся? – злобно смотрит на меня Лесенко. – Не боишься?

– Нет, – спокойно отвечаю я, – во-первых, тогда к Нелле пойдут Миша и Таня и расскажут о том, как вы избиваете младшеклассников и отбираете у них деньги. Заодно и платочек с пятнами крови продемонстрируют. Во-вторых, мне стало об этом известно, и я подошел и побеседовал с вами без рукоприкладства. Все здесь присутствующие подтвердят. Правда, ребята?

– Конечно, – Иван солидно кивает, – мы никого не били. Просто предупредили, что расскажем обо всем Нелле. А вы испугались, решили сами первыми к ней побежать и наврать всякие гадости.

– Абсолютно верно, – поддерживает его Тимур, – кто вас трогал, убогие? Клоуны дешевые! Если я бы хоть один раз в полную силу ударил, то в травматологию гарантированно отправил.

– А в-третьих, – назидательно поднимаю палец, – после этого мы соберем в школе и направим к директору всех школьников, кто пострадал от ваших художеств. А их немало наберется. Это мы сделаем и в том случае, если что-то подобное повторится. Скандал будет большой. Это я вам гарантирую. И поедете вы, ублюдки, в колонию для несовершеннолетних на несколько лет. Все поняли?

– Да поняли мы, поняли, – бурчит Антон. Поляков и Лесенко обреченно кивают.

– Вот и хорошо. Миша ждет ваших извинений.

– Прости, – с трудом выталкивает из себя слова Недельский, – мы виноваты.

– Извини, – Поляков опускает глаза.

– Мы были неправы, – тихо выдыхает Лесенко.

– Так, а теперь прибираем за собой, только быстро. Слышите, в дверь уже кто-то стучит.

16 октября 1978 года. Понедельник

– Товарищ майор, вызывали? – в дверь кабинета заглянул крепыш лет сорока в сером костюме «мышиного» цвета.

Заходи, Анофриев, – седовласый мужчина в тонких позолоченных очках поднял глаза, отрываясь от чтения лежащих перед ним бумаг, и скользнул по посетителю внимательным холодным взглядом. – Присаживайся.

Он воткнул палец в кнопку на основании зеленой сталинской лампы. Сияние, обволакивающее стол хозяина теплым золотистым ореолом, померкло. Хмурая, пасмурная погода, окрасившая окна помещения серой пеленой, погрузила комнату в полумрак, придавая портретам Дзержинского и Брежнева, находящимся по бокам от кресла хозяина кабинета, зловещую ауру.

Крепыш проскользнул внутрь, аккуратно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Метнулся к массивному столу, примостился на краешке стула, преданно заглядывая начальнику в глаза.

– Слушаю вас, Николай Петрович.

– Скажи-ка мне, Павел Александрович, – начальник взялся пальцами за дужки очков, секунду повертел их в руках и решительно положил на столешницу. Оправа глухо стукнула о деревянную поверхность, заставив крепыша невольно вздрогнуть.

– Что это у нас в городе за военно-патриотический клуб «Красное Знамя» появился? – вкрадчиво поинтересовался начальник горотдела КГБ майор Скворцов. – Он ведь должен по твоему ведомству проходить вроде бы. Ты же у нас начальник Пятого отдела.

– А что вас, собственно, беспокоит, товарищ майор? – подобрался Павел Александрович. – Или факты какие-то есть? Вроде все в порядке с ними. Никаких антисоветских действий не замечено, наоборот, правильно воспитывают молодежь, учат Родину защищать.

– Ваньку не валяй, – тяжелый кулак начальника с силой ударил по столу, заставив очки и бумаги подпрыгнуть, – говори по существу, по «Знамени» работа ведется или нет?

– Конечно, ведется, товарищ майор, – вздохнул крепыш, – любые общественные объединения такого уровня мы обязаны держать под контролем.

– Докладывай обстановку, – потребовал начальник, – и не забудь изложить свои мысли и соображения. Кратко и по существу.

– Слушаюсь, – вздохнул капитан, – военно-патриотический клуб «Красное Знамя» открыт по инициативе Игоря Семеновича Зорина, 1935 года рождения, военного пенсионера, в настоящий момент работающего тренером по самбо и рукопашному бою в спортивном центре «Звезда». Зорин – очень интересный персонаж. По некоторым данным, работал в составе одного из отрядов спецназа ГРУ, находился во Вьетнаме и Анголе, официально в качестве военного советника, неофициально являлся инструктором и занимался обучением местных спецподразделений и, возможно, участвовал в боевых действиях. Кстати, в Анголе он был вместе с подполковником Шелестовым, отцом одного из учеников Зорина, которого он тренирует рукопашному бою.

– Очень много общих слов и мало конкретики, – поморщился майор.

– Так ведь для получения точной информации по Зорину нужно запрос воякам отправлять, – развел руками капитан, – они очень неохотно делятся информацией по своим людям и спецоперациям. Там грифов секретности, как блох у Барбоски, без команды с самого верха могут и на хрен послать.

– Ты мне тут не выражайся, – Николай Петрович строго глянул на подчиненного, – продолжай. О Зорине хватит. Интересует все, что удалось узнать и накопать по «Красному Знамени» и его участникам.

– Клуб официально открылся 2 октября этого года. По просьбе райкома комсомола жэк предварительно выделил ему подвальное помещение на Петроградской, 22. Ранее оно использовалась как секция классической борьбы. Потом тренер по семейным обстоятельствам переехал в другой город, и секция закрылась. Помещение с тех пор пустовало. По моим данным, в этом посодействовал Константин Дмитриевич Морозов – секретарь райкома комсомола.

– Я знаю, кто такой Морозов, – оборвал его начальник. – Давай дальше.

– Зорин со своими воспитанниками за пару дней покрасили стены, выгребли пыль и начали работать. Они стали привлекать молодежь показательными выступлениями с демонстрацией приемов восточных единоборств и рукопашного боя. Естественно, ажиотаж это вызвало огромный. Люди потекли в «Знамя» рекой. Конечно, я планирую запустить туда несколько сексотов, которые будут держать нас в курсе, что происходит в этом клубе. Однако есть кое-какие моменты, которые настораживают уже сейчас.

– Вот, – оживился Николай Петрович, – а с этого места давай поподробнее. Что там тебя настораживает?

– Во-первых, уровень организации мероприятий. Он невероятно высок. Возьмем хотя бы агитацию. Она очень грамотно выстроена. Постоянные показательные выступления по рукопашному бою на выходных, на которые приглашаются все желающие. Военная романтика, предложения получить спецподготовку: стать лучше, сильнее, научиться преодолевать препятствия. Зорин и его ученики знают, чем зацепить молодежь. Во всех вузах, техникумах, ПТУ, школах на досках объявлений висят их объявления. Я даже записал текст парочки из них.

Капитан полез во внутренний карман пиджака, достал блокнот с черной кожаной обложкой и, поплевав на пальцы, перелистнул несколько страничек.

– Вот, например, плакат с таким содержанием висел в химико-технологическом техникуме. Цитирую:

«Военно-патриотический клуб “Красное Знамя” приглашает всех желающих в свои ряды. Вместе с нами ты научишься эффективным приемам рукопашного боя, оказывать первую помощь, преодолевать полосу препятствий, получишь навыки, которые пригодятся в армии, станешь сильнее, быстрее и увереннее в себе. Мы ходим в походы, планируем устраивать спортивные праздники, семинары, выставки и многие другие мероприятия. Скучно не будет никому!

Мы участвуем и будем активно участвовать в жизни города, помогать ветеранам войны, инвалидам и людям, нуждающимся в нашей поддержке. У нас ты сможешь найти единомышленников и использовать свои знания, силы и умения!

Ты не равнодушный человек и хочешь приносить пользу людям, своему городу и стране прямо сейчас?

Приходи к нам, и ты станешь частичкой нашей дружной и крепкой команды!»

Капитан замолк, смотря на начальника.

– Мда, грамотно написано, – поджал губы Скворцов, – и необычно. Такое впечатление, что над текстом работали профессионалы. Очень интересно.

– Вот и я о чем, – вдохновенно продолжил начальник Пятого отдела. – Обратите внимание, как выстроен текст. Четкие лозунги, ясные фразы. Одна конкретика и никакого размазывания манной каши по тарелке. Именно подобную информацию люди психологически воспринимают лучше всего. А вы еще и оформление плаката не видели. А оно очень красиво. Крепкие бойцы в камуфляже, суровые лица, широкие плечи, на фоне встающего солнца. Это просто завораживает. Плакат сразу притягивает к себе внимание каждого заходящего в учебное заведение – цветной, красочный, выделяющийся на фоне других серых объявлений. Или вот, висело в пединституте, – капитан пролистал пальцем еще несколько страниц. – «Желаешь стать сильным и уверенным в себе? Хочешь научиться эффективным приемам самозащиты? Ищешь единомышленников и друзей? Приходи к нам в ВПК “Красное Знамя”! Мы ищем людей, которые желают жить ярко, красиво и интересно, приносить пользу обществу, получать полезные знания и умения. Каждое воскресенье в нашем клубе проходят показательные выступления по рукопашному бою. Мы приглашаем всех желающих посетить их и пообщаться с нами в дружеской обстановке. Если тебе близки наши цели и принципы, то мы будем рады видеть еще одного достойного человека в составе нашей команды».

– Грамотно и лаконично, – признал майор, – вот если я бы был студентом и такое прочитал, то точно туда пошел. Хотя бы из любопытства.

– Я тоже, – улыбнулся уголками губ крепыш, – красиво заманивают агитаторы хреновы.

– Я же просил без выражений, – поморщился Николай Петрович.

– Извините, само как-то вырвалось, – сконфуженно признался капитан.

– Ладно. Проехали. Продолжай.

– В «Знамени» используется еще одна оригинальная технология агитации. Я называю ее «круги на воде». Просто и очень эффективно. Зорин и его помощники просят каждого новичка рассказывать о «Красном Знамени» и активно приглашать своих друзей и знакомых. В результате охватывается все большая аудитория, информация о них широко расходится по всем районам нашего города, а количество молодежи, приходящей в клуб, постоянно растет. Были даже зафиксированы случаи работы профессионально проинструктированных агитаторов, демонстрирующих фотографии и другие рекламные материалы клуба. Причем делают все исключительно грамотно, ненавязчиво, в кругу своих компаний, когда возникает подходящая тема разговоров.

– Очень интересно, – задумчиво протянул майор, – масштабно действуют.

– Во-вторых, у них идеально разработана структура организации. Город четко разбит на сектора, за каждый из них отвечает один из помощников Зорина, – комиссаров. Они курируют адресную помощь инвалидам и ветеранам, следят за порядком на добровольной основе. Каждый новичок заполняет подробную анкету. В ней указывается его место проживания, увлечения, хобби, род занятий или работа, родственники и другая информация. Все это собирается и хранится. Всем новым членам «Знамени» назначается испытательный срок – два месяца, по истечении которого они будут приняты в организацию после торжественной клятвы или, наоборот, исключены за неблаговидные поступки и ненадлежащее поведение.

Все комиссары обучают рукопашному бою, каждый свою группу новичков. Организация работает с трудными детьми и подростками, приглашая их в клуб, прививая ответственность и дисциплину. Клуб шефствует над детдомом, помогает материально, собирает вещи для малышей и подростков, занимается их воспитанием.

В-третьих, «Красное Знамя» взялось за наведение порядка в школах и вузах. Жесткой критике подвергается блатная романтика. Было даже несколько конфликтов. В 37-й школе, например, некто Зуб с парочкой прихлебателей отнимал завтраки и издевался над слабыми одноклассниками. Ребята из «Знамени» скрутили их и притащили к директору в помятом состоянии, – усмехнулся капитан, – после занятий была назначена разборка. На помощь к Зубу пришло человек восемь местной шпаны. Они просто обалдели, когда были окружены толпой из полусотни молодых парней. Оказывается, в клубе развита своя система оповещения в случае нештатных ситуаций. Сразу же летят «гонцы» в разные школы, техникумы и штаб на Петроградской, 22, где сидит дежурный, и постоянно находится народ. У шпанюков отобрали кастет и нож, надавали подсрачников и отпустили. Но сперва вышел здоровенный детина, один из комиссаров – Сергей Мальцев, ростом под два метра и весом далеко за сотню килограммов, и предложил желающим выяснить отношения, провести спортивный бой с ним на татами. Таковых не нашлось.

– И что шпана? Оставит это без ответа? – в глазах майора заиграли веселые огоньки.

– Пока ничего не делают, хотя брызги словесного поноса летят во все стороны, и угрозы «разобраться» в их среде присутствуют, но все как-то неконкретно, одни, как они говорят, «понты», – ухмыльнулся Ануфриев, – разрешите, я продолжу?

Николай Петрович едва заметно кивнул.

– Было еще несколько зафиксированных нами случаев. В двадцатом общежитии на Маяковского, члены клуба утихомирили и связали пьяного работягу, избивающего жену и ребенка из-за бытового конфликта. Был вызван наряд милиции, возбуждено уголовное дело. Парням из «Знамени» вынесена устная благодарность. Или вот мне доложили, в пригородном автобусе, маршрут 28, сидела пара приблатненных товарищей. Несколько парней из «Красного Знамени» предложили им уступить место беременной. В ответ – порция матюков. В результате хамы, при активной поддержке возмущенной общественности, были дружными усилиями выкинуты из автобуса.

– Прямо тимуровцы какие-то, – усмехнулся Николай Петрович, – а как вообще узнали, что ребята из «Красного Знамени»? У них что, это было крупными буквами на лбах написано?

– Просто мой человечек был недалеко от парней. Слышал, как они тренировку в клубе обсуждали, – пояснил капитан.

– Хорошо, твое мнение по всему вышеизложенному, – майор впился глазами в подчиненного.

– Ну, пока ничего плохого не вижу, – пожал плечами Анофриев, – ребята помогают ветеранам, инвалидам и детдомовцам, следят за порядком, воспитывают молодежь. Все нормально.

– Ты дурак, или только прикидываешься? – лицо Николая Петровича начало наливаться кровью. – На наших глазах создается массовая организация с элементами военной и специальной подготовки своих членов. Сейчас в ней состоит полтысячи человек – молодых, энергичных и инициативных юношей и девушек. А будет еще больше. Они успешно собирают вокруг себя молодежь, влияют на умы, готовят послушных, крепких и подготовленных бойцов. Ты представляешь, если мы за чем-то не уследим? Схлестнутся они, например, с местной шпаной и устроят массовое побоище. Это, правда, прерогатива милиции, но и к нам будут вопросы, почему не уследили и не проконтролировали. Но это еще не самое страшное. Ты знаешь настоящие цели «Красного Знамени»? Кто так профессионально и умело взялся за дело? Отставной вояка? Очень сомневаюсь. Его максимум бы хватило на создание небольшой секции-кружка. А здесь чувствуется размах и грамотный подход настоящих специалистов. Продумано все до мельчайшей детали. Чего хотят добиться те, кто стоят за Зориным? Можешь ответить на эти вопросы?

Крепыш благоразумно промолчал.

– Вот то-то и оно, – майор помолчал, секунду остывая. – Не дай бог, что-то мы упустим, может начаться такой звездопад, что вместе поедем в Сибирь к чукчам с антисоветизмом бороться, я – старшим, а ты младшим лейтенантом. Это еще в лучшем случае. Могут и с позором выгнать из органов и партии. Нам дали все возможности для работы, но и спрашивать в случае чего будут по полной.

– А может быть и по-другому, – хищно улыбнулся уголками губ Николай Петрович, – за хорошо проделанную работу и своевременное раскрытие провокации империалистов, решивших под прикрытием военно-патриотического клуба создать антисоветскую организацию, можем и на повышение пойти с переездом в столицу.

– Да ведь пока они ничего плохого не делают, наоборот, – попробовал возразить крепыш, но под злым взглядом начальника отвел глаза.

– Ты мне тут адвокатом не работай, – широкая ладонь майора гулко хлопнула по полированной столешнице. – Мне это «Красное Знамя» здесь не нужно в любом случае. Жили спокойно без этого клуба, и еще как-нибудь проживем без лишней суеты и нервотрепки. Лучше вот что послушай.

После небольшой паузы, убедившись, что капитан готов внимательно воспринимать информацию, начальник продолжил:

– Ко мне приезжал Приходько. Думаю, не нужно напоминать, кто это такой?

– Не нужно, – согласился крепыш, – кто же не знает секретаря райкома партии.