— Что с ней?

— Мне кажется, что ей стало плохо, и она потеряла сознание, когда вошла ко мне. Но я успел подняться и подхватить ее.

Полковник вновь как–то не слишком доверчиво посмотрел на меня, тогда как в глазах Тро вообще не было ни капли веры в то, что я сказал правду, но он промолчал, лишь как–то двусмысленно хмыкнув себе под нос.

— Ладно, пусть будет так, — согласился не очень уверенно со мною Колин.

— Ладно, — подтвердил я, — ну а теперь ваша очередь. Как черта здесь происходит?

— Я думаю лучше о произошедшем тебе расскажет Энака. Вон она и в себя уже пришла, только все еще упорно притворяется, что она без сознания.

— Знаю, — ответил ему я, так как уже почувствовал то, что девушка у меня на руках как–то напряглась и то состояние расслабленного тела, еще несколько мгновений назад  ощущаемое мной, пропало.

Колин же на мои слова практически не обратил внимания, и произнёс как бы в никуда.

— Или тебе так понравилось, когда тебя носят на руках? — но было понятно, что обратился тролль именно к девушке, которая после его слов как–то еще больше сжалась, и создалось такое ощущение. Что она старается спрятаться от них.

Между тем тролли не прекратили своего словесного трроллинга.

— Мне кажется, что ты не верно предположил, — крикнул от барной стойки Тро, — ей нравиться, что ее носит на руках именно наш малыш.

И заржал в полный голос.

Его громоподобный смех через секунду усилился еще одним рыком, который заменял подобное действо второму троллю.

А у, меня с рук мягко соскользнуло тело девушки, и уже через мгновение я услышал, как закрылась дверь кабинки, в котором у меня сегодня произошло так много интересных событий.

— Что встал? — сказал мне Колин, — нехорошо девушку заставлять ждать, — замолчав на мгновение уже гораздо серьезнее добавил, — Думаю, и рассказать тебе она может гораздо больше.

И практически, когда я подошёл к самой двери мне в спину прилетело.

— Не обижай ее.

Ага, обидишь ее. Как же. Сразу без головы останешься. Однако, не оглядываясь, я ответил другое.

— И не думал об этом.

А затем вошёл в VIP—кабинку, где уже прописался за последнее время.

*****

Первое, что я увидел, войдя внутрь, это покорно сидящую в уголке на краешке одного из диванчиков девушку. И сейчас меня никто уже не старался убить или покалечить. В это мгновение передо мной сидела не богиня–разрушительница, живое воплощение смерти и холодной ярости, а какое–то отчужденное существо, которое уже никак не желало реагировать на окружающую ее действительность.

Невероятно прекрасное и невыразимо притягательное и красивое, но совершенно лишённое жизни создание.

— Так дело не пойдет, — пробормотал я.

Как? Скажите мне, можно разговаривать с хоть и прекрасной, но холодной и бесчувственной скульптурой. Неживым каменным изваянием.

И я сделал первое, что пришло мне в голову.

Сказку про спящую красавицу все читали. Так что следующий мой шаг был вполне разумным, особенно если глядеть на него со стороны русского менталитета и народного метода, с помощью которого решается большая часть проблем под названием «авось».

В общем, я резко наклонился и поцеловал ее в губы. И в следующее же мгновений поверил и во все сказки, и в красавиц, которых можно разбудить поцелуем. А главное понял, как наиболее доходчиво, надежно и проверено объяснить то, что так лучше больше не делать. Оказалось, что такой стимул как хороший так и проверенный. Удар сразу четырьмя руками в разные такие нежные и ранимые чести моего тела, может мне надежно и быстро все объяснить.

Хорошо хоть я успел отскочить назад, почему–то примерно такой реакции и ожидая. И лишь вскользь получив по скуле и куда–то в область ребер.

«А ведь хотел сделать доброе дело. Помочь человеку. А нет, креату, вроде. Может у них религией делать хорошие дела запрещено?» — думал я, посматривая на пришедшую в себя девушку, смотрящую на меня уже не равнодушными и холодными ничего не выражающими глазами.

Правда, ничего хорошего в ее взоре и сейчас не было. Угадывалось, в нем как минимум желание чего–нибудь мне оторвать и куда–нибудь забить, ну или что–то похожее, но, по сути, недалеко ушедшее от моей мысли. Но хоть на растение она перестала быть похожа. А потому отсев от нее подальше и потирая скулу к которой она успела приложиться (и почему это я не смог войти в боевой транс сейчас?), я сказал.

— Ну, хотя бы ожила и то хорошо.

А потом, посидев еще немного помолчав, продолжил.

— Церемониться после такого милого и необычайно дружеского знакомства, думаю, теперь нет особого смысла, да и разводить простые разговоры мне особо не хочется, так что видимо нам остается просто сесть и; по возможности мирно, ну по крайне мере не поубивав друг друга, ты

поняла намек, поговорить.

Опять не дождавшись от (нее никакой реакции, я решил сначала разъяснить ей суть моего предложения, чтобы больше не было никаких возможных вопросов, ответ, на который в ее понимании может быть вполне однозначен. Одна из ее острых железяк в моем сердце.

Начал я с представления себя любимого, так как не помнил, чтобы хоть раз называл Энаке свое имя.

— Добрый день, еще раз. Меня зовут Дим. Я хотел предложить вам работу, — мне казалось, что эти слова должны были ее успокоить, если она меня с кем–то спутала или что–то неверно поняла из моего звонка ей и нашего предыдущего разговора. Однако наоборот, почему–то после моих слов ее необычайно красивые ярко синие глаза с нечеловеческой слегка желтоватой радужкой, как у кого–то хищника, сузились.

«Что–то ее не вдохновляют мои слова о работе. Может, она ей не нужна?» — дошла до меня запоздалая мысль.

И поэтому я решил уточнить.

— Тебе ведь нужна работа?

Энака кивнула головой, но глаза от этого не стали ничуть добрее или радушнее. Все так же продолжали смотреть на меня с хищным ожиданием.

— Ну, вот и замечательно, — не стал заморачиваться я, рано или поздно все выясниться, а то так я никогда до конца не дойду, — Так вот, я хотел предложить тебе работу, но видел, что по своей основной профессии, телохранителя, ты работать не можешь. Но этого и не нужно. У меня к тебе другое предложение.

 Да, что–то она как–то очень уж неправильно реагирует на мои слова о предложении для нее.

Сначала она потрогала свои губы, потом ее глаза опять сощурились. В них начала плескаться, ярость и жажда смерти, я так думаю, что моей смерти, а рука все непроизвольно стала нащупывать что–то у нее на поясе. Решив не тянуть и убедится в том, что ее не устраивает как таковая работа на меня, может у них какое–то табу, не работать на людей, например, или еще что–то.

Я быстро выпалил.

— Мне не нужен телохранитель.

В меня полетел невесть откуда взявшийся стилет. Уклоняясь от него и еще быстрее говорю я.

— Я хотел предложить тебе должность директора по безопасности в нашей конторе. Если против просто скажи, не нужно меня убивать.

И ожидаю, нового нападения или атаки, но девушка опять превратилась в статую, но на этот раз с удивленным и несколько глуповатым выражением на лице.

— Ээээ. Там. Не засыпай опять, а то я знаю, как тебя из ступора выводить. Ты учти, способ мне понравился, — припугнул я девушку.

Но ничего такого проделывать не пришлось, она сразу очнулась, как только зазвучал мой голос.

— Жаль, — прокомментировал я, — а то я хотел еще раз в волшебного принца сыграть.

Она посмотрела на меня, потом опять невзначай коснулась своих губ и наконец, впервые, за все время ответила.

— Я не поняла твоих слов.

— Ну, принца принялся объяснять я, — у нас есть поверие, что если девушка засыпает, то если ее поцелует сказочный принц…

Дальше я рассказать не успел. Энака прервала мой рассказ своим вопросом.

— Я не об этом. Что ты сказал по поводу работы?

— Ах. Это. Да все просто. Телохранитель нам не нужен. Но ты подходишь на роль директора по безопасности к нам в фирму, а поэтому я хотел бы с тобою поговорить на эту тему.

— Спасибо, — как–то невпопад очень тихо произнесла девушка, скрестила обе руки на груди и склонила голову в небольшом наклоне.

— Пожалуйста, — ответил я, а потом спросил, — А за что спасибо?

Немного помолчав она ответила.

— Ты дал мне возможность отомстить.

И уже более уверенно и спокойно добавила.

— И не убивать тебя. Хотя это странно. Ты и так уже должен быть мертв. Как такое возможно? — будто у себя старалась спросить девушка, — Ничего не помню. Я же напала на тебя. И следующее воспоминание, я у тебя на руках. Что было в промежутке между двумя этими событиями, не помню совершенно. Ты почему–то выжил.

— Судя по твоему поведению, — в ответ сказала мне девушка, — не очень ты к этому стремишься.

И Энака потрогала в очередные раз свои губы кончиками пальцев.

Да дался ей этот поцелуй. Да если бы я знал, что так все обернется. То все равно бы ее поцеловал. Усмехнулся я и посмотрел на нее задумчивым взглядом.

Тряхнула головой девушка, будто стряхивая с себя какие–то воспоминания и спросила.

— Так что произошло?

— Ты вошла в комнату и практически мгновенно, даже не сделав и двух шагов, отключилась. Я подскочил к тебе и подхватил на руки, а потом вышел в зал. Где Тро и Колин пристали ко мне с подобными вопросами.

Энака разглядывала меня пару мгновений, а затем произнесла.

— Правды мне, я так понимаю, не услышать. Я не помню, что произошло в тот момент, когда я вошла, то бросок кинжала я прекрасно помню. Тут меньше трёх метров. Я не могла промахнуться. А ситуация такова. Что ты все еще живой сидишь здесь, а он вон торчит в стене позади тебя.

Посмотрев на нее, я не стал отвечать, только улыбнулся и посмотрел в направлении брошенного кинжала.

— Хорошо. Пусть официально верна твоя версия. Мне стало плохо, и ты меня подхватил на руки. Спаситель, — с нескрываемым ехидством проговорила она, соглашаясь с моей историей произошедшего, — но тогда давай вернемся к нашему деловому разговору.

— Давай, я не против, — не стал возражать ей я принялся ждать ее следующих слов.

Она немного подумала и произнесла.

— В объявлении была сказана полная правда. И поэтому тебе должно быть известно, что у меня нет сертификата «Телохранителя», a ничего другого я не умею и получить именно его я не смогу, так как по нашим законам, принять аттестацию может только мой учитель. А он некоторое время назад погиб. Так что я не знаю, чем смогу быть вам полезна?

И девушка с грустью посмотрела на меня.

«Нда, слишком она красивая для того чтобы это быть реальностью», — почему–то подумал я, любуясь ею, как–то так получалось что все ее мысли при взгляде на нее у меня уходили куда угодно, но только не на мысли о работе.

А она, заметив мой несколько не тот интерес, что был явно выражен в нашем разговоре, нахмурилась и добавила, или верней спросила.

— Какое наказание у вас в фирме за уничтожение одного из сотрудников другим?

— Не знаю, вроде раньше такой особой надобности в подобном пункте не существовало. Однако намек мною понят. Только не уверен, что он поможет.

При этом я постарался отодвинуться от нее еще подальше, так на всякий случай.

Мне очень понравилось то, как она хмуриться или выражает хоть, какие–то эмоции. Прямо расцветает на глазах. И уже не кажется простым изваянием богини, а становиться ее живым и осязаемым воплощением.

«Интересно, если ее лицо когда–нибудь посетит выражение радости, и милая улыбка появиться на нем, то, что же тогда это будет за божественная красота, если она сейчас так сильно привлекает меня, даже когда этого особо и не старается делать?»

Такая вот мысль меня и посетила, пока я параллельно обдумывал её слова о том, что она может быть не особо полезна нашей фирме из–за невозможности проводить любые типы работ и деятельности, из–за отсутствия у нее сертификата доступа.

«Хотя какая в этом проблема», — понял я, ведь нам и не нужен сертификат именно телохранителя.

Сейчас все быстренько проверим и решим, как быть дальше. Что–то такое проскальзывало в моей голове, когда я читал объявление о ее найме на работу и этом странном ограничении.

А поэтому я ответил девушке на ее вопрос о работе, хотя это было очень сложно, думать о чем–то другом, когда перед тобой сидит такое волшебное создание.

— Кхм. В общем так. Твои знание всегда с тобой, — сказал я Энаке, — и запретить тебе ими пользоваться никто не запретит. А значат, использовать их ты можешь в любое время, даже не взирая на то, что у тебя нет какого–то там сертификата. Это первое. С этим, вопросов не возникает? — спросил я у нее.

— Конечно. Я помню и знаю все, что изучила в ходе прохождения моего обучения. И теоретически могу применять любые знания. На это нет никаких ограничений.

— Ну вот, видишь, с этим никаких проблем нет, — сказал я, — Теперь дальше. Это будет второе. Ответь на другой вопрос. Вы можете получить какой–то другой сертификат, кроме аттестации телохранителя? Или это запрещают какие–то ваши законы?

— Нет, не запрещают. Мы можем получить любой сертификат, но аттестацию может проводить только учитель.

— Значит, у вас запрещено менять учителей? — очередной вывод напрашивался сам.

— Нет, — все ещё не понимая, к чему я клоню, спросила у меня девушка, — Тогда я не вижу никаких причин, почему ты не задумывалась о получении какого–то другого сертификата кроме своей аттестации по специальности «Телохранитель»?

Она помолчала несколько секунд, а потом ответила.

— Я об этом не думала по той простои причине, что знала, никто и никогда не пойдет против нашего посла. А тот, кто станет моим учителем, автоматически встанет между мною и им. И будет целью номер один. Ведь таким образом он будет тем щитом, что прикроет меня от него. И этот гад Ренок, будет вынужден сначала устранить его. Это закон, который не нарушит никто. И поэтому никто не хотел становиться смертником. А поэтому нет, — несколько заторможено и будто задумавшись о чем–то, продолжила говорить девушка, — я не задумывалась о получении других сертификатов. Правда есть единственное исключение, кода учитель не нужен, тогда же не нужен и сертификат, но…

Так это что–то интересное, я даже мысль о сертификатах выпустил из головы, так резко девушка замолчала на полуслове.

«Что–то кроется в этой ее недоговоренности. И это напрямую связано с нашей ситуацией. Вот всеми своими печенками чувствую».