– Раз это для государева дела нужно, так я никак не против, – тихо промолвил он.

Вместе с дьяком Михаилом Николай отправился на розыски Андрея Яковлевича. Тот оказался на своем рабочем месте, в Посольском приказе, и с радостью встретил князя.

– Что привело тебя ко мне? – спросил Андрей Яковлевич, внимательно вглядываясь в лицо Николая.

Пока он усаживал гостей за широким столом на удобных лавках с мягкими тюфяками, он понял, что тот пришел к нему неспроста. А когда князь вкратце рассказал свою историю, то вскочил с лавки и захотел сейчас же бежать к своему другу и попытаться его образумить.

– Мне срочно нужна одежда иностранного покроя! Для меня и дьяка. – остановил его Николай. – Сейчас важно раздавить гнездо смуты, пока они не успели перед наступлением Стефана Батория сделать свое черное дело! А потом уже буду решать личные дела!

Андрей Яковлевич удивленно посмотрел на Николая. Пришлось ему объяснить свою задумку.

– Снова хитришь! А не суешь ли ты добровольно свою голову в петлю? Тебя же иноземцы просто могут убить, и концов тогда не найдешь! Может, просто сообщить царю, и пусть он в Немецкую слободу своих стрельцов посылает с обыском!

– И кого они там поймают? Какую-нибудь мелкую сошку, которая и медной копейки не стоит? А крупная рыба под шумок уплывет в тихую гавань и через месяц-другой сызнова начнет гадить!

– Может, ты и прав, но прошу тебя – будь осторожен!

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского! – улыбнулся в ответ Николай. – И очень прошу тебя, когда будешь у Алексея Никифоровича, скажи ему, что я извиняюсь, что, не предупредив, покинул его дом. Марфа, наверное, сильно переживает из-за того, что я ей ничего не объяснил про эту девку. Скажи, что у меня срочное дело по дипломатической линии! Ну, уехал я на время по твоему распоряжению. Я же еще у тебя в ведомственных списках тоже числюсь. А когда мне удастся разобраться с врагами, я обязательно вернусь в дом Алексея Никифоровича и все им объясню!

У Андрея Яковлевича в Посольском приказе нашлась бы одежда на любой вкус. Как истинный дипломат и разведчик, он не пренебрегал изучением всех тонкостей заморского этикета, манеры поведения и особенностей ношения одежды, а поэтому собирал все, что считал полезным для своей работы. Ведь иногда в чужой стране не выделяться на фоне ее обитателей бывает весьма полезно для успешного выполнения ответственных государственных дел. А подобными делами Андрей Яковлевич не пренебрегал. У него уже была своя сеть агентуры в разных странах, которая регулярно доносила ему самые последние новости из-за границы. И соответственно, о самых важных из них через него узнавал и сам царь.

Но не одежда оказалась самой большой проблемой для Николая. Самой большой проблемой для него стало бритье Михаила. Он никак не хотел расстаться с бородой. Битый час пришлось его уговаривать, а тот ни в какую! Не буду, и все тут!

– Ты послушай, князь! Побойся Бога! Где это ты видел дьяка да без бороды? Надо мною даже деревенские козы смеяться будут! У них и то борода есть! – возмущался и спорил до хрипоты дьяк. – Ты же сам меня безбородого стесняться будешь!

Но когда он увидел, что князь ради дела провел над собой подобное кощунство и остался без бороды, все-таки, скрепя сердце, согласился. Но не за просто так. Николай ему пообещал за то, что он побреется, заказать у его знакомого кузнеца добрую саблю. Так что из Посольского приказа вышли два гладкокожих француза в европейской одежде. Один из них шел в богатой одежде знатного дворянина да с тростью в руке, а второй, что победнее, нес за ним две толстые сумки. Оба сели в карету и тут же направились в Немецкую слободу. Через короткое время они остановились у небольшого домика аптеки. Вокруг него был разбит яблоневый сад, но сейчас, глубокой осенью, деревья стояли черные, безжизненные, слегка припорошенные снегом и в саду было весьма неуютно. Николай огляделся по сторонам. Вокруг не было ни души. Он постучал специальным медным молотком по блестящей металлической пластине, и через мгновение дверь открыл кучерявый мальчонка.

– Господин аптекарь у себя? – на безупречном французском спросил Николай.

Благодаря своей матери, которая была профессиональным лингвистом, он прекрасно владел несколькими языками и тем был безмерно счастлив. Но на его удивление, подросток тоже ответил ему по-французски, и причем весьма сносно. Князь удивленно поднял бровь.

– В этой чертовой глуши, где говорят на каком-то диком наречии, я встречаю человека, который говорит со мной на моем родном языке? Браво, мальчик! Ты был в Париже? В твоей речи есть что-то такое от произношения парижан!

Николай фамильярно потрепал мальчонку по голове, но в это время к нему подошел дородный мужчина в вычурном зеленом камзоле и тоже по-французски ответил:

– Месье, мы не настолько хорошо говорим по-французски, как вы. По вашему произношению сразу почувствуешь истинного француза, да и внешность, и манера общаться выдает в вас настоящего европейца. Просто невозможно ошибиться! А мы лишь несколько лет вместе с моим сыном жили во Франции, когда я учился в вашем парижском университете.

– Как бы там ни было, но, черт побери, приятно в этой дыре иметь дело с цивилизованными людьми, а не с какими-то местными дикарями! – жеманно воскликнул Николай и тут же возмутился. – Представляете, они даже и двух слов на нормальном языке связать не могут!

– Вы правы! Дикари! Что с них возьмешь? Да что вы стоите? Проходите! Ваш слуга тоже может войти в дом, – радушно произнес хозяин аптеки. – Так чем я обязан вашему визиту?

– Я только с дороги. Еще не пришел в себя. Так что извините меня за внезапное вторжение. Что-то у меня голова сильно разболелась. Видимо, переутомился. Знаете ли, на меня вообще дорога очень плохо влияет, но никак не могу без нее! Я ведь географ, а здесь, в этой глуши, понимаете ли, нет такой элементарной вещи, как аптека! Это просто какой-то ужас! Как эти дикари здесь живут без врачей и лекарств – я просто не представляю!

– Кристап, ты все слышал? У господина сильно болит голова! Принеси нашему гостю мои специальные капли.

Подросток молча кивнул и ушел, а Николай с любопытством огляделся по сторонам. Некоторое время он рассматривал обстановку. Потом остановил взгляд на Михаиле, который так и стоял с двумя сумками в руках.

– Ну, что стоишь, болван?! Поставь сумки на пол и принеси мне из кареты мой платок!

Произнося эти фразы, князь стал загадочно манипулировать руками. Странные жесты несколько смутили аптекаря, и он удивленно посмотрел на гостя.

– У меня глухонемой слуга. Вот я и научил его понимать придуманные мною жесты! – вальяжно махнул вслед уходящему Михаилу «француз».

– Так вы тоже ученый? – удивленно спросил немец.

– В некоторой степени да! – безразлично ответил Николай. – Пришлось по скуке окончить несколько университетов в Европе, а после – у меня были многочисленные путешествия, различные знакомства, причем на самом высоком уровне, и вот дороги привели меня сюда, на эту забытую Богом землю.

– И чем вы намерены здесь заниматься?

– Я прибыл сюда по приглашению здешнего московского царя. Он как-то прослышал обо мне и пригласил к себе через моего короля, Генриха III. Как-то во время визита к его величеству, в его дворец, мой король мне сказал, что царь Иван из далекой Руси будет весьма рад, если к нему в Москву приедет географ. Ему необходима помощь ученого человека в составлении карт его государства. Я сейчас только что из Англии. Там по поручению королевы Елизаветы я выполнял одну секретную миссию в Ирландии. Вы ведь, наверно, знаете, что там совсем недавно трагически скончался Маршал Ирландии, сэр Уолтер Девере, граф Эссекса?

– Нет, совершенно не знаком с делами, происходящими на этом уединенном острове, – удрученно развел руками аптекарь. – Но говорят, что у них королева протестантка и что она самым жестоким образом казнила на своем острове почти всех католиков!

– Не верьте сплетням! Посмотрите на меня! Я ведь жив! Хотя, если вы не были в Англии и Ирландии, то вам и историю про гибель Маршала Ирландии слушать будет совершенно неинтересно! – беспечно махнул рукой Николай и взял платок у тихо подошедшего к нему Михаила, громко высморкался, а затем продолжил: – Противная погода, скажу я вам, в этих краях! Не находите? И как только люди могут здесь жить? Сейчас на берегу теплого Средиземного моря можно сидеть и греться в нежных лучах солнца! У меня там есть свои владения. Там я частенько провожу осень. Это действительно – истинно райский уголок Земли.

Николай тяжело вздохнул и взял небольшой серебряный стаканчик из рук тихо подошедшего к нему помощника аптекаря. Заглянул внутрь. Там на донышке плескались какие-то темные капли. Совсем немного, но пить их Николаю совершенно не хотелось. Он посмотрел на окно. Удивленно охнул, указал на него и громко крикнул:

– Смотрите! Какая чудная птица! Я нигде и никогда не видел ничего подобного!

Все присутствовавшие в комнате машинально повернули головы, а Николай вылил содержимое стаканчика себе на платок и, быстро скомкав его, спрятал за обшлаг рукава.

– Улетела! – сконфуженно произнес князь. – Как здесь все странно! Даже птицы не такие, как у нас в Европе!

Аптекарь посмотрел на гостя и неожиданно спросил:

– А вы католик?

Николай без запинки процитировал на латыни: «Beati pacifici, quoniam filii dei vocabuntur!», а затем произнес на безукоризненном французском: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами божьими!» Хозяин аптеки удовлетворенно расплылся в улыбке; встал и чопорно произнес:

– Воистину: слова Божьи – слова Вечной Истины! Мое имя Карл. Я родом из Любека и происхожу из рода Дитрихов. У нас под Любеком есть свое поместье, а в городе несколько аптек. Мой отец решил отправить меня в Московию для развития своего дела. Надеялся, что ему удастся открыть при царском дворе для вельмож аптеку, но… англичане, к нашему великому сожалению, оказались первыми и открыли в Кремле свою аптеку. У царя Ивана с ними сейчас складываются весьма неплохие взаимоотношения. А вы сами еще и не по медицинской части будете?

– Нет, определенно – нет! К медикам я не имею никакого отношения, хотя и эти штудии чисто из любопытства проходил в университетах. Меня зовут Наполеон де Бонапарт! Граф и путешественник! Интересуюсь странами и археологией, да еще биографиями влиятельных людей; занимаюсь изготовлением карт городов и государств! – не моргнув глазом, произнес Николай и даже не подумал встать с кресла или протянуть руку.

Аптекарь расценил это как знак более высокого общественного положения гостя и склонил голову в знак почтения, а затем стоя продолжил разговор:

– Я изволю жить в этой стране уже почти три года и уже успел весьма соскучиться по Европе. Только там действительно существует настоящий порядок. Я думаю, что нашим людям было бы интересно познакомиться с вами, послушать рассказы о ваших путешествиях и знакомствах с сановитыми персонами. Ведь хорошие знакомства – это самый короткий путь к владению хорошим, прибыльным делом! Вы ведь не против, если мы пригласим вас, скажем, на днях, на ужин в достаточно узком кругу влиятельных людей? Мне кажется, что вам может сильно пригодиться наша поддержка в чужой для вас стране.

– Думаю, что у меня найдется время побеседовать с людьми из вашего немецкого братства, и я с удовольствием расскажу им о своих путешествиях, – совершенно безразличным тоном ответил Николай.

– Не совсем немецкого общества! – уточнил аптекарь. – Там будут разные люди, но мне кажется, что вам, граф, будет интересно повидаться с ними не только с морально-эстетической точки зрения.

– Вы полагаете, что здесь, в этой дыре, можно не только разглядывать диковины и разоряться, но и еще что-то зарабатывать?

– Именно об этом я и хотел сказать, граф. В нашем закрытом обществе есть весьма состоятельные и влиятельные люди, которые готовы хорошо платить за качественные услуги. Ведь, если я правильно понял, вы сказали, что прибыли в Московию по приглашению царя?

– Да, так и есть! У меня есть даже грамота от царя Ивана на мое личное имя!

– А нельзя ли полюбопытствовать и взглянуть на нее?

– Отчего же? С превеликим удовольствием вам ее покажу! Там даже печать Ивана Васильевича есть, с их странным двуглавым орлом.

Николай вновь произвел руками загадочные манипуляции, и слуга достал из саквояжа свиток. Развернул его и показал аптекарю. Тот быстро пробежал по нему глазами. В конце его действительно стояла подпись и печать царя, да еще сия бумага была заверена в Посольском приказе и разрешала ее владельцу вести обмеры местности и нанесение ее особенностей на бумагу. Документ произвел большое впечатление на немца. Он даже цокнул языком и уважительно склонился перед Николаем.

– Так мы будем действительно рады видеть вас в нашем обществе, граф. Кстати, не подскажете, где вы в Москве остановились?

– А вот только перед приездом к вам я проезжал мимо одной таверны, там на вывеске три карася нарисованы. Вот там я и решил остановиться. Вроде и от Кремля не так далеко, и место не совсем чтобы слишком грязное. Да, решено – там я и остановлюсь!

– Вот и хорошо, наши люди на днях найдут вас там и сопроводят до места, – ответил аптекарь. – Всего доброго, граф!

Князь попрощался и уже было направился к дверям, как вдруг резко остановился, стукнул себя по лбу и воскликнул:

– Вот что значит больная голова!

Он подошел поближе к аптекарю. Наклонился, так как его рост был гораздо выше, чем у немца, и ему на ухо что-то прошептал. Тот кивнул головой и шепнул своему помощнику. Через минуту в руках у Николая оказался заветный пузырек из темного стекла, а в нем была та самая отрава, которая погубила боярыню Остафьеву. Первое дело было сделано. При участии Михаила, а он у князя сейчас выступал в роли видака, было получено первое доказательство в косвенной причастности иностранцев к убийству боярыни Остафьевой.

Получив желаемое и высоко задрав подбородок, Николай в сопровождении Михаила покинул аптеку, а затем и Немецкую слободу. Его путь теперь лежал в старую знакомую таверну, с которой он начал свою жизнь в средневековой Москве. Ее хозяином был его старый знакомый по имени Федор. Тот уже помогал ему в его хитрых делах. Николай понимал, что за ним последуют чужеземные соглядатаи, но этот факт его не беспокоил. Наоборот, сейчас он был рад чужим ушам и глазам. Ему нужно было подтвердить свое реноме настоящего «француза». А в таверне свои люди, и они должны понять его сегодняшний спектакль. «Не впервой с врагами его разыгрываем. Пусть наши недруги удостоверятся, что я в доску свой, католик-европеец!» – усмехнулся Николай.

Глава 12

Заговорщики

Хозяин таверны «Три карася» встретил Николая как доброго старого знакомого. Когда-то тот помог ему разобраться с местными рэкетирами. Федор чуть не бросился обниматься с Николаем, но вовремя заметил, что на нем одежда иностранного покроя. Вспомнил о прошлом визите, когда Николай уже изображал чужеземца, а поэтому лишь уважительно поклонился и сделал вид, что они совершенно не знакомы. Из кухонной двери показался Ванюша. Он в прошлом розыгрыше иноземцев играл роль связного. Мальчишка, завидев старого знакомца, радостно улыбнулся. Николай ему незаметно подмигнул и указал глазами на камзол. Ванюшка все понял, тут же сделал серьезную рожицу и занялся протиркой столов в обеденном зале.

– Я у вас есть встать постоять и быть сильно довольный! – страшно коверкая русский язык, заявил «французский» гость.

Затем придирчиво посмотрел по сторонам и подошел к столу. Вытащил из-за обшлага на рукаве платок. В это время в таверну зашел невзрачный мужичок и, не говоря ни слова, сел к столу у окна и с любопытством стал следить за иностранцем и хозяином таверны. Но Николай даже не взглянул на него. Повертел перед всеми его чистой стороной и демонстративно провел им по столу. Белая ткань платка тут же стала желтовато-коричневой, и «француз» брезгливо скривил физиономию.

– Фи! Я есть просить reduction! Как это называть на ваш варварский язык? А, вот – дать дешевле жить и жрать! – с гордым видом произнес Николай и поднес к лицу владельца таверны запачканный платок. – Вы есть понимать, что я вам есть говорить, что ваш кабак есть грязь?!

– Что тут не понять, мил человек? – заметив чужого человека в своей таверне, стал подыгрывать Федор. – Мы в Московии люди с особым понятием! Раз надо господину иноземцу подешевле, мы это с превеликим удовольствием! Все сделаем, как ему нужно и даже еще подешевле, чем у других!

– Это есть правильно! Вы есть правильный варвар! Я тут намерен постоять! Где тут мой комнат?

– Ванька, проводи господина иноземца в его комнату! – крикнул Федор мальчонке.

– Я мигом! – ответно подмигнул Ванька и обратился к Николаю. – Пойдемте, господин хороший иноземец! Сюда идите, на лестницу! Как раз наверху ваша комната свободна!

– Слугу иноземца в отдельную комнату напротив господской определи! – крикнул вдогонку хозяин таверны и, посмотрев на одиноко сидящего гостя, всплеснул руками и укоризненно произнес. – Человек ждет и ждет, а мы тут со всякими иноземцами совсем завозилися! Привередливые они уж больно – эти черти заморские!

Федор не торопясь подошел к новому гостю, который был одет в одежду простого небогатого московского ремесленника, и спросил:

– Так что изволит мил человек? Ночевать али есть чаво?

– Мне есть надо покусать! – спотыкаясь через каждое слово, негромко ответил странный московит.

– Ну, покусать так покусать! – усмехнулся Федор и крикнул половому. – Подь сюды! И спроси у этого бусурманина, кого он тут у нас покусать хочет?!

Николай расположился в своей старой комнате, в которой некоторое время жил после прибытия в средневековую Москву. Плюхнулся прямо в одежде на топчан и даже на короткое время какая-то ностальгия овладела им. «Всего год с небольшим, как здесь, а гляди-ка – воспоминания в голову полезли! Так, а сколько ждать-то придется, пока эти господа басурманы назначат день собрания своего тайного сообщества иноземцев? Тоже мне – масоны нашлись!» – усмехнулся Николай и сел писать Андрею Яковлевичу записку, а затем отправил ее с Ванюшкой. Михаила было посылать нельзя. Иноземные «топтупы» сразу увяжутся за ним, а мальчонка особых подозрений у них вызывать не должен. Мало ли куда хозяин таверны его может отправить. С главой Посольского приказа у Николая уже были заранее обговорены средства связи, и мальчика беспрепятственно пропустили к нему. Андрей Яковлевич написал в ответной записке лишь одно слово: «Завтра». Николай попросил Ванюшу раздобыть ему бумагу и пишущие принадлежности и незаметно принести к нему в комнату. Теперь Николай со спокойным сердцем мог начинать осуществлять задуманное. Он рисовал карты Москвы и… Пскова. По памяти, вспоминая то время, когда там находился по служебной необходимости и по последним поездкам в Псков по пушечным делам.

А на следующий день Николай в сопровождении Михаила, который играл роль слуги «французского гостя», отправился прямиком в Кремль. Когда Николай садился в карету, то заметил крутившегося у ворот человека аптекаря. Того самого, который проверял, действительно ли Николай устроился в «Трех карасях» и как к нему отнеслись прислуга и хозяин. Поэтому приказал ехать неспешно, чтобы иноземный «топтун» мог пешком поспевать за ними. Николай еще для надежности часто останавливался, вылезал из кареты, внимательно разглядывал все более-менее серьезные каменные сооружения центра Москвы. Для порядка ахал-охал, делал пометки на листе бумаги да усердно чертил план местности. Иноземный соглядатай даже пару раз не выдерживал и, будто бы ненароком, проходил совсем рядом, чтобы заглянуть в бумаги Николая, а тот и не прятал их от него. Наоборот, даже просил «слугу» подержать их у всех на виду, громко объясняя ему, что это необходимо для того, чтобы чернила хорошо просохли. Иноземному соглядатаю, таким образом, удалось увидел карту центра Москвы с отмеченными на ней значимыми постройками. Наконец, закончив работу, Николай громко крикнул кучеру, так чтобы иноземный «топтун» снова мог услышать фразу: «В Кремль!» Карета вновь неторопливо покатила по улицам Москвы к резиденции царя. Когда подъехали к кремлевским воротам, Николай вылез из кареты и прошел на двор. Его там встречал Андрей Яковлевич. Они встали недалеко от прохода и громко заговорили по-английски. Немецкий «топтун» снова крутился рядом и внимательно прислушивался к их словам, но по его лицу было видно, что ему очень сложно. Он не понимал, о чем говорит этот московский боярин с «французом». Но когда он в их речи несколько раз уловил слово «king» и увидел, что его подопечные стали подыматься по лестнице, которая вела в резиденцию царя, то тут же поспешно побежал прочь. А Николай и Андрей Яковлевич уже через пять минут спустились вниз, во двор.

– По-моему, наш «хитрый топтун» уже побежал в Немецкую слободу докладывать о тебе! – усмехнулся глава Посольского приказа.

– Похоже на то, – ответил Николай, исподтишка осмотревшись по сторонам, но больше ничего подозрительного не заметил.

– Вот и славненько! Так что, думаю, что завтра, в крайнем случае, послезавтра, хозяева аптекаря примут по тебе окончательное решение.

– Скорей бы уж! А то надоело уже каракули на бумаги выводить! – вздохнул Николай и продолжил: – Алексею Никифоровичу и Марфе при встрече от меня нижайший поклон передавай!

– Я был у них, вчера как раз Евдокию Порфирьевну похоронили. Марфа в тот же день вечером слегла. Толком не ест, разговаривать ни с кем не хочет. Алексей Никифорович от дочери ни на шаг не отходит, осунулся, сгорбился. Бросил даже на службу ходить. Как-то постарел он за эти дни, – ответил Андрей Яковлевич и тяжело вздохнул. – Скорее бы у тебя все разрешилось. В дом вернешься. Глядишь, и Марфа придет в себя, а там и Алексей Никифорович вновь воспрянул бы духом.

Николай только сжал кулаки и скрипнул зубами. Не может он сейчас все бросить и бежать к Марфе, хотя ему этого очень хотелось. Вначале дело, и лишь потом можно себе позволить немного эмоций и личные чувства. На этом друзья и расстались.

Как в воду глядел опытный дипломат. Назавтра, уже под вечер, в дверь комнаты Николая осторожно постучались. Когда он открыл ее, на пороге стояли Ванька и незнакомый ему человек в европейской одежде. Мальчонка только кивнул Николаю на гостя и убежал.

– Месье де Бонапарт? – учтиво спросил гость.

– У Николая после рассказа Андрея Яковлевича о Марфе было, мягко говоря, противное настроение. Ему так и хотелось ответить этому надменному иноземцу, что палата номер шесть за углом на соседней улице, но он надел маску благодушия и с улыбкой на лице произнес на чистейшем французском:

– Вы не ошиблись. Это именно я, а с кем имею честь разговаривать?

– Пан Мартынек Разумовский – к вашим услугам, – надменно произнес иноземец и более тихо добавил: – Вам привет от нашего общего знакомого аптекаря! Вы не передумали?

Немая пауза. Гость даже начал немного волноваться, но Николай еще совсем немного подождал, а затем неожиданно хлопнул себя по лбу и радостно воскликнул:

– Совсем забыл! У меня в тот день так болела голова! Вот все из памяти и вылетело! Аптекарь дал мне какого-то лекарства и сказал, что поможет! Точно, вспомнил – ведь он говорил мне о какой-то встрече, но, понимаете, у меня столько дел, столько дел в этой Москве, что у меня голова просто идет кругом! Я весь в хлопотах и заботах! И именно сейчас по поручению царя Ивана мне нужно составлять подробную карту Москвы, а после и всей Московии. Это такие большие труды! Вы себе этого просто представить не можете! Так что, мой пардон – у меня на все просто физически не хватает времени! Да что это я вас держу на пороге? Проходите в комнату, пан Разумовский! Правда здесь, так сказать, не вполне комильфо, не то что у меня в Париже! Но других апартаментов пока предоставить вам не могу. Может, крикнуть гарсона? Он нам принесет еды и вина?

Поляк поморщился, как будто проглотил целиком лимон, и с кислой рожей так и переступил порог. Оглядел обстановку и презрительно фыркнул. Но затем на столе Николая заметил ворох бумаг и краешек карты Москвы. Кислое выражение лица гостя вмиг сменилось на крайне заинтересованное. Ему с трудом удалось отвести взгляд от бумаг Николая, и он как можно равнодушнее произнес:

– Я никогда не ем у этих варваров! Мне готовит исключительно мой повар! И вам пробовать еду у этих дикарей не советую! Еще отравят! С них ведь станется! Они в этой Московии так не любят иноземцев! А я смотрю, вы действительно работаете над картами Москвы?

– Естественно! Это мое, так сказать, хобби и мой profession. Я просто обожаю картографию как науку на стыке географии и математики. Я много езжу по свету. Моя цель – составить карту всего мира!

– Амбициозные задачи вы себе поставили, месье Бонапарт! А в Кремле вы уже были?

– А как же! Только вчера встречался с самим царем московитов, и мы с ним долго беседовали о моих картах. Он их сильно хвалил и просил по возможности ускорить мою работу.

– А карту Кремля вы тоже будете составлять? – сощурив глаза, спросил поляк.

– Непременно. Я уже наметил себе основной план работ! – восторженно воскликнул Николай.

– Отлично! Очень даже отлично! Тогда как насчет вашего нового и весьма полезного знакомства? Как раз сегодня вечером соберется наш небольшой кружок. Так сказать, кружок по интересам!

– А вы, случайно, не масоны, пан Разумовский? Смотрю, у вас и немцы, и поляки, и скорее всего и люди из других стран у вас имеются? Прямо какое-то мировое братство!

– А вы что, что-то имеете против масонского братства?

– Нет, конечно. Профессиональные союзы, обмен опытом и товарами. То да се – это весьма полезно, – совершенно безразличным тоном прокомментировал Николай. – Но это все не мое!

– Мы решаем не только профессиональные и торговые, но и гораздо более серьезные вопросы. Я более чем уверен, что вам будет весьма интересно побывать у нас. Так как, вы едете со мной?