Помоги проекту - поделись книгой:
Сэм почувствовала, что контроль другой ослабел и затем угас, и быстро подобрала оставшиеся энергетические поводки.
Теперь у нее был полный контроль над Ветром Перемен. Она ликовала. Она сделала это! Она победила Принцессу Бурь и Клиттихорна и была теперь владычицей того единственного, чего в Акахларе боялись все!
Это было божественное ощущение, но что, черт возьми, ей делать теперь?
Надо избавиться от Ветра, отправить его куда-нибудь. Чтобы убить бурю, надо растратить ее ярость.
Они находились довольно близко к нулю, но нуль противодействовал бурям из миров, это сохраняло Акахлар.
Значит, средина. Это должна быть средина. Где-то здесь были горы, горы, которые могли рассеять бурю, но Сэм не знала, где они и как их найти.
Средины не идеально круглые, но близки к этому. Она на восточной границе, значит, надо отправить ветер на запад или на северо-запад. Она поискала воздушные течения, нашла их и начала «привязывать» к ним верхние усики управляющих энергий бури. Она связывала их, а буря по-прежнему оставалась на месте. Тогда она начала лихорадочно соединять все поводки, что у нее были, в беспорядочные пучки, и наступил момент, когда буря тяжело стронулась с места. Сэм прекрасно понимала, что это был самый рискованный момент. Ведь единственная возможность отослать бурю – это отпустить ее, а Сэм вовсе не была уверена, что буря не повернет круто назад, опять на нее. Однако надо было рискнуть.
Она отпустила поводья. Огромная тяжесть свалилась с нее и стала поспешно удаляться.
Сэм стояла по щиколотку в грязи под ветром и проливным дождем в кромешной тьме и смеялась, протягивая руки к небесам.
Она не чувствовала ни усталости, ни истощения. Энергия бури переполняла ее. Ум работал с кристальной ясностью. Она была уверена в себе, как никогда в жизни.
Но она знала и другое: им не удалось убить ее, но они точно знали, где она. Ветер Перемен не мог коснуться ее, теперь она это знала. Но пуля или меч угрожали ей по-прежнему.
Сэм вспомнила, что акхарцы всегда уничтожают жертв Ветра Перемен. Значит, ковантийская армия прибудет сюда, как только рассветет. Благодаря ей поместье Абрейзисов уцелело, так что здесь будет просто идеальный плацдарм для солдат, которые двинутся в опустошенные Ветром Перемен области. А среди солдат скорее всего будут и ищейки Клиттихорна.
Ветер и дождь быстро стихали, великая буря уносилась вдаль.
– Эй! – крикнула Сэм. – Отзовитесь! Есть кто живой?
В ответ раздались вопли около дюжины голосов.
– Все, кто меня слышит, заткнитесь и идите ко мне! – Она повторяла это снова и снова.
– Сахма! Это ты? – услышала Сэм голос Пати.
– Да! Сюда! Все сюда, надо собраться вместе и подумать, что делать дальше.
Одна за другой, промокшие, по уши в грязи, уцелевшие девушки добрались до Сэм. Почти все они были из Больных Ям – беременным было не под силу никуда бежать.
Дождь прекратился, только изморось висела в воздухе, дул легкий ветерок.
Девять из пятнадцати девушек, что были в Больных Ямах, включая Сэм, были здесь. Появились несколько человек из других групп, но Сэм отправила их искать, не уцелел ли кто-нибудь еще.
Про себя она подумала, сколько из этих несчастных надеялись, хотя бы краткое мгновение, что страшная буря разом покончит и с ними, и с их проблемами.
– Разве никто не приедет за нами? – спросила Мида, ни к кому в особенности не обращаясь. – Не могут же они оставить нас гнить здесь, в грязи, в темноте.
– Могут и оставят, – заверила ее Сэм. – Я видела такое и раньше. Они не вылезут из своих убежищ, пока не будут совершенно уверены, что Ветер Перемен пронесся. Первым делом они окружат это место и будут ждать, пока подойдут войска. Они знают, что многие застряли здесь, но не знают, как близко подошла буря и что она тут натворила. В этой чертовой темноте ничего не видно. Нет смысла двигаться куда-то сейчас. Мерзкая будет ночка, но пока мы ничего не можем сделать.
Сэм подумала, где могла быть сейчас Кира? Может, остановилась на привал? А что, если Крим теперь отрезан? Что, если буря перерезала дороги между ними и столицей, и никому не пробраться по ним в течение нескольких дней? А что, если Киру затянуло в бурю?
– Интересно, что они сделают с нами? – вслух подумала Пати. – У меня большое искушение идти прямо к нулю, как рассветет.
– Да? И далеко ты, по-твоему, уйдешь? До границы, возможно, лиг десять, да еще тридцать или сорок лиг до той стороны нуля. Кроме того, все дороги будут тщательно патрулироваться. И не забывай: на пути Ветра Перемен жило много людей, и те, кто остался жив, больше не люди. Мы должны действовать разумно.
– Шутишь? – насмешливо спросила Мида. – Не больно-то нас станут спрашивать. Мы будем сидеть здесь, потому что больше идти некуда, а когда наступит день, мы будем делать то, что нам велят. Так принято, и все тут. Я один раз сделала что-то не по правилам, вот и оказалась с пузом. Правила созданы богами. Нельзя идти против них, будет только хуже.
Они опять заспорили. Сэм сначала слушала их, слегка ошеломленная, а потом подумала, что пора кончать эти разглагольствования.
– Стойте! Я не знаю, долго ли еще до рассвета, но здесь полно лужаек. Давайте переберемся туда, где поудобнее. Не торчать же всю ночь в гнилом навозе.
Они нашли местечко, где росла довольно густая трава и где валялось не так уж много обломков.
– Постарайтесь поспать, – сказала Сэм. – Ночь была адская.
На какое-то время воцарилась тишина, а потом все опять начали перешептываться. Сэм было все равно, о чем они говорили. Она отошла немного в сторону и села на траву, всматриваясь в темноту.
Уж она-то не собиралась дожидаться, пока что-нибудь решат мужчины. В этом безумном мире все больше всего боялись того, что, оказалось, вообще не представляло для нее опасности. Она может призывать обычные бури и использовать их силу как оружие. Что бы ни случилось, она больше не была беззащитной.
Принцесса Бурь до сих пор бесила ее. Если они двойники, значит, и мозгов у них одинаковое количество. Как могла принцесса не понимать, что Клиттихорн использует ее. Может, она была под действием каких-нибудь чар, но вроде не похоже.
Может, она ненавидит так сильно, что ей безразлично, даже если она знает истинную цену Клиттихорну?
Боже мой! Уж не расценивала ли она свои отношения с Рогатым как сделку с дьяволом? Может, она была готова продать душу злу, Т9лько чтобы с его помощью дать выход своей ненависти?
Как бы там ни было, теперь Сэм знала, что Принцесса Бурь – враг. Бесполезно пытаться договориться с ней. Может, поэтому и Булеан так твердо стоял против нее и Рогача, несмотря на то что сам относился к акхарцам с их системой без всякого восторга.
Или же Булеан ненавидел Клиттихорна так сильно, что сохранил бы акхарскую власть и систему навсегда, лишь бы осуществить собственную месть?
Черт, хотела бы она это знать.
Сэм, возможно, решилась бы уйти еще до рассвета, если бы представляла себе направление. Хорошо бы хоть немного оторваться от преследователей, которых наверняка пошлют по ее следам. Но риск был велик. Она могла угодить в Кованти или туда, где поработал Ветер Перемен.
Да и сил у нее меньше, чем когда она укрепляла мускулы, занимаясь бегом и поднятием тяжестей. Что касается Крима, она была бы рада дать ему знать о себе, если бы могла, но, видно, Криму придется поискать ее.
Кто-то подошел к ней в темноте. Похоже, Пати, судя по миниатюрности фигуры.
– Не спится? – спросила Сэм.
– Нет. Я и так не могу много спать, а на траве так неудобно! Мы немного… э… потолковали.
– Я слышала.
– О тебе.
– В чем дело? – нахмурилась Сэм.
– Понимаешь, мы были как раз сзади тебя, не больше чем в двух ладонях (ладонь равнялась приблизительно шести футам). Все были в панике, перепуганы до смерти, а ты очень спокойная. Ты велела нам сесть, а сама пошла к буре. Мы ясно видели тебя сначала в свете молний, а потом – когда ты начала светиться.
Сэм была ошарашена.
– Я светилась?
– Ага. Болотный огонь – так мы зовем это дома. Зеленый свет, который просто пришел с неба. Ты стояла, встречая бурю, и что-то бормотала, и вздыхала, и иногда махала руками, как будто отталкивала от нас этот Ветер Перемен.
– Пати, ты же знаешь, что никто, даже самые великие колдуны, не может ничего сделать с Ветром Перемен.
– Так нам всем говорили. Но там, дома, у слизняков, есть сумасшедшая богиня, которую они называют Королевой Грохота. Они делают ее изображения и поклоняются ей. И они верят, что она однажды вернется, чтобы отомстить, и сметет колдунов Ветром Перемен, а все расы, что перейдут на ее сторону, будут поставлены над акхарцами. Квису говорит, что у ящериц в Долимаку есть почти такая же легенда, только в ней говорится о том, что наступит конец господству мужчин. А еще говорят, что эта королева правит божественным двором, где только женщины, и рожает дочерей без мужчин.
– Все это не совсем так, – ответила Сэм, стараясь не очень распространяться. – Есть женщина, имеющая власть над бурями, она из крестьянского рода. Но, кроме этой власти, она ничем не отличается от любого другого. Забудь ты эту богиню и всю непорочную чепуху. Злой волшебник захватил ее и использует, чтобы сбросить других акхарских магов и самому править вместо них.
– Я так и думала, что ты скажешь что-нибудь вроде этого. Но ты не такая, как мы. Мы заметили. И то, как ты приказывала. Вроде как парень или кто-то из высших. И нет никого, кто не боялся бы Ветра Перемен, а ты не испугалась. Что ты там плетешь про богиню бури и злого чародея! Никто из нас слыхом не слыхивал ни о чем подобном. Скажи лучше, кто ты, Сахма?
Сэм вздохнула:
– Трудно объяснить. Но я человек, ты должна мне верить. Не богиня, не принцесса, не колдунья. Меня зовут Сузама Бодэ, я из Тубикосы.
– Значит, ты замужем?
– Вроде того. Бодэ – художница и алхимик. Она находила хорошеньких юных девушек вроде тебя, которые бежали из дому, и превращала их в живые произведения искусства. А они потом продавали себя. Так поступают не только с женщинами, но и с мужчинами, даже с детьми. Их превращают в игрушки для тех, кто может позволить себе всякие прихоти. Ну а тех, кто недостаточно хорош собой, превращают в рабов и заставляют делать всю грязную работу.
– Но ты-то не была никакой рабыней.
– Не была. Только, пожалуй, случайно. Просто так случилось, что Бодэ проглотила сильное любовное зелье и увидела меня первой, когда пришла в себя. Поэтому я говорю, что как бы замужем. Бодэ защищала меня и мою подругу, из которой сделала куртизанку высшего класса. Так мы и жили. Я ничего не знала о бурях и планах злого колдуна. Но другой акхарский маг обнаружил, что я вроде как двойник той, рожденной с властью над бурями. И этот маг приказал мне добраться до него. Но на наш караван напали. Большинство людей убили, а меня захватили и изнасиловали.
Сэм вдруг сообразила, что ее слушает не одна Пати. Какого черта? Теперь, если она не склонит их на свою сторону, они могут выдать ее на следующий же день и такой ценой, возможно, даже избавиться от своих страданий.
– Значит, они убили твоего мужа и подругу? А как ты очутилась здесь?
– Нет, моя половина и моя подруга до сих пор живы. По крайней мере были живы, когда я в последний раз получила известие от них. Нас спасли моя подруга и отец двух девочек из нашего каравана, которых тоже взяли в плен. Только он был тяжело ранен, а потом бандиты добили его. Нас продолжали преследовать, и мы потеряли друг друга. С тех пор я их не видела. Потом я работала сборщицей на плантациях. Там мне дали такое снадобье, что я потеряла память. Но волшебник, которому я нужна, послал своего наемника, чтобы вытащить меня и доставить к чародеям, которые помогли мне все вспомнить. Мы дошли сюда, но оказалось, что Кованти – на стороне злого колдуна. Его боятся и рассчитывают, что если выдадут меня, то вроде как откупятся. Поэтому выйти отсюда для меня не так-то просто. Но тот наемник, который сопровождал меня, он сам навигатор. Он должен был появиться здесь и предложить доставить домой девушек, которым с ним по дороге. Я бы и пошла с ними, просто как одна из многих. Никаких документов, никаких неприятностей. Теперь же, если он и не был поглощен Ветром Перемен, он будет отрезан от этих мест, неизвестно, надолго ли. Ждать его я не могу. Мои враги знают, что я именно здесь. Они придут за мной.
Ее слушали как завороженные.
Из темноты раздался голос Квису:
– Ты сбежала от них, несмотря ни на что, и думаешь, что снова сумеешь их обставить?
– Конечно. Теперь-то я набралась опыта. Меня не так легко обмануть или запугать.
– Но… женщина, беременная, одна…
– Куда делись ваши мозги? Мида в одном права: система установлена мужчинами для мужчин. Мы, возможно, не такие сильные, как они, но разве лошади скачут верхом на людях? Главное, что мы не глупее мужчин.
На мгновение девушки притихли, а потом Пати сказала мягко:
– Возьми нас с собой, когда пойдешь. Если мозги – это единственное, что имеет значение, то чем больше мозгов, тем лучше.
– Я бы хотела, если бы только могла. Но у всех вас гораздо больший срок беременности, а я такая толстуха, что не очень заметно, что жду ребенка. Меня, может, и пропустят, но не целый же воз, да еще беременных. А что делать, когда вам придет время рожать? Я сейчас и сама не знаю, куда пойду и доберусь ли туда. Постарайтесь немного отдохнуть. И помните, моя жизнь зависит от того, не выдадите ли вы меня завтра. Тот злодей со своими сторонниками задумал уничтожить Акахлар. Возможно, я не смогу ничего сделать, но, пока я жива, я буду стараться помешать ему. Никто другой этого сделать не сможет.
Они, не отвечая, медленно двинулись прочь, к своей лужайке.
Только Пати задержалась около Сэм, подождала, пока отойдут подальше, а потом тихонько спросила:
– Ведь Бодэ это девушка, правда?
– Почему ты так решила?
– Я неученая, но я не дура. Бодэ – женское имя, а вместо него ты один раз употребила слово, которым никто не называет своих мужей. В твоем рассказе все совпадает с историей богини. И у нее был ребенок – от изнасилования. Все совпадает.
– Ты очень сообразительная, – ответила Сэм. – Но забудь ты про богиню. Тебе неприятно, что я замужем за женщиной?
– Уж кому-кому, а мне это неприятно быть не может. Я… э… ну, это… Я люблю тебя, Сахма. Сэм даже рассердилась.
– Пати, мы только днем познакомились! И, могу поспорить, ты увлекалась многими парнями.
– Двумя, когда была ребенком, – согласилась Пати, – но это совсем не то. Когда мы встретились у реки, я не могла глаз от тебя оторвать, а когда ты помогала мне подняться, такая сильная, я чувствовала, как вся дрожу. Когда приближался Ветер Перемен, я пришла, чтобы быть с тобой. А ты спасла нас всех и остановила Ветер, и ты совсем не испугалась. Я никогда никого так не любила, Сахма, только я не знаю, что мне делать. А когда поняла про Бодэ и про все остальное, я не могла скрывать, как полюбила тебя!
– Пати, ты еще просто ребенок, и у тебя это такая же влюбленность, как и прежние. Да еще ты напугалась вечером, а во время беременности все мы бываем не очень-то уравновешенными.
Пати взяла руку Сэм и положила на свой огромный живот.
– Никто с таким животиком не остается ребенком. Но иногда мне кажется, я такая маленькая, беспомощная, потерянная, и тогда мне очень нужен кто-то. Ты наверняка хоть изредка, а чувствуешь то же самое, и потом это будет еще сильнее, хочешь ты этого или нет. Тебе тоже будет нужен кто-то, кто тебя поймет и поможет. И потом, кто будет принимать твоего ребенка? Я помогала, когда появились на свет мои брат и сестра. Это, знаешь ли, в одиночку не делается.
Сэм чувствовала, что от этой девочки исходит некая мудрость, и ей это совсем не нравилось.
– Послушай, утро вечера мудренее. Посмотрим, может, я и попробую взять с собой тебя и других, если кто захочет рискнуть. Но пока я никакой возможности не вижу.
– Может, мы что-нибудь придумаем, – радостно отозвалась Пати. – Женщины всегда перехитряют мужчин!
Пати прижалась к ней, и Сэм удалось наконец задремать. Сон был чуткий и неспокойный: она опять видела себя распластанной на камнях, жуткий отсвет пламени костра на скалах, омерзительных бандитов, которые набрасываются на нее снова и снова… Этот кошмар ей никогда не удавалось прогнать. Но на этот раз она видела еще другое, не известное ей место. Оно было погружено во тьму, и только маленькая лампочка светилась внутри, отбрасывая на стену рогатую тень.
Сэм проснулась и села, вся в поту.
На рассвете стало видно, какие разрушения принесла буря, – на месте лагеря остались одни развалины.
Были и погибшие, и раненые. Кого-то, видимо, раздавило в укрытиях или ударило летящими обломками, а кого-то, может, и затоптали во время паники.
К северу от лагеря, где накануне тянулись покатые холмы, покрытые виноградниками, теперь лежала безбрежная жуткая равнина, на которой фиолетовые травы поднимались из блестящей оранжевой грязи. Тут и там из земли вырывался пар, и время от времени высоко в воздух били струи воды.
Поделиться книгой: