Буря приключений

— Но часто приплывают туда, — выдержав театральную паузу, добавила мучительница-принцесса, соизволив взглянуть на разочарованную физиономию приятеля. — Россыпь островков, соединенных между собой множеством проливов, где значительные глубины с подводными пещерами чередуются с мелководьем, очень подходит русалкам. Воздух в меру влажен, не сушит легкие, живительная вода — рукой подать. Они весело там время проводят, а при случае могут и с людьми поиграть. Отмели вдалеке от основных торговых путей, но иногда корабли бросают здесь якорь. Русалки очень дружелюбны.

— А они какого вида: с хвостами или с ногами? — оживился Элегор, заерзав по хорошо отшлифованным, на его счастье, доскам.

— Русалки Океана Миров легко трансформируют свои тела. Дар врожденной магии. Один из самых распространенных видов частичного оборотничества, — наставительно пояснила принцесса.

— Значит, они любят играть с людьми, — задумчиво протянул герцог и лукаво добавил: — Интересно, во что?

— Молодые русалки очень доверчивы и непосредственны. По нашим меркам, даже чересчур игривы, отличаются свободным нравом и жутко легкомысленны. Игр в Океане Миров много. Скажем, они с удовольствием играют в прятки, плавают друг с другом наперегонки. Эту игру «в догонялки» русалки частенько предлагают новым знакомым.

— Обожаю играть в догонялки с красивыми девушками, — самодовольно встрял Элегор, не опускаясь, правда, до прямого бахвальства своими победами.

— Вот и побалуешься, — ответила богиня любви со снисходительной, покровительственной улыбкой на устах.

— А вообще-то русалки где живут? — продолжил Элегор донимать расспросами принцессу.

— В Океане Миров на значительных глубинах. Их подводные города — просто сказка из кораллов, ракушек, отполированных водой драгоценных камней, жемчуга и причудливых ярких растений. — Принцесса мечтательно улыбнулась.

— Ты что, сама видела? — недоверчиво хмыкнул герцог.

— Видела, — подтвердила Элия, не сочтя нужным обратить внимание на скепсис Элегора. — Лет пять назад отец был там с коротким визитом, перезаключал договоры о сотрудничестве и торговле с королем Тресом и его спутницей Сией. Так они называют жен. Взрослые русалки и тритоны очень редко показываются на поверхности и неохотно идут на контакт с людьми. Те, кого видим мы, — молодняк, едва миновавший пору отрочества. Их постоянно тянет на новые впечатления, в том числе и в человеческое общество. Взрослым русалкам тяжело оставаться на поверхности долгое время без специальных заклинаний, даже в сырую погоду, не говоря уж о теперешней жаре. Да и вообще, они странные, думают совсем иначе, чем мы, и совсем о другом. Но помощь в море от русалок неоценима, а товары, предлагаемые для торговли, — большая ценность! Вот и приходится под них подлаживаться даже королю Лоуленда. Впрочем, на отмелях мы встретим лишь легкомысленных юнцов и юниц, в том возрасте, который старшие русалки именуют «время головастика». — Богиня вновь прикрыла глаза, давая понять, что лекция окончена.

Элегор вздохнул и, вновь подхватившись с пола, начал кружить у борта яхты. Молодой бог только что не подпрыгивал, вглядываясь в приближающуюся полоску суши: вдруг появятся русалки. Юноша еще никогда не видел их в естественной среде (портовые кабаки Лоуленда, где зелено- и синеволосые амфибии держались особняком и вовсе не горели желанием поболтать с герцогом, вряд ли могли сойти за таковую). А уж картинки в книгах, скульптуры и иллюзии менестрелей тем паче не могли удовлетворить любопытства досужего парня. Но, несмотря на все старания глазастого бога, узреть русалок въяве с борта яхты ему так и не посчастливилось.

Вскоре «Принцесса» бросила якорь неподалеку от Русалочьих отмелей — цепочки небольших, весьма живописных островков, похожих на бело-зеленые брызги краски, оставленные растяпой-художником на огромном голубом холсте океана. Из-за странного чередования глубин корабль не рискнул бы подвести ближе и самый опытный лоцман. Красавица яхта была великолепным судном, но она не умела парить над водой. Летучих кораблей не делали ни в узкоспециализированном на плавучих судах Вязийсе, ни в Шшисуце. Созданием транспортных средств, зачарованных на левитацию, занимались совсем в других мирах, не связанных с судостроением, и редкие попытки романтически настроенных активистов не нашли широкого признания во Вселенных. А нет спроса, нет и предложения.

На воду спустили легкую шлюпку, чтобы с ее помощью добраться до ближайшего островка. Элия и Мелиор с корзиной для пикника плавно слетели в шлюпку, Элегор недолго думая спрыгнул следом. Удивительно, но герцог умудрился не перевернуть маленькое судно. То ли конструкция шлюпки обладала идеальным балансом, то ли Мелиор успел облегчить вес герцога быстрым заклятием, то ли богам, как всегда, повезло, но, как бы то ни было, незапланированного купания не состоялось. Элегор уселся на свободное место рядом с Элией и с интересом стал ждать продолжения приключения, гадая, почему за принцем не последовал никто из матросов. Неужто его ленивейшее высочество изволит сам сесть на весла или великодушно уступит эту привилегию Элии? Но, к великому разочарованию герцога, ему не удалось стать свидетелем ни одного столь эпохального события. Мелиор небрежно коснулся нескольких завитков фигурной резьбы на носу судна, и лодка двинулась к острову сама по себе.

«Магия!» — разочарованно подумал юноша.

Не успела шлюпка преодолеть и половины расстояния, как вокруг нее, поднявшись с глубины, закружились стройные и гибкие фигуры. Светлые и яркие, как омытые водой драгоценные камни, глаза, лучащиеся юным любопытством, изучали гостей. Любознательные русалки и тритоны без устали вились вокруг легкой лодки, слегка раскачивали ее, вытягивали в знак приветствия руки, отливающие зеленым или голубым перламутром, с маленькими перепонками между пальцами. Длинные густые волосы русалок того же оттенка изобиловали вплетенными в них живыми цветущими водорослями, броскими ракушками, жемчугом. Ожерелья и браслеты унизывали обнаженные тела амфибий. Изящные русалки и мужественные тритоны были по-своему очень красивы, вот только к соленому аромату моря и свежести, исходящему от них, примешивался легкий рыбный запашок. Но что поделаешь, ведь основной рациона амфибий были водоросли, моллюски и сырая рыба.

Русалки радостно восклицали:

— Гости! Гости!

— А какие хорошенькие! Давайте поиграем!

— Ныряйте к нам! Поиграем в догонялки!

— Нет, в прятки!

Охваченный энтузиазмом, Элегор тут же принял приглашение новых приятелей и недолго думая скользнул в воду. Его встретили громкими радостными криками.

Элия, как и Мелиор, прыгать в воду не спешила. Принцесса прекрасно понимала, чем чреваты игры в догонялки с тритонами, а так как эта разновидность амфибий была не в ее вкусе, богиня, смеясь, качала головой в ответ на все призывы жадно глазеющих на нее самцов. Мелиор же, презрев запах рыбы, был бы не прочь поиграть с парой-тройкой русалочек, но оставить сестру наедине с игривыми тритонами не позволяли «братские чувства».

Когда шлюпка Мелиора и Элии причалила к пляжу, легкомысленного герцога в обществе русалок уже и след простыл. А их оставшиеся сородичи разочарованно глазели на лоулендцев. Вылезать на берег в такую жару, даже ради симпатичных чужаков, амфибиям ужасно не хотелось, и они понадеялись, что, прокалившись на горячем песке, гости сами пожелают искупаться. Вот тогда их можно будет брать тепленькими!

Но принц оказался коварнее. Заклятие незаметности, наброшенное им на пляж, быстро заставило большинство амфибий утратить интерес к осаде и поплыть за везучими товарищами и подружками, на долю которых пришелся охочий до развлечений парень. А самые упрямые, решив, что с ними играют в прятки, активно взялись за поиск чужаков под водой.

Высадившись на берег, покрытый мелким белым песком, принцесса скинула босоножки и некоторое время бродила по островку, любуясь живописными видами и заодно приглядывая под какими-то деревьями с разлапистыми, широкими листьями, дающими прохладную тень, подходящее место, чтобы устроить лежанку. Брат присоединился к богине, тоскливо вздыхая про себя при мысли об утраченных возможностях. Симпатичные узкобедрые русалочки с маленькими крепкими грудками основательно завели принца своими фривольными предложениями.

Выбрав превосходное местечко у трех молодых шегалер, Элия опустилась прямо на теплый мелкий песок. Мелиор же не спешил последовать примеру беспечной сестры. Для начала он смерил брезгливым взглядом ствол шегалеры, по которому деловито сновали крупные желтые муравьи, и прищелкнул пальцами. Сорвавшееся с ногтей принца заклятие одним махом удалило всех, даже совершенно безобидных и никого не покусавших за всю свою жизнь насекомых в радиусе десяти метров от эпицентра чар. Мелиор усмехнулся и поставил взмахом руки защитный силовой барьер, препятствующий возвращению насекомых на историческую родину. Совершив варварский акт депортации, бог не спеша принялся за обустройство временного лагеря. Из корзины для пикника Мелиор достал раскладной магический столик и накрыл его для ленча. Одобрив безупречную сервировку трапезы, принц вытащил из корзины еще один, последний предмет — тонкий белый коврик с кистями. Дернув за пару кисточек, бог превратил коврик в мягкий, пружинящий матрас. Даже чистый песок не прельщал аристократа настолько, чтобы касаться его голой кожей, словно нищий плебей. Прислонив матрас к пологому стволу шегалеры, бог прихватил со столика охлажденный коктейль и только после этого лег, неторопливо потягивая изысканный напиток через соломинку.

Повалявшись полчасика под деревьями, посасывая сок гуавы, лениво перебрасываясь с Мелиором словами и слегка посмеиваясь над положением, в которое поставил себя брат, не желая оставлять сестру без надзора, Элия заинтересовалась ярко-розовой витой ракушкой, кольнувшей ей бок.

— Смотри, Мелиор, какая красивая! — Выкопав острую находку целиком, богиня положила ракушку на ладонь и ткнула под нос принцу.

Разморенный теплом и негой покоя брат приподнялся на локте и, осмотрев находку, небрежным кивком выразил согласие с мнением сестры.

— Мелиор, у меня идея! — Элия села и принялась ворошить песок. — Давай наберем на Русалочьих отмелях ракушек! Тут, наверное, полно самых разных. Ну вставай же, лентяй, пойдем! — Принцесса попыталась расшевелить дремлющего принца, пощекотав его под мышкой и подергав за ногу.

Но брат только слегка вздрогнул, не проявляя особой охоты откликнуться на Сумасбродное предложение богини, подразумевавшее активную деятельность вместо излюбленного покоя.

— Если не хочешь, я позову на помощь тритонов! — сурово пообещала Элия.

Услышав эту страшную угрозу, брат сразу же преисполнился желания поддержать выдумщицу во всех ее бредовых начинаниях и не без вздоха сожаления оставил удобный матрас.

Обзаведясь по Закону Желания (не тащиться же из-за такой мелочи на корабль) парой совков, большим ситом и мешочком внушительных размеров, принцесса начала раскопки. Вскоре и Мелиор заразился ее энтузиазмом. В нем проснулся неистребимый инстинкт коллекционера, а попав в стихию своего божественного призвания, принц позабыл о лени и о нежелании идти на тесный контакт с песком. Безупречный маникюр мужчины и новый перламутровый сверхустойчивый лак были подвергнуты серьезному испытанию.

Элия оказалась права. На небольшом пляже островка и у полосы прибоя отыскалось множество красивых ракушек самых разнообразных форм: витые, створчатые, рогатые, таких причудливых конфигураций, что казались не созданием природы, а творением кудесника-ювелира, вложившего в них бездну своей фантазии. Они были и крохотные, с ноготок мизинца принцессы, и крупные, почти с голову Мелиора величиной. Очищенные от солевых наслоений и налета водорослей ракушки засияли всеми цветами радуги. Насыщенные цвета и полутона, дивные переливы и смешение оттенков вызвали неподдельный эстетический восторг лоулендцев и стимулировали охотничий азарт. За пару часов боги набрали множество самых разнообразных экземпляров и доверху набили пару мешков. По мнению Мелиора, великолепные ракушки были просто сотворены для того, чтобы составить из них коллекцию. Именно этим и собрались заняться лоулендцы по прибытии на корабль. Причем будущую коллекцию принц тут же великодушно предложил подарить сестре на память о прогулке на «Принцессе» в целом и Русалочьих отмелях в частности, за что получил нежный благодарный поцелуй. Именно такой, на который рассчитывал. Впрочем, Мелиор хорошо запомнил местность, теперь он в любой момент смог бы вновь телепортироваться сюда со слугами и велеть набрать экземпляров для собственной коллекции. Так что, проявляя великодушие, Мелиор не жертвовал ничем, кроме пары часов собственных усилий, но такую цену за поцелуй богини любви он заплатил охотно.

Чтобы немного охладиться после трудов праведных, лоулендцы пожелали искупаться. Усилив заклятие незаметности, бог добавил и искусные чары отвода глаз. Двойная сеть, сплетенная Мелиором, спасла богов от назойливых приставаний и заигрываний неугомонных в своей жажде развлечений вездесущих русалок. Те плавали поодаль, в упор не замечая потенциальных жертв, и вслух гадали, куда же могли спрятаться симпатичные сухопутные существа. Элия с трудом подавила искушение пошвыряться в амфибий мелкими камешками.

Насобирав ракушек, навалявшись на теплом мягком песке (даже в полутени он был в меру прогрет), вдоволь наплававшись и поныряв в прозрачной воде, уничтожив ленч и покормив оставшимся печеньем и фруктами больших птиц с пестрым оперением — единственных крупных жителей острова, брат и сестра решили, что на Русалочьих отмелях других интересных занятий им не найти. Боги перетащили добытые раковины в магическую лодку и отчалили на корабль. Правда, Элия хотела было сначала разыскать Элегора, развлекающегося с русалками, но Мелиор заверил сестру в том, что видел герцога в непосредственной близости от корабля еще тогда, когда боги только отправлялись купаться. Принцесса, считавшая, что юношу придется разыскивать по всем отмелям и за уши вытаскивать из воды, вырывая из объятий пылких русалок, удивилась, но, разнеженная отдыхом, искать словесных ловушек в словах брата не стала.

Миленькие русалочки задорно крутились вокруг Элегора, то и дело били гибкими хвостами, обдавая его целыми фонтанами брызг, и, звонко шлепая по груди и спине юноши маленькими ладошками, напевали:

— В догонялки играть! Давай не зевать! Играть! Не зевать!.. Тебе водить! Раз, два, три! — Прервав песенку, они с визгом кинулись врассыпную.

Герцог, всегда считавший себя ловким пловцом, попытался схватить ближайшую синеволосую красотку с прозрачно-голубыми глазами, но она, взмахнув хвостом, легко увернулась и мазнула Элегора по плечам тяжелой прядью волос с синими водорослями.

— Не поймаешь! Не поймаешь! — дразняще рассмеялись русалки и стремительно поплыли в сторону островков, взяв левее от того места, куда направлялась лодка с «Принцессы».

Охваченный азартом погони юноша бросился следом. Недавние соревнования с принцем показались Элегору легкой разминкой по сравнению с русалочьим заплывом. Рожденные в воде и для воды амфибии двигались с потрясающей грацией и скоростью. Там, где Элегор прилагал силу мускулов и рвался к победе, встречая сопротивление волн, океан поддерживал русалок и подталкивал их. Они скользили в воде без малейшего затруднения, ныряя и снова появляясь на поверхности, чтобы выкрикнуть задорную дразнилку. Очень скоро юноша сообразил, что русалки не спешат уплыть от него: оказавшись впереди, девушки поворачивали назад, снова приближались к богу так близко, что, казалось, еще секундочка, и он поймает вертихвосток. Понимая, что ему не тягаться с амфибиями в скорости, Элегор решился на хитрость. Сделав вид, что немного утомился, он поплыл медленнее и, дождавшись, пока его окружат сразу несколько проказниц-русалок, сделал один мощный гребок. Герцог сомкнул руки на талии одной из русалок и притянул добычу к себе.

— Поймал! — восторженно воскликнули девушки, а пойманная русалка, взмахнув хвостом, потянула юного бога на глубину.

Ее светлые волосы, перевитые жемчужными нитями, под водой казались изумрудным облаком. Бирюзовые глаза шаловливо блестели.

Элегор, поспешно, пока не успел наглотаться соленой жидкости, мысленно пожелал обрести способность дышать и говорить под водой. Желание бога, не противоречащее никакому из условий Закона Желания, исполнилось.

— А ты ловкий для сухопутного, — кокетливо прошептала русалка, словно невзначай поплотнее прижимаясь к юноше.

Она была тоненькая, гибкая и прохладная, только грудки, к сожалению, оказались маловаты. Но с этим недостатком Элегор, поглощенный созерцанием всех остальных прелестей, быстро смирился. Что же касается хвоста… Элия говорила, что он может трансформироваться в ноги. Критически оценив свои возможности и опыт в любовных играх под водой, герцог решил, что это было бы здорово.

Возбужденно поблескивая глазами, русалка хихикнула:

— Все равно тебе водить. Я тебя сейчас осалю! — И юноша почувствовал ее соленые, прохладные губы на своих губах.

Такой способ «осаливания» пришелся Элегору по душе, он тут же с энтузиазмом ответил на поцелуй.

— Нечестно! — в шутливом возмущении заголосили нырнувшие вслед за подружкой русалочки. — Лесу поймал, а нас нет!

Элегор рассмеялся и, не выпуская Лесу, свободной рукой ухватил еще одну русалку. Та притворно взвизгнула и обвила его руками, остальные повисли на юноше сами, принявшись его оглаживать, шлепать и щекотать.

— Поплыли в грот! — хором закричали русалки и потянули юношу к темному зеву широкого подводного прохода в скалах.

Вынырнув на поверхность, герцог пару секунд привыкал снова дышать воздухом. Одна за другой и все девушки высунули мокрые головки из воды.

Грот, вместо фонарей освещенный большими красивыми ракушками с розовым, зеленым и голубым отливом, был просторным и очень влажным. Амфибии прекрасно чувствовали себя в такой среде. Элегор вылез на берег, а вслед за ним собрались выбраться на сушу и несколько русалок. Так герцог впервые увидел, как их хвосты, чуть замерцав, превратились в очаровательные стройные ножки.

Пологий берег грота был щедро устлан какими-то полусухими водорослями и губкой. На нескольких больших плоских камнях лежали женские безделушки и маленькие зеркальца. Видимо, русалки любили здесь отдыхать и частенько заканчивали игры в догонялки.

— Какай ты красивый! — щебетали девушки, окружив юношу и оглядывая его со всех сторон. — И сильный! Какие мускулы!

Мягкие прохладные пальчики с перепонками скользили по его шее, плечам, груди, спине, спускались и ниже. Элегор в ответ пытался обнять, поцеловать и огладить как можно больше девушек сразу, дабы не посрамить честь гостя из Лоуленда.

— Совсем не похож на тритонов! Пальцы без перепонок, нет жабр! И волосы черные! — Какая-то бойкая зеленоглазая русалка запустила сразу обе ручки во влажную буйную шевелюру юноши, за что получила горячий поцелуй.

— А твоя кожа всегда такая смуглая или ты просто хорошо загорел? — хитро спросила Леса, опуская глаза на плавки Элегора.

— Хочешь проверить? — краем рта ухмыльнулся довольный герцог.

И радостно щебечущие девушки, не дожидаясь иного ответа, тут же взялись за обследование, стаскивая с юноши его единственную одежду. В общем, герцог быстро понял, что русалки с ногами ничем не отличаются от обычных девушек и в догонялки играют так же…

Удобно расположившись на мягких, слегка пружинящих водорослях, испускавших приятный, чуть пряный аромат, перебивавший запах рыбы, Элегор лениво накручивал на палец пряди длинных светло-зеленых волос Лесы. Девушка устроилась на его груди. Другая русалка, прижавшаяся к герцогу бедром — Тиса, кажется, — дремала. Убрав ладонь с ее груди, герцог осторожно приподнялся. Рядом сидели еще две русалки, чьи имена Элегор не дал себе труда запомнить. Девушки сплетничали, болтая ногами в воде, расчесывали причудливыми гребешками длинные волосы и вплетали в них ракушки и крупные низки превосходного жемчуга. Остальные русалки (сколько их было всего, герцог не считал) куда-то подевались. Может быть, поплыли играть в догонялки с матросами? Наигравшийся Элегор не стал обижаться на ветреных подружек.

Потревоженная его движениями Леса открыла подернутые томной пеленой глаза и прошептала:

— Ты очень хорошо играешь в догонялки, Элегор.

Юный бог только беспечно рассмеялся, погладил девушку, перевернул ее на спину и прижал к подстилке из водорослей.

— Я хочу сделать тебе подарок, — сказала Леса, когда юноша на секунду прервал жгучий поцелуй.

— Ты мне уже сделала подарок. И твои подружки тоже. Хочешь, обменяемся ими снова? — Рука герцога заскользила по плоскому животу русалки ниже.

— Подожди. — Девушка ласково перехватила его ладонь.

— Ненавижу ждать, — откровенно признался Элегор, пытаясь закрыть ей рот поцелуем, но Леса ловко увернулась.

— Пожалуйста! Я хочу, чтобы у тебя осталась память обо мне, — лукаво и почему-то чуть грустно улыбнулась она.

— Я и так тебя навсегда запомню, — беспечно пообещал герцог, как обещал уже не раз хотевшим этих слов симпатичным девушкам.

Молодая, но не отличавшаяся детской наивностью русалка недоверчиво хмыкнула и выскользнула из-под Элегора.

— Сейчас! — Она метнулась куда-то в глубь грота и быстро вернулась оттуда с большой витой ракушкой, похожей на те, что освещали подводное убежище. — Вот! Возьми, пожалуйста!

Но герцога больше не пришлось уговаривать. Он восхищенно уставился на чудо, попавшее к нему в руки. Замысловатая поверхность ракушки — изящные гладкие завихрения и плавные рожки-отростки — переливалась всеми цветами радуги, а изнутри нее, словно подсвечивая, лилось таинственное сияние.

— Восхитительно! — в эстетическом упоении выдохнул Элегор, проводя пальцами по изгибам раковины, веря и одновременно не веря тому, что подобную совершенную красоту форм могла сотворить природа.

— Это на память обо мне, — промолвила Леса, глядя куда-то вбок, и зачем-то быстро провела ладонью по лицу и часто-часто заморгала.

— Спасибо! — от всей души поблагодарил герцог и снова потянулся к девушке, дабы выразить благодарность не только словами.

— Теперь ты сделай мне подарок, — шутливо потребовала русалка, приставив пальчик к груди Элегора.

— Все что хочешь и сколько хочешь, — пообещал юноша, привлекая Лесу к себе и целуя острые ключицы русалочки под ожерельем из отшлифованных водой овальных изумрудов и мелких разноцветных ракушек.

— Отнеси ракушку к себе на корабль, — кокетливо улыбнувшись, выдохнула девушка.

— Обязательно, — посулил Элегор в промежутках между поцелуями.

— Отнеси сейчас! — уклоняясь от ласк пылкого юноши, вновь настаивала Леса столь упрямо, будто это было вопросом жизни и смерти.

— Зачем такая спешка? — недоуменно спросил герцог, недовольно насупив густые брови.

— Отнеси, — всерьез заупрямилась Леса. — А то вдруг потеряется?

— Не потеряется.

Девушка ловко выскользнула из его объятий.

— Ну что тебе стоит? Давай быстрее! Я тебя жду. — Она призывно улыбнулась.

Поняв, что иначе от упрямицы ничего не добьешься, и по опыту зная, что женщины бывают необыкновенно упорны в вещах совершенно непонятных даже самому проницательного из мужчин, Элегор оставил пустой спор. Поспешно натянув плавки и прихватив ракушку, бог нырнул, чтобы сразу телепортироваться к яхте. В несколько широких гребков достигнув борта, юноша окликнул матроса, чтобы тот бросил ему веревочную лестницу.

Ловко вскарабкавшись на палубу, юноша решил отнести ракушку в гостиную. «Пусть уж любуются все!» — великодушно подумал Элегор. Недолго думая — к чему медлить, когда в гроте ждут русалочки, — герцог пристроил подарок Лесы на стол и собрался уже выскочить на палубу, чтобы плыть назад к подружкам, но тут до чуткого слуха юноши донесся высокомерно-нетерпеливый голос Мелиора:

— Отчаливаем! — Затем тот же голос, став чудом мелодичности и ласки, ненавязчиво предложил: — Дорогая, если ты не против, я ненадолго покину твое милое общество, дабы принять душ и переодеться в нечто более подобающее. А потом мы скомпонуем нашу коллекцию ракушек в гостиной. Это собрание станет настоящим украшением яхты.

Элегор так и замер на месте, зло сузив глаза, метавшие серебряные молнии, и сжав челюсти. «Отчаливаем, значит. А как же я? Решил „забыть“ на отмелях? Ну-ну. Будет тебе сюрпризец, спесивый ублюдок! — хмыкнул юноша и задался вопросом: — Интересно, а Элия тоже захотела избавиться от меня или знает, что я уже здесь? Проверим!»

Герцог ни за что не признался бы самому себе, насколько его беспокоит доброе отношение принцессы. Но оно действительно было важным для Элегора. Пусть леди Ведьма, как юноша в шутку любил именовать богиню любви, подсмеивалась над ним, но часто выручала из передряг, и молодой бог был почти уверен, что это нечто большее, чем минутная прихоть могущественной волшебницы, и даже не приятельство, а почти дружба. И Элегору было бы больно оказаться преданным.

Как только принц скрылся в своей каюте, герцог Лиенский быстрой тенью скользнул к себе в комнату, мигом переоделся и вернулся в гостиную, на ходу приглаживая мокрую шевелюру, как всегда, боровшуюся с хозяином за свою независимость. Элегор хотел оказаться в комнате первым.

Русалки, конечно, были великолепны, но не стоили того, чтобы остаться на отмелях, пренебрегая путешествием на яхте и доведением до белого каления надменного принца Мелиора. Ради вкуса мести Элегор, как и всякий истинный лоулендец, с готовностью пренебрег кратким любовным приключением.

Еще по пути на яхту принц и принцесса условились заняться составлением коллекции сразу, как только примут душ, чтобы избавиться от океанской соли, и переоденутся. Мелиор припомнил, что в гостиной у него найдется пустой шкаф, закрытый иллюзией сервиза, словно созданный для того, чтобы расположить на его широких полках ракушки.

Принцесса приводила себя в порядок недолго. Конечно, Элия, если хотела, могла, уподобившись брату Энтиору, часами сидеть перед зеркалом, поправляя мельчайшие складочки, выбирая подходящий цвет и фасон туфелек или колечко с камушком того же оттенка, что и наряд, но обычно богиня одевалась гораздо быстрее любой лоулендской красотки. Дело было не в расторопности прислуги или сноровке самой Элии, ей помогал подарок Звездного Тоннеля Межуровнья — диадема. Это украшение не только магически причесывало и убирало волосы, но и способно было застегивать крючочки, молнии, кнопки, пуговки, завязывать тесемки, скалывать брошки. Словом, все то, что портные всех миров во все времена умудрялись пришпандоривать даже на крохотный участок ткани, заставляя модниц и модников, а потом и их поклонников основательно помучиться с туалетом. Чудесная диадема избавляла хозяйку и от необходимости держать камеристку, и от нудной обязанности мучиться с одеждой самой, давая в придачу преимущество в скорости.