Офицерский мятеж

Череп, верхняя губа, щеки и подбородок гостя казались гладко выбритыми. Лицо было неподвижно, и только в темных глазах обнаружилась жизнь — там светилась усмешка.

— У меня много желаний, — ответил кавторанг. — И главное из них…

— Нет, — перебил гость. — Победу в войне тебе придется добывать самому. Это долгая история. С низкой, но отличной от нуля вероятностью успеха. Я же выполняю только разовые, конкретные желания. Те, что не противоречат законам физики и природе вещей. Подумай, чего ты сейчас хочешь больше всего.

Петр задумался. Вроде бы он понял знакомого незнакомца. И поверил, что тот действительно может исполнить самое несбыточное желание.

— Я хочу вывести планету из-под удара. На несколько дней. Мне нужно спрятать планету без вреда для ее жителей. Такое вот простое и конкретное желание, — усмехнулся он.

— Выходит, я сам себя загнал в ловушку! — Всплеснул руками незнакомец.

— Уйдешь в кусты? — осведомился Сухов. — Тогда проваливай.

— Не могу, раз обещал. Насколько это срочно?

— Послезавтра днем.

Итак, Петр нашел ответ во сне. Бред сумасшедшего? Лучше бред, чем капитуляция.

Ранним утром Сухов позвонил начальнику Генерального штаба каперангу Сергееву-Спасскому и договорился о немедленной встрече. Подлетел на глайдере прямо к его дому. Двухэтажный каменный особняк еще совсем недавно принадлежал коменданту Кремля.

Каперанг был одет в тренировочный костюм и кроссовки — вроде как вышел на пробежку. Выглядел каперанг хуже некуда — за ночь постарел лет на пять. Морщины бороздили его лицо, вокруг глаз — черные круги.

— Доброе утро, Петр Иванович, — поздоровался Сергеев-Спасский.

— Доброе, Герман Оскарович, — ответил кавторанг.

Уселись на деревянной скамеечке на садовой лужайке. Неподалеку стояла беседка с резными колоннами и балясинами, но командующий Второй эскадрой подумал, что там проще организовать прослушку.

— Вы решили задачку?

— Я не буду сдавать Землю, — объявил Петр Сухов. — И не пытайтесь меня отговорить. Потом за невыполнение боевого приказа можете снять меня с должности, разжаловать и отдать под трибунал. А пока вам придется выполнять мои команды.

— Вы собираетесь ввести меня в курс?

— Так точно.

Выслушав кавторанга, Сергеев-Спасский долго молчал, потом произнес:

— Это очень рискованная операция. Мы можем потерять ВСЁ.

Голос каперанга был мрачен. Его вымотали непрерывные двухнедельные бои, хотя сам Герман Оскарович и не принимал в них непосредственного участия — если не считать штурм московского Кремля в первый день мятежа. В глубине души он уже смирился с нашим поражением. Он не боялся смерти — успел попрощаться с жизнью прежде, чем сказал Ригерту «да».

— Все, кроме чести, — ответил Петр.

— Ради бога, не сотрясайте воздух, — взмолился начальник Генштаба. — Вам не жалко полмиллиарда землян? Так у них без единого выстрела сменится власть. И только-то. А ваш план погубит их всех. И сразу.

— Без выстрела, говорите?.. Активным участникам пощады не будет. Ну да, расстреляют тысяч двадцать или тридцать — цена небольшая. Мы-то с вами — не в счет, мы знали, на что шли. А вот весь цвет русского офицерства вырубят под корень — впрочем, какое вам до этого дело?..

— Хватит меня агитировать, — выцедил Сергеев-Спасский. — Я согласен.

Двадцать юнитских гипертральщиков под прикрытием главных сил Седьмого флота, не встречая сопротивления, неспешно расчищали подступы к Старой Земле. Они пробивали четыре коридора в огромной сфере, состоящей из многих тысяч гипермин. Десятки земных кораблей устанавливали их в течение недели, опустошив все минные склады на планете.

Сухов даже не пытался вывести русские корабли в гиперпространство и вступить в бой. Соотношение сил было один к пяти. Угробить в бессмысленной бойне все боеспособные корабли — не проблема. Куда сложнее удержать экипажи и их командиров от самоубийственной атаки. С криками «ура» военморы готовы бросить свои «лоханки» под огонь главного калибра юнитских линкоров и с гордо поднятой головой испариться при взрыве реакторов…

Военморам погибать запретили, и только один из командиров — старший лейтенант Максим Драчев, что командовал фрегатом «Тикси», нарушив приказ, ринулся в бой. Не выдержал напряжения момента, от отчаяния потерял голову — объяснения его поступку найти можно. Оправдания — нет.

Призывы Сухова прекратить атаку и вернуться в строй командир фрегата пропустил мимо ушей. Быть может, он вовсе отключил связь. Драчев мчал свой «Тикси» в лоб одной из кильватерных колонн юнитов. Экипаж не попытался или не сумел его остановить.

Антипротонный залп с линкора «Триполи» буквально испарил русский корабль. Кончено…

— Славной смерти захотелось?! — ревел кавторанг Сухов по радиоканалу, адресуя свой гнев не старлею Драчеву, который был уже на пути в Чистилище, а всем командирам оставшихся кораблей. — Славы посмертной? Нет ничего славного в самоубийстве! Сдаться врагу гордость не позволяет? Так не сдавайтесь! Но и погибать беспутно не смейте! Сдохнуть без пользы — это не гордость. Это глупость несусветная. А глупость сейчас равна предательству.

— Но, господин кавторанг!.. Петр Иванович! — срывающимся голосом прокричал в ответ командир крейсера «Североморск» капитан третьего ранга Бахарев. — Нет же сил смотреть, как эти гады подбираются шаг за шагом… Мы должны ударить! Сделать хоть что-нибудь!

— Атаковать противника не дозволяю! — рявкнул Сухов, а сам тем временем выслушивал негромкие, но очень вразумительные отчеты о подготовке флотилии брандеров. — Будете терпеть, пока не придет ваше время. И тогда вы получите боевой приказ и пойдете драться за Отчизну. А пока терпите — вы же мужики, офицеры, хрен вас раздери, а не истеричные бабы! Не можешь терпеть — закуси губу до крови, вцепись зубами в кортик — и молчи, черт тебя!.. Конец связи.

Теперь Петр Сухов мог спокойно руководить операцией.

Он держал свой штаб на «Кандалакше». Именно туда стекались все сообщения со Старой Земли, где тысячи специалистов трудились сейчас на пределе человеческих возможностей.

Командующий Второй русской эскадрой торопил людей, ведь резерв времени таял, как сливочное масло на солнцепеке. Юниты неотвратимо надвигались. «Русские печки» не успевали к сроку — хоть ты тресни!

Итак, объект главного удара юнитов — Старая Земля. Молниеносно снять все четыре эскадры Седьмого флота с хаарского фронта и, пока враг не разобрался, не поверил в такую авантюру, перебросить к Земле. Там собрать ударные корабли в кулак и жахнуть со всей силы. А потом столь же быстро вернуть корабли на прежние позиции. Просто как день.

Если разгромить мятежников не удастся, можно под шумок сбросить на Старую Землю Большого Доктора. Ну и плевать, что это наша праматерь — тотальная война все спишет.

К бывшей метрополии объединенного человечества с четырех сторон выходили в кильватерных колоннах крейсера и линкоры — один за другим, как на параде. Это было величественное зрелище. Даже для русского глаза, которому ненавистно все юнитское.

Выходили из гиперпространственного небытия в межзвездную бездну, наполненную понятной и привычной пустотой. В евклидово пространство, где царствуют не законы «новой физики», а элементарный здравый смысл. Выходили, чтобы уничтожить все живое.

Русские корабли по-прежнему висели в околоземном пространстве, не пытаясь атаковать надвигающиеся юнитские эскадры. А вот вокруг Старой Земли началась непонятная суета: сотни маленьких суденышек суетливо выстраивались в самую экономичную геометрическую фигуру — сферу.

А потом стало происходить невозможное. Огромная планета, бело-голубой геоид диаметром более двенадцати тысяч километров, медленно растворялась в черноте космоса. Это было хорошо видно на обзорных экранах и в иллюминаторах боевых кораблей. Старая Земля уходила из нашего мира, из обычного пространства. И в конце концов исчезла из поля зрения людей, радаров, фотоумножителей и телескопов.

Командующий Седьмым флотом Паризьон оцепенело глядел на опустевшее звездное небо. Объект атаки растворился без следа. Он не верил своим глазам — победа уплыла из рук, и ничего было не сделать. Русские в очередной раз сумели улизнуть, перехитрить Адмиралтейство, подставить лично его, адмирала Жан-Пьера Паризьона…

Идея Сухова заключалась в том, чтобы вывести Старую Землю из-под удара. Сделать ее на время невидимой и неслышимой. Даже если каким-то чудом удалось бы перебросить планету через гипер, флот противника тотчас прыгнул в том же направлении и Земля снова очутилась бы под ударом. Отсрочка нападения не превысит получаса. Значит, этот маневр — бессмысленная трата титанических усилий и огромного количества энергии. Нужно было найти принципиально иное решение. Такое, о котором даже помыслить не могли юнитские аналитики. И кавторанг его нашел.

Сначала Петр Сухов провел генеральную репетицию. Он отправился на орбитальную станцию, к ней подошли несколько брандеров, окружили со всех сторон и включили Малых Докторов… Выдавить из нашего мира станцию куда проще, чем целую планету.

Правда, контр-адмирал Выготский был непреклонен и первой в мир иной отправилась морская свинка его адъютанта — искать подопытных крыс или собак было некогда.

Генераторы вырожденного пространства, которые принято называть Большими Докторами, на сей раз были запущены в режиме медленного преобразования. Вместо того чтобы изменить мировые константы так, что сложноорганизованная материя немедленно распадется, они в течение многих часов небольшими порциями производили вырожденное пространство, которое можно капсулировать в Малых Докторах — про запас.

Через двадцать семь минут после своего исчезновения из небытия космическая баржа-автомат возвратилась в подлунный мир. На ее капитанском мостике стоял титанитовый контейнер для переноски животных. Флотские механики проверили судно, военноврачебная комиссия — героическую свинку. Настало время отправляться в никуда Петру Ивановичу Сухову. Вместе с ним убыл адъютант Спиваков, который едва не силком заставил кавторанга взять его с собой.

Разумеется, Сухову не дали бы рисковать жизнью, если бы не помощь влиятельных людей. Церемония отправки была обставлена с суровой торжественностью военного времени. Срочно вызванная Ригертом группа проверенных репортеров засняла с катера, как председатель Имперского Совета, подвергаясь смертельному риску, проверял на себе самом безопасность предстоящей операции. Полковник решил, что этот репортаж сильно укрепит авторитет лично Петра Сухова и всего Имперского Совета.

Связи с исчезнувшей орбитальной станцией не было. Репортеры терпеливо дожидались возвращения кавторанга. И дождались… Сухов и Спиваков вернулись в наш мир через два с половиной часа — целые и невредимые.

После съемок репортеров сытно накормили и напоили, а потом взяли под усиленную охрану. До последней минуты их не отпускали на Землю, чтобы избежать утечки информации.

Тем временем на Старой Земле вовсю кипела работа. Десятки термоядерных станций работали на пределе мощности, обеспечивая энергией Больших Докторов. Ради этого пришлось на сутки остановить все энергоемкие производства на Старой Земле, включая титанитовые конвертеры и матричные синтезаторы, — иначе генераторам вырожденного пространства не хватило бы тераджоулей. Но за спасение планеты эта цена невелика.

Кавторангу Сухову потребовались сотни «галош» — мелких и безоружных, но достаточно ходких и маневренных суденышек. На Старой Земле оставалось полным-полно космического старья — летательных аппаратов, копившихся на складах и в ангарах едва не с первых лет космической эры. Теперь главное было — отделить живые посудины от явной рухляди, подлатать и опробовать их, а также убедиться, что экипажи готовы рискнуть собой ради спасения Родины.

Малые Доктора (небольшие контейнеры с вырожденным пространством) поместили в эти «галоши».

Одна тысяча двадцать четыре суденышка были направлены в расчетные точки околоземного пространства. Его заранее очистили от любых космических объектов. Те же спутники или орбитальные станции, что не удалось или не имело смысла спускать на поверхность Старой Земли, оказались приговорены к расстрелу — как и весь космический мусор. Ничто не должно помешать «галошам» выполнить свою работу.

В операции участвовали пять тысяч моряков. Все пилоты и механики, без кого можно было обойтись во время операции, остались на планете. Зачем рисковать людьми?

Кораблики, ведомые опытными капитанами, подрабатывали слабенькими плазменными движками, корректируя свое положение. Дальше настал момент перевести «галоши» в режим автопилотирования. Их малочисленные команды спешно эвакуировались: усевшись в спасательные средства, они устремились к кораблям Второй эскадры.

Кавторанг Сухов пообещал всем штатским морякам, кто не хочет сдаваться в плен, взять их на боевые корабли и уйти вместе с ними. Времени у моряков было в обрез. Расчет был на растерянность, которая охватит юнитов, когда они обнаружат, что планета исчезла.

Контейнеры должны были приоткрыться строго одновременно. Обычное пространство следует «переваривать» в медленном — «тающем» режиме. Разумеется, полной синхронности при таком количестве судов добиться невозможно, но технология допускает определенный люфт.

Процесс ускорялся. Оптические изображения одной тысячи двадцати четырех суденышек стали мерцать на экранах, запульсировали все сильнее. Потом «галоши» начали распадаться на фрагменты, те — на молекулы, на атомы, на элементарные частицы…

Боевые корабли Второй эскадры и подвалившие к ним спасательные шлюпки находились за пределами зоны поражения, но все же их потрепала пространственная буря. По вакууму, словно по обычному морю, гуляли волны. Хотя трепка эта была видна лишь стороннему наблюдателю. Экипажи, попавшие в шторм, ничего не чувствовали, ведь внутри каждой волны пространство оставалось неизменным.

Тонкая кожура вырожденного пространства, окружившая Старую Землю, не просто отгородила планету от юнитского флота. Она как бы оторвала материнскую планету от Солнечной системы, от всего Млечного Пути и в конечном счете выдавила ее из евклидова пространства. Уйдя из нашего пространства, но не добравшись до гипера, Земля очутилась где-то в междумирье.

— Она вернется? — во второй раз за короткое время спросил Петра старпом.

Это был каплейт Артем Пирожников, бывший начальник БЧ-один на легком крейсере «Кардифф».

— Должна, — буркнул кавторанг.

Маленькие суденышки, отправившие нашу планету за грань мира, распались на элементарные частицы. Изображение Старой Земли, в отличие от «галош», не дрожало. Планета медленно таяла на экранах и наконец полностью исчезла. А неприкаянная спутница ее как ни в чем не бывало продолжала вращаться вокруг пустого места. Кавторангу некогда было узнавать, что о таком феномене говорят астрофизики. Он окончательно успокоился: если Луна продолжает служить своей исчезнувшей хозяйке, значит, старушка-Земля непременно вернется.

— А что сейчас там, на поверхности? — продолжал донимать вопросами Пирожников. — Летят небось вверх тормашками — без силы тяжести…

— С силой тяжести все в порядке. Земля по-прежнему имеет массу, вращается вокруг своей оси и вокруг солнца.

— Но солнце здесь, а Земли не видно.

— Я не знаю тонкостей, Артем Ильич. Я не физик. Да и вряд ли они что-то нам объяснят. Это за пределами современных знаний… Как бы там ни было, гравитационное поле сохраняется.

— И что видят земляне, если солнце исчезло? Там вечная ночь?

— Небо переливается всеми цветами радуги и сияет — красота неописуемая… Вы уже связались с Москвой? — Петр знал ситуацию со связью, но пытался спастись от вопросов.

Находясь на орбитальной станции, Петр Сухов и Аристарх Спиваков видели весь процесс своими глазами и снимали на видеокамеры скафандров. Там были установлены десятки приборов: от магнитометра до люксометра. Ученым будет чем заняться на досуге.

— А-а… — Каплейт был сбит с толку. Потом приказал: — Связь с Главным штабом!

Радист вызвал Землю. Связи не было. Начальник БЧ-четыре послал в Штаб тахионную депешу. Ответа не последовало.

— Ничего нет, Петр Иванович, — потерянно произнес старпом.

— Вот и хорошо, — ответил Сухов. — Как и должно быть…

Он был почти уверен, что Старая Земля через некоторое время вернется в наше пространство-время, ведь посыл, изгнавший ее отсюда, слишком слаб и кратковремен. Планета проявится, как изображение на древней фотопластинке. И все вернется на орбиты своя. Будто и не было этого ловкого маневра, поломавшего привычные законы физики.

— Подбор спасательных средств закончен, — радостно доложил дежурный офицер.

Ни один штатский моряк не попадет в руки врага — и это здорово.

— Уходим! — отдал Сухов долгожданный приказ.

Корабли Второй эскадры дружно ушли в гипер, направляясь к Малайе на соединение с Эскадрой Номер Раз.

Глава шестая

Ленский расстрел

После отражения русских атак в трех секторах Адмиралтейство было уверено, что изменившаяся стратегическая ситуация вынудит неуемных русских хотя бы на время перейти к обороне. Мало кто из юнитских адмиралов верил, что, несмотря на всю свою безрассудность и нелогичность, проклятые мятежники осмелятся снова перейти в решительное наступление. Наверняка попытаются закрепиться на уже захваченных планетах, создавая глубокоэшелонированную оборону, которая необходима для ведения длительной позиционной войны.

Неудачное нападение Седьмого флота на Старую Землю не смогло поколебать эту уверенность, ведь русские лишь пассивно оборонялись, предпочитая отступать перед превосходящими силами противника.

Юниты опять просчитались. Для русских единственный шанс победить в неравной борьбе — неожиданно атаковать противника во всех точках. Молниеносно. С бешеной яростью. Вопреки всему. Лучшая оборона — это нападение. Тем более если ты, по существу, находишься во вражьем тылу.

Седьмой флот не стал преследовать Вторую русскую эскадру. Адмирал Паризьон не пытался овладеть Малайей. Не добившись своих целей у Старой Земли, он поспешил вернуться на прежние позиции. Ведь хаарцы в любой момент могли обнаружить открытый фронт и нанести удар. Выказав нерешительность, сильно отдающую слабостью, юниты сами подтолкнули русских к активным действиям.

Прибыв на Малайю, кавторанг Петр Иванович Сухов немедленно приступил к действиям. Создал мощный кулак из восьми ударных кораблей Второй эскадры и приказал атаковать юнитов в районе Зеленой Лампы. Там на нескольких астероидах и искусственной планете располагалась перевалочная база Четвертого флота, где хранились стратегические запасы топлива и вооружений ВКС ООН.

До сих пор командующий Второй русской эскадрой берег с таким трудом захваченные у юнитов линкоры и крейсеры Восьмого флота. Он ждал, пока для них наберут и получше натренируют экипажи. Надеялся, что новобранцы сплотятся на тактических учениях и боевых стрельбах, командиры отсеют случайных людей… Теперь пришло время пустить могучие корабли в бой.

Одновременно кавторанг решил нанести серию отвлекающих ударов в дальних секторах Млечного Пути. Один из отрядов возглавит лично председатель Имперского Совета Петр Иванович Сухов. Двумя другими, сформированными из кораблей Первой эскадры, руководили капитан третьего ранга Семен Бульбиев и Олег Пестуновский — бывший начальник БЧ-два крейсера «Хоккайдо».

Сухов по-прежнему водил в бой крейсер со звучным названием «Могилёв». Впрочем, он был почти уверен: такое название до добра не доведет. Рано или поздно придется идти на дно…

Вместе с «Могилёвом» в операции участвовали корвет «Борисоглебск» и средний десантник «Коломяги», рассчитанный на транспортировку полубригады морской пехоты и тридцати двух десантных катеров.

Операция началась успешно. Три боевых корабля Второй русской эскадры угнали юнитские транспорты с титановой рудой, плутонием и другим высокообогащенным сырьем прямо из космопорта планеты Дафур. Кроме того, в соседней Солнечной системе у горнорудной планеты Арес-2 была захвачена «плавучая» термоядерная электростанция и контейнеровоз с запчастями для бесценных матричных синтезаторов. И вот уже русские вели за собой целый караван судов.

На «Коломягах» оставался лишь флотский экипаж и два взвода морпехов. Почти все десантные катера были пристыкованы к транспортам. Морская пехота брала на абордаж сухогрузы и контейнеровозы, а затем морпехи остались на захваченных транспортах — следить, чтобы их экипажи не баловали.