Первые игрушки комиссары «Красного Знамени» принесли еще в среду. А сегодня после уроков два больших ящика, которые Серега достал из недр своего сарая и заблаговременно притащил в клуб, были полностью забиты солдатиками, машинками, самолетиками, плюшевыми мишками, зайцами и другими подарками для малышей. Отдельно лежал большой тюк с поношенной детской одеждой.

Зорин уже предварительно ездил в детдом и разговаривал с директором – Ириной Анатольевной. Она была приятно удивлена нашей инициативой и сразу же согласилась принять нас с подарками в любое удобное время с двух дня до восьми вечера.

Набрав кучу игрушек, решили сразу двинуться в детдом, не откладывая поездку в долгий ящик. По дороге вместе с наставником зашли в универсам и купили на выделенные коллективом деньги большой кулек леденцов, по килограмму «Белочки», «Каракума», «Красного мака», «Мишки косолапого» и несколько упаковок вафлей.

Занятый своими мыслями, не замечаю, что мы уже приехали. Наши машины останавливаются перед высоким забором, за которым скрывается здание детского дома. Зорин выпрыгивает из машины и подходит к воротам. Открывает небольшую дверь и исчезает внутри. Через минуту хмурый дед в затасканном свитере с вылезающими нитями разводит ворота в стороны. Мы заезжаем на территорию детдома.

Выходим из машин. Стайка ребятишек, увлеченно пинавших футбольный мяч, останавливается и с любопытством глазеет на нас.

– Подождите здесь. Я пока к директору схожу, она скажет, что куда нести, – распоряжается Зорин, взбегает по ступенькам крыльца и, открыв входную дверь, исчезает внутри.

Я оглядываюсь вокруг. Чуть облезлая скульптура пионера, ухоженные лужайки, качели, турники и небольшие деревянные скамеечки. Мой взгляд натыкается на маленькую фигурку, одиноко сидящую на лавочке. Головка с белоснежными бантиками грустно опущена вниз. Сердце непроизвольно сжимается от такой картины.

Подхожу к машине, открываю дверь и засовываю в кулек с конфетами свою пятерню, а затем рассовываю их по карманам куртки.

– Ребята, я на пару минут отойду. Если что, зовите.

Решительно шагаю к малышке. При моем приближении девочка лет семи поднимает голову. Она одета в серую потертую курточку и стоптанные туфельки, но белоснежные банты сияют чистотой, а золотистые волосы ухожены и вымыты.

Огромные голубые глазища девочки серьезно смотрят на меня. Присаживаюсь на корточки напротив нее.

– Привет, красавица, – здороваюсь с малышкой.

– Привет, – чуть запнувшись, отвечает она, – я не красавица.

– Почему? – интересуюсь у крохи. – А кто же ты?

Она продолжает глядеть на меня. Лицо малявки становится сердитым.

– Просто девочка, и все, – крошка забавно надувает губки и, видя мое недоумение, поясняет: – Маленькая я еще.

– Понятно, – я решаю не продолжать полемику. – Ты чего тут одна сидишь?

Девчушка вздыхает совсем по-взрослому. Затем снова изучает меня взглядом, раздумывая, стоит ли отвечать.

– Маму жду, – наконец признается она, – она обязательно заберет меня домой. Вот только узнает, где я живу, так сразу и приедет. Она ведь меня найдет и увезет отсюда, правда?

Девочка с надеждой смотрит на меня. В глазах цвета неба плещется страдание и наивная вера в добрую маму, которая вот-вот приедет и увезет ребенка в родной дом.

Появившийся ком в горле перекрывает дыхание. Усилием воли сглатываю, загоняя его куда-то внутрь.

– Правда, – мой голос звучит хрипловато от нахлынувших эмоций, – мама тебя не оставит.

Несколько мгновений молчим. Только ветер ласково теребит золотистые локоны малышки.

– Вот и я так думаю, – признается девчушка, – не может такого быть, чтобы она про меня забыла.

– Плохо тебе жить в детдоме? Обижают? – интересуюсь я.

– Плохо, – признается малявка, опустив глаза. – Нет, воспитатели тут хорошие. И директор Ирина Анатольевна нас любит. Но вот мальчишки и девчонки постарше постоянно дразнятся, дерутся, иногда могут компот или печенье в столовой отобрать. А Олька говорит, что мы вообще никому не нужны.

– Как это никому не нужны? – возмущаюсь я. – Врет все твоя Олька. Брешет, как сивый мерин. И, кстати, ты воспитателям сказала, что у тебя еду отбирают?

– Нет, – голос малышки еле слышен, – нельзя этого делать. Таня один раз пожаловалась, так ее после отбоя Клизма и Сорока избили. У нее кровь из носа шла, и все тело в синяках было.

– А кто такие Клизма и Сорока? – интересуюсь спокойно, но в груди холодеет от ярости.

– Старшие девочки, – отвечает кроха. – Им уже по шестнадцать исполнилось. Они у нас главные. Ужас, какие злые. Мы их все боимся.

– Понятно, – протягиваю я, – как тебя хоть зовут?

– Маша. А тебя?

– Алексей. Послушай меня, Маша. Скоро все у вас изменится. И больше тебя дразнить и обижать никто не будет. Давай сделаем так, ты скажешь своим одногруппникам, что тебя нашел старший брат и теперь будет приезжать к тебе постоянно, а я после своих дел зайду к тебе в комнату и пообщаюсь с ними. Договорились?

– А так можно? – малявка с надеждой смотрит на меня.

– Можно, Маша, даже нужно. Я буду к тебе периодически приезжать с гостинцами, и если ты захочешь, стану настоящим старшим братом. Давно мечтал, чтобы у меня была маленькая сестренка, такая как ты, – улыбаюсь я.

– Спасибо, – тихо говорит малышка и, опустив глаза, громко шмыгает носом. Ее глазки опять влажнеют. Ребенок с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться.

– Подожди. Вот, это тебе первые гостинцы от меня, – достаю из карманов и сую в маленькие ладошки горсти конфет, – я сейчас вернусь, только никуда не уходи.

Иду обратно, сопровождаемый взглядами малышки и ребят. Зорин еще сидит у директора.

– Серега, открой багажник, – прошу Мальцева. Сережа смотрит на меня, хочет что-то спросить, но передумывает и молча выполняет мою просьбу. Среди горы игрушек в ящике мои глаза сразу находят искомое – громадного желтого зайца. Хватаю его за длинное ухо и вытаскиваю наружу.

Возвращаюсь обратно. Девчушка при виде зайца даже замирает, боясь шелохнуться. В ее глазах светится изумление.

– Это… это мне? – наконец произносит она.

– Конечно. Это твой новый друг, заяц Ванька. Теперь тебе больше не будет так одиноко. Он всегда составит тебе компанию, даже когда я не смогу заехать, – отвечаю малышке.

– Спасибо, спасибо, – как заведенная повторяет малявка. Она крепко прижимает игрушку к себе, из голубых глаз катятся прозрачные слезинки, падая на пушистую желтую ткань.

– Шелестов, ты там долго?

Поворачиваюсь.

Сэнсей уже стоит возле машины и машет мне рукой. Ребята выгружают ящики с игрушками, тюки с одеждой и кульки со сладостями.

– Одну секунду, Игорь Семенович, – кричу в ответ.

Осторожно глажу всхлипывающую малышку по голове.

– Не плачь, солнышко, я к тебе еще сегодня приду. Как тебя найти?

Малышка отрывает свою мордашку от зайца. Глаза ребенка покраснели, а на кукольном личике видны две прозрачные дорожки. Девочка аккуратно вытирает их ладошками.

– У нашей группы спальня на втором этаже – двадцать шестая комната, – сообщает она. – Я еще немного тут посижу, а потом туда пойду.

– А фамилия у тебя какая? – интересуюсь я.

– Светлова.

– Ладно, Маш, я пойду. Забегу к тебе позже, как договорились.

– Хорошо, – вздыхает кроха, – я буду ждать.

Бегу к своим товарищам. Потапенко и Мальцев подхватили один ящик с игрушками, Волобуев и Миркин держат другой, Ваня взвалил на спину большой тюк с одеждой, девушки держат кульки со сластями.

– Ну что, пошли? – командует сэнсей.

Я выхожу вперед, отталкиваю входную дверь и, зайдя в помещение, придерживаю ее руками, пока ребята заносят игрушки и одежду. Ребята, покряхтывая и неуклюже топчась в коридоре, заносят ящики в здание, Зорин идет спереди, указывая дорогу. Кабинет директора находится на первом этаже, недалеко от входа. Там нас уже ждут. Мужчина средних лет с усталыми добрыми глазами и молодая девушка помогают нам поставить ящики на пол. Из-за стола приподнимается полная женщина лет сорока пяти и решительно подходит к нам. Зорин, улыбаясь, стоит в стороне.

– Здравствуйте, товарищи комсомольцы, – женщина обменивается рукопожатиями с нами, – я, как вы уже, наверно, догадались директор детдома. Меня зовут Ирина Анатольевна.

– Это, – машет она рукой в сторону мужчины и девушки, – наши воспитатели Марат Альбертович и Елена Станиславовна.

Здороваемся с ними. По очереди представляемся, называя свои имена. Ирина Анатольевна властно показывает рукой на стулья, выстроившиеся ровной линией возле ее громадного стола:

– Присаживайтесь, пожалуйста.

Скрипят по паркету ножки отодвигаемых стульев. Неторопливо рассаживаемся, смотря на директора.

– Прежде всего, товарищи комсомольцы, хочу поблагодарить ваш клуб «Красное Знамя» за оказанную помощь, – торжественно и официально начинает директор, – государство делает все необходимое, чтобы обеспечить нашим детям нормальную жизнь, но любая дополнительная поддержка тоже необходима. Одежда и игрушки нам очень нужны. Спасибо вам большое. Я хотела собрать торжественную линейку, но Игорь Семенович меня отговорил. Он предложил, чтобы вы поговорили с воспитанниками в неформальной обстановке, и я согласилась, – продолжает свою речь Ирина Анатольевна. – Сейчас я проведу небольшую экскурсию по нашему детдому, а потом воспитатели соберут всех ребят в нашей столовой. Там мы устроим чаепитие с вашими сладостями, и вы сможете с ними пообщаться. Ящики с подарками тоже туда перенесем, вручите их малышам. Марат Альбертович сейчас возьмет несколько ребят и займется этим.

Воспитатель солидно кивает.

– Не нужно, – останавливает Зорин, – мы привезли, мы и перетащим. Посмотрите, какие богатыри со мною приехали. Для них это дел на пять минут. Сережа, Вова, Игорь и Леша быстро справятся и подождут нас там. Сделаете, ребята? Марат Альбертович вам покажет, куда нести.

«Богатыри» улыбаются.

– Запросто, – басит Мальцев, – говно вопрос.

– Сергей, – укоризненно смотрит на него наставник, – ты же не в казарме находишься. Подбирай выражения.

– Извините, – первый раз вижу, как Серега густо краснеет, – случайно вырвалось.

– Ирина Анатольевна, а можно сейчас сфотографироваться с вами, а потом с вашими воспитанниками в столовой? – вступает в разговор Вероника.

Молодец девушка. На ходу подметки рвет. Скоро станет настоящим профессиональным агитатором нашего клуба.

– Можно, – улыбается директор, – давайте все вместе вот здесь встанем, возле ваших подарков.

Зорин становится вместе с Ириной Анатольевной, мною и воспитателями. Ребята присаживаются на корточки рядом с ними. Вероника командует, кому где сидеть. Она располагает их так, чтобы были видны ящики с игрушками.

Девушка достает из сумочки фотовспышку «Кристалл», подключает ее к розетке в углу и нацеливает на нас фотоаппарат.

– Внимание, сейчас отсюда вылетит птичка, – весело звучит голос Вероники. На лицах ребят и преподавателей появляются улыбки.

Резко сверкает фотовспышка. Через несколько секунд, чуть сменив ракурс, девушка делает еще один снимок.

– А теперь, товарищи, пойдемте, покажу вам, как мы живем, – Ирина Анатольевна энергичным шагом направляется к выходу. Мы послушно следуем за ней. В кабинете остается Марат Альбертович и четверо «богатырей», примеривающихся к ящикам.

На первом этаже расположены учебные классы для детдомовцев. Светлые просторные помещения, много цветов на подоконниках, детские рисунки, на стенах портреты писателей, ученых и конечно же, куда же без них, трех основоположников марксизма-ленинизма. Вымытые до блеска окна кокетливо прикрыты прозрачными шторами. Чувствуется, Ирина Анатольевна старается создать своим воспитанникам уют, следит за порядком и чистотой. Хотя мой опытный взгляд периодически замечает полузатертые ругательные слова на стареньких партах, местами потрепанные обои и пятна на потемневшем от времени паркете.

– Здесь у нас мастерские, – директор выводит нас в отдельное крыло первого этажа и распахивает железную дверь, предлагая пройти.

– В этом помещении девочки учатся шить, – добавляет Елена Станиславовна, пропуская нас в большой зал, где стоят несколько швейных машинок. – Из нашего детдома они уже выпускаются опытными швеями, уже могут начинать работать на фабриках.

– А тут ребята осваивают слесарное и токарное дело, – ведет нас в большой зал напротив директор, – с ними занимается отличный преподаватель Максим Иванович. Он всю жизнь токарем проработал на МАЗе, сюда к внучке приехал, когда на пенсию вышел, я его убедила пойти к нам преподавателем труда. Учит он отлично, если наши парни захотят дальше идти по этим профессиям, любое ПТУ их с руками оторвет.

Стройные ряды станков, оснащенные верстаками рабочие места, аккуратно сложенные инструменты – хотя оборудование старое и кое-где уже слезла краска, но все поддерживается в идеальном порядке.

Потом мы поднимаемся на второй этаж. Нам показывают спальни воспитанников. Дети окидывают нас любопытными взглядами. Среди малышни вижу Машу в обнимку с длинноухим Ванькой, подмигиваю ей, девочка счастливо улыбается мне в ответ, прижимая к груди зайца. Обычные железные кровати с матрасами, застеленные постельным бельем, и простенькие тумбочки возле каждой из них. Бедно, но чисто. Большой зал на втором этаже используется для досуга воспитанников. В одном углу можно посмотреть телевизор или сделать уроки, выбрав подходящий столик, в другом создана зона для малышей, там много солдатиков, машинок, конструкторов, тряпичных кукол и других игрушек. К сожалению, все в ужасном состоянии. Многие машины без колес, куклы с оторванными ногами и руками, дырявые мишки, из которых сыплется поролон.

Девушка-воспитатель, стоящая рядом, замечает мой взгляд.

– Да, с игрушками у нас беда, – вздыхает Елена Станиславовна. – Ломаются быстро. Мы стараемся починить, что можем, к сожалению, не всегда до этого доходят руки. И тут ваши подарки придутся очень кстати.

Затем мы, вместе с толпой детдомовцев, которых воспитатели выводят из комнат, перемещаемся в просторное помещение столовой. Столы уже накрыты белыми скатертями, на темно-бордовых пластиковых подносах стоят стаканы с чаем, от которых вздымаются вверх струйки пара, рядом уже расставлены небольшие пиалы с нашими конфетами и вафлями. Надо отдать должное работникам столовой, сладости распределены равномерно и присутствуют на каждом столе.

Воспитатели рассаживают шумящую толпу детей и подростков по стульям.

– Минутку внимания, – голос директора заставляет детдомовцев замереть, – к нам сегодня приехали гости, комсомольцы из военно-патриотического клуба «Красное Знамя». Они решили взять шефство над нашим детским домом и привезли для вас сладости, одежду и подарки. Конфетами вы можете угоститься прямо сейчас, после вручения малышам подарков, одежду распределим позднее. Ее раздачей будет заниматься Елена Станиславовна и наш завхоз Николай Иванович. Они разберутся, кому что нужно и подходит по размерам.

Ирина Анатольевна разливается соловьем, рассыпаясь в благодарностях нам. А я рассматриваю воспитанников. Малыши с нетерпением поглядывают на конфеты, ожидая, когда торжественная часть закончится, и им можно будет попробовать лакомства. Реакция подростков другая. Одни слушают с интересом и разглядывают нас. В глазах других мелькает откровенная неприязнь. Особенно меня интересует небольшая группа девчонок и пацанов 16–17 лет, расположившаяся у окна. Наглые рожи, развязные позы, пренебрежительные усмешки. Пересекаюсь взглядами с одним из этой компании. В его глазах светится плохо скрываемая ненависть. Верхняя губа чуть приподнята в злобном оскале. Интересный экземпляр. Живое подтверждение теории доктора Ломброзо. Низкий лоб, маленькие, глубоко посаженные глазки, выдающаяся верхняя челюсть. Очень похож на первобытного человека. Заметив мой интерес, «неандерталец» поспешно отводит глаза в сторону.

Директор тем временем передает слово Зорину. Сэнсей приглашает детдомовцев посетить с воспитателями наши воскресные показательные выступления в клубе, обещая достойно встретить всех желающих.

Ирина Анатольевна, улыбаясь, поддерживает его предложение.

Наступает время раздачи подарков малышам. Дети толпятся возле Вани, Ани и Вероники, которые с удовольствием вручают им игрушки. Шум, гам, радостные вскрики и хлопанье в ладоши. Елена Станиславовна и Марат Альбертович тоже участвуют в процессе, выстраивая детишек в очередь, пресекая толкотню, суматоху и споры из-за презентов. Смотрю за повизгивающими и весело прыгающими малышами и думаю, как же мало таким детям нужно для счастья. Немного внимания и заботы – и ребенок просто светится от радости, получая простой подарок.

После этого торжественная часть заканчивается, и директор предлагает нам присоединиться к чаепитию. Директор и Зорин усаживаются с малышами. Мальцев с товарищами тоже расходятся по разным концам зала. – Куда пойдем? – толкает под локоть Иван. Аня тоже вопросительно смотрит на меня.

– А вот к тем индейцам, – указываю взглядом на наглую компанию. Пацаны и девчонки вовсю трескают конфеты, выгребая их из пиалы горстями.

– А чего ты их назвал индейцами? – недоумевает Ваня.

– Потому что дикие и злые.

Подходим и рассаживаемся на стульях. Краем глаза замечаю, как Елена Станиславовна, весело болтающая с Зориным, прерывается, увидев, к кому мы сели, и что-то шепчет на ухо директору.

– Привет всей честной компании, – здороваюсь я.

– Чего надо? – крепкий белобрысый парень угрюмо смотрит на меня. Остальная компашка, четыре девушки и три пацана, нахально ухмыляются.