Практика Сергея Рубцова

— Чемоданчик. Девятнадцатое место, нижняя полка.

Когда Сергей услышал этот разговор, у него тягостно заныло сердце. «Не будем отчаиваться, — тут же успокоил он себя. — Смирнов мог уступить свое место другому. Возможно, он даже сделал это сознательно. В таком случае отстал от поезда не он, а кто-то другой».

Проводник и начальник поезда пошли в вагон. Следом за ними двигался Сергей, на которого никто не обращал внимания. В третьем купе, несмотря на открытое окно, слышался едкий запах водочного перегара. Этот запах исходил от человека, спавшего на нижней полке, натянувшего одеяло на голову и выставившего напоказ голые ступни ног. Под полкой виднелись лежавшие на полу пустые бутылки.

— У вас не пьют… — проходя мимо, язвительно сказал начальник поезда.

— А что я сделаю? — огрызнулся проводник. — Могу я запретить человеку выпить?

Девятнадцатая полка была пустой. Постель на ней была несмятой, видимо, на нее так никто и не ложился. Под взбитой подушкой лежал небольшой чемоданчик.

Начальник поезда заглянул в багажный ящик под полкой (там было пусто), приподнял чемодан.

— Ну, вещей у него немного, — удовлетворенно произнес он. — Чемоданчик лёгонький. Товарищи, когда вы в последний раз видели пассажира с этой полки?

Находившиеся в купе пассажиры пожимали плечами. Оказалось, что некоторые из них совсем не помнят пассажира с девятнадцатой полки, другие видели его только один раз еще в Синегорске, когда он занимал свое место, и хорошенько не запомнили его внешности. Впрочем, дамочка с накрашенными губками и набело пережженными перекисью волосами, одетая в яркий халат, заявила:

— Совсем молодой мужчина. Такой вполне представительный, интересный, интеллигентный.

— А вот мы того, что спит… спросим, — сказал проводник.

— Он, кажется, с ним выпивал.

Проводник и начальник поезда направились в третье купе. Сергей наклонился к дамочке и спросил равнодушным тоном, кивая на пустую полку:

— Он, кажется, блондин?

— Нет, нет, что вы, — поспешно ответила дамочка. — Шатен, даже, пожалуй, брюнет, такая хорошая волнистая шевелюра.

— Золотые зубы? — небрежно обронил Сергей и замер, ожидая ответа.

Дамочка наморщила нос, припоминая:

— Да, да, один золотой зуб, верхний. Я обратила внимание.

Рубцов кивнул головой, не то соглашаясь, не то благодаря, и поспешил к третьему купе. Там проводник усиленно тормошил спящего пассажира, но пассажир только мычал что-то невнятное, натягивая одеяло на голову, й дрыгал босой ногой. Наконец, его разбудили. Из-под края одеяла он взглянул на проводника мутным, темным глазом, видимо, еще не соображая, где он находится и чего от него хотят.

— Гражданин, когда, на какой станции отстал ваш знакомый?

— Какой?

Мучительно искривившись, пассажир откинул с груди одеяло, опустил на пол босую ногу и протянул руку к столику.

— Где-то… Мамаша, я вам свою кружку давал. Водички бы.

— Вот она, сынок. Как же! Раз я взяла чужую вещь — никуда она не денется.

Сидевшая на противоположной нижней полке старушка налила в фаянсовую чашечку с синим ободком воды из бутылки и подала ее, очевидно, еще не протрезвившемуся пассажиру. Крепко зажав пальцами чашку, он жадно выпил воду.

Сергей заметил, как дрожала его рука, когда он ставил чашку на столик.

— Гражданин, ваш товарищ отстал от поезда, — сказал проводник.

— Какой еще товарищ? — угрюмо и почти злобно взглянул на него пассажир. — Когда у меня деньги есть, товарищей много…

— Тот, что с вами выпивал в ресторане, — уточнил проводник.

— Я за свои деньги пью. Да. Такое у меня правило.

— Снова мучительно поморщившись, пассажир нашел вафельное полотенце и туго обвязал синеватую, видимо, два-три дня назад обритую голову. — А что, кто-то не рассчитался?

— Не в этом дело. Пассажир отстал. Тот самый, что за столиком с вами сидел.

Пьяный о чем-то вспомнил, улыбнулся показывая ровные, крепкие зубы.

— А-а, липкий этот. Был один… Все выспрашивал, где, да как, да что. Тип.

— Где вы его потеряли?

— Я его не терял. Я его отшил, — сказал пассажир, ложась на полку и натягивая на себя одеяло. — Сразу отшил, как он только подсел. Знаем таких.

— В котором часу это было? Когда вы пришли в вагон? — допытывался начальник поезда.

— А я когда пью, то часового графика не соблюдаю. Извиняюсь!

Пассажир повернулся на бок, лицом к стенке, и натянул на голову одеяло.

— Когда он вернулся, было два часа ночи, — сказала старушка. — Я почему помню: перед этим как раз станцию Разлив проезжали. Слышу идет мой соседушка — пьяный, как ночь. Сразу разделся, бух в постель и заснул, как мертвый. Я выглянула в окно, вижу: на станционных часах — начало третьего. Беда с этими молодыми. Пьет-то как. Ведь как сел вчера утром в поезд, так и не протрезвляется.

— Проводник, дело ясное, — заявил начальник поезда. — Сдавайте под расписку чемодан отставшего в милицию, и покончим с этим. Отстал, значит, отстал.

Сергей дальше не слушал. Он быстро вышел из вагона и бросился к дежурному по станции.

Выслушав Рубцова и взглянув на его служебное удостоверение, дежурный вызвал по селектору диспетчера.

— Товарищ диспетчер! Запросите Горное отделение: нет ли у них отставшего ночью от московского поезда.

— А почему диспетчер должен интересоваться отставшими пассажирами? Что, разве у меня других занятий нету?

— Личная просьба, товарищ Новиков, — сказал дежурный и подмигнул Рубцову. — Мой знакомый отстал.

— Нерасторопные у тебя знакомые.

В репродукторе селектора сердито щелкнуло, ц он умолк.

Рубцов посмотрел на часы: до конца стоянки поезда на станции Шахтинск оставалось девять минут. Сергей нервничал.

«— Это ваш товарищ отстал? — спросил дежурный.

— Наш сотрудник, — сказал Рубцов и нахмурился, ему стало неприятно от этой вынужденной лжи. И все же назвать Смирнова «товарищем» он не решился.

Минуты две прошло в томительном ожидании. Наконец, репродуктор селектора снова щелкнул.

— Симаков, слушаешь? Отставших нет, но возле Горной на перегоне обнаружен труп. Как фамилия твоего знакомого?

Дежурный вопросительно взглянул на внезапно побледневшего Сергея, ожидая от него подсказки.

Смирнов, — прошептал Сергей. Слабая надежда еще не покидала его.

— Смирнов, товарищ диспетчер.

— Скверное дело твоего знакомого. Смирнов и есть. При нем найден паспорт и большая сумма денег. Сочувствую, брат, твоему несчастью.

Да, это было большое несчастье для Рубцова. Ошеломленный неожиданным известием, Сергей оцепенел. Он ожидал всего, но только не смерти Смирнова. Такой нелепый, бессмысленный вариант исключался. Какая неудача! Мертвые умеют молчать… Что же делать?

Полагая, что Сергей удручен гибелью сотрудника, дежурный посочувствовал ему.

— Тут уж ничего не поделаешь, товарищ. Поезжайте в Горную. Нужно похоронить. Семья у него есть?

— Одинокий… — рассеянно ответил Сергей и вышел из комнаты дежурного.

Итак, Смирнов мертв. Фамилию погибшего установили по найденному при нем паспорту. Кроме того, при нем найдена большая сумма денег. Конечно, это Смирнов. Сергей шел по вокзалу, как лунатик. Очнулся от голоса диктора.

— Внимание! Поезд «Владивосток — Москва» отправляется через две минуты. Просим пассажиров занять свои места, провожающих покинуть вагоны. Повторяю…

Нужно было принимать какое-то решение. Собственно, решение могло быть только одно: следовало отправиться на станцию Горную, осмотреть труп, одежду, документы. Поезд, идущий в сторону станции Горная, отправлялся через двадцать пять минут. Сергей вышел на перрон. Его почему-то влекло к поезду, уходившему в Москву, как будто в одном из вагонов таилась разгадка смерти Смирнова. Но уже прозвучало два звонких удара в колокол. Гудок паровоза. Поезд тронулся. С тягостным чувством смотрел Сергей на убыстряющие свой ход вагоны. Вдруг он снова почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Это из окна вагона смотрел на него человек в полосатой пижаме. Окно было закрыто, и за блеском стекла трудно было различить черты лица. К тому же человек сейчас же закрылся газетой, а окно вагона быстро удалялось. «Что за черт! — с сердцем подумал Сергей. — Неужели это капитан Николаев? Куда он едет? Почему не признал меня? Считает ниже своего достоинства? Нет, очевидно, это только сходство. Такие невзрачные, серенькие физиономии, как у Николаева, встречаются очень часто».

Перед тем как уехать в Горную, Рубцов зашел в милицию и попросил открыть переданный сюда чемодан Смирнова. Чемодан оказался совершенно пустым. Сергей заказал по междугородному телефону «молнию» для разговора с Синегорском. Вскоре его вызвали в кабину.

— Слушаю, товарищ Рубцов, — раздался в трубке голос майора Кияшко.

— Неудача. Наш знакомый скоропостижно скончался в районе Горной.

Очевидно, это сообщение не произвело особого впечатления на майора Кияшко. Он поинтересовался совершенно другим.

— Поезд на Москву отправился?

— Да.

Кияшко хмыкнул. Последовала короткая пауза.

— Ну, что вы решили?

— Еду в Горную. Какие будут указания?

— Что ж, поезжайте, окажите ему достаточное внимание, отдайте, так сказать, последние почести… Кстати, получили справку: документ, которым вы интересовались, самая настоящая липа. Ясно?

— Ясно.

— Все. Работайте спокойно. Желаю удачи!

Разговор с начальником оставил неприятный осадок

в душе Сергея. «Какая может быть удача, если Смирнов мертв? — размышлял он, сидя в одном из вагонов поезда, идущего к Горной. — Что значат слова: «Работайте спокойно»? Возможно, майор догадывается о том, как сильно я нервничаю. Ему-то что! Он из породы толстокожих. Спокойный. А Смирнов, возможно, унесет с собой в могилу серьезную тайну. Ученик Плевако! Это был пароль, несомненно».

В Горную поезд прибыл поздно вечером. Рубцов зашел в отделение дорожной милиции. Несмотря на поздний час, начальник отделения находился у себя в кабинете. Проверив документы Сергея, он показал ему протокол, составленный выезжавшим на место происшествия лейтенантом милиции, и предварительное заключение медицинской экспертизы, подписанное врачом Метелкиным. Документы, вещи и деньги погибшего находились здесь же, в милиции. По просьбе Сергея начальник отделения показал их. С маленькой фотографии на первой странице паспорта на Сергея весело глядел молодой мужчина с роскошной волнистой шевелюрой и тоненькими щегольскими усиками. Именно таким и представлял себе Сергей этого человека. «Смирнов Виталий Владимирович». Все остальные указанные в паспорте сведения о Смирнове совпадали с тем, что было записано в записной книжке Сергея. Других документов не было. Сергей осмотрел вещи Смирнова: тёмно-синий шевиотовый пиджак в рыжих пятнах крови на воротнике и лацканах, брюки из сурового холста, кепку, шелковую сорочку, коричневые туфли на каучуковой подошве, ручные часы «Победа», полукилограммовую гирьку, носовой платок.

— А где была гирька? — спросил Сергей.

— В протоколе указано. Гирька находилась в левом внутреннем кармане пиджака вместе с паспортом и двумя пачками денег.

При погибшем были найдены двадцать четыре тысячи семьсот восемьдесят шесть рублей 33 копейки. Двадцать две тысячи пятьсот рублей были в девяти пачках, запечатанных банковскими бандеролями, остальные — россыпью.

— Что вы предполагаете? — спросил Рубцов.

Начальник милиции пожал плечами.

— Судя по заключению медицинской экспертизы, — несчастный случай. Правда, врач Метелкин — молодой специалист, недавно закончил институт и работает у нас всего лишь два месяца. Сам он не решается делать выводы, но… Во всяком случае, это не похоже на убийство с целью ограбления. Вообще, не похоже на убийство. Скорее всего, несчастный случай. Впрочем, увидим, что покажет следствие.

Как было указано в протоколе, труп был обнаружен примерно в шесть часов утра путеобходчиком Мокрышевым в восьми километрах на восток от Горной (по линии железной дороги) между рельсами пути, по которому следуют поезда в западном направлении. В акте медицинской экспертизы врач Метелкин определял возможный момент гибели Смирнова на три-четыре часа раньше, чем труп был обнаружен обходчиком. Так как за это время по пути, кроме пассажирских поездов, прошло несколько товарных, начальник милиции высказал соображение, что, возможно, Смирнов ехал на товарняке и, перепрыгивая с вагона на вагон, оступился и сорвался вниз.

— Я работаю здесь три года, и при мне уже было два таких случая, — сказал он.

— Где находится труп?

— В морге.

— Я смогу найти врача Метелкина и вместе с ним осмотреть погибшего?

— Пожалуйста. Сейчас сможем съездить к Метелкину, а от него в морг. Только я в морг не пойду. Несмотря на долг службы, не могу привыкнуть к этому зрелищу… Как говорится, удовольствие маленькое.

Метелкин оказался рыжим, худосочным юношей в очках с позолоченной оправой.

— Загадочный случай, — сказал он, усаживаясь в машину и зябко поеживаясь.

— Почему загадочный? — спросил Сергей, настораживаясь.

— Все, что мы не можем полностью объяснить, кажется нам загадочным. А я — молодой специалист и не могу точно сказать, что случилось со Смирновым.

— Кроме того, что он мертв… — скупо усмехнулся начальник милиции.

— Это, к сожалению, не вызывает сомнений. Жалко, такой молодой, здоровый… Ему бы жить и жить.

Начальник милиции остался в машине. Сергей и врач вошли в морг. Метелкин снял простыню с тела того, кто именовался по фальшивому паспорту Смирновым, и Сергей содрогнулся. Лицо Смирнова представляло собой некую бесформенную, запекшуюся массу.

— Как я и писал в заключении, лицо сильно обезображено, часть зубов выбита, череп деформирован, — сказал Метелкин. — Очевидно, это произошло при ударе о шпалу.

— Золотого зуба вы не нашли?