Практика Сергея Рубцова

Подойдя к шестому вагону и выждав свою очередь, юноша протянул проводнику билет.

— Так… Вы до Синегорска, — рассматривая билет и делая отметки в своей записной книжке, сказал проводник. — Пожалуйста. Ваше место одиннадцатое в четвертом купе.

В четвертом купе уже находились три пассажира… Чистенькая, совершенно седая старушка в черном платье с кружевным воротником, молоденькая девушка со светлой кудрявой головкой и худощавый жилистый мужчина средних лет, укладывающий свои вещи на багажную полку.

Как только в купе появился новый пассажир, девушка тряхнула кудряшками и с приветливым любопытством посмотрела на него, смерив глазами с ног до головы. Юноша в соломенной шляпе тоже бросил быстрый, оценивающий взгляд на девушку, но тут же придал лицу безразличное выражение и повернулся к старушке, протиравшей платочком стекла очков.

— Простите, ваша полка верхняя?

Старая женщина не торопясь одела очки и слегка насмешливо посмотрела на юношу.

— Этот вопрос делает честь вашей проницательности, молодой человек. Ну, а что же дальше?

— Дальше? — юноша пожал плечами и улыбнулся. — Дальше я хотел бы попросить вас уступить мне верхнюю полку. — Он отвесил легкий поклон и поспешно добавил:

— Если, конечно, это не будет ущемлять ваших интересов…

Девушка радостно хлопнула в ладоши.

— Вот видите, как хорошо все получилось, — обратилась она к старушке.

— А вы беспокоились.

Лицо старушки расплылось в довольной улыбке.

— Пять с плюсом, — сказала она, глядя на обладателя соломенной шляпы.

— По поведению? — негромко и как-то интимно спросил юноша.

— И по поведению, и по воспитанию.

Молодой человек слегка покраснел и снова отвесил легкий, на этот раз откровенно иронический поклон. Он сунул чемодан на верхнюю полку и снял шляпу. У него были тёмно-русые, стриженные под бокс волосы, и сам он своей крепкой, ладно скроенной, дышавшей здоровьем фигурой напоминал спортсмена.

Окончив с укладкой вещей, четвертый пассажир уселся на нижнюю полку. Худое, загорелое, покрытое редкими, но глубоко врезавшимися в кожу морщинами лицо его с синеватым шрамом, пересекавшим, нос по горбинке, казалось мужественным и суровым Молодой человек внимательно взглянул на своего соседа, задержал взгляд на его крепких, сухих кистях рук с узловатыми пальцами, также иссеченными синеватыми шрамами, и спросил как старого знакомого:

— Доедут ваши фрукты, не испортятся?

Мужчина просветлел лицом и улыбнулся, показывая стальные коронки.

— Должны доехать. Я и помидорчиков пять кило захватил. Самых первых. С прозеленью брал, как раз в дороге дойдут.

Девушка, высоко поднимая золотистые брови, с удивлением посмотрела на юношу.

— Откуда вы знаете, что этот товарищ везет фрукты? Вы знакомы?

— Нет, — ухмыльнулся юноша. — Но рассудите сами: если шахтер побывал в Крыму на курорте, неужели он не прихватит на обратном пути несколько килограммов крымских фруктов для семьи?

— Вы действительно шахтер и действительно были в Крыму на курорте? — повернувшись к мужчине, спросила девушка очень недоверчиво.

— Шахтер, — добродушно признался ее сосед. — Из Кузбасса. А в Крым уже третье лето езжу. Вроде как плановый профилактический ремонт. Годы уже не те…

О здоровье приходится заботиться.

— И вы с ним не знакомы? — не отставала девушка.

— Первый раз вижу, — засмеялся шахтер, поглядывая на юношу.

— Это становится интересным, — сказала чистенькая старушка, явно заинтригованная.

— Как же вы, молодой человек, смогли определить не только профессию незнакомого вам человека, но и то, откуда он едет, не заглядывая в его документы и не услышав при этом ни одного его слова? Нет, вы объясните. Это очень интересно!

Юноша приспустил ресницы, пряча за ними свои веселые зеленоватые глаза. Он как бы обдумывал, стоит ли открывать свой секрет отгадчика или перевести разговор на другую тему.

Соблазн взял верх над сомнениями.

— Что же тут удивительного, Мария Павловна? — обратился он к старушке и, увидев как она вздрогнула от неожиданности, услышав свое имя и отчество, не удержался и рассмеялся.

На этот раз даже шахтер был поражен.

— Вас действительно зовут Марией Павловной? — спросила девушка.

— Да, — кивнула головой старушка.

— Мария Павловна Одинцова, — как ни в чем не бывало подтвердил юноша.

— Учительница.

— И фамилию угадал, и профессию? — ужаснулась девушка, широко раскрывая наивные синие глаза.

— Вы в цирке работаете? Иллюзионист?

— Нет, — сдерживая смех, юноша отрицательно покачал головой.

— Я слесарь.

— Тогда отгадайте мою профессию, имя, фамилию, — возбужденно блестя глазами, попросила девушка, — а иначе я готова думать, что все это подстроено.

Веселость потухла в глазах юноши. Он прищурился, на щеках вздулись тугие желваки. Подчеркнуто строго и пытливо он смотрел на девушку. В купе стало тихо. Девушка сидела с полуоткрытым ртом, точно зачарованная.

— Вы имеете какое-то отношение к медицине, — медленно, будто с трудом подбирая нужные слова, произнес молодой человек.

— Какое? Возможно, вы медсестра или студентка медицинского техникума, института. Если техникума — то старшего курса, если института — то первого. Ваше имя… Светлана?

Девушка едва заметно качнула головой и явно обрадовалась.

— Виноват, — уловив это невольное отрицательное движение, тотчас же поправился молодой человек. — Вас звать… Соня. Да, Соня! Фамилия…

Вид у девушки был, как у обреченной. Она даже подняла руку, словно защищаясь.

— С фамилией дело труднее, — наморщив лоб, продолжал юноша, не отрывая глаз от лица девушки.

— ?Пожалуй, должна быть простая русская фамилия. Так ведь? Васильева, Власова, Волкова, Воробьева… — Он вдруг решительно махнул рукой.

— Волкова!

Он отгадал — девушка глотнула открытым ртом воздух и в изнеможении опустила руки на колени. Она была изумлена.

— Здорово! — засмеялся шахтер и хлопнул рукой молодого человека по коленке. — Ты, брат, в самом деле иллюзионист.

— Нет, — сказала Мария Павловна, — этот молодой человек, очевидно, учился в нашей школе, возможно, даже у меня. А ну-ка, скажите вашу фамилию, и я вспомню…

— Сергей Рубцов, — после некоторых колебаний назвался молодой человек. — Нет, Мария Павловна, не вспомните, я не учился в вашей школе.

Учительница широко развела руками.

— Тогда я ничего не понимаю. Но чудес не бывает. Объясните.

Рубцов вынул из кармана пачку «Беломора», размял папиросу в пальцах, сунул ее в рот.

— Гражданин, вагон для некурящих! — предупредила пробегавшая мимо проводница.

— Рано кричите, — усмехнулся в ее сторону Сергей.

— Я только собирался выйти в тамбур.

— Нет, вы сперва объясните, как вы отгадали, — сказала Соня Волкова, почти враждебно глядя на молодого человека.

— А потом пойдете курить.

— Да, да, брат, — смеясь поддержал ее шахтер, — раз уж завязал узелок, так и распутывай.

Лицо Сергея приняло скучное выражение.

— Все это проще пареной репы, товарищи. Тут и отгадывать-то нечего. Например, фрукты. Я увидел, как товарищ осторожно передвигал корзинки на полке. Они обшиты полотном сверху. В таких корзинах возят фрукты. И запах яблок я услышал.

— Да, но почему вы определили, что это крымские яблоки? — спросила учительница.

— Сперва я определил профессию товарища. Вон у него на руках синеватые шрамы.

Шахтер весело взглянул на свои руки и, растопырив пальцы, с гордостью потряс ими в воздухе.

— Точно — это уголек знаки оставил. Как где чуть-чуть об уголек царапнешь до крови, так и останется знак. Не мудрено — сотни тысяч тонн на-гора его выдал. Вот и по носу задело…

— Кроме того, — продолжал Рубцов, — посмотрите, какой плотный загар у товарища. Где мог так загореть шахтер?

— Не в шахте, конечно, — подтвердила учительница, — а на южном солнышке, у теплого моря.

— Вот и получилась цепочка: шахтер, был на курорте у моря, вероятнее всего в Крыму, везет оттуда семье подарки — фрукты.

Простодушная Соня захлопала в ладоши.

— Вот как просто! А имена?

Сергей сокрушенно вздохнул, недовольно нахмурился, усмехнулся.

— Старой, хорошей учительнице благодарные ученики преподнесли при окончании школы подарок — портфель. Вот он лежит на полке, а на нем пластинка, а на пластинке выгравирована надпись: «Марии Павловне Одинцовой от…»

В купе захохотали так, что проходящие мимо пассажиры останавливались и удивленно поглядывали на непонятно от чего развеселившихся людей.

— Но у меня-то нет портфеля, — унимая смех и вытирая вынутым из кармана платочком веселые слезы на щеках, сказала Соня. — Как вы отгадали?

— Но у вас есть газета, учебник и… платочек. Газета и учебник медицинские, значит, судя по возрасту, вы медсестра или студентка. На платочке — он с карманчика краешком свисал — две буквы вышиты «С» и «В». Инициалы. Какое самое распространенное женское имя на букву с? Светлана. Вижу по глазам, что ошибся. Соня? Попал. Так же и с фамилией вышло… Как видите, никаких чудес.

— Ловкость рук и немного мошенства, — подсказал шахтер.

— Нет, немного наблюдательности, — поправил его Сергей.

Он поднялся, готовясь выйти в тамбур на перекур.

— Вы куда едете? — спросила учительница.

— Домой.

— Далеко?

Рубцов помедлил с ответом. В его глазах мелькнула лукавая усмешка.

— Мария Павловна, когда едешь домой, то даже малое расстояние кажется большим…

На проходе показалась грузная полная женщина с красным потным лицом, тащившая два тяжелых чемодана и большой узел. Рубцов посторонился, пропуская ее, и скрылся в проходе. Местом женщины оказалась нижняя боковая полка. Шахтер хотел было помочь ей уложить чемоданы на багажную полку, но она торопливо и испуганно отвела его руку.

— Нет, нет, не надо. Ну ее, полку… Я внизу уложу, к себе поближе.

Затолкав чемоданы под полку, толстуха отдышалась, вытерла с лица пот и настороженно оглядела соседей.

— Ну, слава тебе господи, на месте. А ведь чуть было не опоздала. Такси пришлось брать. Опять расход… Москва деньги любит. Одно слово — столица-матушка. Ну все, поедем. Слава богу, попутчики хорошие.

— Да, скучать не будете, — сказала Соня.

— У нас тут один пассажир веселый есть.

— Веселый? Мне веселых не надо, мне лишь бы люди честные, порядочные были. Знаем мы этих веселых… Иной краснобай наговорит сорок бочек арестантов, а зазеваешься, глядишь и унесет твой чемодан. Не бывает разве? Сколько угодно.

— Да нет, тетя, это не такой.

— А я не про этого, я вообще говорю, дочка. Остерегайся очень веселых. Человек должен быть сурьезным.

Очевидно, полагая, что она изрекла очень важную житейскую мудрость, женщина с достоинством поджала толстые губы. Мария Павловна усмехнулась и принялась рассматривать иллюстрации в свежем номере «Огонька». Женщина с тяжелыми чемоданами и нравоучительными рассуждениями показалась учительнице ограниченной, скучной мешанкой.