Индейская война в Русской Америке

Враждебность тлинкитов не утихала, но пункт, избранный ими для противостояния РАК, сместился. После неудачной осады 1807 г. индейцы перенесли свою активность с Ситки в Проливы – ближе к собственным промысловым угодьям. Главным объектом их нападений, взамен неприступного Ново-Архангельска, стали гораздо более уязвимые промысловые партии РАК. Тлинкиты сменили тактику и, перейдя к защите своих клановых территорий, тем самым примирились с фактом присутствия русских в их стране.

Летом 1807 г. партия Д. Ф. Ерёмина в 75 байдарок была направлена Кусковым на промысел “с намерением пробраться в Кайганы” (к этому походу, вероятно, относится и упомянутое уже письмо Баранова). Однако, “получив сильное препятствие от колош”, партовщики вернулись на Ситку “с малым приобретением”. 90

В 1808 г. промысел вёлся под прикрытием судна “Николай” под командованием Х. М. Бенсемана, а для торговли с тлинкитами в Проливы был послан Н. И. Булыгин на “Кадьяке”. В результате “партия упромыслила до 1 700 шкур, но мены никакой не могли иметь, потому что колоши не хотели продавать своих бобров.” 91

В 1809 г. партия под началом И. Куглинова (племянника А. А. Баранова), хотя и действовала под прикрытием шхуны “Чириков”, но спокойно вести промысел не могла, “имея повсюду препятствия от колош.” 92

В 1810 г. партия во главе с самим И. А. Кусковым промышляла в районе о. Дандас – у южных пределов страны тлинкитов между угодьями куана Тонгасс и владениями береговых цимшиан. Для прикрытия её действий и для торговли с индейцами была выделена “Юнона” под командованием Х. М. Бенсемана и привлечён американец Дж. Виншип на бриге “О’Кейн”. Промысел партия вела “будучи беспрестанно угрожаема колошами”. Более того, по сведениям К. Т. Хлебникова, американец Сэмюел Хилл (Гель в русском произношении), капитан судна “Выдра” (Otter), “явно оказывал неудовольствие и угрожал г. Кускову, что при случае они [сам Хилл и другие морские торговцы – Авт.], соединясь с колошами, употребят все меры воспрепятствовать [русскому промыслу]; и в самом деле, в одно время множество батов с вооружёнными людьми окружили оба наших корабля, и Гель на своём судне лавировал поодаль, будучи в готовности им содействовать. Избегая неприятностей, г. Кусков решился отойти оттоль, потеряв уже при разных случаях убитыми 8 человек Алеут. И на обратном походе своём… везде находил исправно вооружённых колош, готовых при малейшей оплошности сделать нападение на отряды.” 93 Записи о встрече с русской флотилией имеются и в бортовом журнале “Выдры”, однако там ни слова не говорится о подстрекательской деятельности капитана Хилла:

“24 мая 1810 г. После полудня замечены два судна, стоящие на якоре в 10 милях к северу от [устья реки] Скина. Это оказались корабль “Окейн” бостонского капитана Виншипа, другой был русским судном “Юнона”, оба с Шитги [Ситки] со 180 байдарками и 350 индейцами-канаактами [кониагмиуты, кадьякцы] для забоя морских выдр, отчего может быть большой вред другим кораблям [автор записи явно подразумевает тот ущерб, какой русский промысел может нанести его собственной торговле -Авт.].

29 мая 1810 г. “О’Кейн” и “Юнона” отбыли, как мы полагаем к Порт-Эссингтону, индейцы не позволили им остаться на прежнем месте, за несколько ночей до их ухода убили 3 их канаактов, отрезали им головы и унесли их, как трофеи своей удачи.” 94

О происходившем в промежутке между 24 и 29 мая бортовой журнал умалчивает, хотя именно тогда должна была состояться встреча Хилла с Кусковым, Виншипом и Бенсеманом, на которой капитан “Выдры” дал понять компанейским мореходам о своих намерениях. Индейцы, атаковавшие партию Кускова, скорее всего были воинами-цимшиан – именно это племя населяло о. Дандас и устье Скина-Ривер. Оно было связано с тлинкитами тесными родственными узами; цимшиан рассматривали тлинкитов, как своих “младших сестёр” и участвовали ещё в боях 1802 г. В данном случае, защищая свои промысловые угодья, цимшиан выступали в то же время и как союзники тлинкитов.

Капитан В. М. Головнин был свидетелем возвращения “Юноны” и партии Кускова в Ново-Архангельск 3 августа 1810 г. Он сообщает, что партовщики “с дикими американцами имели… сшибки, в которых несколько промышленных было ранено; один из них получил рану в руку, для излечения коей необходимо нужно было лекарское пособие, а могло случиться, что и отнять руку понадобилось бы.” 95 По просьбе А. А. Баранова раненого доставили на борт судна Головнина и доктор Бранд оказал ему требуемую помощь – “рана его была очень опасна и без помощи лекаря, конечно была бы причиною его смерти.”

Поход И. А. Кускова к Дандасу был последней попыткой РАК в прежних масштабах вести промысел в стране тлинкитов: “После сего отправления не было уже отрядов по проливам, – подводит итог К. Т. Хлебников, -… открылась новая дорога к бобровой промышленности по берегам Калифорнии.” 96 С тех пор промысел вёлся лишь в ближайших окрестностях Ситки – в 1815 г. там было “упромышлено 276 бобров и 73 кошлока”, а в 1816 г. – всего 63 шкуры. 97 В Проливах же Компания теперь пыталась следовать примеру своих конкурентов и переходила к торговле с индейцами. Так, в том же 1815 г. в Проливы специально для торговли было направлено судно “Открытие” под командованием лейтенанта Я. А. Подушкина, которое вернулось с грузом в 486 шкур калана. Следует отметить, что даже это торговое плавание не обошлось без столкновений с тлинкитами. Команда держалась в постоянной готовности к отражению внезапного нападения – палубу защищали абордажные сети, на баке устанавливались заряженные картечью орудия, матросов вооружали ружьями и пистолетами. Несмотря на все предосторожности, когда штурман судна сошёл на берег собирать ягоды, тлинкиты захватили его и, приставив к груди моряка кинжалы, потребовали от Подушкина выкуп – половину всего груза “Открытия”. В ответ лейтенант заманил себе на борт двух вождей Хайда с островов Королевы Шарлотты, состоявших, видимо, в родстве с враждебными тлинкитами. Штурман был освобождён в обмен на этих заложников, а затем Подушкин приказал “стрелку своему Зензину застрелить тойона, его захватившего, который тогда весьма близко на берегу сидел, но, к несчастью, винтовка осеклась”. 98

Именно сопротивление тлинкитов заставило Компанию сменить ориентиры и искать новые промысловые угодья и новые подходы к своим индейским соседям. Баранов отмечал в письме к Кускову от 20 января 1811 г., что поскольку “близкие и окружные места учинились ненадёжными и опасными для промысла”, то становится необходимым “устремить внимание на дальние… то есть Альбионские берега, где и народы миролюбивые” 99 (имеется в виду Новый Альбион, то есть побережье Калифорнии). Проиграв в битве за Ситку, тлинкиты выиграли противостояние в Проливах.

Перенос основной тяжести борьбы в Проливы, впрочем, вовсе не означал полного мира и спокойствия на Ситке. Тлинкиты постоянно, как писал позднее П. А. Тихменев, “не подавая… предлога к явной вражде… грабили и убивали, в особенности при переездах, служителей компании по проливам и виновники таких поступков всегда умели так ловко их скрывать, что, несмотря на тщательные разыскания, никогда почти не были уличаемы и дело оканчивалось единственно переговорами с их тоёнами и бесплодными уверениями последних в прекращении неприязненных действий на будущее время.” 100 Один такой инцидент, произошедший в июне 1815 г., описывает в своём дневнике д-р Е. Н. Шеффер, известный герой гавайской авантюры РАК. Он сообщает, что индейцы имели обыкновение нападать на русских женщин (скорее всего Алеуток), собиравших ягоды на островке напротив самого Ново-Архангельска: “Когда г. Баранов услышал об этом, он послал ночью на остров вооружённых людей, а женщинам велел держаться днём сообща и спокойно продолжать собирать ягоды. Если Колоши вновь потревожат их, то им следует вопить так громко, как только они могут. План был хорош, а выполнение его ещё лучше. Ожидаемое свершилось; Колоши напали на русских женщин, которые подали сигнал. Вооружённые люди выбежали из своих укрытий; часть их захватила шесть лодок, а прочие занялись индейцами и доставили их всех в крепость.” У пленников обнаружили ружья, порох и пули. При допросе пленников выяснилось, что оружие и боеприпасы они получили у американского капитана Уильяма П. Ханта и, более того, что даже русские офицеры с судна “Суворов” скупали меха у тлинкитов в обход компанейских правил. Всё это стало причиной бурных разбирательств между А. А. Барановым, Хантом и лейтенантом М. П. Лазаревым, командиром “Суворова”. Снабжение тлинкитов оружием пугало Александра Андреевича и опасения его не были беспочвенными: ещё в 1813 г., согласно сведениям П. А. Тихменева, ситкинцы, запасшись оружием и установив связи с другими куанами, вновь замыслили напасть на Ново-Архангельск. Однако заговор этот был своевременно раскрыт А. А. Барановым и “остался без последствий” благодаря принятым вовремя мерам предосторожности. 101

В 1818 г. получил отставку и отбыл из колоний на судне “Кутузов” главный правитель российских владений в Америке Александр Андреевич Баранов. Перед отъездом он встретился со своими старыми противниками, тлинкитскими вождями, собравшимися в Ново-Архангельске для прощания с ним. Красочно описал эту встречу американский биограф Баранова Гектор Шевиньи:

“Их лица были раскрашены тотемными символами их кланов, шерстяные тоги с бахромой были по-римски наброшены поверх их могучих плеч, густые чёрные волосы были расчёсаны в длинные пряди и посыпаны гусиным пухом, а с собой они принесли ивовые прутья в знак миролюбивых намерений… Они сели на пол, сохраняя молчание. Наконец Котлеан промолвил:

“Мне сказали, что ты идёшь повидать императора.”

Баранов кивнул и вновь наступило долгое молчание.

“Мы ненавидели тебя, – сказал Котлеан, – ты выбил наш куан из его дома. Ты покарал наш народ. Ты отнял у нас нашу торговлю. Четырнадцать лет мы готовили месть.“

На время вновь воцарилось молчание.

“Теперь, однако, мы все уже старики, стоящие на пороге смерти. Позволь нам быть братьями.” Вождь Аука ворчанием выразил своё согласие с этими словами.

“Некогда я пришёл сюда, на Ситку, пришёл с миром, как и в Якутат, – отвечал Баранов, – и предложил продать мне небольшой участок земли, чтобы там жить. Вы нарушили своё слово и убили моих людей. Но, как видите, мы все теперь стары. Мы можем скоро умереть. Молодые не должны помнить нашу ненависть. Мой зять останется здесь, как Нанук. Пошлите ему медные щиты дружбы и мира. Я не хочу говорить о вас императору ничего, кроме хорошего.”

Молча выслушав его, вожди согласились с ним.

“Теперь я дам вам подарок, – сказал в заключение Баранов и вручил старым дикарям кольчугу, присланную в колонии много лет назад. – Вы часто удивлялись, отчего ваши стрелы не могут убить Нанука. Вот то, что делало его неуязвимым.” 102

Кольчуга Баранова, как великая ценность, передавалась по наследству в роду тойонов Аук-куана, а после смерти её последнего обладателя в начале XX в. была передана в Национальный Музей США в Вашингтоне. Это произошло благодаря стараниям известного аляскинского краеведа, православного священника Сергия Костромитинова. 103

Сам же Александр Андреевич так и не “повидал императора” – он умер 16 апреля 1819 г. на борту “Кутузова” при прохождении Зондского пролива и тело его было опущено в море. После его отставки в 1818 г. колониями управлял капитан “Кутузова” Л. А. Гагемейстер, а после отбытия его в Россию пост главного правителя занял зять Александра Андреевича капитан-лейтенант С. И. Яновский. С тех пор назначение на эту должность морских офицеров стало правилом, которого руководство РАК придерживалось до самого конца существования Русской Америки, в истории которой Александр Андреевич оставил столь глубокий след. “Гений, проницательность, твёрдость характера, бескорыстие были отличительными чертами Баранова, – писал спустя десять лет Ф. П. Литке, – Со средствами совершенно ничтожными, с людьми, более способными разрушать, нежели основывать сообщества, принужденный остерегаться столько же своих, сколько туземцов… бороться на каждом шагу с препятствиями и недостатками, оставаясь по нескольку лет не только без пособий, но даже и без известий из России, – Баранов учредил и распространил в этом крае промыслы и торговлю в столь обширном размере и на столь прочном основании, что, хотя многие подробности требовали впоследствии улучшений и перемен, но существо операций остаётся и теперь, как было при нём. Только человек, соединявший в себе достоинства, – я даже сказал бы: и недостатки, – Баранова, мог совершить это с таким успехом. Но меры, которые он для достижения этой цели должен был принимать, часто тяжело ложились на жителей, и это вред, неразлучный со всякой колонизацией.” 104

С отставкой и смертью А. А. Баранова уходила в прошлое целая эпоха, но отголоски её ощущались ещё долгое время. Одним из таких отголосков была постепенно затухавшая индейская война, отдельные вспышки которой последовали сразу вслед за уходом Баранова. Причиной тому были попытки новых руководителей колоний отойти от курса, принятого Барановым в последние годы его власти, а в первую очередь – попытки возобновления промысла в Проливах.

Ряд стычек с индейцами последовал уже летом 1818 г. В. М. Головнин отмечал, что в июне “колюжи верстах в 3-х или 4-х от крепости убили двух промышленников, которые ходили туда рубить нужное им дерево и были снабжены ружьями.” 105 Вероятно, эти промышленные нарушили границы клановых угодий, зайдя за ту невидимую черту, которая отделяла эти территории от участка, уступленного, по мнению тлинкитов, русским. Тем же летом Л. А. Гагемейстер предоставил артель Алеутов в 44 байдарки французскому судну “Борделе” для совместного ведения промысла. 106 Во главе партовщиков стоял кадьякский тойон Наккан (в крещении Егор). Кадьякцы не хотели идти в опасные воды страны тлинкитов на том основании, что “свирепый народ колоши столь многих из них перебил.” 107 Но компанейские власти и командир “Борделе” лейтенант Камилл де Рокфейль уверили их, будто промысел будет вестись на некоем необитаемом острове. Однако вместо этого кадьякцы были доставлены в окрестности о. Принца Уэльского – “место… называемое американцами по-колошенски Непада… в бухте по южную сторону Cap Pele”. 108 Тут, в “бухте Кутмик”, по просьбе компанейского приказчика партия остановилась на отдых для просушки байдарок и тут же она подверглась внезапному и жестокому нападению тлинкитов. При этой атаке едва не погиб и сам командир французского судна К. де Рокфейль.

Лейтенант позднее вспоминал, что 18 июня, когда он наблюдал за приливом, находясь на берегу близ лагеря партовщиков, до слуха его вдруг донеслись звуки выстрелов: “Сперва я полагал, что Алеуты упражняются в стрельбе в цель из пистолетов, которыми каждый из них был снабжён [для защиты от индейцев], но вскоре я убедился, что это были ружейные залпы… вид бежавших и спасавшихся Алеутов побудил меня… подумать о собственном спасении. Я кричал шлюпке, которая привезла меня на берег и не успела ещё достигнуть судна, чтоб она воротилась. Но мой голос был заглушён в общей суматохе. Я махал платком, но видев, что это тщетно, я разделся, взял часы в зубы и бросился вплавь. Одновременно судно открыло по туземцам огонь и отправило по направлению лагеря баркас… Когда мне удалось взойти на баркас, из семи его гребцов четыре были ранены… Судно между тем продолжало стрелять по туземцам, которые, запрятавшись в кустарники, не переставали стрелять из ружей. В продолжении всей ночи с судна делали по пять-шесть выстрелов в час.” 109 В результате нападения было убито 20 кадьякцев и 3 женщины, несколько партовщиков пропало без вести – вероятно, были захвачены в плен. По словам Наккана, “число убитых составило почти всю их партию”. Промысловикам пришлось “возвратиться назад без всякой пользы.” 110 После возвращения, компанейское начальство хотело предоставить де Рокфейлю новую артель кадьякцев – “к величайшей их горести… совершенно против желания и воли их”. Однако, тут взбунтовались сами французы, наотрез отказавшись возвращаться к столь небезопасному месту. Поход пришлось отменить. 111

На сей раз раненым партовщикам и семьям погибших Компания выплатила компенсацию, что само по себе, как и наличие у кадьякцев большого количества огнестрельного оружия, наглядно показывает, сколь изменились времена в Русской Америке. РАК стремилась как можно крепче привязать к себе враждебных тлинкитам аборигенов и одного насилия тут явно недоставало. По предложению К. Т. Хлебникова компенсация была выплачена товарами, среди которых большое место занимала “медь хилийская” [чилийская]. Родственники убитых получили товаров на сумму в 350 рублей, тяжелораненым выплатили компенсацию в 200 рублей, а для легкораненых сумма возмещения ограничивалась 100 рублями. 112

В том же 1818 г. “в Фридрих-зунде и окрестностях”, то есть в весьма опасном районе куана Кэйк-Кую, промышляла партия Д. Ф. Ерёмина в 100 байдарок. Хотя её действия прикрывали Е. Юнг на “Финляндии” и Лихачёв на “Платове”, правление колоний сочло необходимым выслать для поддержки партовщиков ещё и судно “Открытие” под командованием лейтенанта Я. А. Подушкина. Оно направлялось в Проливы “по причине раздора с колошами”. По прибытии Подушкин должен был передать Юнгу и Ерёмину указание: “Взять все возможные предосторожности против нападений и удерживать тойона Таихту под видом любезного обращения под надзором, чтобы он не бежал, а тем паче чтобы не вошёл в сношения с другими колошами во вред нашим людям.” 113 Лагерь на ночь рекомендовалось обносить рогатками. Упомянутый Таихту, вероятно, содержался русскими в аманатах и использовался в качестве толмача-посредника при переговорах с тлинкитами. Лишь наличие у Ерёмина столь ценных заложников, а также мощное прикрытие со стороны компанейских судов удержало тлинкитов (а в первую очередь кековцев) от нападения на партию. Подобная тактика использовалась компанейскими промышленными и позднее.

В 1819 г. промысел в проливе Кросс вела партия в 80 байдарок под началом Т. Н. Тараканова. Её прикрывали “Финляндия” (капитан Е. Юнг) и “Баранов” (капитан П. С. Туманин). В 1820 г. в проливе Чатам промышляло 80 байдарок Д. Ф. Ерёмина под защитой куттера “Баранов” П. С. Туманина и шхуны “Фортуна”. В 1821 г. в Проливы также было выслано 100 байдарок во главе с Д. Ф. Ерёминым в сопровождении “Фортуны” и “Чирикова”. Однако, несмотря на присутствие хорошо вооружённых судов, партии эти “везде и всегда находили от колош сильное препятствие.” 114 Тлинкиты упорно отстаивали неприкосновенность своих охотничьих угодий. К. Т. Хлебников так описывает действия воинов куана Кэйк-Кую в проливе Фредерик: “И тогда, как наши байдарки пускались гонять бобра, колоши в нескольких батах ехали туда же и в того же бобра стреляли из ружей; часто выходили ссоры, и колошами захвачена была одна байдарка, но по сношениям командира была возвращена.” 115 В целом партия сумела добыть в тот год лишь 47 шкур. 116 Тлинкиты, распугивая каланов стрельбой, избрали тем самым ловкую тактику, позволявшую защищать свои промысловые угодья, формально не открывая враждебных действий против русских. Индейцы напрямую заявляли начальникам партии, “что они никак не отойдут от наших партовщиков и что хотя они не тронут наших людей, но не позволят промышлять нам.” 117 В конечном итоге Компании пришлось ограничить район промысла более спокойными окрестностями Якутата и Льтуа, где жители хотя и выражали своё негодование, но не могли чинить препятствий “по малочисленности”. 118 Неукоснительно сокращалась и численность партий. В 1832 г. партия насчитывала всего 30 байдарок, а в период 1828-1831 гг. вообще “отправлений для промыслов не было.” 119

Неспокойно после ухода Баранова было и на Ситке. Не предпринимая крупных враждебных акций против самого Ново-Архангельска, тлинкиты, тем не менее, не раз обстреливали Озёрский редут, возведение которого, похоже, было расценено, как новое нарушение границ клановых территорий. 120 Катлиан, старый противник русских, нередко посещал Ново-Архангельск, беседовал с В. М. Головниным на борту “Камчатки”, был награждён серебряной медалью, но брат его (Сайгинах?) содержался в крепости аманатом. 121 Сам же капитан В. М. Головнин отмечал в 1818 г., что индейцы “не упускают случая убить русского… и потому здешние промышленники ходят из крепости работать в огородах вооружённые и целыми артелями”; вообще, по его мнению, русским здесь “остаётся одно средство – быть всегда осторожными и вооружёнными и жить, как в осаждённой крепости… жёны и дети их не могут ходить в леса, не подвергаясь опасности быть убитыми или увлечёнными в неволю, да и сами промышленные на большое расстояние от крепости не могут удалиться, иначе как отрядами и вооружённые.” 122

Беспрестанные столкновения побудили правление колоний пойти на формальное примирение с индейцами по индейским же обычаям – не только взяв аманатов от тлинкитов, но и в свою очередь выдав им заложников со своей стороны. Согласно П. А. Тихменеву, взамен родных племянников “ситкинского тойона” индейцы получили двух мальчиков-креолов: “Передача аманатов была произведена с большими церемониями и торжественностию. Следствием сего было прекращение по крайней мере на некоторое время неприязни и увеличение вымена от колошей пушных товаров.” 123 Вскоре, согласно тлинкитскому же обычаю, заложники мира (quwakan) были возвращены обеими сторонами. Таким образом, в 1818 г. произошло событие чрезвычайной важности – официально был положен конец вражде между русскими и киксади. К сожалению, сведения о том сохранились самые скудные. Однако, за прошедшие годы в войну были вовлечены и другие кланы, которые не считали себя обязанными следовать примеру ситкинцев. С ними, похоже, подобной формальной договорённости не заключалось. Поэтому даже официальное примирение с киксади не сразу принесло мир в страну тлинкитов и даже на саму Ситку.

Положение казалось иногда столь безысходным, что главный правитель С. И. Яновский даже представил руководству Компании проект перемещения правления колоний обратно на Кадьяк, с тем, чтобы оставить в Ново-Архангельске лишь гарнизон в 50 человек “под управлением надёжного начальника”. Среди прочих доводов в пользу этого плана не последнее место занимала и угроза со стороны индейцев: “Соседство колошей представляет большие опасности для заселения, так как они имеют оружия более, чем русские, и воздвигнутое ими укрепление вооружено десятью орудиями.” 124 Обсуждение этого замысла продолжалось до самого 1832 г., когда и была окончательно решена судьба Ново-Архангельска, как столицы Русской Америки. Доводы сторонников перемещения были достаточно вескими – по крайней мере в том, что касалось “индейской угрозы”. По словам К. Т. Хлебникова, “колоши после поражения их… остались всегдашними для нас врагами. Меры кротости, снисхождения и одолжения, ныне со стороны колониального начальства в обращении с ними употребляемые, воздерживают их от явной вражды; но сердце их, наполненное мщением, жаждет открыть только удобный к тому случай. Доныне отличные из них, пресыщаясь угощениями, твердят, что не намерены делать зла; но при первом каком-либо неудовльствии или ссоре… хватаются за ружьё и кинжалы… они столь умны, что никогда не начинают открыто действия; хотя несколько раз случалось, что при малейших случаях, вооружась, скрывались за корни дерев и кусты [вокруг крепости] и ожидали последствий 125… Злейшие из них каждогодно занимаются планами о нападении на крепость… Они твердят, что мы заняли места, где жили их предки, лишили их выгод от промысла зверей, пользуемся в лучших местах рыбной ловлей.” 126

Однако, старая вражда хоть медленно, но уходила в прошлое. Спустя десять лет после отставки и смерти А. А. Баранова и официального примирения с киксади, известный путешественник Ф. П. Литке отмечал, что теперь колоши стали “совсем не те”, что были во времена Александра Андреевича: “Тогда невооружённому из-под пушек крепости опасно было удаляться; убийства без всякого повода были обыкновенны; теперь о них совсем не слышно, обитатели Ново-Архангельска без всякой опасности поодиночке ходят по всем окрестностям… Колоши всё более и более привыкают к новым нуждам, которым научились от русских… табак, картофель, даже хлеб весьма им нравятся. Тайоны щеголяют в мундирах последнего покроя и непременно хотят видеть на своих жёнах хотя кусок чего-нибудь русского… Связи русских с колошенками и новое от них поколение – также повод, ежедневно усиливающийся, к сближению обоих сторон.” 127 Однако, при всём том, в Ново-Архангельске никогда не забывали тщательно выставлять караулы и, из предосторожности, отбирать ружья у приезжих тлинкитов. Число гостящих в крепости индейцев, а особенно тойонов, строго учитывалось каждый день обходным караулов. “В крепости и по судам, – отмечал К. Т. Хлебников, – пушки всегда заряжены картечью и осматриваются каждонедельно. Люди, отправляемые в лес и в Озёрский редут, обыкновенно ездят с заряженными ружьями… всякий знает, что мы имеем таких неприятелей, которые всякую минуту смотрят, нет ли у нас какой оплошности, и буде случится, тогда можем погибнуть все.” 128

Но, несмотря на подобные отголоски старой вражды, конец ей был, по большому счёту, положен в 1821 г., когда произошли два события, превзошедшие по своей значимости даже замирение с киксади в 1818 г. Во-первых, главный правитель М. И. Муравьёв позволил тлинкитам вернуться на место их родового поселения у подножия Кекура под Ново-Архангельском. Помимо стремления улучшить отношения с индейцами, он рассчитывал ещё и на то, “что имея под своими пушками жён и детей их и всё имущество, гораздо легче будет содержать их в узде и узнавать все их замыслы.” 129 Во-вторых, в этом же году были приняты новые “Правила Российско-Американской компании”, согласно которым запрещалось требовать с туземцев “дань, ясак, подать или какое-либо ещё приношение”; более того, Компании предписывалось в отношениях с аборигенами “употреблять всевозможные способы, дабы сохранить их доброе расположение, избегая всего, могущего возбудить в них подозрение о намерении нарушить их независимость.” 130 Таким образом официально было объявлено о прекращении экспансии РАК, главнейшей причиной чему послужило сопротивление тлинкитов. Позднее это было подтверждено и в Уставе РАК 1844 г., соответствующий пункт которого гласил: “Колониальное управление не должно силою распространять владений компании внутрь стран, населённых инородцами, не зависящими от колониальных властей.” 131 А. А. Истомин, говоря о причинах, повлёкших за собой столь жёсткую государственную регламентацию деятельности РАК, называет среди них страх царского правительства перед тем, что деятельность эта “может приобрести неконтролируемый характер; “монархическую феодально-патерналистскую идеологию российского самодержавия”; и “социально-психологические стереотипы российского общества”, согласно которым государство обязано защищать всех своих подданных от всяческих “злоупотреблений.” 132 Однако, при всём том, вряд ли правомерно сбрасывать со счетов две характерные особенности быта тогдашней Русской Америки: малочисленность русских колонистов и мощь сопротивления тлинкитов. Принимая ограничительные постановления, российские власти исходили не только и не столько из отвлечённых идеологических схем, сколько из печальной реальности колониальной жизни. “Тлинкитский синдром” стал постоянной составляющей российской политики на Аляске. Министр финансов граф Д. А. Гурьев, памятуя ожесточённое сопротивление “колошей”, писал во всё том же 1821 г.: “без сомнения, мы могли бы продвинуться до пролива Гуан-де-Фука к югу от острова Ванкувера, наипаче с тех пор, как англичане и американцы оставили залив Нутку; но в то время мы слишком приблизились бы к новому заведению на реке Колумбии [форт Астория], и обитатели острова Ванкувера столь жестоки, что нужно было бы содержать значительную силу противу их нападений”. 133

Так или иначе, но фактическая независимость тлинкитов получила теперь юридическое подтверждение. Это и стало основным результатом потрясшей Русскую Америку индейской войны.

З А К Л Ю Ч Е Н И Е

История взаимоотношений между русскими мореплавателями и промышленными людьми и индейцами-тлинкитами уходит корнями к временам 2-й Камчатской экспедиции В. Й. Беринга и А. И. Чирикова, когда состоялась их первая встреча. Но, несмотря на возможно трагический исход этой встречи, конфликт, переросший в затяжную войну, возник между сторонами лишь многие десятилетия спустя, когда Российско-Американская компания приступила к активному освоению традиционных тлинкитских земель, развернув там истребительный промысел калана. Обобщив и подвергнув научному анализу все известные на настоящий момент сведения о военном конфликте между РАК и индейцами-тлинкитами, можно раскрыть причины этого столкновения и выделить основные этапы его развития.

Хищнический промысел РАК подрывал основу экономического благосостояния тлинкитов, лишал их главного товара в выгодной торговле с англо-американскими морскими торговцами, чьи подстрекательские действия послужили своеобразным катализатором, ускорившим развязку назревавшего военного конфликта. Необдуманные и грубые поступки русских промышленных послужили толчком к объединению тлинкитов в борьбе за изгнание РАК со своих территорий. Борьба эта вылилась в открытую войну против русских поселений и промысловых партий, которую тлинкиты вели как в составе обширных союзов, так и силами отдельных куанов и даже отдельных кланов.

История военных действий на Северо-Западном побережье распадается на ряд этапов, оличающихся собственной внутренней логикой и своеобразием. На первом из них, в 1802 г., против РАК выступает хорошо организованный и сплочённый союз нескольких тлинкитских куанов, силы которого действуют наступательно и эффективно (разгром Ситхинской партии, уничтожение Михайловской крепости). В этом им немало способствуют такие важные факторы, как численный перевес, хорошее вооружение, полное владение инициативой. Уверенности тлинкитам придавала и надежда на поддержку их со стороны англо-американских морских торговцев (тут в первую очередь следует назвать имя Уильяма Каннингема).

Но в 1804 г. поход ополчения А. А. Баранова и вмешательство в ход событий судна “Нева” под командованием Ю. Ф. Лисянского приводят к распаду союза и переходу инициативы в руки РАК. Следствием является “замирение” большинства враждебных куанов, основание Ново-Архангельска и упрочение русского присутствия на Ситке. Второй этап борьбы (1804-1807 гг.) характеризуется неустойчивым равновесием сил, когда противники ведут скорее “войну нервов”, чем активные боевые действия. Захват русского поселения в Якутате, вызванный местными причинами и не связанный с какими-либо общетлинкитскими планами сопротивления, выглядит на этом фоне скорее исключением, чем правилом. Попытки же восстановить союз между куанами приводят лишь к их кратковременному оживлению и безрезультатным блокадам Ново-Архангельска (1806-1807 гг.). С 1808 г. наступает новый этап борьбы, для которого характерен перенос активности индейцев от русских поселений в Проливы – ближе к собственным промысловым угодьям. Главным объектом их нападений, становятся промысловые партии РАК. Тлинкиты сменили тактику и, перейдя к защите своих клановых территорий, тем самым примирились с фактом присутствия русских в их стране. Однако, именно эта тактика, подрывавшая экономический фундамент существования компании, оказалась для неё наиболее губительной. Противостояние в Проливах привело, в конечном итоге, к вытеснению из них компанейских партий. В 1818 г. РАК вынуждена была пойти на официальное примирение с ситкинскими киксади по индейским обычаям.

Промысел калана постепенно истощался, как из-за истребления животных, так и по причине противодействия тлинкитов. Компания не могла более существовать только за счёт добычи морского зверя. Новые обстоятельства требовали приступить к более всестороннему развитию края, больше внимания уделять торговым связям с аборигенами. Становятся ненужными большие промысловые партии, а значит отпадает и необходимость в создании укреплённых опорных пунктов для них. Практически прекращается продвижение РАК на юг и вглубь страны тлинкитов. Единственным новым русским заселением на их территории становится редут Св. Дионисия в дружественном Стикин-куане – скорее торговая фактория, чем база промышленников. На смену промыслу мало-помалу приходит торговля и, как следствие, исчезает большинство причин, вызывавших вооружённые конфликты. Взаимная враждебность постепенно сглаживалась, но ни одна из сторон не могла с полным на то правом причислить себя к победителям. Тлинкиты не достигли своей цели – им не удалось изгнать русских со своих земель. Но и РАК не добилась своего – не удалось сломить сопротивления индейцев, поставить их в полную зависимость от себя, как то случилось с населением Кадьяка и Алеутских островов. Война, в которой не одержала верх ни одна из сторон, закончилась взаимоприемлемым, если не взаимовыгодным, компромиссом. Российско-Американская компания всё же сумела закрепиться на юго-восточном побережье Аляски, получая прибыль, как от торговли, так и от эксплуатации природных ресурсов края. Тлинкиты же, извлекая выгоду из торговли с русскими, сумели отстоять и свои охотничьи угодья, и свою независимость; ловко играя на противоречиях между русскими, англичанами и американцами, пользуясь преимуществами своего буферного положения, они распространили своё влияние на ряд племён материковой Аляски. Помимо этого, им отчасти даже удалось достичь желаемой цели – к 1821 г. русские промысловые партии были практически вытеснены из Проливов, полностью вернувшихся под контроль тлинкитских кланов.

Война, вспыхнувшая в результате столкновения двух различных экономических и культурных укладов, которая велась со стороны тлинкитов, как обширными коалициями, так и самостоятельно отдельными куанами и даже кланами, не закончилась в одночасье. Она медленно сошла на нет. Жаркие схватки в Проливах сменились, по выражению А. В. Гринёва, своеобразной "холодной войной", глухим противостоянием, затянувшимся на десятилетия. Периоды "оттепели" сменялись новыми "заморозками", во время которых не раз ещё гремели выстрелы и проливалась кровь. Однако конфликтов, сравнимых по размаху с событиями 1802-1818 гг., более не возникало, несмотря на всю сложность и противоречивость дальнейших русско-тлинкитских взаимоотношений. Несомненно, что обе стороны сделали надлежащие выводы из происшедшего и в будущем старались в отношениях между собой придерживаться определённых правил. Но взаимная настороженность в этих отношениях оставалась неизбежной составляющей всей последующей истории Русской Америки.

Введение

1 Хлебников К. Т. Первоначальное поселение русских в Америке // Материалы для истории русских заселений по берегам Восточного океана. -Вып. IV.- СПб., 1864.- С. 54.

2 Тихменев П. А. Историческое обозрение образования Российско-Американской компании и действий её до настоящего времени. -Ч. 1.- СПб., 1861. -С. 92.

3 Гринёв А. В. Некоторые тенденции в отечественной историографии российской колонизации Аляски. // Вопросы истории. -1994.- № 11.- С. 163-167.

4 Окунь С. Б. Российско-Американская компания.- Л., 1939.

5 Черненко М. Б. Предисловие // Путешествия и исследования лейтенанта Лаврентия Загоскина в Русской Америке в 1842-1844 гг.- М., 1956. -С. 12.

6 Народы Америки.- Т. 1.- М., 1959.

7 Адамов А. Григорий Иванович Шелихов – замечательный русский мореплаватель и исследователь. -М., 1951.- С. 27.

8 Дивин В. А. Русские мореплавания на Тихом океане в XVIII в.- М., 1971. -С. 328, 339.

9 Агранат Г. А. Об освоении русскими Аляски // Летопись Севера.- Т. 5. -М., 1971.-С. 188.

10 Гринёв А. В. Русская колонизация Аляски., некоторые тенденции советской историографии // Американские индейцы., новые факты и интерпретации.- М., 1996.- С. 16.

11 Марков С. Н. Летопись Аляски.- М-Л., 1948. С. 70-74; Марков С. Н. Русские на Аляске.- М., 1947.

12 Алексеев А. И. Колумбы росские. – Магадан, 1966; Алексеев А. И. Судьба Русской Америки. – Магадан, 1975; Алексеев А. И. Освоение русскими людьми Дальнего Востока и Русской Америки. – М., 1982; Макарова Р. В. Русские на Тихом океане во второй половине XVIII в. – М., 1968; Варшавский С. Р. Увековеченная слава России. – Магадан, 1982; Комиссаров Б. Н. Григорий Иванович Лангсдорф. – Л., 1975; Командор. – Красноярск, 1995; Штейнберг Е. Л. Жизнеописание русского мореплавателя Юрия Лисянского. – М., 1948.

13 Истомин А. А. Русско-тлинкитские контакты (XVIII-XIX вв.) // Исторические судьбы американских индейцев.- М., 1985. -C. 146-154.

14 Там же. С. 146-147.

15 Гринёв А. В. Индейцы тлинкиты в период Русской Америки.- Новосибирск, 1991; Гринёв А. В. Индейцы эяки и судьба русского поселения в Якутате.// СЭ.- 1988.- № 5; Гринёв А. В. Об этнониме “колоши” // СЭ.- 1986.- № 1.- С. 104-108; Гринёв А. В. Товарообмен между индейцами тлинкитами и атапасками Скалистых гор // СЭ.- 1986.- № 5. -С. 113-122; Гринёв А. В. Годовой цикл тлинкитов // Экология американских индейцев и эскимосов. -М., 1988.- С. 117-124; Гринёв А. В. Индейцы эяки в период Русской Америки // ЭО.- 1993.- № 5.- С. 73-83; Гринёв А. В. Правитель Русской Америки // Былое. -1996.- № 12.

16 Гринёв А. В. Колонизация Русской Америки и французская колонизация Канады., общее и особенное // Научно-техническому прогрессу – творческий поиск вузов.- Барнаул, 1983.- С. 66; Истомин А. А. Америка Испанская и Русская // Латинская Америка. -1987.- № 6.- С. 59-60.

17 Дзенискевич Г. И. К ранней истории русско-тлинкитских отношений. // Америка после Колумба., взаимодействие двух миров.- М., 1992.- С. 64-73.

18 Артемьев А. Р. Из истории освоения русскими острова Ситхи (Баранова).- Владивосток, 1994.

19 Свет Я. М., Фёдорова С. Г. История пятнадцати // Бригантина.- М., 1971.- С. 48-64; Корсун С. А. Ещё раз о судьбе первых русских на земле тлинкитов // Открытие Америки продолжается. -СПб., 1994. -С. 216-224.

20 Ратнер-Штернберг С. А. Музейные материалы по тлингитам. Очерк III. Предметы вооружения и военные обычаи и обряды // Сб. МАЭ. -Т. IX.- Л., 1930.- С. 167-186.

21 Аверкиева Ю. П. Индейцы Северной Америки.- Л., 1974.- С. 152.

22 Там же.

23 Гринёв А. В. Индейцы тлинкиты в период Русской Америки. -Новосибирск, 1991.- С. 72.

24 Там же. С. 218-220.

25 История Русской Америки. Т. 1. Основание Русской Америки. 1732-1799 гг. -М., 1997.

26 McConkey L. Sea and Cedar. How the Northwest Coast Indians Lived.- Vancouver, 1994; См., например, книги издательства Time-Life., The European Challenge. – Alexandria (Virg.), 1993; The Way of the Warrior. – Alexandria (Virg.), 1993; The First Americans.- Alexandria (Virg.), 1992.

27 Chеvigny H. Lord of the Alaska.- N.-Y., 1944; а также., Chеvigny H. Russian America., The Great Alaska Venture, 1741-1867. – London, 1965.

28 Bancroft H. H. History of Alaska, 1730-1885.- San-Francisko, 1886; Andrews C. L. The Story of Alaska.- Caldwell, 1947; Andrews C. L. The Story of Sitka. – Seattle, 1922.

29 Laguna F. de, Under Mount Saint Elias., The History and Culture of the Yakutat Tlingit. -Pt. 1-3.- Washington, 1972.

30 Dauenhauer N., Dauenhauer R. The Battles of Sitka, 1802 and 1804, from Tlingit, Russian and other point of view. // Russia in North America. Proceedings of the 2nd International Conference on Russian America. Sitka, Alaska, August 19-22 1987. -The Limeston Press, Kingston-Fairbanks, 1990.- P. 21-22.

31 Dean Jonatan R., “Rich Men”, “Big Powers” and Wastelands – The Tlingit-Tsimshian Border of the Northern Pacific littoral, 1799 to 1867. -Vol. 2.- Chicago, 1993.- P. 129.

32 Ibid. P. 132.

33 Howay F. W. A List of Trading Vessels in the Maritime Fur Trade, 1785-1825 // Materials for the Study of Alaskan History. -Kingston, 1973.- ? 2; Howay F. W. The Loss of the Tonquin // Washington Historical Quarterly. -Seattle, 1922.- ? 13.- P. 83-92; Howay F. W. Indian Attaks Upon Maritime Traders of the Northwest Coast // Canadian Historical Review.- Toronto, 1925.- ? 6. -P. 287-309; Howay F. W. The Attempt to captive the brig Otter // Washington Historical Quarterly.- Seattle. -Vol. 21.- P. 179-189; Howay F. W. Captein Henri Barber of Barber’s Point // 47th Hawaiian Historical Society Report. 1938. -P. 38-49.

34 Pierce R. Russian America., A Biographical Dictionary.- Kingston-Fairbanks, 1990.

35 Emmons G. The Tlingit Indians. – Seattle amp; London – New York, 1991.

36 Henrickson S. “Terryfying Visages”., War Helmets of the Tlingit Indians // American Indian Art Magazine. -1993.- Vol. 19.- ? 1.- P. 48-59; Hough W. Primitive American Armor // Annual Report of the Board of Regents of the Smithsonian Institution, 1893.- Washington, 1895; Bruggman M., Gerber P. Indians of the Northwest Coast.- Toronto, 1989; Drucker Ph. Indians of the Northwest Coast.- N-Y., 1963; Krause A. The Tlingit Indians. – Seattle amp; London, 1956; Foster M., Henrickson S. Symbols of Russian America., Imperial Crests and Possession Plates in North America // Concepts. 1991, november; Gibson J. R. Imperial Russian in Frontier America.- N-Y., 1976; Gibson J. R. Russian dependence upon Natives Alaska // Russians American Colony. – Durham, 1977. -P. 77-104; Coppock H. Interaction between Russians and Native Americans in Alaska. – Lansing, 1976.

37 Гумилёв Л. Н., Панченко А. Чтоб свеча не погасла. -Л., 1990.- С. 7-10.

38 Кратт И. Великий океан. -М., 1989. -С. 22.

39 Там же. С. 25-26.

40 Там же. С. 150.

41 Бадигин К. С. Собрание сочинений.- Т. 2.- М., 1993.

42 Чиж Г. П. К далёким берегам. -М., 1962.

43 Тихменев П. А. Указ. соч.- Ч. 2. -Прил. 2.- СПб., 1863.; К истории Российско-Американской компании.- Красноярск., 1957.; Ситников Л. А. Материалы для истории Русской Америки (“Ответы” Филиппа Кашеварова) // Новые материалы по истории Сибири досоветского периода.- Новосибирск, 1986.- С. 82-103.

44 Внешняя политика России XIX и начала XX века., документы российского Министерства иностранных дел. -Сер. 1.- Т. I.- М., 1960; т. IV.- М., 1965.

45 ОР РГБ, ф. 204, к. 32.

46 АВПРИ, ф. СПб ГА,I-7, оп.6; I-13, оп.10; II-3, оп.34; ф. РАК, оп. 888.

47 РГАДА, ф. 1605, оп. 1, д. 356.

48 ГАКО, ф. 184, оп. 2, д. 108, 190.

49 Лисянский Ю. Ф. Путешествие вокруг света на корабле “Нева”.- М., 1947.

50 Коробицын Н. И. Записки…// Русские открытия в Тихом океане и Северной Америке.- М-Л., 1944; Шемелин Ф. И. Журнал первого путешествия россиян вокруг земного шара.- СПб., 1816 – ч. 1; 1818 – ч. 2; Русская Америка по личным впечатлениям миссионеров, землепроходцев, моряков, исследователей и других очевидцев.- М., 1994.- С. 27-121.

51 Хлебников К. Т. Русская Америка в неопубликованных записках К. Т. Хлебникова.- Л., 1979; Хлебников К. Т. Русская Америка в записках Кирила Хлебникова., Ново-Архангельск. -М., 1985; Головнин В. М. Путешествие вокруг света на шлюпе “Камчатка”.- М., 1965; Материалы для истории русских заселений по берегам Восточного океана.- Вып. I- IV.- СПб., 1861.

52 Материалы для истории…-Вып.IV.- СПб., 1861.- С. 1-40.

53 Barber Henry. Aftermath of the Sitka Massacre of 1802. Journal excerpts. – Extracts from the “Sydney Gazette” (Australia), 29 May 1803, 18 November 1804, 9 December 1804. // The Alaska Journal.- 1979.- Vol. 9.- ? 1, winter.- Р. 58-61.

54 Sturgis W. The Journal of William Sturgis.- Victoria, 1978.- Р. 123.

55 Головнин В. М. Сочинения и переводы В. М. Головнина.- Т. V.- СПб., 1864.- С. 173.

56 Boas F. Indianische Sagen von der Nord-Pasifischen Kuste Americas. – Berlin, 1895.- P. 325-326.