Звёздные скитальцы. Поиск в закрытых мирах 2

Доминат-компьютер, сопоставив все данные, принял решение:

Четырех охотников, отправленных на уничтожение большого корабля, вполне хватит и для ликвидации только, что покинувшего Илвириану звездолёта. В данный момент охотники уже стартовали и следовали далеко от малого корабля нарушителей, огибая солнце с другой стороны. Возвращать их не было смысла — это была бы неоправданная трата ресурсов. Охотникам полагалось следовать прежним курсом, чтобы отыскать большой корабль. Далее, уничтожив его, они продолжат облёт вокруг солнца и, с учётом спрогнозированного курса малого корабля, выйдут ему навстречу. Тем самым будет задействован фактор внезапности и сэкономлены ресурсы.

Глава 2

Дальний ледник — 1

"Звёздный Скиталец" покинул Илвириану десять часов назад. Почти всё это время, звездолёт шёл в режиме автопилотирования по заранее проложенному курсу. Команда отдыхала, особенно это было необходимо пилотам. Приключения на Илвириане их вымотали до предела.

Везунчик проснулся и, глядя на всё ещё сладко спящую подругу, решил её не будить. Пусть, ещё отдохнёт. Он же, чувствовал себя вполне бодрым и посвежевшим. Даже, настроение улучшилось. Везунчик оделся и поспешил в рубку управления.

Их полёт проходил нормально. Вокруг простиралось чёрное пространство открытого космоса. Поскольку, они забрались в достаточно удалённую часть системы, лучи солнца сюда едва достигали, защитный же барьер фамаронцев был тоже весьма далеко, и его золотистое свечение сюда не доходило.

На обзорном экране, куда устремил свой взгляд Везунчик, прямо по курсу мерцала холодным бело-голубоватым цветом планета Дальний Ледник-1. Ещё дальше, за орбитой ледяного мира, пульсировало и переливалось зеленоватым светом гигантское пылевое облако, в котором с огромной скоростью двигались сотни тысяч астероидов. Они были самых разных размеров и форм: одни шарообразные и большие, словно луны планет, другие крохотные, третьи — простые скальные обломки, возникшие от столкновения более крупных космических тел. Извиваясь чудовищными спиралями, облако охватывало всю Илвирианскую систему по периферии и простиралось ещё дальше в глубины открытого космоса.

Сидя в кресле, Везунчик невольно залюбовался этой красотой. Он много где бывал, и многое видел, но эта открывшаяся перед ним панорама была, пожалуй, одной из самых красивых и величественных.

До выхода на орбиту Дальнего Ледника-1 оставалось ещё более ста двадцати часов.

* * *

Сластёна проснулась и, не обнаружив рядом с собой Везунчика, удивилась. Но не встревожилась. Вероятно, он встал раньше, а её решил не будить.

Сластёна улыбнулась. Заботливый. Дал ей возможность отдохнуть ещё немного. Конечно, случись, что-то серьёзное, он бы её разбудил, да и она сама услышала бы сигнал тревоги. Девушка чувствовала, что корабль идёт ровно, курс, проложенный ею, оставался, судя по всему, без изменений.

Сластёна потянулась. Из-под одеяла вылезать не спешила. Так, задумчиво глядя в потолок, она вновь и вновь возвращалась мыслями к событиям на Илвириане. Сластёна не думала о приборе, что велел им добыть монах, девушка не думала о защитном поле, теперь было ясно — она без вреда проходит через него, и, скорее всего, на следующей планете, в следующем хранилище всё будет также.

Сластёна думала о той загадочной голограмме, о той женщине. Неужели она видела собственную мать? И то, что женщина сказала "Дитя", как будто, было обращено именно к ней, Сластёне. Интересно, а появилась бы эта голограмма, войди туда не она, а кто-то другой? Всё это было удивительно, загадочно и непонятно. Девушка с нетерпением ждала, когда они прилетят на Дальний Ледник и найдут второе хранилище. Что будет тогда? Появится ли снова голограмма? Может, в этот раз будет мужчина? Её отец?

Она хотела этого. Хотела увидеть родителей. Та женщина, так на неё похожая, ей понравилась. Сердце Сластёны защемила тоска. Когда поручение Феникса будет выполнено, надо непременно вернуться на Илвириану и вновь войти в хранилище. Где-то внутри постамента должен находиться голографический проектор. Сластёна твёрдо вознамерилась раздобыть диск с записью той голограммы.

* * *

О событиях на Илвириане вспоминала не только Сластёна. Обо всем, что случилось по-долгу размышлял и Отбойник. Ему выделили каюту на верхней палубе пассажирского отсека, снабдили всем необходимым. Ночка лично принесла ему комплект пастельного белья, чистого, отглаженного, с лёгким ароматом фруктовой эссенции.

Сейчас, лёжа в постели, он предавался размышлениям.

Итак, он мог пройти через защитное поле хранилища. Это очевидно. По крайней мере, мог на Илвириане, и вряд ли на других планетах будет по-другому. По словам же Феникса, этого не мог никто, кроме Сластёны. Выходит, монах врал или ошибался. Вполне возможно, что пройти мог любой человек. Но тогда, почему сам Феникс не завладел всеми частями прибора, а отправил за этим Сластёну — девушку ему совсем незнакомую? Значит, монах, в самом деле, ошибался, когда говорил, что лишь она способна пройти.

А может быть, поле было настроено конкретно против него? Но в этом случае легче было бы отправить в хранилище своего верного человека, а не опять-таки, Сластёну. Или всё-таки вправду, лишь она одна могла беспрепятственно преодолеть защитный экран? Вернее не одна, поправил он себя. Как теперь выяснилось, пройти мог и он, тоже.

Но что, же это значит? Получается, энергетическая структура защитного поля настроена и на его частоты? Как же, это может быть? Возможно ли, чтобы у них со Сластёной была одна частота? На генетическом уровне! Если да, то получается, они родственники. Нет, этого не может быть. Он не знал своих родителей, воспитали его в детском приюте, потом полковник Кленов заменил ему отца. Сластёна, конечно, тоже сирота и своих родителей не помнит. Возможно ли, чтобы она была его сестрой? Он, что-то помнил смутно. Какие-то обрывки из детства. Пустынная планета. Грохот взрывов вдали. Толпы людей вокруг. Его вел за собой какой-то пожилой человек, но вряд ли это был его отец. И была ещё девочка. Совсем маленькая. Мужчина нес её на руках, завернутую в одеяло. Потом началось, что-то страшное. С неба начали приземляться десантные капсулы, люди в панике метались вокруг. Мужчина и девочка пропали. Он остался совершенно один. Его нашли позже, поместили в детский приют. Свое имя он знал. Его звали Влад. А вот с фамилией было сложнее. Сначала, ему дали фамилию Земов, такую же фамилию носил спасатель, нашедший Влада под развалинами одного из домов. Где-то, через три месяца его, пятилетнего мальчишку, спас полковник Кленов, тогда ещё майор. Он спас его от работорговцев и отвёз на Олимпию — столицу Кассиопейской республики, где вскоре официально усыновил. Там Отбойник вырос, поступил на службу в армию, а потом Кленов устроил его в Агентство государственной безопасности, в отдел по борьбе с организованной преступностью. Это все, что он знал о своей жизни. Была ли та маленькая девочка на руках пожилого мужчины его сестрой? Кто знает?

Отбойник решил, что никому не расскажет о своих предположениях. Он хотел для начала все проверить. Когда на Дальнем Леднике они найдут хранилище, он войдёт в него вместе со Сластёной. После предложит ей пройти генетический тест. И тогда будь, что будет.

* * *

Покинув на время друзей, Отбойник отправился в рубку управления. Ему захотелось посмотреть на Дальний Ледник вблизи, поскольку "Звёздный Скиталец" уже вышел на геоцентрическую орбиту планеты. В рубке управления находилась Сластёна. Она была одна. Отбойник в нерешительности остановился на пороге. Он наблюдал за девушкой некоторое время, пока она, что-то высчитывала, записывала, сверяла. Неужели, она его сестра? Ведь и вправду, что-то есть в них похожее. Только сейчас, он это заметил. Вот, такой же наклон головы, когда она, что-то задумчиво рассматривает, некоторые жесты один к одному. И всё же, доказывает ли это, что она его сестра?

Наконец, она заметила его и улыбнулась

— Привет. Как отдохнул?

— Отлично. Готов перевернуть эту планету вверх дном.

Она весело рассмеялась.

— Проходи, гостем будешь

Он прошёл и устроился в пустующем кресле Умника. Повисло неловкое молчание, во время которого Сластёна сидела, потупя взор, слега покрасневшая. Он же смотрел на неё, не отрывая взгляда.

— Скажи, — наконец обратился он к девушке, — а ты совсем не помнишь своих родителей?

Она резко вскинула голову, явно удивлённая таким началом и затронутой им темой. Девушка ожидала любого другого разговора, но только не этого.

— Не помню — наконец произнесла она. — Меня нашли на улице во время краткого затишья между бомбардировками. Ну, на Медуме тогда сражались судейские и корпоративники. Мне было тогда, чуть больше года. Потом, до 16 лет я жила в приюте. После работала в одной из гильдий перевозчиков.

— Я своих родителей очень смутно помню, — вздохнул Отбойник. — Какие-то несвязные образы, обрывки… Скажи, а ты никогда не думала, что твои родители могут быть живы?

— Если бы это было так, они бы меня нашли, — убеждённо сказала Сластёна.

— А может, они просто не захотели.

— Нет. — Девушка покачала головой. — Они нашли бы меня. Я не была ими брошена. Просто, они погибли.

Отбойник помолчал, потом спросил:

— Как думаешь, а мог у тебя быть, скажем, родной брат?

Сластёна от удивления не знала, что и сказать. Отчего такие вопросы? Что всё это значит?

— Я бы хотел, чтобы у меня была сестра, — сказал он. — Я, что-то помню… Очень смутно. — Знаешь, раньше я как-то не думал об этом, но теперь так хочется, чтобы у меня был хоть кто-то в этой чёртовой Галактике.

— Ночка, — внезапно сказала Сластёна.

— Ночка? — настала его очередь удивляться.

— Да, Ночка. У вас ведь с ней, что-то есть?

Отбойник молчал, она, кусая от волнения губы, ждала ответа. Наконец он сказал:

— С Ночкой у нас хорошие дружеские отношения.

— Но, ведь она тебе нравится?

— Не буду скрывать, очень.

— И что ты планируешь?

— Ну, пока ничего, — Отбойник почесал затылок. — Посмотрим, пусть всё идет, как идёт.

— Она хорошая девушка, — сказала Сластёна, и во рту у неё пересохло. — Ты ей, тоже нравишься.

* * *

Заняв своё место, Везунчик взглянул на экран. Белая поверхность Дальнего Ледника заслонила почти весь обзор. Время от времени в атмосфере происходили яркие вспышки. Это, захваченные гравитацией планеты каменные глыбы срывались со своих орбит и, превратившись в метеориты, падали вниз, обозначая свой путь в густом облачном покрове огненными всполохами. Некоторые из обломков сгорали в средних слоях стратосферы, другие, более крупные, уносились вниз, и следом за ними тянулись длинные огненные хвосты.

Везунчик оторвал взгляд от экрана и переключил внимание на данные, переданные ему Сластёной. Судя по показаниям атмосферных анализаторов, воздух Дальнего Ледника был сильно разряжен, но человек мог бы там выжить и даже сносно дышать, если бы не чудовищные ледяные ветры, способные мгновенно сжечь холодом лёгкие.

Соваться туда, не подготовившись, как следует, было бы самоубийством.

Данные топографии были скудные и неточные. Из-за сильных снежных буранов, получаемые изображения были нечёткие. Сластёна запустила программу по составлению карты местности в трёхмерной проекции, но пока карта получалась фрагментарная, и процесс шёл медленно. Понятно было лишь то, что внизу раскинулась гористая местность, где посадка была крайне затруднена.

Никаких признаков жизни замечено не было. И хотя информация с диска Феникса содержала данные о каких-то снежных чудовищах, с трудом верилось, что на этой планете в столь кошмарных условиях, вообще могла существовать жизнь.

Везунчик вывел "Звёздный Скиталец" на самую ближнюю орбиту, но даже после этого, что-либо разобрать в сплошной круговерти снежного бурана было невозможно. Вокруг корабля, время от времени, словно ракеты, проносились метеориты. Полыхая, они врывались в атмосферу и с рёвом мчались дальше, к поверхности планеты.

— Как, их много падает, — с беспокойством заметил Везунчик, включая метеоритные дефлекторы-отражатели. — Не опасно ли, будет находиться на поверхности?

— Большинство метеоритов сгорает в атмосфере, — ответил Умник. — На башку может свалиться один из десяти, по теории вероятности.

— Чтобы остаться тут навсегда, хватит и этого одного из десяти, — проворчал Везунчик.

Он нажал на пульте несколько кнопок, развернув над панелью управления голограмму с изображением полученной местности. Красный огонёк, обозначающий их цель, мигал на северо-востоке от них. Рядом располагался небольшой ровный участок, где можно было посадить корабль.

Везунчик нажал ещё несколько кнопок, включил свободное вращение внешней обшивки, чтобы снизить тряску, активировал атмосферные стабилизаторы, затем подал штурвал вперёд и вниз.

"Звёздный Скиталец" скользнул в атмосферу. Отражатели успешно справились со своей задачей. Сопровождаемый огненными вспышками, корабль пошёл на посадку.

Едва "Звёздный Скиталец" вынырнул из облаков и заскользил над извивающейся горной грядой, как сразу же попал в чудовищную снежную бурю. Неистовые вихри и порывы ледяного ветра обрушились на корабль с дикой яростью.

Обзор упал почти до нуля. Везунчик был вынужден вести корабль едва ли не в вслепую. Молодой командир чертыхнулся и выдал пару крепких ругательств. "Звёздный Скиталец" мотало и швыряло из стороны в сторону, словно пустую консервную банку, но он упорно летел вперёд и всё больше погружался в крутящийся белый хаос.

* * *

Сила ветра внезапно стихла, и тёмно-фиолетовое ночное небо впереди как будто бы, даже немного прояснилось. Но это было вызвано не сменой погоды. "Звёздный Скиталец" приземлился на плоском скальном уступе, который пилоты приняли за равнинный участок, и теперь высокие горы с трёх сторон закрывали корабль от ветра. Впереди, через сто или сто пятьдесят шагов уступ заканчивался и крутым обрывом уходил вниз метров на триста, где постепенно переходил в пологий каменистый склон, тот же, в свою очередь, переходил в сильно пересечённую местность, где ровные участки снежного пласта перемежались с одиночными каменными глыбами и невысокими горными грядами. Далее, насколько хватало взгляда, простиралась заснеженная равнина, а на горизонте в туманной дымке синели большие горные массивы.

Их цель находилась неподалёку, так, во всяком случае, казалось. Где-то, как раз под обрывом. Конечно, Везунчик предпочёл бы приземлиться в непосредственной близости, но это было невозможно. Добираться до места придётся, как-то иначе.

До рассвета в этой части планеты оставалось около трёх часов. В рубке управления кроме пилотов находились Отбойник и Гром. Они сидели в креслах второго ряда и поглядывали по сторонам, силясь, что-либо рассмотреть в крутящемся белом хаосе за бортом звездолёта.

— Ну, когда выходим? — зевнув, спросил могучий техник.

— Лучше это сделать утром, — ответила Сластёна. — Ветер должен сменить направление, и буря стихнет.

— Не вериться, что затишье тут, вообще бывает — сказал Отбойник. — Жуткое местечко.

— Какая здесь самая высокая температура? — поинтересовался командир. — Мы вообще, сможем выйти из корабля?

— Самая высокая температура в полдень, — ответила Сластёна. — От минус 35 до минус 40-ка градусов по Цельсию. Ночью, она падает до минус 80-ти.

Такое известие, всех расстроило. Вести поиски в подобных условиях, будет крайне тяжело.

— Хранилище совсем недалеко, — попытался всех подбодрить Умник. — Почти под нами.

— Возьмём роллер, — сказал Везунчик. Хотя и недалеко лететь, но так будет надёжнее.

Роллер нужно переоборудовать, — он повернулся к Грому. — Установите в кабине пару радиаторов-обогревателей и проведите дополнительную теплоизоляцию.

Затем, он посмотрел на Отбойника.

— Подбери нам оружие.

Бывший агент и главный ремонтник, молча кивнули и вышли из рубки управления.

Часы медленно текли. Оставшееся до рассвета время, каждый использовал по-разному. Ночка готовила завтрак. Умник ушёл в свою каюту, чтобы немного вздремнуть. Отбойник быстро закончил с данным ему поручением и теперь, помогал Грому и Чудику в грузовом отсеке. Чухло находился в выделенной ему каюте. Впервые, с момента присоединения к команде, у него появилось и время и желание разобрать свои вещи.

Сластёна дремала, сидя в кресле. Иногда, она открывала глаза и смотрела на обзорный экран. Там по-прежнему вихрилась белая снежная пелена, иногда, девушке даже казалось, что она слышит вой ветра.

* * *

К утру, буря прекратилась и в удивительно чистом, голубом небе засияло бледным светом солнце.

Внизу по далёкой заснеженной равнине гулял ветер, поднимая белые хлопья, но намёка на новую бурю, пока не было. Снег и покрытые льдом скалистые утёсы, поднимающиеся вокруг, красиво искрились под лучами солнца.

— Снаружи минус 39 градусов, — сообщила Сластёна, проверив показания терморегуляторов. — Через три часа, температура поднимется до — 35, продержится на этой отметке примерно два часа и снова начнёт понижаться.

— Выходим через час, — сказал Везунчик.

В это время в рубку управления заглянул Чудик.

— Всё готово командир, роллер утеплили.

— Хорошо, — кивнул Везунчик. — Отправишься с нами, собирайся.

— Туда, на этот мороз? — Чудик вытаращил глаза и протестующее замахал руками. — Ни за что! Я вам машину приготовил, а уж вы, летите.

— Что холода испугался? — рассмеялась Сластёна.

— Да испугался. У меня между прочим, уже простуда. — Чудик для большей убедительности закашлялся. — Точно, я заболел. В грузовом отсеке, пока мы там возились с роллером, между прочем, было весьма прохладно.

— Хватит болтать, — Везунчик раздражённо отмахнулся. — не хочешь лететь, не надо. Я лучше Чухло возьму. От тебя, всё равно никакой пользы.

— Как никакой? — возмутился Чудик. — Я всё ремонтирую, вожусь то с машинами, то с оборудованием и всё никакой пользы?

— Вот и оставайся на корабле, — начал терять терпение Везунчик. — Чини, ремонтируй.

— А кто в твоё отсутствие будет командиром? — вдруг поинтересовался Чудик.