Привидение в доходном доме

Однажды, сидя в гостях у своего слепого друга Макса Каррадоса, владелец сыскного частного бюро мистер Карлайл спросил:

— Макс, ты веришь в привидения?

— Только как в привидения, — решительно ответил Каррадос.

— Как и я, — из вежливости согласился детектив и осторожно переспросил: — А в каких случаях ты в них не веришь?

— Когда они начинают досаждать людям. Публично или с глазу на глаз — неважно, — пояснил ему друг. — До тех пор, пока они удовлетворены своей обычной потусторонней жизнью, я всегда готов защищать их право на существование. Если же они начинают вмешиваться в нашу жизнь, впутываются в чьи-нибудь дела, сбивают цену на недвижимость, гремят цепями, хлопают дверьми, звонят дверными колокольчиками, предсказывают победителей на скачках или издают журналы — то есть стараются привлечь к себе внимание вместо того, чтобы оставаться в тени, я тут же перестаю в них верить. Я отношусь к этому примерно так: спишь себе ночью, потом вдруг просыпаешься и видишь у кровати призрак, который стоит и смотрит на тебя. Проходит минута, другая, третья, тревожно ждешь от него какой-нибудь ужасной вести, а он стоит и молчит. «Ну и стой себе, — в конце концов говоришь ему, — если тебе делать нечего, а я спать хочу», — поворачиваешься на другой бок и засыпаешь.

— Меня попросили расследовать дело о привидении, — начал было Карлайл.

— Тогда я в него не верю, — заявил Каррадос.

— Почему?

— Потому что это нахальное, жаждущее славы привидение, иначе до расследования бы не дошло. Оно, наверное, хочет, чтобы о нем написали в «Дейли мейл». Да и твои клиенты, кто бы они ни были, вряд ли верят в привидение, иначе бы они не обратились к тебе, Льюис. Они скорее пошли бы за объяснениями к сэру Оливеру Лоджу или другому известному оккультисту или одолжили емкость со святой водой в ближайшей церкви.

— Признаться, и я сначала постараюсь разобраться в силах, действующих в нашем мире, а уж потом займусь другими, — согласился Льюис Карлайл. — И я не сомневаюсь, — добавил он с обычным легким самодовольством, — что через два-три дня сумею выудить какого-нибудь парня, который решил либо просто пошалить, либо отплатить кому-нибудь за прошлые неприятности. А теперь, раз уж я рассказал тебе все это, Макс, может, ты сходишь туда со мной и послушаешь, что произошло.

Каррадос добродушно согласился. Практика Карлайла заметно возросла за время их знакомства, и его друг редко приходил без рассказа о каком-нибудь новом деле. Они обсуждали обстоятельства дела с обоюдным интересом, и обычно этим все и кончалось, по крайней мере, для Макса Каррадоса, который узнавал затем о результатах расследования либо из газет, либо от самого Карлайла.

Нельзя сказать, что Карлайл шел к своему другу с каждым порученным ему делом. На один такой случай приходились десятки других дел, с которыми сыщик превосходно справлялся сам. Несмотря на все свои маленькие грешки и самоуверенность, свойственную людям его профессии, Льюис Карлайл был проницательным и способным сыщиком и за его чиновными манерами скрывалось обычное желание зарабатывать. Он постоянно мучился, считая, что мог бы получить с клиента больше, чем запросил.

Доходный дом Массингем Меншенз оказался большим зданием, окна которого выходили в небольшой сквер. Позже друзья обнаружили, что он примыкал к другому подобному дому, несколько больших размеров, на соседней улице и принадлежавшему тому же владельцу. За чистотой и порядком в доме следил швейцар, который жил в полуподвальном помещении. Контора хозяина размещалась в одной из квартир. В то утро контора производила обычное впечатление ухоженного, довольно процветающего предприятия, немного скучного, немного угрюмого. Казалось, в ней чего-то не хватает; она напоминала конторы роскошных доходных домов на окраинах быстро растущих морских курортов. В тот день на улице не переставая лил дождь.

— Сейчас пока трудно судить, — заметил Карлайл, останавливая машину и вглядываясь в медную табличку на двери, — но, честное слово, Макс, мне кажется, что привидение вполне могло бы выбрать более подходящую квартиру.

Швейцар провел их в контору, где они застали заместителя управляющего и двух его молодцеватых помощников. Имя мистера Карлайла вызвало вполне объяснимое волнение.

— Управляющего сейчас нет, но я в курсе дела, — уверенно, с сознанием важности своего положения сказал заместитель. Он мог бы быть доволен произведенным впечатлением, но все испортил сдавленный смешок одного из молодцов, по-видимому, в меньшей степени ошеломленного появлением известного детектива. — Будьте любезны, пройдите, пожалуйста, в кабинет, — продолжил заместитель. Впустив своих гостей, он обернулся, бросил леденящий взгляд на нарушителя приличий и сказал: — Биннз, вы должны скопировать эти письма до ленча. — Он произнес это достаточно громким голосом и тут же закрыл за собой дверь, не оставив Биннзу времени для ответа.

Теперь, когда пришла пора объяснить, причину обращения к детективу, клерк замешкался, не зная, с чего качать.

— Это странный случай, — проговорил он, пытаясь выйти из затруднительного положения.

— Возможно, — согласился мистер Карлайл, — но нас это не смущает. Через мои руки прошло много такого, что можно было бы назвать «странными случаями».

— Через ваши — наверное, — ответил молодой человек, — но не через наши. Это случилось в квартире номер одиннадцать дома Массингем. Несколько дней тому назад, ночью, впрочем, с тех пор прошло, пожалуй, уже больше недели, Уиллетт, швейцар дома Нортенгер, относил багаж новым жильцам в семьдесят пятую квартиру и заметил, что в одиннадцатом номере Массингема в одной из комнат горит свет. Задние стены Нортенгера и Массингема обращены друг к другу, их разделяет что-то около двадцати или тридцати ярдов. Свет его удивил, потому что он знал: одиннадцатая квартира Массингема пуста и заперта. Разумеется, сначала он подумал, что швейцар Массингема или кто-нибудь из конторы поднялся туда. Однако это показалось ему странным — была поздняя ночь. В конце концов его долг — разобраться, в чем дело. По пути в Массингем он проходил мимо конторы — вы знаете, где находится Массингем? В конторе было темно — все разошлись несколько часов назад, — но у Уиллетта были свои ключи. Он вошел и только тогда заподозрил неладное, потому что на стене висели оба ключа от одиннадцатой квартиры Массингема. Других ключей от этой квартиры не было. Он положил ключи в карман и пошел в Массингем. Грин, швейцар этого дома, сказал ему, что не заходил в одиннадцатую квартиру уже больше недели. Более того, по крайней мере, полчаса в дом никто не входил. Входная дверь открывается с громким треском, а он не слышал никакого шума. Швейцары вдвоем поднялись наверх. Дверь одиннадцатого номера была заперта, и внутри все было так, как и должно было быть; света в комнате не было. Осмотрев квартиру с фонарями, они убедились, что в ней никого нет.

— Вы говорите, с фонарями, — прервал его мистер Карлайл. — Они, наверное, зажгли газ или какое-либо другое освещение, не так ли?

— У нас проведен газ, но они не могли зажечь его, газ был выключен на счетчике. Мы всегда выключаем газ, когда квартира освобождается.

— Тогда какой же свет видел Уиллетт?

— Это был газ, мистер Карлайл. Он увидел горящий газовый светильник из окошка комнаты семьдесят пятого номера Нортенгера.

— Так, значит, газ снова включили?

— Счетчик заперт в особом помещении в подвале здания. Ключи от него есть только у служащих конторы и швейцаров. Они попробовали зажечь светильник, но газа не было. В подвале они проверили счетчик — газ был выключен.

— Хорошо, — сказал мистер Карлайл, записывая услышанное в блокнот. — А что было дальше?

— А дальше, — продолжил служащий, — дальше было вот что. По дороге вниз Грин подтрунивал потихоньку над Уиллеттом по поводу этого света в комнате, а потом вдруг остановился и замолчал. Он кое-что вспомнил. За день до этого прислуга из двенадцатого номера Массингема спрашивала его, кто пользуется ванной в одиннадцатой квартире, — разумеется, она знала, что квартира пуста. Он сказал ей, что ванной никто не пользуется. «Но, — сказала она, — мы каждый вечер слышим, как в ванну бежит вода и кто-то плещется. Это очень странно, если в квартире при этом никого нет». Он ничего не заподозрил тогда и объяснил прислуге, что она, наверное, слышала шум воды из квартиры этажом ниже. Разумеется, он тут же рассказал обо всем Уиллетту. Они вернулись и осмотрели ванную комнату более внимательно. Водой там действительно кто-то пользовался, поскольку края ванны были еще влажными. Они открыли краны, но из них не вылилось ни капли. Когда квартира пуста, мы выключаем и газ и воду.

— Вода отключается там же, в подвале? — поинтересовался Карлайл.

— Нет, у бака под крышей. К баку ведет люк в потолке над верхней площадкой. Добраться до люка можно только с помощью довольно длинной переносной лестницы. На следующее утро Уиллетт доложил обо всем управляющему, и тот приказал мне разобраться. Нас это не очень обеспокоило. Вечером я провожал друзей до станции. Я живу неподалеку, поэтому я решил заглянуть сюда на обратном пути. Я знал, что, если в комнате горит свет, я увижу это с заднего двора, хотя самого рожка через окно не видно. И точно, в одной из комнат одиннадцатого номера ярко горел свет. Должен признаться, мне стало не по себе, но я все-таки решил подняться наверх.

— Молодец, — одобрительно пробормотал мистер Карлайл.

— Не спешите с выводами, — посоветовал служащий со смущенной усмешкой. — Это так просто сказать: «Решил подняться». Время приближалось к полуночи, и вокруг не было ни души. Я зашел в контору за ключами, и тут мне посчастливилось вспомнить о старом револьвере, который валяется в ящике письменного стола вот уже несколько лет. В нем нет патронов, но с ним я чувствовал себя немного увереннее. Я сунул револьвер в карман и пошел в Массингем, заглянув по дороге еще раз во двор, чтобы проверить, горит ли свет. Потом я как можно тише поднялся по лестнице и вошел в одиннадцатую квартиру.

— Вы не взяли с собой Уиллетта или Грина?

Служащий бросил на мистера Карлайла понимающий взгляд, как один опытный человек смотрит на другого опытного человека.

— Уиллетт очень надежный парень, — ответил он, — и мы полностью доверяем ему. Как и Грину, хотя тот работает у нас не так уж и давно. Но я решил, что в этот раз мне лучше сделать это самому, вы понимаете меня, мистер Карлайл. Вы не заглядывали в Массингем по дороге сюда? Если да, то, наверное, заметили, что там в квартирах над каждой дверью есть окошко. Над входной дверью стекло матовое, на остальных дверях — обычное. Эти окна сделаны специально для освещения прихожей и коридора. В каждой квартире есть маленькая квадратная прихожая и довольно длинный коридор, который ведет в глубь квартиры. Как только я открыл дверь одиннадцатого номера, я сразу же понял, что в одной из комнат в глубине коридора горит свет, хотя от входной двери я не мог разглядеть, в какой именно, Тогда я тихонько прокрался через прихожую в коридор. Из комнаты в самом конце коридора лился яркий свет. Я знал, что это самая маленькая комната в квартире, — обычно эти комнаты использовались как спальни для прислуги или кладовые. Мне было не по себе, но, признайтесь, это вполне естественно после того, что я слышал от швейцаров. Да и обстановка — полночь, свет в конце коридора.

— Так, так, — согласился сыщик. — Но вы пошли дальше?

— Да, я тихонько пошел дальше, подошел к двери, вынул револьвер, потянулся к ручке двери и тут…

— Так, так, — подбодрил мистер Карлайл служащего, который, как опытный рассказчик, сделал паузу в самом интересном месте, — что было дальше?

— А дальше свет погас. Не успел я прикоснуться к ручке, как свет погас — секунда в секунду, как будто кто-то наблюдал за мной. Свет погас мгновенно, без какого-либо предупреждения, без какого-либо звука из этой ужасной комнаты за дверью. И сразу же в коридоре стало темно, как в аду, и мне показалось, что вот-вот что-то должно случиться.

— И что вы сделали?

— Я дал дёру, — откровенно признался служащий. — Я побил все рекорды, когда мчался по этому коридору, честное слово. Вам, конечно, смешно, может, вы бы и с места не сдвинулись в такой ситуации, но вы не можете себе представить, что со мной происходило. Я изо всех сил старался держать себя в руках, готовясь к любой неожиданности там, в освещенной комнате, — и вдруг свет гаснет! В кромешной тьме мне почудилось, что через секунду дверь откроется и только Бог ведает, что будет дальше.

— Наверное, я бы тоже дал дёру, — вежливо признался мистер Карлайл. — А ты, Макс?

— Видите ли, я всегда уютно чувствую себя в темноте, — извиняющимся тоном произнес слепой. — Во всяком случае, вы спаслись, мистер?

— Меня зовут Эллиот, — ответил служащий. — Да, это вы точно сказали — спасся. Открылась ли дверь и вышло оттуда что-нибудь или кто-нибудь, я не знаю. Я не оглядывался. Мне действительно показалось, что я слышал шум воды в ванной, когда рванул на себя входную дверь, выбегая из квартиры, но я не остановился и не прислушался, и, даже если что-то и было, все заглушил грохот захлопнувшейся двери и мой топот по лестнице, когда я летел вниз, перескакивая через шесть ступенек сразу. Потом, благополучно выбравшись наружу, я отправился в задний дворик посмотреть на окно — этот чертов свет опять сиял вовсю.

— В самом деле? — заметил мистер Карлайл, — это, наверное, очень смелый парень.

— Парень? Ах, управляющий тоже так считает. Но он ни разу не приходил туда, в темное время суток.

— Это все, что вам удалось узнать?

— Это все, что мы смогли узнать. Проклятая штука продолжается как ни в чем не бывало. На следующий же день мы опечатали краны газового счетчика и воды. Ей-Богу, это ничегошеньки не изменило. Почти каждую ночь в комнате загорается свет и в ванне появляется вода. Мы смазали чернилами ручки дверей в квартире, краны газового счетчика и бака с водой и сами же в них испачкались, так что теперь во всей нашей конторе нет ни одного человека, которого нельзя было бы не заподозрить.

— Никто не пытался наблюдать за комнатой?

— Уиллетт и Грин пытались наблюдать за квартирой одной ночью. Они заперлись в соседней комнате, просидели там с десяти до двенадцати часов и ничего не слышали. Я наблюдал за окном комнаты в театральный бинокль из пустой квартиры Нортенгера. После двенадцати они оставили свой пост, и раньше, чем они могли бы спуститься вниз, в комнате зажегся свет. Я видел горящий газовый рожок так же отчетливо, как вот эту чернильницу. Я побежал вниз и натолкнулся на них. Они поднимались ко мне рассказать, что ничего не слышали. Когда мы втроем снова примчались наверх, свет уже погас и в квартире было пусто, как на кладбище. Что вы об этом думаете?

— В этом действительно нужно разобраться, — дипломатично ответил мистер Карлайл.

— Разобраться! Ну, вы сможете разбираться и днем и ночью сколько влезет, мистер Карлайл. Подумать только, ведь у нас не какое-нибудь старинное имение какого-нибудь барона с раздвигающимися стенными панелями и тайными проходами. Над входной дверью висит дата постройки дома —1882. Вообразите, этот дом построен в 1882 году, и в нем уже поселились привидения! А ведь его построили для сдачи внаем квартир. И от самого конька крыши до фундамента в нем нет ни одного квадратного дюйма неучтенной площади.

— Свет в комнате и шум воды… А больше вы ничего не заметили? — спросил мистер Карлайл.

— Сами мы видели только это. Однако я должен кое-что добавить. Когда началась эта история, я начал потихоньку расспрашивать жильцов. Среди прочих я говорил также с мистером Белтингом, который занимает номер девятый, расположенный прямо под квартирой номер одиннадцать. Мне показалось бессмысленным выдумывать сказку, и я прямо спросил его, не мешают ли ему какие-либо странные звуки из квартиры наверху.

— Если вы имеете в виду это ваше дурацкое привидение, меня лично оно не слишком беспокоит, — сразу же заявил он, — но что касается миссис Белтинг, то я вам не советую попадаться ей на глаза, по крайней мере до тех пор, пока она не найдет новую служанку. — Потом он рассказал мне о том, что девушка, их служанка, которая спала в комнате, расположенной под маленькой комнатой номера одиннадцать, уже довольно давно жаловалась на доносящийся сверху шум — сначала чьи-то шаги, потом как будто топот, потом тяжелый удар, будто что-то уронили на пол. В один прекрасный день она заявила, что с нее хватит, и сбежала от них. Это произошло как раз за день до того, как Уиллетт в первый раз увидел в окне свет.

— Так среди жильцов ходят разговоры об этом?

— Еще бы! — ядовито подтвердил мистер Эллиот. — Вот это-то управляющего и раздражает. Ему было бы наплевать на всю эту историю, только бы никто ничего не знал. Но теперь неизвестно, чем все кончится. Жильцам Нортенгера это тоже не по нраву. Ребятишки перепуганы до смерти, и коридорные мальчики ни за что не соглашаются выполнять поручения после наступления темноты. Если не прекратить все это как можно быстрее — по крайней мере на ближайшие три года дурная слава нашему дому обеспечена.

— Это будет прекращено, — внушительно заявил мистер Карлайл. — Разумеется, у нас есть свои способы решения подобных проблем, но, чтобы действовать наверняка, нужно застать нарушителя спокойствия на месте преступления. Скажите вашему э-э… вашему начальнику, чтобы он больше не беспокоился. Один из моих людей зайдет к вам сегодня, ему, может быть, потребуется кое-что уточнить. А пока оставьте все как есть. До свидания, мистер Эллиот, до свидания…

— По-моему, все довольно просто, Макс, — заметил мистер Карлайл, когда друзья садились в машину, — хотя обстоятельства дела довольно своеобразны и мотив мне пока не ясен. Любопытно, сколько человек здесь замешано?

— Дай мне знать, когда найдешь их, — сказал Каррадос, и мистер Карлайл пообещал ему это.

Прошло уже около недели, а вестей о раскрытии преступления все еще не было. Затем неожиданно Каррадос получил следующее письмо:

«ДОРОГОЙ МАКС, интересно, удалось ли тебе прийти к каким-нибудь выводам о происшествии в доходном доме Массингем на основе того изящного рассказа, который мы услышали от мистера Эллиота?

Я начинаю подозревать, что Триггет, которому я поручил наблюдение, круглый дурак, хотя с его помощью обнаружилось одно обстоятельство, которое могло бы решить все, поставив на этом деле печать необъяснимого, если бы мне нужно было отчитываться перед клиентом.

Ты знаешь, как я ценю твои замечания. Если ты случайно окажешься поблизости, я повторяю, Макс, если ты случайно окажешься поблизости, зайди ко мне, я буду рад видеть тебя и поговорить с тобой о том, о сем.

Искренне твой, Льюис Карлайл».

Каррадос принял прозрачный намек с улыбкой. За это время он не раз думал о привидении в доходном доме, главным образом потому, что его удивили некоторые детали проявления потусторонних сил. Они не соответствовали обычным способам подделок подобного рода, и именно эти детали, по-видимому, ускользнули от внимания его друга. Его интерес был достаточно силен, поэтому не прошло и дня, как он «случайно» оказался поблизости от Бамптон-стрит.

— Макс, — воскликнул мистер Карлайл, грозя другу пальцем, — ты специально пришел ко мне.

— Даже если это так, — ответил гость, — ты можешь вознаградить меня чашечкой того великолепного напитка, который появился здесь в прошлый раз по мановению твоей руки. А впрочем, ты прав. Я действительно пришел к тебе по этому делу.

Мистер Карлайл заказал по телефону кофе и затем попросил своего друга внимательно выслушать его.

— Это привидение в доходном доме Массингем…

— Я по-прежнему не верю в это привидение, Льюис, — задумчиво проговорил Каррадос.

— Разумеется, я тоже не верил, — ответил Карлайл, — но даю слово, Макс, мне очень скоро придется поверить в него из элементарного чувства предосторожности. Триггет ничего не смог сделать, а теперь, ко всему прочему, он устроил что-то вроде забастовки.

— Так он бросил… А что, собственно, сыщику нужно бросить, чтобы устроить забастовку? Блокноты? Выходит, Триггета тоже дрожь с перепугу пробирает, как и нашего честного друга Эллиота?

— Начал он хорошо. Сказал, что не прочь провести ночь или даже целую неделю в квартире с привидением, и, надо отдать ему должное, мне кажется, сперва он действительно ничего не боялся. А потом услышал одну очень любопытную полузабытую историю, которая произошла в этом доме. И знаешь, Макс, поразительные совпадения…

— А мне было интересно, — сказал Каррадос, — когда же он, наконец, услышит эту историю, Льюис.

— Так ты ее знаешь? — удивленно воскликнул сыщик.

— Вовсе нет. Я догадывался, что она должна существовать. Перед нами — два явления, я имею в виду газ и воду в ванной. Сами по себе они не содержат ничего необычного или пугающего. Нужна какая-то связь, которая могла бы соединить их, придать им смысл. Такую связь и дает эта история.

— Да, — согласился друг, — история дает такую связь, и, честное слово, совпадение — ладно, послушай. Я узнал ее частично из старых газет, но только частично, потому что в то время обстоятельства дела в значительной степени удалось скрыть и мне пришлось покопаться в воспоминаниях старых сплетниц, чтобы узнать детали. Да, это была скандальная история, Макс, и без сомнения она стала бы настоящей сенсацией, если бы в то время существовали теперешние иллюстрированные издания. Это случилось вскоре после постройки доходного дома Массингем. Тогда он назывался Эндерби-хаус, и, кстати, его название пришлось сменить именно из-за этого случая. В квартире номер одиннадцать поселилась обеспеченная пара средних лет. У них была служанка, тихая и привлекательная молоденькая девушка, если верить слухам. Они стали первыми съемщиками этой квартиры.

— С первыми жильцами дом обретает душу, — серьезно заметил слепой, — вот потому-то пустые дома так отличаются друг от друга.

— Я никогда в этом не сомневался, — резко согласился мистер Карлайл, — но ни в одном показании по нашему делу об этом ничего не сказано. Там сказано, однако, что глава семьи занимал высокий и ответственный пост, для которого требуются высокие личные качества и строгая мораль. Кроме того, в местных влиятельных кругах, среди людей серьезных и положительных он также пользовался уважением. Короче говоря, это был человек, известный своей респектабельностью.

Первая глава нашей трагедии открывается ужасной смертью хорошенькой служанки — она покончила с собой, бедняжка. Однажды утром она не вышла из своей комнаты, а в квартире запахло газом. Хозяин быстро и решительно распахнул все окна и вызвал швейцара. Они взломали дверь в маленькой спальне в конце коридора, и то, что они увидели, любое жюри присяжных признало бы типичным самоубийством. Дверь была заперта изнутри, и газ в погасшем рожке был повернут на максимум. Комната была маленькая, камина в ней не было, плотно закрывающаяся дверь и окно почти исключали обмен воздуха. Позже было доказано, что девушка умерла за несколько часов до того, как они взломали дверь, и доктор, проводивший вскрытие, в предельно деликатных выражениях сообщил об одном убедительном обстоятельстве, которое могло стать причиной, заставившей девушку уйти из жизни. Суд присяжных, как и следовало ожидать, признал случай самоубийством.

История человечества сохранила множество нераскрытых преступлений, Макс, но далеко не каждому гениальному плану удается остаться нераскрытым. После судебного разбирательства, на котором наш джентльмен, без сомнения, выглядел весьма достойно и благородно, появился один маленький ядовитый слушок. Невозможно догадаться, как подобные слухи зарождаются, но всем известно: если такой слух появился, он быстро начинает обрастать деталями, как снежный ком. Кто-то из квартиры снизу слышал, что очень поздно, той самой ночью, в спальне хозяев тихо распахнулось окно. Другие слышали шум и движение, которые не соответствовали рассказу о том, что хозяева-де спали и ничего не слышали. Недоверчивым сплетники с готовностью показывали на практике, как можно погасить газ в комнате, дунув в соседней комнате в газовую трубу. Это тут же увязывали с жалобами хозяйки квартиры на легкомысленные привычки служанки, которая частенько читала на ночь и засыпала, не погасив свет. Они громогласно вопрошали: почему во время судебного разбирательства никто не обратил внимания на тот факт, что в момент взлома двери и проникновения в комнату на одеяле покойной лежала раскрытая книжка? К этому добавляли сотни мелких обстоятельств: от различных планов на будущее, которые девушка строила до последнего вечера в своей жизни, до вполне теперь понятных намеков, которые она делала своим знакомым, таких, как, например, ее взгляды на самоубийство и лучший, по ее мнению, способ совершения оного, что, пожалуй, является излюбленной темой для разговоров среди людей ее типа. Кроме того, у нее было довольно много сравнительно дорогих безделушек, что довольно странно при зарплате несколько шиллингов в неделю. И вот, наконец, власти, по-видимому, получили в свое распоряжение показания более точные и существенные, чем те, о которых я уже упоминал, поэтому в один прекрасный день был выдан ордер на арест. Каким-то образом слух о выдаче ордера опередил арест. Наш чрезвычайно респектабельный джентльмен, к которому этот ордер относился, не стал дожидаться своего ареста и судебного разбирательства. Он заперся в ванной, и, когда полиция прибыла на место, оказалось, что вместо ареста обвиняемого им придется начинать новое дело.

— Очень убедительный рассказ, — подтвердил Каррадос в ответ на вопросительный взгляд друга. — И вот теперь ее дух коротает долгие зимние вечера, зажигая и выключая газ, а его дух развлекается, открывая и закрывая воду в ванной или наоборот. Льюис, воистину никогда не знаешь, что делается в соседней комнате!

— Никакие твои дешевые шуточки не смогут заставить Триггета провести еще хоть одну ночь в этой квартире, Макс, — парировал мистер Карлайл, — да и мне они тоже вряд ли помогут закончить это дело.

— Ну, тогда я дам тебе подсказку, которая поможет, — сказал Каррадос. — Попробуй воспользоваться тем же способом устранения трудностей, что и твой респектабельный джентльмен.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался его друг.

— Продуй трубы, Льюис.

— Продуть трубы? — переспросил Карлайл.

— Во всяком случае, попытайся. Я думаю, мистер Триггет вряд ли это пробовал.

— Но что это даст, Макс?

— Возможно, это покажет, куда выходит второй конец трубы.

— Но другой конец трубы выходит к счетчику.

— Я думаю, не туда или, во всяком случае, не только туда. Я уже встречался с твоим мистером Триггетом, Льюис. Это прекрасный и надежный человек, но до определенного предела. Самое лучшее, что он может делать, — это стоять у дверей гостиницы и ждать прихода соответчика по делу о разводе. А для этого дела у него не хватает воображения. Он не может себе представить, что включить газ и открывать воду можно не так, как это делает он. Может быть, я и несправедлив к нему, но я думаю, он провел большую часть времени, пытаясь поймать человека, который залезает в квартиру, чтобы включить газ или открыть краны в ванной. Когда же мистер Триггет убедился в том, что проникнуть в квартиру и выбраться из нее физически невозможно, а потом еще и услышал об этой романтичной трагедии, — а трагедия действительно может служить прекрасным психологическим объяснением существования призрака, поскольку она же стала основой истории с привидением, — у него тут же мозги начали давать сбои и мурашки по коже забегали. А на мой взгляд, в квартиру никто не входит, так как можно очень просто, гениально, но просто сделать то же самое, находясь снаружи.

— Это все очень любопытно и заманчиво, — сказал мистер Карлайл, — мне тоже показалось… но давай пригласим Триггета и расспросим его об этом? По-моему, он уже должен быть в конторе, если только в пивной не задержался.

Каррадос согласился, и через несколько минут мистер Триггет появился в дверях кабинета. Это был человек небольшого роста, задумчивый, средних лет. По одному его виду можно было сразу догадаться, где он служит, и любая попытка копнуть поглубже его характер ничего бы не дала, кроме скрытого пессимизма, основанного на удручающей мысли о том, что в другом месте он уже никогда служить не будет.

— Проходите, Триггет, — обратился к нему мистер Карлайл, когда его подчиненный робко остановился у двери, — мистер Каррадос хотел бы узнать от вас кое-какие детали о деле доходного дома Массингем.

— Я уже не в первый раз имею возможность воспользоваться результатами вашего расследования, мистер Триггет, — кивнул слепой вошедшему, — добрый день.

— Добрый день, сэр, — с угрюмой почтительностью ответил Триггет. —Благодарю вас за вашу доброту, сэр, но, мистер Каррадос, сэр, это дело совсем не то, что дело Тарпорли — Темплтон, если позволите, сэр. То дело было простое, как яйцо, сэр.

— Да, мистер Триггет, но только после того, как мы увидели это яйцо, — с улыбкой признал Каррадос. — А разве это дело неразрешимо? Ну, ладно, когда я был мальчиком, я обожал рассказы о привидениях, но, помнится, когда я читал их, меня всегда охватывало подозрение, что в конце истории все объяснит какой-нибудь подлог, что-нибудь вроде гениальной системы проволочек, построенной хитроумным Магглзом, или оптической иллюзии, образованной с помощью скрытых зеркал, которые и формировали появляющееся привидение. В таких случаях я всегда чувствовал себя обманутым. Надеюсь, там не было никаких скрытых проволочек или зеркал, мистер Триггет?

Лицо мистера Триггета приняло выражение мудреца, которому задали неразрешимую загадку. К несчастью, наклонности натуры и требования профессии в нем полностью расходились, поэтому он часто выглядел одновременно и бодрым и усталым.

— Проволочки, сэр…— начал он со слабым удивлением в голосе.

— Не только проволоки, но любого другого предмета, который мог бы пролить свет на происходящее, — вставил мистер Карлайл. — Мистер Каррадос хочет сказать следующее: вы доложили, что в квартиру никто не может ни проникнуть, ни спрятаться в ней…

— Я проверил каждый дюйм во всех комнатах, мистер Каррадос, сэр, — возразил обиженно Триггет. — Я проверил каждую доску и даже, можно сказать, каждый гвоздь в полу, в плинтусах, в оконных рамах, по существу, везде, где только может быть доска или гвоздь. Там нет ни одного тайного входа или выхода. Кроме того, я самым тщательным образом пометил двери и окна на тот случай, если кто-нибудь тайком ими воспользуется. Но ими никто не пользовался, сэр. За последнюю неделю только я входил и выходил из этой квартиры, мистер Каррадос. И все же, ночь за ночью, каждую ночь, газ, который отключен у счетчика, зажигается и гаснет, и вода, которая тоже отключена у бака, плещется в ванной до той самой секунды, пока я не открою дверь. Стоит мне войти, и в комнате становится тихо, как в могиле, и все стоит на своих местах, как будто я никуда не выходил. В этом есть что-то нечеловеческое, мистер Каррадос, сэр. Плоть и кровь не могут вынести этого — то есть я хочу сказать, по крайней мере среди ночи не могу этого вынести.