— Шипе, — прошептал Смит.
На науатле, языке ацтеков, начал говорить священник. Нож, который он занес, был не стальным, а кремневым. И не католическую литанию читал он из книги, а Псалом Жертвоприношения и Гимны Подателя Урожая, имя которому — Шипе–Тотек.
И сердце Смита билось, как гром.