За взлетом взлет

Для укрепления связей с морскими летчиками 23 февраля 1936 года в школу прибыла делегация шефов. Среди делегатов были представители всех районов Москвы. Они установили личные контакты с подразделениями, познакомились с лабораториями и классами, интересовались бытом и учебой курсантов, выступили перед личным составом школы.

Шефские, дружеские связи москвичей с морскими летчиками продолжались в течение многих лет. Такие же связи поддерживала школа с трудящимися других городов — Севастополя, Николаева, Ростова-на-Дону, Краснодара, Таганрога.

Стремление всех подразделений быть в передовых рядах, непреклонное желание победить в социалистическом соревновании вывело школу в первые ряды среди учебных заведений ВВС и в 1936 году. К этому времени Ейская школа представляла собой монолитный творческий коллектив, стала широкопрофильным учебным заведением. Здесь готовили летчиков на различных типах самолетов, выпускали штурманов, техников, радио- и авиационных специалистов. Фактически школа соответствовала рангу училища. 20 апреля 1937 года объявляется приказ народного комиссара обороны СССР о переименовании ее в военно-морское авиационное училище.

Почти одновременно училище передается в подчинение командования Военно-Морского Флота.

Апрель 1939 года. Подписывается договор о социалистическом соревновании между авиационными училищами Военно-Морского Флота. К этому времени, кроме Ейского военно-морского авиационного училища, летные и технические кадры для авиации Военно-Морского Флота стали готовить военно-морское авиаучилище имени С. А. Леваневского, сформированное в 1937 году из школы морских летчиков полярной авиации Главсевморпути, и Пермское авиатехническое училище.

Ход соревнования между этими училищами проверялся трижды в год. На всех этапах наивысших результатов в социалистическом соревновании добились ейчане.

Воспитание летчика

Известно, что центральной фигурой в системе обучения летному делу является летчик-инструктор. В Ейском авиаучилище за минувшие десятилетия выросли сотни инструкторов высшего класса. Одним из них по праву считается Христофор Александрович Рождественский, чья служба в качестве наставника авиаторов пришлась на тридцатые, сороковые и пятидесятые годы. Он воспитал сотни преданных Родине летчиков, прошел путь от курсанта до начальника училища. Путь этот прерывался лишь тогда, когда необходимо было участвовать в войне с белофиннами и в Великой Отечественной войне. Воспитанники Рождественского все свои достижения связывают с именем Христофора Александровича — мудрого наставника, храброго командира, человека щедрой души.

Добрым словом поминают в училище и капитана Василия Яковлевича Гичкина. За годы работы летчиком-инструктором и командиром звена он выучил 196 летчиков!

Много теплых слов можно сказать в адрес воспитателей курсантов Б. Бабаева, Л. Балаяна, С. Дикарева, М. Ефимова, Н. Наумова, И. Пискарева, И. Карпикова, А. Макарова, В. Мельникова, Н. Храмова, Н. Чертова, В. Чуракова…

Чтобы иметь представление о том, какими были летчики-инструкторы в предвоенные годы, познакомимся хотя бы с одним из них. Добрая молва шла в училище о В. Г. Чуракове. Им была выработана безотказная во всех случаях система обучения будущего летчика. Чураков всесторонне изучал своего подопечного. Его интересовало все — качество учебы, дисциплина, занятия спортом, общественная работа и взаимоотношения с товарищами. Это как бы начало начал. Не жалел времени летчик-инструктор при наземной подготовке курсанта. Именно здесь есть возможность устранить все обнаруженные недостатки, добиться отличного усвоения курсантом того или иного упражнения. В период вывозной программы инструктор немаловажное значение придавал собственной культуре в технике пилотирования, так как личный пример имеет решающее воспитательное значение. Первые полеты позволяли опытному воспитателю определить летные качества курсанта. И, сообразуясь с этими индивидуальными качествами, Василий Чураков подбирал в каждом отдельном случае свой особый ключик к душе воспитанника.

Вот отзыв о нем майора А. Томашевского: «Чуткий, строго индивидуальный подход в обучении курсантов — характерная черта летчика-инструктора Чуракова. Метод его работы направлен к тому, чтобы умело и продуманно воспитывать в каждом курсанте те высокие качества, которые отличают советского летчика».

Таких инструкторов, как Василий Георгиевич Чураков, в училище было немало.

Училище имело в то время более, десятка типов самолетов, среди которых были и новые машины И-15-бис, И-16, СБ, обладавшие высокими боевыми и летными качествами. Следовательно, условия для подготовки высококвалифицированных летных кадров имелись неплохие. Правда, на определенном этапе стало трудно управлять подготовкой летчиков разных профилей, тем более что здесь же обучались и штурманы, и техники, и механики… Поэтому было принято решение по разукрупнению училища. В другие учебные заведения передаются курсы по подготовке штурманов (летчиков-наблюдателей), отдел подготовки специалистов по авиационному оборудованию, часть бомбардировщиков.

В училище закладывались прочные традиции пролетарского интернационализма советских летчиков. Его воспитанники мужественно сражались добровольцами в составе интернациональных бригад на различных фронтах. Так, летчик Александр Зайцев в небе республиканской Испании сбил девять фашистских самолетов. Другой воспитанник училища, Гавриил Прокофьев, летал штурманом экипажа Н. А. Острякова, отличался меткостью бомбометания. В одном из полетов сброшенная им бомба попала в германский линкор «Дойчланд», который обстреливал мирное испанское побережье.

Добровольцами сражались в небе Испании выпускники училища В. Багров, В. Дмитриевский, А. Свиридов, Б. Тахтаров, В. Трошкин.

Питомцы Ейского авиаучилища оказывали помощь китайскому народу в борьбе против милитаристской Японии, храбро сражались на озере Хасан и в районе реки Халхин-Гол. Наиболее отважные из них были отмечены высокими наградами Родины. Г. М. Прокофьеву, И. И. Душкину, И. И. Проскурову, И. П. Селиванову, А. А. Зайцеву в 1937 и 1939 годах было присвоено звание Героя Советского Союза.

Немало ярких страниц вписали в историю Советской Армии воспитанники училища, участвуя в боях с белофиннами. По приказу наркома ВМФ училище направило на фронт авиагруппу, флагманский корабль которой пилотировал X. А. Рождественский.

Январь 1940 года под Ленинградом и на Карельском перешейке выдался особенно морозным: термометры порой показывали минус 50 градусов по Цельсию. Но несмотря на такой холод, экипажи выходят на задания один за другим. Уничтожить батарею береговой обороны, подавить огневую точку, вывести из строя аэродром… За образцовое выполнение заданий командования в войне с белофиннами двести семьдесят воспитанников училища награждены орденами, а одиннадцать летчиков и штурманов удостоены высокого звания Героя Советского Союза. Это И. Ф. Балашов, И. Д. Борисов, А. А. Губрий, Г. П. Губанов, П. В. Кондратьев, А. И. Крохалев, В. И. Раков, Ф. Н. Радус, В. М. Савченко, В. М. Харламов, С. М. Шувалов.

В адрес награжденных из Ейска ушла телеграмма с поздравлением от командования и всего личного состава училища: «На вашем героическом примере мы и впредь будем воспитывать мужественных соколов, готовых в любую минуту вступить в бой и уничтожить врага».

Мысленно перенесемся в ту далекую пору, воскресим несколько боевых эпизодов.

…Эскадрилья под командованием Анатолия Крохалева встретила на своем пути мощный снежный буран. Это не поколебало командира в стремлении поразить военный объект. Первым отбомбился командир, зайдя на цель на высоте всего лишь 100 метров, хотя был риск подорваться на собственных бомбах. Чтобы дать возможность и подчиненным сбросить бомбы, Анатолий Ильич на бомбардировщике завязал воздушный бой с подошедшими вражескими истребителями. Умело маневрируя, он временами от защиты переходил к нападению. После бомбежки эскадрилья ринулась на помощь командиру. Группа вернулась на свою базу без потерь.

За время войны с белофиннами эскадрилья под командованием А. И. Крохалева потопила шесть транспортов с военными грузами, сбила один истребитель, уничтожила два железнодорожных эшелона, совершила сто девяносто боевых вылетов.

22 февраля 1940 года эскадрилья, ведомая Федором Радусом, возвращалась на свой аэродром после выполнения боевого задания. Эскадрилью атаковали истребители противника. В бою один истребитель был подбит. Получил повреждение и наш бомбардировщик. Он сел во льдах на территории врага. Тогда Ф. Н. Радус выбирает среди торосистых льдов площадку и блестяще производит посадку под огнем противника. Берет на борт экипаж подбитого самолета и взлетает.

17 февраля 1940 года звено лейтенанта В. М. Савченко получило задание бомбовым ударом уничтожить вражескую батарею. Во время штурмовых действий под зенитным огнем самолет командира получил четырнадцать попаданий. Владимир Миронович был ранен в левую ногу, во время выхода из четвертой атаки получил еще два тяжелых ранения в левую руку, но продолжал штурмовать. Только когда закончились боеприпасы, пошел на свою территорию. Истекая кровью, он правой рукой управлял сектором газа и ручкой управления. Перед посадкой, удерживая зубами ручку управления, здоровой рукой выпустил шасси. Благополучно посадил самолет на свой аэродром и лишь на пробеге потерял сознание.

Через несколько дней после подписания советско-финского мирного договора возвратились в родное училище участники боев. Они рассказали о своей боевой работе на встрече с воинами гарнизона.

— При выполнении боевых заданий мы всегда помнили, что являемся воспитанниками славного училища, — доложил собравшимся капитан Н. Чернюк, — и при любых обстоятельствах стремились к тому, чтобы не уронить достоинства нашей кузницы летных кадров. И этого мы добились. За все время участия в боевых вылетах по разгрому врага питомцы нашего училища не допустили ни одного случая невыполнения боевого задания…

В условиях угрозы развязывания войны со стороны фашистской Германии и милитаристской Японии Коммунистическая партия, Советское правительство принимали срочные меры по дальнейшему укреплению оборонного могущества Советской державы. XVIII съезд партии принял третий пятилетний план развития народного хозяйства, предусматривавший быстрый рост авиационной и других отраслей военной промышленности. Благодаря принятым мерам на вооружение стала поступать новая авиационная техника. Уделяется большое внимание подготовке летных кадров.

Ответственные задачи решало в тот период и Ейское авиаучилище. В 1939 году было выпущено из стен училища свыше девятисот летных специалистов. Подавляющее большинство из них сдали государственные экзамены по первому разряду и на отлично.

В училище были взяты на вооружение девизы: «Высокая требовательность — залог укрепления воинской дисциплины!», «Приказ командира — нерушимый закон!», «Комсомольцы! Наш долг — на хорошо и отлично закончить училище!». С этими призывами обратились ко всем комсомольцам училища отличники учебы курсанты-выпускники Александр Мироненко, Петр Сгибнев, Владимир и Василий Снесаревы, Владимир Григорьев и другие, давшие в обращении клятву отличной учебой доказать верность Родине. И они выполнили свое обещание: на отлично сдали выпускные экзамены. Можно сказать больше — в грозный для Родины час они на деле продемонстрировали свою высокую выучку и преданность социалистической Родине.

В условиях напряженной международной обстановки назрел важный и актуальный вопрос повышения боевой готовности летного состава. И курсантов учили в соответствии с современными требованиями. Существовала элементарная истина (она не устарела и сейчас), которую курсантам излагали предельно просто: «Можно быть смелым и решительным летчиком. Можно отлично пилотировать самолет и ночью, и в облаках, и за облаками, владеть любыми способами самолетовождения. Можно, наконец, иметь в запасе десятки тактических приемов, чтобы умелой атакой сбить противника. Но если ты вылетишь на боевое задание с опозданием хотя бы на несколько минут, если из-за того, что моторы не были своевременно запущены, истребители прозевают противника и тот безнаказанно пройдет к цели, все даже самые высокие качества летчика потеряют свою ценность».

Это правило становится особенно важным, когда на смену тихоходным, неповоротливым аэропланам приходят скоростные машины и успех боя решается буквально секундами. Поэтому только та часть и подразделение будут иметь успех, где научились ценить время, где в считанные минуты умеют готовить самолет и запускать двигатель, где прививаются высокие боевые летные качества.

Такая работа шла повседневно в классах и аудиториях, на тренажерах и стоянках самолетов, на аэродроме и в воздухе, на партийных и комсомольских собраниях, во всей повседневной жизни училища. Активно велось обучение курсантов с учетом опыта боев у озера Хасан, в районе реки Халхин-Гол и на Карельском перешейке.

Прививаются навыки быстрого запуска двигателя, умения без промедления сесть в кабину, взлететь. Больше внимания придавалось тактике ведения воздушного боя как средства достижения господства в воздухе. Этого требовала обстановка. На пороге стояла война…

Курсом на лагерь Шмидта

Старшее поколение помнит эпопею ледокола «Сибиряков». Этот пароход впервые в истории мореплавания прошел в 1932 году за одну навигацию (без зимовки) от Белого моря до Берингова пролива. Через шестьдесят пять дней после выхода из Архангельска «Сибиряков» проходил в непосредственной близости от двух материков. Успех этого беспрецедентного плавания необходимо было закрепить и развить дальше. Поэтому вскоре была создана специальная организация для освоения Арктики — Главное управление Северного морского пути. Начальником Главсевморпути был назначен профессор О. Ю. Шмидт. Он и возглавил новую экспедицию на ледокольном пароходе «Челюскин», отправившемся по следам «Сибирякова» 10 августа 1933 года. Кроме экипажа, на борту была научная экспедиция.

В штормовую погоду миновали моря Лаптевых и Восточно-Сибирское. Неприятности подстерегали их на каждом шагу. Особенно трудно стало в Чукотском море. Судно оказалось в ледяном плену. Три с половиной месяца «Челюскин» двигался со льдами то на север, то на запад. 13 февраля 1934 года огромный ледяной вал обрушился на пароход. «Челюскин» накренился. Началась выгрузка аварийного запаса. Под напором льда корпус судна лопнул. Вода хлынула в машинное отделение.

— Все на лед! — скомандовал капитан Воронин.

«Челюскин» погрузился в морскую пучину, а сто четыре человека оказались на льдине. Родился лагерь Шмидта. Люди боролись со стихией, не сдавались. Они знали, что Родина их не оставит в беде. На следующий день после гибели «Челюскина» была создана правительственная комиссия по спасению отважных первопроходцев. Ее возглавил заместитель председателя Совета Народных Комиссаров СССР В. В. Куйбышев.

Надежда была только на самолеты, три долгие недели люди жили в ожидании. 5 марта в арктическом небе послышался гул тяжелого АНТ-4, первого вестника помощи и спасения. Пилотировал первоклассную по тем временам машину А. В. Ляпидевский.

…А. В. Ляпидевский родился в кубанском селе Белая Глина в 1908 году. Детство прошло в станице Старощербиновской. Батрачил, работал молотобойцем, мотористом, помощником шофера (была такая должность в двадцатые годы). В Ейске окончил школу. Мечтал о море и небе, поэтому одним из первых откликнулся на призыв комсомола. Это было в 1927 году.

Сначала учеба в военно-теоретической авиашколе в Ленинграде. Затем получил направление в Севастополь в школу морских летчиков. Там вместе с другими учлетами, прежде чем стать морским летчиком, он освоил несколько матросских профессий на кораблях Черноморского флота. Учился летать у отличных летчиков. Среди них были те, с кем через несколько лет он стоял в одном строю первых Героев, — В. Молоков и С. Леваневский. Учеба давалась легко. Помогли пытливый ум и любознательность, преданность избранной профессии и спорт.

Почти каждый день Ляпидевский поднимался в воздух: сначала на учебном, затем на боевом самолете. И вот выпускники выстроились в новеньких синих кителях, с «крабами» на фуражках. Зачитывается приказ Реввоенсовета. Это было 2 июля 1929 года.

Анатолия Васильевича оставили в школе летчиком- инструктором. Вскоре он вернулся в Ейск, куда перебазировалась школа морских летчиков.

Весной 1933 года переходит на работу в гражданскую авиацию. Летает рейсовым летчиком на Дальнем Востоке. Жестокие морозы, частая пурга, отсутствие ориентиров, почти полное безлюдье, громаднейшая территория — обычные условия полетов.

Однажды А. В. Ляпидевский получил особо ответственное задание — вывезти людей с трех кораблей, зазимовавших во льдах. Два самолета АНТ-4 доставили на пароходе из Владивостока в бухту Провидения. Здесь, в бухте Провидения, он и узнал о дрейфе «Челюскина». И сразу ему стало ясно: челюскинцев надо спасать с воздуха.

Несколько раз пытался долететь до Уэлена, а оттуда к затертому льдами судну, но приходилось возвращаться с полпути. Командир и его механики, новички в Арктике, не знали, как заставить капризные моторы бесперебойно работать при низких температурах. Все же удалось долететь до Уэлена, но… обморожены нос и щеки. На собаках еле добрался обратно в бухту Провидения. И тут же начал готовить второй самолет. Почти двадцать дней злобствовала пурга.

До Уэлена сорок минут лета. Но этих минут пришлось ждать недели. В Уэлене пересел на первую машину, вылетел в лагерь Шмидта. Снова пришлось повернуть обратно: начал давать перебои двигатель.

Через день новый вылет. В течение пяти часов искал льдину челюскинцев. Вернулся с пустыми баками. Потом вылетал еще и еще. Так двадцать восемь раз! Двадцать восемь безуспешных попыток, но воля к победе не сломлена.

4 марта наконец установилась ясная погода. Из лагеря поступило известие: сжатием льдов обломало полосу для посадки самолета. Расчищенный аэродром имеет размеры 150 на 450 метров. Явно маловато. Потренировался в посадке на площадку ограниченных размеров. 5 марта полетели на поиск лагеря Шмидта вчетвером: командир А. Ляпидевский, второй пилот Е. Конкин, штурман Л. Петров и бортмеханик М. Руковской. Стоял почти сорокаградусный мороз.

К исходу второго часа полета показался столб дыма. Обозначились площадка, флажки и три человека, раскладывающие посадочное Т. Увидели и палатки, антенны. Мысль об одном: хватит ли узкой полоски, зажатой торосами? Посадка получилась ювелирная. Экипаж встретили радостно.

Взяли в самолет первых пассажиров — десять женщин и двух маленьких девочек. Взлет. Машина оторвалась от льда перед самыми торосами…

«Упорство, воля, настойчивость в сочетании с большим мастерством и чувством высокой ответственности за порученное задание помогли Ляпидевскому совершить этот незабываемый в веках подвиг», — через много лет отметит Герой Советского Союза М. В. Водопьянов.

Только через неделю Ляпидевский смог вновь подняться в небо. Все эти дни мела пурга. Вылетел в Ванкарем, куда переносилась главная спасательная база. Отсюда до лагеря Шмидта было ближе. Примерно на полпути лопнул коленчатый вал одного из двигателей. Самолет садится на торосистый лед. При посадке сломана подмоторная рама, погнута ферма шасси. Сели рядом с островом Колючин, на котором жили чукчи. Всего семь яранг. В Москве долго не знали о судьбе экипажа АНТ-4. А. В. Ляпидевский с трудом добрался до Ванкарема на собаках. Привез двигатель и подмоторную раму, А тем временем экипаж своими силами ремонтировал самолет.

25 апреля удалось подняться в воздух и перелететь в Уэлен, там и узнал: он — Герой Советского Союза!

В поезде, который вез челюскинцев и спасших их летчиков из Владивостока в Москву, Анатолий Васильевич написал заявление о приеме его в партию.

По окончании инженерного факультета Военно-воздушной академии имени Н. Е. Жуковского А. Ляпидевский назначается начальником летной инспекции Наркомата авиационной промышленности.

В годы Великой Отечественной войны генерал-майор авиации А. В. Ляпидевский — начальник отдела полевого ремонта 7-й воздушной армии. Все послевоенные годы жизни отдаются развитию, совершенствованию отечественной авиации и приборостроения. В сегодняшних успехах отечественной авиации заложена и частица труда обладателя Золотой Звезды № 1.

Рядом с фамилией А. В. Ляпидевского в постановлении о присвоении звания Героя Советского Союза значится имя его учителя — Сигизмунда Александровича Леваневского, жизнь которого тоже была насыщена удивительными делами.

Детство было трудным. Когда Сигизмунду исполнилось восемь лет, умер отец. В школу ходил всего три года. Накануне Великого Октября работал на заводе акционерного общества «Рессора». Шестнадцатилетним пареньком вступил в Красную гвардию. Участвовал в походах продотряда за хлебом для голодающих. Добровольцем ушел на фронт, где в семнадцать лет возглавил роту, состоявшую целиком из дезертиров. Справился. Назначили командиром батальона. На колчаковском фронте был ранен в бою. Едва поджила нога, Леваневский снова в строю. Теперь он уже заместитель командира полка. Бои, ранения, болезни — все пережил Сигизмунд Александрович за годы гражданской войны. Весной 1922 года попросил направить в авиацию. Но в Петрограде вместо учебы попал в завхозы воздухоплавательного отряда. Через год направляют в Севастополь, в школу морских летчиков, где сначала сочетал учебу с исполнением обязанностей начальника хозяйственной части школы.

Летал охотно, хорошо. Считался первым учлетом школы. Окончил учебу в 1926 году. Стал инструктором. Затем работа в Осоавиахиме. Многих парней и девушек приобщил к авиации, будучи начальником аэроклуба в Николаеве, затем в Полтаве.

Все время Леваневского почему-то тянуло на Север. Поручили перегнать из Севастополя в Хабаровск двухмоторный гидросамолет «Дорнье-Валь». Перелет прошел успешно. Когда был в Хабаровске, получил правительственное задание — как можно скорее оказать помощь американскому пилоту Джеймсу Маттерну, который, совершая кругосветный перелет на самолете «Век прогресса», потерпел аварию в районе Анадыря.

Сигизмунд Александрович пробился сквозь туманы и прилетел в бухту Ногаево, а оттуда прошел до Анадыря, чем доказал, что по маршруту, предложенному американскому летчику, летать можно.

Когда радио сообщило о гибели «Челюскина», Леваневский отдыхал в Полтаве. Сразу же предложил свои услуги. Ему и Слепневу поручается перегнать с Аляски на Чукотку два закупленных в Америке самолета, которые решено было использовать для спасения челюскинцев. Вместе с летчиками за самолетами отправился известный полярный исследователь Г. А. Ушаков. На двенадцатый день прибыли в Нью-Йорк. В Фербенксе им передали пассажирские девятиместные самолеты «Флейстер».

29 марта Леваневский с Ушаковым вылетели на Чукотку. Самолет благополучно вышел к северной оконечности Чукотского полуострова. Повернули на Ванкарем. Облачность быстро опускалась. Началось обледенение. Двигатель стал работать с перебоями. Отяжелевший самолет стремительно терял высоту. Летчик сделал все, чтобы спасти машину и экипаж. При посадке сам получил травму, но пассажир и механик остались невредимы. С помощью чукчей добрались до Ванкарема.

К этому времени прилетели и другие летчики.

1937 год — год великих успехов советских летчиков. Посадка первого самолета, пилотируемого М. В. Водопьяновым, в районе Северного полюса. Исторические перелеты из Москвы через Северный полюс в Америку экипажей В. Чкалова и М. Громова на самолетах АНТ-25.

Третьим в беспосадочный рейс Москва — Северный полюс — США отправляется четырехмоторный гигант с бортовым номером Н-209. Командир корабля — Герой Советского Союза С. А. Леваневский.

Поначалу полет проходил нормально. Но после пролета Северного полюса самолет попал в зону интенсивного обледенения. 13 августа в 17 часов 53 минуты связь с ним прекратилась. Длительные поиски пропавшего самолета не дали результата.

С целью увековечения памяти отважного летчика его имя присвоено военно-морскому авиационному училищу.

Василий Сергеевич Молоков прилетел на льдину к челюскинцам 7 апреля. Кабина самолета Р-5 рассчитана на одного пассажира. Молоков ухитрялся сажать в нее по четыре человека. 9 апреля он трижды летал в лагерь Шмидта, брал на борт по шесть человек. Правда, всего лишь четверо были в кабине, двоих же сажали в футляры для грузовых парашютов, привязанные простыми веревками под крыльями самолета. Так за девять рейсов он вывез тридцать девять человек. И каждый перелет из Ванкарема к лагерю Шмидта длиной 160 километров и обратно был сопряжен со всякими неожиданностями.

…Революция застала солдата царской армии Василия Молокова в штрафной роте. Он попал сюда, как недисциплинированный: отказался чистить сапоги офицеру.

Случайно узнал — нужны механики. Но надо знать слесарное дело и грамоту хотя бы в пределах программы церковно-приходской школы. Молоков ни одного года не учился. Зато хорошо знал слесарное дело, и его приняли. Быстро изучил мотор. В школе механиков овладел грамотой. Механик-военлет Молоков сражался на фронтах гражданской войны. В 1919 году общее собрание отряда единогласно решило послать Молокова основательно поучиться летному делу. Так он попал в школу морских летчиков. Учился хорошо. Оставили инструктором. Получился отличный воспитатель.

В 1927 году его послали учиться в Военно-воздушную академию имени Жуковского. Уехал командиром звена, вернулся командиром отряда.

Потянуло к дальним перелетам. И тут повезло: пригласили работать на Севере. Был частым гостем на Лене, в Норильске, Дудинке, Игарке. В Карском море помогал проводить суда, разведывать льды.

Весть о гибели «Челюскина» застала Молокова в Красноярске, откуда он был направлен во Владивосток. Там попал в группу Каманина, которая с самолетами отправилась на пароходе на Камчатку. Выделили ему самолет Р-5 с голубой двойкой на борту.

Пять машин Р-5, поднявшись с небольшого замерзшего озера Камчатки, взяли курс на лагерь Шмидта. Путь был далекий — 2500 километров. Финишировали только двое — Н. Каманин и В. Молоков.

Четвертым воспитанником училища, принимавшим участие в спасении челюскинцев, был Иван Васильевич Доронин.

Будучи на последнем курсе в военно-морском училище в городе Балаково, он подал рапорт о переводе на учебу в морскую авиацию. Летал грамотно. После окончания школы морских летчиков в 1926 году в характеристике было сказано: годен к полетам как инструктор, разведчик, истребитель и пилот тяжелых машин. Прослужил в военно-морской авиации пять лет. Далее работа в Аэрофлоте на линии Иркутск — Якутск — Бодайбо. Осваивал другие трассы.

Когда его направили спасать челюскинцев, за плечами уже был солидный пилотский стаж и 300 тысяч километров налета.

Из Хабаровска летели втроем: М. Водопьянов на самолете Р-5, И. Доронин и В. Галышев на ПС-3. Более 5000 километров от Хабаровска до базы в Ванкареме предстояло пролететь над пустынной местностью, без надежных навигационных приборов и радиосвязи.

Все летчики были опытными. Садились в снежную пургу, туман. Ломали самолеты. Ремонтировались. И снова летели. Оставался один бросок, когда на самолете Галышева отказала бензиновая помпа. Хотели ремонтировать втроем, но Галышев воспротивился:

— Летите без меня. Дружба дружбой, а жизнь челюскинцев дороже…

И. В. Доронин прилетел в Ванкарем первым. За ним — М. В. Водопьянов. Тут же начали готовить машины к прыжку на льдину.

На льдине Иван Васильевич взял на борт четырех человек и пошел на старт, но внезапно у самолета подломилась стойка шасси. Стойку починили, но теперь, чтобы не перегружать машину, взял только двоих. У самого конца взлета стойка опять подломилась, но самолет был уже в воздухе.

Об этом полете Доронин сам рассказывал: «Теперь задача состояла в том, чтобы при посадке в Ванкареме не поломать самолет. Нагнувшись насколько можно, я увидел лыжу, висящую на амортизаторе… Перед посадкой я сделал четыре круга, стремясь выбрать самую ровную полоску. Сел на одну лыжу очень удачно».

В дальнейшем перебрасывал по воздуху спасенных челюскинцев из Ванкарема в Уэлен и дальше, в бухту Провидения. Всего совершил семь таких полетов и перевез тридцать человек.

13 апреля вывезли из лагеря последних челюскинцев и отправили телеграмму в Москву о выполнении задания.

Согласно постановлению ЦИК СССР от 20 апреля 1934 года первыми Героями Советского Союза стали А. Ляпидевский, С. Леваневский, В. Молоков, Н. Каманин, М. Водопьянов, М. Слепнев, И. Доронин.

Механики самолетов, в том числе два американца, были удостоены ордена Ленина.

Первое мая встретили в Уэлене. Далее встреча в Петропавловске-Камчатском, во Владивостоке, откуда специальным поездом челюскинцы и летчики отправились в Москву. Торжества на Красной площади. Челюскинская эпопея, героизм советских людей всколыхнули весь мир.

Первые Герои Советского Союза и их подвиги сыграли огромную роль в выборе летной профессии как главной дороги в жизни многими авиаторами.

Быль о героях будней

В разгар интенсивной летной работы летом 1934 года школу морских летчиков облетела весть о награждении летчика-инструктора А. Е. Сидорова и авиатехника Е. И. Моторина орденом Ленина.

«Ваше мужество и самоотверженность, выдержка и спокойствие, высокое летное искусство, проявленные в деле предупреждения гибели самолета и экипажа, являются примером, достойным подражания», — говорилось в телеграмме начальника ВВС РККА Я. И. Алксниса на имя награжденных.

Газета «Красная звезда» 9 июля 1934 года дала обстоятельный отчет о подвиге летчика и техника.

Потом был продублирован полет Сидорова и Моторина. Удалось заснять на кинопленку все сложности их полета, когда нашлись охотники повторить действия летчика и техника в том знаменитом полете, предварительно подстраховав себя. И этот подвиг увидела вся страна на киноэкранах, в фильме «Легенды о героях-летчиках».

…Шел обычный день летной учебы. Правда, курсанты не летали. Зимой им читались лекции в учебно-летном отделе, принимались зачеты. Инструкторский состав закреплял свои навыки, поддерживая уровень летной подготовки.

Летчик Андрей Сидоров вылетел в зону на выполнение фигур сложного пилотажа с авиатехником Ефимом Моториным на борту. Он имел немалый опыт летной работы, в том числе в зимних условиях. В зоне пилотажа выполнил виражи. Стал выполнять вертикальные фигуры. Переворот, петля, боевой разворот, снова переворот и петля… И именно на петле обрывается передний амортизатор, удерживающий правую лыжу параллельно фюзеляжу. Самолет стало кренить вправо из-за неравномерного воздушного обтекания лыж, поскольку одна из них стала почти вертикально. Создалась аварийная ситуация. Что делать?

Всего несколько секунд уходит на совещание, и техник выбирается из кабины на крыло. Ледяной упругий ветер рвет комбинезон, обжигает лицо и руки, валенки скользят по промерзшему крылу. Летчик снимает шелковый шарф с шеи и передает технику, когда тот поставил ногу на крыло: «Привяжись!»