Легенды Космодесанта

Внутри сержантского шлема мигнул ярко-красным сенсор, предупреждающий о высокой концентрации ядовитых газов в воздухе снаружи. Она уже давно превысила допустимые для жизни человека пределы. Кергис оставил сигнал без внимания. Гейзерное поле являлось смертельным лабиринтом, но их вел Арик, а Арик всегда находил верный путь в самых сложных условиях.

Эта способность была достаточно распространена в их мире. В бесчисленных поколениях жителей Чогориса, всю жизнь передвигавшихся по неверным тропам бесконечных равнин планеты, однажды стали рождаться люди, всегда способные найти дорогу, что бы ни случилось. Они не были псайкерами, они просто обращали больше внимания на скрытые ориентиры вокруг них — ландшафт, погоду, звезды, полагаясь на прошлый опыт, чтобы выбрать самый правильный путь к цели.

Что касается Арика, в его распоряжении имелся более мощный ауспик, чем у остальных в отделении, но Кергис не сомневался, что он смог бы провести их через гейзерное поле и без этого устройства. Если бы Арик никогда не покинул Чогорис и не стал Астартес, он бы все равно оставался следопытом в своем племени и приводил его к источникам воды и лучшим зимним пастбищам.

По мере того как Белые Шрамы углублялись в гейзерное поле, ядовитые облака становились гуще. Вскоре видимость сократилась до нескольких метров. Отряд продолжал двигаться вперед, и каждый воин доверял впередиидущему.

На это Кергис и рассчитывал. Привычка доверять друг другу прочно укоренилась среди его людей. Их братские связи были сильны — связи, возникшие и закаленные в сотнях сражений. Кергис не сомневался, что любой член его отделения с радостью умрет за остальных.

Это была одна из причин, которая привела его в Колыбель Вулкана.

Два дня назад о Тефре VII вспомнил Юрга-хан.

— Это мир имперский уже десять тысяч лет. Великий примарх Джагатай-хан, светлая ему память, участвовал в его освобождении. Но год назад все вернулось на круги своя. Хаос захватил эту землю, Кергис. Теперь наша задача — двинуться по стопам примарха и снова освободить планету. Белые Шрамы станут во главе освободителей.

Они стояли на палубе стратегиума ударного крейсера «Воин Долин». Несколькими минутами ранее Юрга-хан закончил инструктаж для командиров отделений, бывших под его началом, распределив роли в будущем вторжении. Затем Хан отпустил всех, кроме Кергиса. Даже рабы ордена были отосланы выполнять задания в других частях корабля, они остались вдвоем.

Экраны стратегиума показывали сверкающий полупрозрачный шар, паривший в воздухе, — голографическое изображение Тефры VII. Кергис обратил внимание, что кое-какие из электросетей планеты были подсвечены, — тонкие золотистые линии опоясывали северное полушарие.

— Мы нанесем удар сюда, — произнес Юрга-хан, ткнув бронированным пальцем в бок голографического шара. — Столица планеты Чалдис — главный центр их сил. Если мы одержим быструю победу здесь, то сломим сопротивление. Однако город оберегают пустотные щиты, и это будет сложно. Возможны значительные потери.

Кергис кивнул. Вторжение и повторное завоевание Тефры VII представлялось чрезвычайно важным. «Воин Долин» был лишь одним из приблизительно трех десятков имперских кораблей, прибывших к границе планетной системы. А Белые Шрамы оказались единственными Астартес, принимавшими участие во вторжении, им предстояло принять на себя основной удар в ходе первых — важнейших — этапов операции.

— Впрочем, можно обойтись и малой кровью, — продолжил командир.

Он указал на территорию в нескольких тысячах километров к востоку от столицы. Среагировав на его движение, голографический шар повернулся, показывая долину, окруженную горами и образующую большой бассейн. Все золотистые линии электросети вели сюда.

— Жители планеты называют это место Колыбелью Вулкана, — сказал Хан. — Позже Годжу проведет для вас подробный инструктаж по региону и его условиям, но я могу сразу предупредить: там будет непросто. Это вулканическая пустошь. Там нет ничего, кроме…

Хан нажал пальцем на поверхность шара. Голографическое изображение замерцало и превратилось в объемную схему большого производственного комплекса, скорее всего созданную на основе разведывательных снимков. Кергис понял, что завод расположен на склонах действующего вулкана.

— Это что-то вроде электростанции? — спросил он, сравнивая схему со зданиями, которые ему доводилось видеть и захватывать в других мирах за время службы в рядах Белых Шрамов.

— Да, геотермальная, — ответил Юрга-хан. — Вы видите электростанцию, расположенную на Игнисе Монсе, самом большом из активных вулканов Колыбели. Годжу расскажет вам, она вроде бы вырабатывает энергию, используя тепло подземной магмы. На Тефре VII мало прометия и других видов топлива, поэтому в древние времена для поддержания жизнедеятельности планеты построили несколько таких станций. Комплекс на Игнисе Монсе питает электроэнергией практически всю западную часть полушария, включая пустотные щиты вокруг столицы.

— И если станцию разрушить, щиты отключатся.

— Именно так. Конечно, должны быть какие-нибудь резервные источники на случай аварии. Но системы старые, считается, что их не слишком усердно поддерживают в надлежащем состоянии. А комплекс Монс ценен также тем, что поставляет электроэнергию для системы планетных сенсоров. Если мы разрушим эту станцию, враг останется слепым и беззащитным.

— Но они же наверняка представляют, насколько она ценна. Цель будет хорошо охраняться?

— Да, — кивнул Юрга-хан. — Для защиты комплекса враг выделит минимум две тысячи воинов, считая удаленные караульные посты. Кроме того, главные дороги на станцию охраняют бункера и другие защитные сооружения с автопушками и противотанковым оружием. Центр расположен глубоко под землей, орбитальной бомбежкой его не достанешь. Для захвата Монса потребуется провести серьезную атаку, которая выдаст врагу наши намерения, да еще и оттянет войска с основной операции под Чалдисом.

— Но есть и другой путь? — спросил Кергис. Логический вывод из речи Хана напрашивался сам собой. — Скрытное нападение небольшого отряда, в идеале — под покровом тьмы. Задание — разрушить комплекс или хотя бы расстроить его работу, чтобы враг не мог им пользоваться. С учетом важности миссии и немалого риска это задание для Астартес, а не Имперской Гвардии.

— Очень хорошо, — улыбнулся Юрга-хан. Боевые шрамы поперек его лица стали виднее. — Может, зря ты не пошел в Штормовые провидцы, Кергис. Ты просто читаешь мои мысли.

— Я понял ваши намерения, мой Хан. Когда на инструктаже вы раздавали задания другим сержантам, я удивился, что меня с отделением оставили не у дел. Потом вы отвели меня в сторону, чтобы поговорить наедине. А я знаю, что вы не поступите так без причины. Я догадался, что для меня и моих людей у вас особое задание.

— Значит, все-таки не псайкер. — Хан улыбнулся шире. — У тебя ум как у шахматиста — опережаешь командира на несколько ходов. Я говорил, что ты напрасно не стал Штормовым провидцем, — но, возможно, я ошибался, и твое настоящее призвание — быть ученым.

Доброжелательно улыбаясь, он поднял руку, чтобы заглушить протесты сержанта.

— Иметь острый ум не стыдно, Кергис. В истории говорится, что Джагатай-хан, светлая ему память, был одним из величайших полководцев своего времени. Мы часто упускаем из виду эту черту нашего примарха. Мы чествуем воинов за мастерство владения оружием, но забываем, что ум и храброе сердце так же важны для победы, как и крепость мышц. Я выбрал тебя для этого задания, потому что ты обладаешь всеми тремя качествами.

— Слова моего Хана делают мне честь, — учтиво поклонился Кергис.

— Не более, чем того заслуживает твой характер. — Лицо Хана стало серьезным. — Но были и другие причины. Прежде чем присоединиться к моей роте, ты служил у Корсарро-хана во время Охоты на Волдория. Я знаю, что ты воевал плечом к плечу с десантниками Гвардии Ворона и научился у них некоторым хитростям. Я знаю также и то, что ты передал эти знания и своему отделению. Я слышал, как ты объяснял, что молниеносная атака теряет смысл, если враг знает, с какой стороны она последует. Подобные навыки могут быть важны на Тефре.

Юрга-хан одним жестом убрал голограмму. Когда мерцающий рисунок геотермального комплекса растаял в воздухе, Хан помрачнел. Он опустил руку к панели управления голографическим генератором.

— Есть еще кое-что, Кергис. Другая причина, почему я выбрал тебя для этого задания. Сейчас ты узнаешь, почему я решил удалить всех и провести инструктаж наедине, сохранив его в тайне от остальных.

Юрга-хан занес руку над клавиатурой системы контроля и набрал кодовую последовательность чисел. Голографические генераторы снова загудели, принялись ткать новое изображение.

— Атака на Чалдис начнется чуть более чем через два дня. Вы нападете на рассвете — это значит, что твое отделение должно будет проникнуть в комплекс ночью. Но, кроме отвоевания Тефры VII, для атаки есть и другие причины. Сейчас я покажу тебе кое-что, не предназначенное ни для кого более. Не рассказывай об этом даже своему отделению. Со временем, когда вопрос решится, может, и отпадет нужда в такой секретности, но пока пусть это останется между нами.

В воздухе сформировалась новая голограмма с пикт-изображением вооруженной фигуры, стоящей наверху пластобетонного бункера.

— Два дня назад флотский истребитель «Молния», оборудованный для дальней разведки, пролетая над Игнисом Монсом, сделал эти пикты, — сказал Хан. — Изображения зернистые, но можно ясно увидеть командира вражеского гарнизона, наблюдающего за диспозицией своих сил.

Еще один взмах рукой — появился второй пикт. Съемка производилась с другого угла, но на изображении та же фигура. Вражеский командир, запрокинув голову, смотрел в небо, поэтому лицо его было видно четче. У Кергиса засосало под ложечкой, так что он едва услышал следующую реплику Хана:

— Он будто знает, что там шпионский корабль, и смотрит на него. Конечно, это невозможно. «Молния» летела на высоте слишком большой, чтобы ее могли заметить с земли. Но вы же понимаете, почему эти изображения секретны? Темное время пришло, Кергис. На карту поставлена честь нашего ордена.

Кергис кивнул. Все его мысли вертелись вокруг одного: он узнал командира гарнизона. Наверху бункера стояла фигура в белых, пусть и потрепанных, доспехах со знаком молнии. Кергис не мог этому поверить, но он увидел лицо старого товарища — воина, которого он считал мертвым.

Увидел лицо боевого брата — Белого Шрама.

Друга.

Место встречи располагалось в семи километрах от цели. Без приключений оставив позади гейзерное поле благодаря умениям Арика, Кергис с отделением прибыл на пятнадцать минут раньше условленного времени. Они спрятали мотоциклы в овражке, бывшем когда-то руслом ручья. Оставив бойцов охранять машины, Кергис и его заместитель Гурбан поднялись по восточному склону пешком, чтобы проверить обстановку.

— Вроде тихо, — шепнул Гурбан, просканировав территорию ручным ауспиком. — Вражеских патрулей не вижу. Но Балата с его людьми тоже нет.

Балатом звали сержанта Десятой роты Белых Шрамов. Когда Кергису было сказано, что, не доходя до цели, он будет должен встретиться с отделением скаутов Балата, он остался доволен. Они с сержантом-скаутом были старыми приятелями. Прежде чем Балат перешел в Десятую роту, они отслужили вместе не один десяток лет. Когда-то Балат был сержантом роты, в которой Кергис состоял боевым братом, поэтому он всегда считал старшего товарища своим наставником.

— Я бы больше удивился, если б мы действительно их увидели, — ответил Кергис.

Он поднял руку с отведенным в сторону большим пальцем, давая знак отделению, что все чисто, но следует соблюдать осторожность.

— Смотри в оба, — сказал командир Гурбану, собираясь уходить. — Холмы могут сыграть с ауспиком злую шутку: иногда появляются слепые пятна, не просматриваемые сенсорами. В полусотне метров от нас может скрываться отряд, а мы и знать не будем.

Будто в подтверждение его слов, тишину разорвал птичий крик. Кергис узнал его — это было карканье бритвоклюва, падальщика с равнин Чогориса. Ожидая сигнала, Кергис успел снять шлем. Когда-то давно на планете Квинтус космодесантник из Гвардии Ворона по имени Мелиеракс рассказал ему, что голосовые динамики в шлемах Астартес искажают звучание голоса, — случайный слушатель вряд ли поверит, что это настоящий птичий крик.

Кергис ответил троекратным свистом, подражая другой чогорийской птице. Карканье прекратилось. Спустя мгновение он увидел фигуры, двигавшиеся к ним в темноте. Кергис держал руку на болт-пистолете, готовый открыть огонь, если это вдруг окажется вражеская уловка, но, когда фигуры приблизились, он узнал в одной из них сержанта Балата.

— Рад тебя снова видеть, — сказал он, пожимая Балату руку, как только скауты присоединились к его отделению в овраге. — Какова ситуация?

Прежде чем ответить, командир скаутов дал сигнал своему отделению занять наблюдательные посты вокруг укрытия.

— На этой территории чисто, — сказал Балат. — Вражеские патрули не любят подходить так близко к гейзерному полю, опасаются случайных ядовитых облаков. Но подстраховаться не помешает.

Убедившись, что его отделение перекрыло все подступы к месту их расположения, Балат прогулялся с Кергисом по дну оврага, а когда они достаточно удалились от остальных, сказал:

— Мы приземлились на планету сорок восемь часов назад. За это время враги утроили число патрулей. Весь регион кипит бурной деятельностью.

— Думаешь, они засекли ваше прибытие?

— Возможно, — пожал плечами Балат. — Мы прилетели на «Громовом ястребе» вместе с вами. Пилоты старались провести нас под сенсорной сетью врага, но вполне возможно, что нас заметили. Впрочем, даже если это и так — не похоже, чтобы нас активно искали. Мы не засекли ни следов воздушной разведки, ни зондирования с помощью ауспиков. Видимо, они усилили патрули в ожидании опасности, а не в ответ на наше прибытие.

— Вполне может быть, — согласился Кергис. — Они наверняка знают, что скоро начнется завоевание. Возможно, заметили наши разведывательные полеты и сообразили, что основной целью станет электростанция. А патрули усилили в качестве предосторожности.

— Пусть даже и так, но почему они не задействовали воздух и ауспики? — возразил Балат. — Зачем полумеры, если они знают о скором завоевании? Они должны понимать, что рельеф Колыбели позволяет провести тайное нападение. Логично было бы постараться предотвратить его.

Балат раздраженно потряс головой. Он был стар даже по меркам Астартес. Четыре столетия оставили на его лице следы, и множество боевых шрамов были знаками его заслуг. Кергис слышал, что когда-то Балат почтительно отказался от должности Магистра Караула на Чогорисе. Он попросил оставить его простым сержантом и перевести в Десятую роту, чтобы он мог передать свои умения новым поколениям Белых Шрамов. Сам учившийся у Балата, Кергис не сомневался, что скауты ордена станут лучшими воинами.

— Все же не стоит удивляться, если разгадать планы врага будет сложно, — сказал Балат. — В битве с Хаосом было то же самое. Помнишь Цернис? Мы думали, что застанем там Волдория врасплох, но он оказался готов к нашему прибытию.

— Помню, — кивнул Кергис.

Он ненадолго воскресил в памяти ту битву в морозных пустошах, гонку по ледяным полям, образы чудовищных противников, с которыми они схлестнулись под всполохами полярного сияния. Перед внутренним взором встали и другие битвы: он подумал о Кавелле и ледяном Зоране, о подземных ульях Моданны и оружейных башнях Квинтуса, вспомнил и о встрече с Кровавым приливом. Кергис прошел длинный путь и многое пережил. А Балат был его учителем, и каждая битва стала уроком.

— Так было всегда, — продолжал скаут-сержант. — Из всех наших врагов Хаос наиболее вероломный, а его воины — самые хитрые.

Вдруг Балат замолчал. Пристально посмотрев на Кергиса, он скорчил гримасу.

— Ты улыбаешься. Я сказал что-то смешное?

— Прости меня, арбан, — ответил Кергис, заменив слово «сержант» традиционным чогорийским аналогом. На самом деле его точное значение всего лишь «предводитель десяти», но среди Белых Шрамов это слово имело намного больший вес. Такое обращение не было закреплено официально, его использовали, когда говорили о сержанте, чья доблесть и мудрость высоко ценились. Слово «арбан» стало знаком чести и уважения. — Ты напомнил мне о прошедших днях, когда я служил в твоем отделении боевым братом, сразу после назначения, — продолжил Кергис. — Чтобы стать Белым Шрамом, я прошел испытания, которые вряд ли осилит один из десяти тысяч. А в первый день ты велел мне поубавить спесь.

— И был прав, — нахмурился Балат. — Самоуверенность — опасный порок для воина. Она ослепляет его и не дает видеть собственные слабости и силу врага.

— Да, — согласился Кергис. — Ты научил меня, что означает быть настоящим Астартес. Ты сделал из меня лучшего воина и лучшего служителя ордена и нашего Хана. А улыбался я потому, что уроки продолжаются. Хоть и прошел целый век, я до сих пор твой ученик, а ты мой учитель. Я улыбался, потому что твои мотивы понятны. Сказав о Хаосе и напомнив мне о Волдории, ты не просто болтал, чтобы убить время. У тебя была какая-то конкретная цель.

— Я никогда не умел говорить намеками, — неохотно признал Балат. — Мне сообщили все подробности твоего задания, включая информацию о том, кто командует вражеской стороной.

— И ты боялся, что мне придется напоминать о воинском долге?

— Нет, не об этом. Ни в коем случае. — Балат продолжал пристально всматриваться в лицо Кергиса. Теперь его взгляд стал более испытующим и проницательным. — Я хотел напомнить тебе, что Борчу уже нет. Пусть не дрогнет твоя рука, если вдруг ты вспомнишь о минувшей дружбе. Пусть удар будет быстрым и смертельным. Если ты станешь колебаться, враг этим воспользуется.

— Разумный совет, — снова кивнул Кергис. — Я обязательно ему последую, обещаю.

Он бросил быстрый взгляд поверх головы собеседника. Небо было темным и затянутым облаками. Ночь крепко держала Колыбель в своих объятиях.

— Сейчас мне и моему отделению надо подготовиться. Темнота не будет длиться вечно, а нам нужно быть в Игнисе Монсе до рассвета.

Скоро стало ясно, что Балат со своими скаутами не терял времени. За двое суток в Колыбели Вулкана они изучили все линии защиты вокруг Игниса Монса, сами при этом оставаясь незамеченными.

Эти сведения могли оказаться жизненно важными для выполнения стоящей перед отделением Кергиса задачи. Командир скаутов набросал положение кольца караульных постов, минных полей и скрытых бункеров, защищающих Монс. Затем показал маршруты всех вражеских патрулей и сообщил графики их движения. Он даже подготовил карту с обозначенным на ней оптимальным путем доступа к цели. Кергис, изучив карту и не найдя недочетов, приказал своим людям запомнить ее.

Как только Балат передал данные разведки, обе группы разошлись.

По предварительному плану задания, скауты должны были оставаться и прикрывать линию отступления отделения Кергиса. И им же следовало присмотреть за мотоциклами. Цель была уже достаточно близка, чтобы обойтись без машин, — шум двигателей мог выдать отряд. Как ни больно было Белым Шрамам оставлять мотоциклы, выбора не оставалось. Дальше они двинулись пешком.

Но задание требовало от них не только этого. Обычно минимум два человека в отделении имели мелты или другое тяжелое оружие. Однако для выполнения поставленной задачи в Колыбели они не взяли его с собой, чтобы унести больше взрывчатки. У каждого члена отделения имелся серый поликожаный ранец со взрывчатыми веществами и детонаторами — как раз то, что нужно, чтобы подорвать электростанцию. Для облегчения ноши при них были только болт-пистолеты, ножи и лишь кое-что из тяжелого вооружения.

— Да пребудут с тобой духи твоих предков, — напутствовал его Балат, после того как приготовления были завершены, а Кергис собрался идти. Остальная часть отделения Кергиса стояла рядом, наблюдая, как два сержанта еще раз пожали друг другу руки на прощание.

— Да наставят и охранят они тебя. Да уберут камни с пути твоего и повергнут врагов твоих в скорбь.

— Да пребудут и с тобой духи твоих предков, — ответил Кергис, завершая традиционное чогорийское прощание. — И да будут они всегда рядом.

На удивление Кергиса, Балат не отпустил его руку после завершения ритуала прощания. Вместо этого, он нагнулся вперед и прошептал несколько слов — так, чтобы не слышали другие:

— Удачи. Я знаю, какой ты совершил выбор. Он делает тебе честь. Но не думай, что это наша последняя встреча. Мы увидимся снова, Кергис. Я на это рассчитываю.

— Надеюсь, ты прав, арбан, — тихо ответил Кергис. — Все сложится так, как сложится. И что бы ни случилось, знай, что я всегда ценил твои советы.

Их руки разошлись. Больше сказать было нечего. Кергис отвернулся и занял место во главе отделения. Взмахнув рукой, он отдал приказ двигаться. Миновала уже половина ночи, и они не могли позволить себе терять ни минуты. До цели оставалось семь километров дороги.

Он все же оглянулся, когда шел с отделением по тропе через овраг. Балат, глубокомысленно кивая, совещался с одним из своих скаутов. Затем овраг вильнул, и Кергис потерял старого наставника из поля зрения.

Он не думал, что увидит его снова.

Проникнуть в тыл Игниса Монса оказалось проще, чем ожидал Кергис. Хотя предупреждения Балата о повышенной активности противника подтвердились, караульные посты и патрули, охранявшие подходы к твердыне врага, были на удивление плохо организованы и выполняли обязанности спустя рукава. Кергис не сомневался, что вражеские войска будут фанатично драться до последнего человека, чтобы отразить имперское завоевание. Но когда дело доходило до более монотонной части военного дела: ночных патрулей и долгих скучных часов в карауле — заметно сказывалось отсутствие дисциплины.

Даже когда Кергис с отделением приблизились к нижним склонам Монса, недостатки в организации вражеской обороны — те же самые — уже были очевидны. Любой мало-мальски компетентный командир приказал бы расчистить пространство, чтобы, обороняясь, простреливать каждый сантиметр поверхности. Сейчас же всю территорию покрывали каменистые выходы породы, заплатки жесткого кустарника да кое-где невысокие выступы застывшей лавы.

Неровности ландшафта позволили отделению незаметно подобраться к самой цели. Караульные на постах были невнимательны, и люди Кергиса достигли Монса, ни разу не достав ножей.

Внезапно, когда Кергис уже взбирался по склону, он услышал приближающиеся голоса. Стараясь не шуметь, он дал знак своим людям оставаться в укрытии и сам нырнул в тень огромного валуна. Голоса становились отчетливее. Кергис ждал. В руке он держал нож с лезвием, затертым вулканической пылью, которая приглушала блеск.

Говоривших было двое. Когда вражеский патруль (а это был именно патруль) приблизился, Кергис начал различать слова. Патрульные тихо спорили, даже не пытаясь скрыть свое присутствие, и вскоре Кергис знал, что их назначили в патруль в наказание за ненадлежащее прочтение литании во время недавнего ритуального подношения. За эту неудачу каждый винил другого.

Они подошли еще ближе, и Кергис понял, насколько незначительным было их злодеяние по сравнению с тем, что стало его причиной, — закланием невинных людей в жертву богам Хаоса. Патрульных же больше беспокоило недовольство их непосредственного начальника.

— Старшой Грелл наказал нас ни за что, — бурчал тот, что слева. — Литания длинная, а иерарх читает так быстро — сложно за ним поспеть. Между прочим, сам старшой ее не лучше нас знает. Ему вообще плевая работенка досталась — держать блюдо для крови. Поостерегся бы, а то кто-нибудь шепнет иерарху, что он делает с жертвами, предназначенными для ритуала.

Это были его последние слова. Пропустив патрульных мимо, Кергис бросился на того, который говорил, закрыл ему рукой рот и перерезал ножом горло.

Заметив движение, второй патрульный повернулся к напарнику. При виде Кергиса его глаза расширились, он попытался поднять автоган, но умер задолго до того, как успел выстрелить. Из темноты за его спиной вынырнул Гурбан и проделал с ним то же, что Кергис с первым патрульным.

— Трупы заберем с собой, — шепнул Кергис Гурбану, осмотревшись и убедившись, что убийство патрульных прошло незамеченным. — Если бросить их в туннелях, намного меньше шансов, что их найдут.

Гурбан кивнул. Кергис не поблагодарил его за ликвидацию второго патрульного ни единым жестом, но Гурбан этого и не ждал. Зная, что бойцы неподалеку, Кергис был уверен, что один из них подстрахует его во время атаки. Если бы расположение оказалось другим и из-за внезапного прихода патруля открылось бы местонахождение одного из солдат, Кергис поступил бы точно так же, как Гурбан. Среди Белых Шрамов такие действия воспринимались как должное. Братья Астартес полностью полагались друг на друга.