По ступенькам декабря

Мысль взять с собой Зубарева пришла к Альке спонтанно и сразу закрепилась в мозгу. Во-первых, ему так далеко не надо, значит, поедет как миленький. О это сладкое слово – вендетта! Во-вторых, она не хочет трястись поездом или лететь самолетом, в душе абсолютная сумятица, и, с одной стороны, лучше бы поскорее оказаться в точке встречи, а с другой – лишние часы на успокоение не помешают… Пока она даже не знает, как себя вести с Кузнецовой Дашей. Возникнет ли симпатия и чувство: вот она – сестра?.. Нужно двигаться из пункта А в пункт Б и иметь при этом возможность планировать, представлять, надеяться… Вряд ли в поезде она сможет собраться, сосредоточиться, помечтать… А значит, кто-то должен отвезти ее в Волгоград на своей машине. В-третьих…

Последнюю причину Алька спрятала на самое дно души. Ей страшновато, такие поступки всегда влияют на дальнейшую судьбу, потом не получится отмахнуться, забыть, сделать вид, будто ничего и не было… И ей очень нужен рядом человек, который…

Зубарев, несмотря на недавний поступок, зацепил за живое. Наверное, тем, что переиграл ее. Он из тех, кому доверяют, кто справляется и не отходит в сторону в трудную минуту, кто поддержит… Да, несмотря на недавний поступок, он произвел именно такое впечатление, и в сопровождающие Алька хладнокровно выбирает его. Почти хладнокровно.

И еще… папочка ничего не узнает, и Зубарев теперь станет помогать ей, а не ему.

– Я тоже умею быть ужасной, – улыбнулась она и набрала номер мобильника Андрея.

* * *

– Да, слушаю.

– Здрасте, а это я.

Звонкий, ироничный голос Али Воробьевой он бы не спутал ни с чьим другим.

– Здравствуй.

Андрей свернул к дому и остановился около подъезда. Сегодня вторую половину дня он собирался провести дома, работая, но кто знает, получится или нет. Девушка с зелеными глазами и медно-красными волосами вряд ли звонит, чтобы поговорить о погоде или последних мировых новостях, скорее всего, сейчас ему опять придется проходить тест на мужество и честь. А также подвергать испытанию силу воли и терпение.

– Нужно встретиться, – требовательно рубанула Алька.

– Могу я узнать, зачем?

– Боитесь сюрпризов?

– Последнее время очень, – сухо ответил он, намекая на вчерашний вечер. Улыбка скользнула по губам, но для Али она осталась за кадром.

– Расскажу, когда увидимся, – деловито сказала она. – Я бы приехала к вам домой, полагаю, так удобнее. Вы не против?

Нет, он не был против.

«Приятно, что тебя интересует мое мнение по этому поводу», – мысленно усмехнулся Андрей без тени недовольства. Выбравшись из машины, он оглядел засыпанный снегом двор и направился к ступенькам.

– Приезжай, я собирался работать дома, ты застанешь меня в любое время.

– Ждите через час, – коротко отрапортовала Алька.

И этот час он гадал, какие новые устремления приведут дочь Глеба Воробьева к порогу его квартиры. Вчера она назло просилась замуж, и он ничуть не удивится, обнаружив в коридоре сумки с ее вещами, зубную щетку в ванной и банный халат на крючке. И нарочито радостное «ура, теперь мы будем жить вместе!» тоже не пошатнет его нервную систему. Но Аля не станет повторяться – это не ее путь, значит, в ее голове сейчас роятся иные идеи… Возможно, еще более оригинальные. Спасайся кто может…

– Мы едем в Волгоград, – объявила она с порога и только потом стала разматывать длинный серый шарф, снимать короткую дутую куртку и отделанные мехом сапоги. – Причем сегодня и на вашей машине.

– А почему не в Саратов, Уфу или Петрозаводск?

– Женские капризы, знаете ли, – пожав плечами, Алька лучезарно улыбнулась. – Возражения имеются?

– Почему в Волгоград? – не отступил Андрей.

– Уже давно меня пленила история этого города… и архитектура тоже!

Зубарев понял, что объяснений не последует, и настаивать не стал. К тому же он совсем не против проделать с ней столь долгий путь. Кажется, Аля стала вызывать у него неподдельный интерес. И немудрено после такого…

Зазвонил телефон, но Андрей его проигнорировал.

– И когда ты планируешь вернуться обратно?

– Не знаю. – Алька зашагала в кухню, где, сразу сориентировавшись, включила чайник, вытащила из шкафчика пачку чайных пакетиков (угадала со второй попытки) и заглянула в сахарницу. – Лучше бы сразу вернуться, но столько часов за рулем, наверное, тяжко… Мы поедем сегодня вечером, переночуем где-нибудь, затем рванем дальше, а там видно будет. Отдохнем и вернемся в Москву. Хорошо я придумала?

– Вполне, – спокойно ответил Андрей, отстранил гостью и сам налил ей чаю.

– Спасибо, – бросила Алька и теперь зашагала в комнату. Уютно устроившись на диване, еще хранившем волнение вчерашнего спектакля, она решила выяснить то, что ее интересовало:

– Я правильно поняла, вы не отказываетесь?

– Не отказываюсь, – подтвердил он.

– Неужели вас так сильно терзает чувство вины? – В ее глазах запрыгали бесята.

– Вообще не терзает, то есть абсолютно, – ответил Андрей, и в его голосе промелькнуло столько усталости, что любые сомнения не посмели бы появиться на свет.

Алька недовольно поджала губы и сморщила нос. А где сопротивление? Где ее порция удовольствия от его негодования и отказа?

– Собственно, это не важно, – подвела она итог. – Вы мне задолжали, вот и помогайте – сами же предложили. И я не хочу, чтобы папа знал о нашем походе, ему я скажу, что отправилась на пару дней в дом отдыха, развеяться после… после расставания с любимым, – закончила Алька и печально потупила взор.

«Играет, – подумал Андрей. – Но почему, зачем? Разве сейчас ее боль может быть напускной? С женихом Константином она действительно рассталась, и расставание нельзя назвать легким…»

Но в этот момент Аля подняла голову, и он увидел, какими темными стали ее глаза…

«Не играет… – мелькнула следующая мысль. – Или заменяет одно другим, путает… Прав Глеб, с ней действительно с ума сойдешь».

Требование поехать в Волгоград Андрей принял внешне спокойно, будто так и надо, будто его невозможно ничем озадачить, но в душе множились различные вопросы. Интуитивно он почувствовал, что поездка не совсем безобидна – Алька волновалась, совсем чуть-чуть, но все же… И, похоже, она пришла не только позлить, но и за поддержкой, в чем вряд ли признается ему и себе. Ее тянет в Волгоград, сильно тянет… Но вчера она и не помышляла об этом… Что же случилось за столь короткий промежуток времени?..

Он ей должен, да, и он отвезет ее куда потребуется.

– Хорошо, – ответил Андрей, – я ничего не скажу твоему отцу.

– Отличненько, – улыбнулась до ушей Алька, наклонила голову набок и хитро спросила: – А вы скучали по мне?

«Ну-у-у, понеслось… – сдержал ответную улыбку Андрей. – Так просто она не уйдет».

– Нет.

– Разве я вам совсем не понравилась?

– Немного.

– А конкретнее?

– Ноги, руки, нос.

– Особенно нос, да?

– Бесспорно.

– А вы почему до сих пор не женаты?

– Тебя ждал.

– Ух ты! Но вчера вы говорили другое. Что-то там про большую и светлую любовь… – Алька встала с дивана, подошла к Андрею ближе и насмешливо спросила: – Так вы, наверное, и свадьбу мою расстроили, чтобы самому…

Договорить она не успела, послышалось щелканье замка, затем «вжик» «молнии», какие-то «ух» и «шлеп», а затем раздались легкие шаги. Спустя несколько секунд в дверном проеме появилась высокая симпатичная девушка лет двадцати пяти. Черные прямые волосы собраны в высокий хвост, накрашены только полные губы. Белая водолазка в обтяжку. И черные брюки тоже… в обтяжку.

Андрей, увидев гостью, коротко улыбнулся, и это не ускользнуло от Альки. «Вот, значит, какие девушки ему нравятся, – с непонятным отчаянием подумала она. Тонкой леской злыдня ревность скользнула по сердцу, сделала круг и рванула вверх! А еще вспомнился Костик… расстроенная свадьба… и постоянное одиночество… – Ага, мою жизнь разбивать можно… Шел мимо и наследил, а сам… Сейчас ты у меня получишь!» Она выпрямилась и напряглась. Слова цеплялись за слова, мысли за мысли, взгляды за взгляды…

Это была та минута, которая должна была стать триумфальной. Для Альки Воробьевой триумфальной. Она имеет полное право на маленькую пакостную месть, она заслужила спасительное чувство глубокого удовлетворения, и никто ей сейчас не смог бы помешать…

– Привет, – произнес Андрей, обращаясь к девушке.

– Здравствуйте. Я звонила, но ты не отвечал, я решила – спишь…

– Нет, – мотнула головой Алька, – мы пока не ложились.

Она подошла к Андрею очень близко, прижалась, положила руку на его плечо, заглянула в глаза. В каждом движении было столько желания, откровенности, что любой стоящий рядом почувствовал бы себя неловко.

«Откуда что берется… а главное – с какой скоростью…» – вздохнул Андрей, улавливая намерения неотразимой Алевтины Воробьевой.

– Извините, что помешала, – просто произнесла девушка.

– Нет, нет, – очаровательно улыбнулась Алька, – ничего страшного. У нас впереди еще вечер и целая ночь… Да, дорогой?

Она провела ладонью по груди Зубарева, встала на цыпочки и коснулась губами его щеки. «Как вы думаете, Андрей Григорьевич, – перемешались вредность, злость и ревность, – ваша личная жизнь сегодня даст трещину?..»

В глубине души она понимала, что ее действия уже перебор, но, вспомнив лицо Костика, его просьбу подождать годик, а также размер отступных (джип и новая должность), Алька прижалась к Андрею еще сильнее. И… тут же задохнулась, потому что он запустил пальцы в ее волосы, поймал ее губы и стал целовать. Его руки держали крепко – не отпускали, не давали возможности шелохнуться, впрочем, шок все равно бы помешал этому…

Силы ушли, растворились, оставив Альку один на один с мужчиной, которому она не желала отдавать первенство. Ни в чем. Никогда.

– Я, пожалуй, пойду, – раздался где-то вдалеке голос черноволосой девушки.

И стало удивительно тихо.

Андрей отпустил ослабевшую Альку, но глаза не отвел. «Я сделал то, что хотел… – ухватил он уверенную мысль и, удобно сместив акценты в сторону иронии, подумал: – И сейчас она меня за это убьет». Но какие слова он услышит? Как Алевтина Воробьева умудрится обвинить его в том, на что сама спровоцировала?..

Она шагнула назад и, не веря в произошедшее, коснулась кончиками пальцев своих губ.

Зубарев ее целовал?

Да.

Первым порывом было влепить ему звонкую пощечину, но только рука не поднялась… Он нагло воспользовался чужой игрой и сделал ее ход – своим.

Нельзя, ни за что нельзя показывать свою слабость!

Подумаешь, поцелуй!

И потом – месть состоялась или…

– Надеюсь, я не расстроила вашу гостью? – Глаза Альки сверкнули зеленым огнем. – Не хотелось бы случайно, мимоходом испортить чью-то личную жизнь.

– Нет, она не расстроилась, – ровно ответил Андрей. – Это моя двоюродная сестра, она приезжала за вещами.

Глава 5

Доверие на кончике ножа, или Снег, снег, снег…

– Куда собралась? В дом отдыха? Молодец! Покатайся на лыжах, коньках… э-э… санках. – Глеб Сергеевич почесал затылок. – Деньги нужны?

– Не-а.

– А когда вернешься?

– Пока не знаю. Надоест и вернусь.

– Но почему на ночь глядя?

– Подружка пообещала подбросить.

– А подружка откуда?

– Из академии.

Не имея больше вопросов, считая отцовский долг выполненным, Воробьев, дирижируя указательным пальцем, отправился в свою комнату. Девочка расстроена, что в данной ситуации нормально, хочет побыть одна, а это обычно на пользу, ну и ладненько… Забыл спросить, в какой дом отдыха она едет, но он позвонит позже, заодно и узнает, как устроилась.

Алька оделась, перекинула компактную, но вместительную сумку через плечо и вышла из квартиры. Она специально проигнорировала лифт и направилась вниз по ступенькам, чтобы морально подготовиться к встрече с Зубаревым. Поцелуй сделал свое черное дело – она сбита с привычного настроя и ритма.

«Спасибо, Андрей Григорьевич, спасибо!»

Но почему-то именно сейчас врать себе не получалось. Ей понравилось. Очень. Удивительное чувство, когда находишься во власти мужчины, который сильнее тебя, умнее, который твердо знает, чего хочет, и… Если не считать истории с Костиком, а других моментов было уже предостаточно, Зубареву смело можно вручить медаль уважения. Он умудряется одерживать верх, и это не оставляет обиды или неприятного осадка. Он подстегивает, бодрит и заводит… А сам спокоен, как сто слонов!

Она вышла из подъезда, протянула руку, и на ладонь упала узорчатая снежинка.

– Не тай, пожалуйста, не тай… – прошептала Алька, зажмурившись.

– Колдуешь?! – раздался голос Андрея. Он сидел в машине, опустив стекло, и смотрел на нее.

– Немного.

Ей хотелось постоять на улице еще чуть-чуть. Походить туда-сюда, слушая хруст снега под ногами. Хруп-хруп. Хорошо же! Но… «Под Новый год всегда случаются чудеса, я буду ее чудом, а она – моим. Здорово, правда?» – всплыли в памяти слова Кузнецовой Даши, и Алька решительно направилась к машине. Синоптики обещали метель, а значит, нужно торопиться.

Усевшись рядом с Андреем, поправив волосы, она торжественно произнесла: