Октав велел заложить карету, и ровно в половине седьмого молодые люди приехали к Тронной заставе, на место дуэли.

Карета герцога де Шато-Мальи стояла уже у таможенной будки.

За час перед тем Рокамболь едва добудился графа Артова.

Граф чувствовал себя крайне изнуренным; глаза его принимали уже бессмысленное выражение.

Граф скоро оделся и вместе с Рокамболем сел в купе.

Как только экипаж повернул за угол, Рокамболь вышел из него, сел на верховую лошадь и во весь опор помчался в Сюренскую улицу.

Спустя несколько минут он вышел из своего мезонина кучером, в ливрее лакея герцога де Шато-Мальи.

В это время граф приехал к герцогу де Шато-Мальи.

— Представьте, — сказал граф, — сейчас, въезжая в ваш двор, я забыл, зачем к вам еду. Но теперь поедемте, мне хочется скорей убить Роллана де Клэ.

— Бедняжка, — подумал герцог, взглянув на бессмысленное лицо графа, — горе помрачило ему рассудок.

В это время вошел Цампа.

— Ваше сиятельство, — обратился он к герцогу, — сегодня ночью ваш кучер сильно заболел и прислал на свое место английского кучера, служившего у лорда К.

— Хорошо, — отвечал герцог.

— Нам пора ехать, господа, — обратился он к графу и секунданту, гвардейскому офицеру.

Они сели в карету, и Рокамболь погнал лошадей с ловкостью и умением опытного кучера.

Они первые приехали на место, но вскоре приехал и Роллан.

Граф Артов был всю дорогу необыкновенно весел, но, выйдя из кареты, он сразу впал в какое-то мрачное оцепенение. Затем твердою поступью подошел прямо к Роллану, стоявшему между своими секундантами, и измерил его взглядом с головы до ног.

— Милостивый государь, — обратился он к нему, — вы должны меня выслушать, ибо от этого зависит честь вашей жены…

— Моей жены! — воскликнул изумленный Роллан.

— Я оклеветал вашу супругу, простите меня… Ваше сиятельство, — продолжал граф, и глаза его засверкали каким-то странным блеском, — меня зовут Ролланом де Клэ, вас — графом Артовым… мы оба дворяне и…

— Вы с ума сошли, — проговорил изумленный Роллан.

— О, простите меня! Я оскорбил прекрасную и благородную Баккара… но на коленях умоляю вас о прощении.

И граф опустился перед Ролланом на колени. Все присутствовавшие вскрикнули в один голос:

— Он помешался!

— Милостивый государь, — обратился к Роллану герцог де Шато-Мальи, — перед вами на коленях стоит уже не граф Артов, которого честь вы попрали ногами, — а сумасшедший, потерявший рассудок от любви к своей жене!..

Спустя после этого несколько часов Рокамболь рассказал сэру Вильямсу обо всем случившемся.

— Я сделал все по твоему желанию, — прибавил Рокамболь, — но скажи мне, какая нам польза от помешательства графа Артова?

Сэр Вильямс написал:

«Доктора предпишут графу путешествие, Баккара уедет с ним, и мы можем тогда беспрепятственно заняться герцогом де Шато-Мальи».

Спустя три дня после несостоявшейся дуэли герцог де Шато-Мальи получил следующее письмо от Баккара:

«Любезный герцог!

Не знаю, считаете ли вы меня виновной или нет, но во всяком случае — вы добрый, честный, благородный человек. Мое земное счастье погибло, но я хочу, чтобы вы были счастливы — чтобы вы женились на Концепчьоне.

Мы завтра уезжаем. Доктор 3. полагает, что сумасшествие моего бедного Станислава может излечить горный, швейцарский климат. О, если б это сбылось!.. Во всяком случае любовь моего Станислава для меня потеряна навсегда.

Перед отъездом я должна рассказать вам, что я сделала и на что надеюсь.

Сегодня я получила письмо от вашего родственника, уланского полковника.

«Любезная графиня!

Посланный ваш привез мне письма от вас и герцога де Шато-Мальи. Посылаю в Париж курьера с моим ответом. Курьер ваш скоро явится к вам с письмом и бумагами, имеющими для вас такую большую важность. Усердно кланяюсь графу и целую ваши ручки.

Шевалье де Шато-Мальи».

Итак, любезный герцог, через несколько дней вы получите бумаги, которые сделают вас мужем Концепчьоны. Герцог в Испании; он не знает еще о постигшем меня несчастии; я написала ему, возобновив за вас предложение его дочери.

Теперь все зависит от вас.

Прощайте, мой друг, и не отталкивайте моего искреннего к вам расположения.

Графиня Артова».

— Бедняжка! — пробормотал герцог по прочтении письма. — Не знаю почему, но я почти уверен, что она невиновна.

Герцог положил письмо на камин за часы.

Цампа заметил это, и как только барин его ушел, он не замедлил прочесть письмо графини Артовой, списать его и копию положить в карман.

Спустя час эта копия находилась уже в руках Рокамболя.

Одновременно с ним он получил письмо из Испании от Концепчьоны, в котором она его извещала, что через четыре дня они приедут в Париж и что после смерти дона Педро и дона Хозе герцог предоставил ей полную свободу в выборе мужа, хотя отчасти жалеет, что отказал герцогу де Шато-Мальи. Она в самых нежных выражениях открылась ему в нетерпении скорей увидеть его.

«Верьте мне так же, как я верю вам. Ваша Концепчьона.

P. S. Восемнадцатого числа, в одиннадцать часов вечера, на бульваре Инвалидов… знаете?»

Так кончила она свое письмо.

Прочитав копию письма графини Артовой, Рокамболь сильно задумался.

— Черт возьми! — пробормотал он. — Баккара известила герцога де Салландрера, что де Шато-Мальи из его рода, что он ждет бумаг и проч. Одним словом, если герцог получит это письмо, — я погиб.

Приказав Цампе прийти в восемь вечера, Рокамболь переоделся и отправился к своему наставнику.

На дороге он встретил толстяка с седыми волосами, в изношенном платье. Рокамболь взглянул на него и невольно вздрогнул: это был Вантюр.

— А не худо бы возобновить знакомство с старинным приятелем, — подумал Рокамболь.

Спустя минуту он вышел из купе, приказал кучеру ехать домой, а сам пошел пешком — чтобы не потерять из виду Вантюра и узнать, где он живет.

Рокамболь издали следил за своим старинным и, как видно, прогоревшим приятелем, который, пройдя бульвары, Монмартрское предместье, поворотил направо, в улицу Рош-Шуар, вышел за заставу и на площади Бэлом скрылся в сыром и грязном коридоре двухэтажного дома.

Рокамболь слышал, как привратница назвала его господином Ионатасом.

Он тотчас же сел в фиакр и поехал посоветоваться с Вильямсом.

Он прочел ему оба только что полученных письма и рассказал о встрече с Вантюром и о его нищенском положении.

Сэр Вильямс, немного подумав, взял доску и написал:

— Вантюр нам необходим. Он поедет в Испанию за письмом Баккара к герцогу де Салландрера.

— Герцог ведь уже получил его.

— Нет. Оно пошло вчера; герцог уедет оттуда сегодня утром, следовательно, письмо встретится Вантюру на дороге.

— Теперь начинаю понимать, — проговорил Рокамболь.

В этот день Вантюр просидел почти целый день в винном погребке и, выиграв на биллиарде семь франков, в весьма веселом расположении духа возвращался в свою грязную квартиру на площади Бэлом.

Хозяйка подала ему письмо с адресом: Господину Ионатасу, на площади Бэлом.

Вантюр с трепетным нетерпением вскрыл конверт и, подойдя к сальной свечке, прочел:

«Милый Вантюр!»

— Ого! — прошептал он. — Кто же это знает о моем имени?

Взглянув на подпись, он прочел страшное имя: «Сэр Вильямс».

Сэр Вильяме — человек, изувеченный и лишившийся языка по его милости!.. Пять лет уже Вантюр лелеял себя полной надеждой, что сэр Вильяме съеден дикарями. Итак, он писал к нему:

«Милый Вантюр!

Я воротился из кругосветного путешествия. Уже два месяца разыскивают тебя по моему приказанию. Я хотел было распорядиться, чтобы тебе отрезали язык, как и мне, но я великодушен и умею прощать людям, из которых можно извлечь пользу. Выбирай — или опять сделаться моим рабом, или быть посаженным на кол.

Если предпочитаешь первое, то прогуляйся около полуночи за пригорок; в противном же случае — жди скорого исполнения последнего.

Сэр Вильяме».

Вантюр погрузился в мрачное раздумье. Он вышел на улицу и сел на тумбу.

— Дело мое скверное, — пробормотал он. — Давнишние грешки не позволяют мне просить покровительства у полиции; бороться с сэром Вильямсом я не в состоянии, а поэтому остается одно — покоряться ему во всем.

И Вантюр отправился к пригорку, будучи под впечатлением страшной угрозы сэра Вильямса.

Дойдя до тропинки на вершине пригорка, он вдруг услышал за собою шаги.

Он оглянулся и увидел блузника в картузе.

— Сэр Вильяме, — прошептал мнимый ремесленник. Вантюр вздрогнул и остановился, стараясь рассмотреть в темноте лицо ремесленника.

— Неужели ты не узнаешь меня? — спросил блузник.

— Рокамболь! — вскрикнул вдруг пораженный Вантюр.

— Ты не ошибся, почтеннейший.

— Помощник сэра Вильямса?

— Которому поручено рассчитаться с тобой, — сказал Рокамболь и приставил дуло пистолета к груди Вантюра, который в испуге отступил назад.

— Я могу быть вам полезен, — проговорил он прерывающимся голосом.

— В таком случае сядем на траву и потолкуем. Как твои дела?

— Весьма скверны: работы совсем нет. Рыжая бодрствует, рыжеватые снуют повсюду, так что работа noд спудом весьма опасна (т. е. полиция бодрствует, агенты снуют повсюду, так что воровать весьма опасно).

— Что бы ты сделал за две тысячи франков?

— С завязанными глазами протанцевал бы около гильотины.

— Хорошо. Слушай же меня. Я по-прежнему помощник сэра Вильямса.

— А где же он?

— Кто?

— Сэр Вильямс.

— Он в Париже и ворочает миллионами.

— А ты?

— Я пользуюсь только крохами. Нам нужно с тобой рассчитаться. Мы можем заставить тебя работать даром. Следовательно, если тебе заплатят, то единственно из великодушия.

— В чем же будет состоять моя работа?

— Дело в том, чтобы перехватить одно письмо.

— Где?

— В почтовой конторе, в Испании. Ты привезешь это письмо в Париж, запечатаешь его в другой конверт и отдашь на городскую почту с адресом: г-ну Альберту, до востребования.

— Хорошо, исполню все в точности. Теперь скажите, куда мне ехать.

— Пойдем!

Рокамболь взял Вантюра под руку и провел его за церковь, откуда вдали виднелись две светящиеся точки, похожие на каретные фонари.

— Это письмо, — сказал Рокамболь, — вышло из Парижа уже тридцать шесть часов.

— Так его нужно догнать?

— Нет, это невозможно, но ты должен приехать на почту через двадцать четыре часа после письма.

— А оно будет еще на почте?

— Его возвратят обратно, так как получатель уехал в Париж. Видишь там почтовый экипаж? Ты найдешь там бумажник с инструкциями и двумя тысячами франков на дорогу. Теперь ступай по этой тропинке прямо к фонарям. Скажи только почтарю: «Я, Ионатас» и тебе ответят: «Садитесь».

— Очень хорошо.

— На этих лошадях ты доедешь до Вилльжуифа, там возьмешь других. В Орлеане ты переоденешься в приличную одежду, которую найдешь в чемодане сзади кареты. Прощай.

Вантюр отправился по тропинке, а Рокамболь вернулся назад.

— В Бордо! — крикнул Вантюр почтарю, усевшись в карете.