Стойкий принц

Может, ты до нашей встречи

Сам от скорби обессилел?

Тот в предвиденье неволи,

Кто со стойкостью мужскою

Долго так со мною дрался!

Не таи греха, откройся!

Вот увидишь, будет легче.

Но поторопись, покамест

Мы не в португальском войске.

Что тебя томит и мучит?

Может быть, прямой виновник

Выпавшей тебе невзгоды,

Я в одно и то же время

Поддержать тебя сумею,

Устраню причину вздохов,

Если это устранимо.

Мулей

Ты бесстрашен, португалец,

И в такой же мере вежлив.

Ты сразил меня словами,

Как сразил своею шпагой.

Жизнь моя с минуты сдачи

Вся тебе принадлежала,

А теперь в придачу к жизни

Душу ты мою присвоил.

Ты меня осилил дважды —

Обхожденьем и оружьем,

Так как ты попеременно

То жесток, то милосерден.

С этих пор в двойном плененье

Весь я твой душой и телом.

Побужденный состраданьем,

Хочешь знать ты, португалец,

Отчего я так печален

И о чем вздыхаю горько.

Знаю я, что в пересказе

Человек отводит душу.

В откровенности свободной

Каждый ищет облегченья.

Но предмет моих страданий

Жизни для меня дороже;

Грусти уменьшать не жажду,

Чтоб ее не обесценить.

И, однако, я в неволе —

Я слуга, а ты хозяин.

То, что ты узнать желаешь,

Расскажу я, повинуясь.

Мулей-шейх я прозываюсь,

Короля племянник в Феце.

Род наш княжеского званья,

Воеводами известен.

Видно, детищем несчастья

Был я с первых дней рожденья,

Был я как бы в руки смерти

Принят на пороге жизни.

Чтобы ты во всем объеме

Это утвержденье понял,

Сообщу тебе подробно,

Где я и когда родился.

Хельвы[12], место избиенья

Вашей силы португальской,

Были родиной моею

В год, когда вы их лишились.

Я еще ребенком малым

Поступил на службу к дяде.

С этой-то высокой чести

Начались мои несчастья.

В Феце, рядом с нашим домом,

По соседству проживала

Та, на красоту которой

Не устану я молиться.

И судьба жилища наши

Так удобно разместила,

Чтоб тесней ко мне приблизить

Смерть и место погребенья.

Нас воспитывали вместе.

Нет, не молнии ударом

Было это увлеченье —

Скрытым, робким и стыдливым

И несовершеннолетним.

Но ведь чем необъяснимей

Чувство в детстве, тем сильнее.

Беспрерывностью паденья

Капля пробивает камень.

Так мольбы мои и слезы

И упорство поклоненья

Путь к ее душе прорыли,

Как алмаз неумолимый.

Наконец ее я тронул

Верностью и добротою.

Но, увы, недолго длилось

Наступившее блаженство.

Я уехать был обязан.

Дело все в отъезде этом.

Пользуясь моей отлучкой,

К ней другой жених явился.

Он доволен, я несчастен,

С ней он, я в разъединенье,

Я в плену, а он на воле,

Он мой жребий уворует,