Заложники темпорального ниппеля [СИ]

Развод по оборонительным позициям на стенах и учебные тревоги по занятию этих самых позиций Лешка произвел неоднократно. Тренировал личный состав гарнизона до тех пор, пока не начало получаться быстро и бесшумно. Но боевых металлических пуль учащимся ни разу не показал. Их уже наотливали — выплавить свинец было несложно, однако для всех учеников арбалеты так и остались просто игрушкой, блажью учителей. Правда, игрушкой сложной, — ни один не смог припомнить мастера, способного такое повторить.

Грешным делом и Сашка и Лёшка тайком даже мечтали о том, что кто-нибудь нападёт на их теперь неплохо защищённое укрепление, а они ка-а-ак… Однако, до обители по-прежнему никому не было никакого дела. Только пациенты продолжали наведываться. И если в связи с этим доктору требовался помощник — он немедленно извлекался хоть из оборонительного строя, хоть из наступательного. И мчался мыть, брить, держать, стерилизовать, и всё, что требовалось. Игры в войнушку, всё-таки на втором гвозде.

* * *

Во второй половине января значительная часть учащихся испросила разрешения отлучиться на загонные охоты, что проводились в их стойбищах. Родственники прислали за ними гонцов с лошадьми. Естественно, этому никто не препятствовал. Недели две примерно треть народа попеременно отсутствовала, зато возвращались все довольными с баранами и мешками зерна. Запасы провизии в кладовых даже превысили первоначальные, накопленные осенью объёмы.

А потом начался лесоповал. Наталья давно наметила зрелые деревья, причём уже не поблизости от дома, а по маршрутам многочисленных летних и осенних вылазок. Свалить мотопилой лиственницу или ёлку — дело недолгое, как и обрубить с неё сучья. А потом пара десятков крепких послушников выносила хлыст из чащобы — и на сани. И к лесопилке под навес. В этом году масштабы заготовки брёвен с самого начала были заданы избыточные. Лёшка довольно потирал руки, глядя на подрастающие штабеля. Явно что-то необычное замышлял. Это притом, что его любимая цитадель так и стоит недостроенной — не любит он в морозную погоду вести каменную кладку.

Вообще-то кузница не простаивает. Детали для арбалетов, сажалки из полученных в последней «посылке» труб. Косы, лопаты, вилы — много инвентаря требуется большому хозяйству. Люди, живущие по окрестностям, заглядывают со своими инструментальными затруднениями. Кто с износившимся серпом, кто накопил старого металла и желает, чтобы его перековали на новый нож, топор или ещё что-то нужное. Сам Лёшка уже подготовил ребят, что и без него справляются с простыми работами, так что сам только изредка заглядывает присмотреть за тем, как идут дела а, главное, за ротацией кадров у горна и наковальни. Для него обучение послушников — приоритетная задача. А выручка за услуги — просто сопутствующий фактор. Иной раз не только даром делают, но даже из своего материала.

Сергей Анатольевич много что примечает, но с расспросами пока к парню не подступает. Знает, что всё тут творится недаром, с каким-то прицелом, и даже ухмыляется порой довольно. Он последнее время в своих вечерних повествованиях, пропустить которые обитатели монастыря полагают за большое несчастье, налегает на примеры эффективности совместных действий. Притчу про метлу, переломанную по прутикам, рассказал. А потом принялся за анализ тактики Римского легиона — вот уж где от чёткого взаимодействия бойцов и подразделений успех зависел в огромной степени.

Скажем, мало кто знает, что в определённый период бойцы второй линии, прикрытые щитами гастатов, практически безнаказанно выбивали атакующих дротиками, которые неустанно подносили им триарии — солдаты третьей линии. Разумеется, такой сценарий применялся только против определённых противников. В других ситуациях римляне действовали иначе, но от индивидуальных действий успешность зависела относительно слабо — вот к этому финалу и вёл все свои «проповеди» историк.

А потом послушники вдохновенно реализовывали новые знания по команде «конница слева», или «отход». Сложные маневры без потери строя удавались им теперь значительно лучше, видимо стали вкладывать душу в то, чтобы не потерять слитности построения. Даже укрытие из щитов при угрозе обстрела из луков стало у них получаться значительно быстрее и плотнее, чем раньше.

А ещё были разведывательные поиски, длительные переходы как пешком, так и верхом, маскировка, скрытый отход и демонстративное паническое бегство. Бывшие десантники в содружестве с профессором готовили из ребят бойцов серьёзно и всесторонне. В сумме, если сформировать отряд «на выход», получалось около полусотни вполне приличных бойцов. Остальные три десятка тоже неплохи, но до желаемого уровня пока не дотягивают. А вот те ребята, которых откомандировали окрестные шаманы, для сражения в чистом поле годились ограниченно. Зато на стенах и в тесноте между строениями полагаться на них можно было вполне. Молодые же наездники, сбежавшиеся сюда в сентябре, становились воинами хоть куда.

* * *

Лёшка придумывает доспех для формирующегося воинства. Металла в его распоряжении маловато. Лидия Васильевна электролизом делает несколько килограммов превосходного железа каждый месяц — естественно, что идёт оно на ответственнейшие детали арбалетов. По сложности эти изделия превосходят дульнозарядные кремневые ружья, до которых этому миру доходить ещё несколько веков.

Доменный процесс, способный обеспечить тоннами металла, затевать нежелательно — людей в эти работы впрягать нужно очень много, так что такое производство в тайне не сохранить. Следовательно — монголы наложат лапу на плоды этих трудов. Так не годится. В небольших же печках доброго металла ему никак не выплавить — не умеет он. Это свинец добывается просто, но из него кольчугу или панцирь делать не хочется — мягкий и тяжелый металл.

Тёща уверена, что в их положении имеет смысл только электролитическая металлургия, тем более, гидроресурсы под боком, причём расположены очень удобно, а используемая схема отбора мощности от водного потока устраивает их по всем показателям, и даже рыбе не мешает.

* * *

Вот чего у них нынче в изобилии, так это шерсти. Баранов они скушали и закоптили очень много. Поэтому доспехи примитивно сваляли из войлока — мастериц в этом деле среди подруг воспитанников нашлось достаточно. Они даже соревновались в искусстве получения пластин нужной формы и их последующего соединения в цельные длинные куртки и выступающие из-под их края детали штанов. Тут не всё так просто, как может показаться на первый взгляд — ведь и верхом и в пешем строю амуниция должна быть одна. Ну не принято во время военных действий менять костюм для верховой езды, на облачение пехотинца. А для человека в седле и для пешего бойца в нижней части доспеха имеются отличия.

Ситуация осложнялась необходимостью нашить на всё это карманы снаружи и изнутри, причём — сплошным слоем, да ещё и так, чтобы внутренние перекрыли места, где граничат между собой наружные. А потом в них были вложены и зашиты дощечки. Лёшка с Сашкой долго кололи копьями и рубили саблями болвана, обряженного в первый экземпляр доспеха. А потом его обстреляли лучшие лучники. Осмотр результата привел ребят в некоторое уныние. Лучше, чем совсем ничего, заключили они по зрелом размышлении, и дали команду на изготовление такого снаряжения для всех послушников.

Войлочно-деревянные латы вскоре стали обязательным облачением для личного состава при всех тренировках. К этой амуниции просто привыкли, как к обычной одежде. Надо признаться, зимой в холода это не так трудно. Зато летом в жару в таком облачении можно свариться в собственном соку. Хотя, в металлическом доспехе изжаришься с таким же успехом.

* * *

После визита батюшки Мууса прибытие гонца в их обитель не было редким явлением. Более того, Сергей Анатольевич даже состоял в переписке с этим человеком. Его интересовали новости, а государева «писца» — возможные прогнозы развития событий. Убедить кого бы то ни было в отсутствии у историка дара предвидения никак не удавалось. Поэтому ответы составляли, порой, всей командой, беря за образец формулировки астрологических прогнозов, что отыскались на каком-то из случайно прихваченных дисков. Так чтобы было, вроде и понятно, но, в то же время, случись что не так, то всё равно соответствие текста прорицания любому варианту развития событий оставалось бы возможным. Главную же мысль — не ссориться с Чингисханом и Джучи — проводили через все рекомендации красной чертой. Кажется, это не особенно отклонялось от «генеральной линии», которой каган продолжал придерживаться.

Поэтому появление мчащегося во весь опор всадника никого не удивило. Вестник. Ворота распахнули, лошадку придержали и повели вокруг стен, чтобы «остыла», едва прибывший спешился. Тот оказался не с юга, из столицы, а с севера, из окрестностей Тарнига, подвергшихся набегу. Одного из учеников отец призывал вернуться домой, чтобы с оружием в руках встретить неприятеля.

Сашка, слышавший разговор, просто и совершенно бездумно объявил общий сбор — сигналы его огромного бубна все читали уверенно, поэтому уже через четверть часа личному составу раздавались арбалеты и тяжелые сумки со свинцовыми пулями. Ещё через десять минут полусотня выступила в поход. Лёшка подоспел уже тогда, когда отряд скрылся за лесочком на той стороне реки — а то бы он в корне пресёк эту инициативу — ну, куда им ввязываться в стычки между местными феодалами!

Ситуация усугублялась тем, что накануне из родных стойбищ учащихся подогнали их боевых коней, чтобы провести тренировки большим массивом участников сразу. Вот теперь и вышло всё сразу большим массивом участников. А остальные просто не успели разобраться в происходящем — в кутерьме сборов была четкая оттренированная многочисленными репетициями целенаправленность, устремлённость, не располагающая задавать вопросы тем, кто в этой кутерьме не задействован. Они давно привыкли не лезть под ноги тем, кто выполняет распоряжения Хранителя Покровительницы. Все дружно и организованно выполняли чёткие команды. Зато теперь — пустые конюшни и строй снаряженных в пеший поход послушников, которым лошадок не досталось.

Поняв, что к чему, Лёшка тоже недолго размышлял. После нескольких не увенчавшихся успехом попыток связаться с Сашкой по рации, вооружился, и возглавил колонну. Собственно, лошадок на своё воинство он просто набрал в трёх ближайших деревнях — привыкли тут люди давать монастырским транспорт, даже ссорится ни с кем не пришлось. Так что от передовой группы отстали они всего часа на два, поскольку двигались энергичной рысью по следу — явственно выделяющейся полосе потревоженного копытами полусотни лошадей снега.

Белый Июс перешли по льду, спешившись и ведя лошадей в поводу. Едва выбрались на берег, тут и началось. Куча верховых, обогнув возвышенность, несётся прямо на них. Впереди удирают послушники, а за ними целая толпа с улюлюканьем мчится, размахивая арканами. Только передние лошадки преследователей скачут с пустыми сёдлами, а остальные догоняющие всадники время от времени рушатся на землю. Наши подпускают преследователей буквально на верный выстрел, и валят их из арбалетов.

Лёшка построил своих верховых шеренгой вполоборота — так удобней стрелять — и распорядился валить неприятеля по мере готовности, не сходя с места. Удирающие, увидев подкрепление, смекнули и приняли правее, увлекая погоню под выстрелы в левый бок. Лёшкин карабин разбирался с неудобными всадниками, и с теми, кто пытался удрать, а основную массу его орёлики валили, словно в тире. Сашкина полусотня тоже замедлилась и уменьшила радиус разворота, чтобы следующие за ними лошадки притормозили. А, поскольку вперёд стрелять удобней, чем разворачиваясь на скаку, группу преследования выбили из сёдел очень быстро. На этом этапе бой походил на расправу.

Десятка полтора чужаков ушло. А честное воинство принялось за мародёрство. Коней переловили и навьючили на них не только оружие, но и одежду и обувь, что постаскивали с убитых. Раненых было с десяток — им остановили кровь, перевязали — чай выучку все прошли. Потом вернулись дозорные, доложили, что лагерь налётчиков, окружённый повозками, зашевелился и собирается сняться с места. Поторопились к месту событий и увидели, как ещё с десяток верховых стремительно удирают, бросив своё добро.

Впрочем, добро оказалось вовсе не их. Это пленники и погруженный на арбы разный скарб, добытый грабежом по пути сюда. Среди освобождённых людей некоторые ученики нашли знакомых, завязались беседы, потом пожаловала группа вооружённых всадников, собиравшихся в соседнем стойбище, чтобы дать отпор налётчикам, отыскался тут и батюшка, посылавший в монастырь за сыном. Начинался форменный базар. Лёшка кивнул Сашке, бубен зарокотал построение. Ха! Дисциплинированные послушники всё побросали, словно подброшенные пружинками, выстроились, рассчитались. Все в строю. Прихватив повозку для раненых «синеблузники» выступили к месту постоянной дислокации.

Почему синеблузники? А не получилось у них этой зимой другой краски. Зато от стрел в спину защита получилась очень приличная. Преследователи, как выяснилось, не только арканами размахивали, кое-кто стрелял из луков и попадал. Хорошие лучники по окрестностям встречаются часто, а уж среди тех, кто пошёл в набег, все такие. Из иной спины не по одной стреле извлекли, или выковыряли обломок костяного наконечника. И были попадания даже в голову, но деревянные ведёрки, что на скорую руку собрали для игры в войну с деревянными пулями, выдержали это испытание. Ранений, угрожающих жизни никто не получил. Все остались в сёдлах.

* * *

Раненых до монастыря довезли только шестерых. И лишь двух Нюте удалось спасти. Обильные внутренние кровотечения, а время зимнее. Потом практически весь личный состав участвовал в показательных вскрытиях тел и разбирал ошибки, допущенные при перевязках. Заодно с анатомией наглядно познакомились. А еще возбуждение от упоения победой инструкторы выводили из бойцов потом. А то парни уверовали в своё оружие и сильно заподозрили себя в непобедимости. Так что марш броски, завершающиеся атакой крутого откоса, маневры в пешем и конном строю, стрельбы, учебные бои и хозяйственные работы, выполняемые в темпе вальса — конца-края не было активным действиям, направленным на восстановление равновесия неокрепших юношеских душ с окружающим миром.

Самым сложным оказалось выявить и разобрать допущенные ошибки. Ну, никак не давалось им хотя бы одну отметить хотя бы в чьих-нибудь действиях. Так что с чистым сердцем отругали каждого бойца за то, что они, раззявы, ничего не примечают, и не за чем не смотрят.

* * *

Какой разговор по поводу проведённой операции произошел между Лёшкой и Сашкой — этого Наташа не знает. Возможно, что никакого и не было. Бывший санинструктор действовал просто как солдат — узнал о том, что у соседей беда и, не размышляя о возможных последствиях, помчался на выручку, рационально распорядившись имеющимися у него средствами. Лёшка на его месте размышлял бы не долее, и, наверняка, поступил бы также безрассудно. А то, что сам он сразу отправился выручать товарища вовсе не удивительно — после того как она увидела его выпрыгивающим из стенки в этот мир, из которого нет обратной дороги, только ради того, чтобы помочь ей, она вообще-то, наверное, в него и влюбилась по настоящему.

Тем удивительней было видеть сцену, которую доктор Анна Михайловна устроила Сашке за баней. Специально отвела парня подальше от чужих глаз и закатила скандал. Наташа развешивала постирушку на площадке над пещерой, потому и видела, как бедному расцарапывали лицо, крутили ухи, вырывали волосы и ещё какими-то изощрёнными способами делали больно. Потом провинившийся обнимал и успокаивал свою мучительницу, и подглядывать стало неинтересно. Утром оба участника вечернего конфликта вышли из Нютиной спальни, а все сделали вид, что так всегда и было.

* * *

Зима, всё-таки, время относительно спокойное в окрестных поселениях. Большинство людей занято делами в тепле своих домов и юрт. А вот у Сергея Анатольевича постоянные хлопоты — к нему зачастили, как он их именует, бродячие философы. На самом деле никакие они не философы, и вовсе не бродячие. Это главы родов, живущих по окрестным землям. Только приходят эти люди пешком и в скромной одежде, а не приезжают верхом в сопровождении свиты. Вроде как они — просто странники, ищущие общения и переночевать потому, что путь их не близок и ведёт к постижению истины.

Понятно, что приют они получают, после ужина с удовольствием слушают истории, что рассказывает Сергей Анатольевич, а потом задают разные вопросы. Бывает, что и беседа завязывается, а то и полемика. Вот и сегодня сразу четыре таких «пилигрима» слушают печальную историю хеттского государства. Великие царства гибли во все эпохи, огромные народы снимались с места и отправлялись на поиски земель, обитатели которых оказывались в этот момент неспособны противостоять их натиску и, либо сгонялись с насиженных мест, либо были вынуждены потесниться, чтобы постепенно слиться с завоевателями.

Те из присутствующих, кто слушает не первую лекцию, уже заметили закономерности, к котором подводит их лектор.

— По всему получается, что побеждают те, кто пасёт тучные стада, — осмеливается сделать вывод один из старших слушателей. — Они завоёвывают тех, кто выращивает хлеб и кормится ремёслами.

— Таких примеров много, — соглашается историк. — Но много и других. На самом деле в выигрыше народ, сумевший объединить усилия наибольшего количества людей. Ведь цивилизация — это не только богатство или знания. Прежде всего, это умение эффективно сотрудничать. Великий Рим, слава которого докатилась и до наших мест, подчинил себе многие народы, обладая армией, составленной из крестьян. А на юге уже многие годы китайцы питаются растениями, которые год за годом сажают на одних и тех же полях, и земля их, сколько её ни завоёвывают, по-прежнему густо населена и обильна, а города богаты.

Нынешний завоеватель будет всю свою жизнь добиваться покорения этой страны, положив на это труды всей своей жизни. Только его потомки одержат окончательную победу, взойдут на престол, и даже будут править около столетия. Но страна от этого только усилится, потому что люди, её населяющие умеют ладить друг с другом, объединяя труды для решения общих проблем. Их традиции запрещают причинять вред другим ради собственной выгоды и велят исполнять повеления того, кто печётся о благе многих, даже поступаясь собственными интересами.

На сегодня, пожалуй, хватит. И ученики и «пилигримы» услышали достаточно для одного раза. Опытный педагог не станет продолжать речи, заваливая важную информацию второстепенной.

Глава 26

Весна пришла

Дневное солнышко стало ласковым. Его лучи растапливали верхний слой снега, отчего намерзшая за ночь ледяная корочка по утрам блестела. Лёшка лазил по недостроенной цитадели, осматривал штабель дров и груду известняка у обжиговой печи, видимо прикидывая, хватит ли ему материала, чтобы на этот раз двести дело до конца. А ещё они с Сергеем Анатольевичем на пару кручинились по вечерам, прикидывая последствия популярности, которую обрело их сообщество за год с небольшим, с тех пор как поселилось в этом месте. По их прикидкам вскоре ожидался наплыв учеников.

— Вот, вроде немолодой я уже, всякого повидал, а не смог просчитать заранее такое простое явление, как вредоносная человеческая натура, — сетовал историк. — Вот если бы мы лезли ко всем с поучениями, как им жить, да что делать, от нас бы отмахивались, убегали и норовили всячески обидеть, только бы мы от них отстали.

Ведь сидели мы мирно, никого не трогали, а началось сущее паломничество. Я рассчитывал, что хотя бы та группа, что по воинской части специализировалась, как закончат подготовку, так по домам разъедется. А, как я понял, они никуда не собираются.

Задумчивый Сашка, поняв, что вопрос обращён к нему, вздохнул:

— Они теперь от арсенала с арбалетами никуда не уедут. Их воспитывали воинами, то есть они всю жизнь полагались на удаль и молодечество, в чём и пытались остальных превозмочь. А тут такое оружие, что после короткого обучения безо всяких проблем они кто по три взрослых бойца положили, а кто и по четыре. Мы же отрабатывали приём демонстративного бегства с деревянными шариками — они полагали, что это просто игра. А когда в бою применили, вот тут-то у парней все привычные представления и рухнули.

Опять же когда добычу в одну кучу положили, да поглядели на эту груду доспехов и другой амуниции, подумалось мне, что так наши юнцы сами себя зауважали, будто не курс молодого бойца осилили, а уже опытными ветеранами себя вообразили. Думаю, если мы их не разгоним — все тут останутся и станут делать то, что велено.

— А почему бы и нет? — продолжил его мысль Сергей Анатольевич. — Кормят, одевают, говорят, что нужно делать, да ещё и развлекают каждый день чем-нибудь новеньким. Не забывайте, эти люди о высоких идеалах гуманизма или демократических свободах никакого представления не имеют. В этом простом мире для них всё хорошо до тех пор, пока они — члены рода, который, как ни крути, должен заботиться о родичах. Тут, за крепкими стенами им ничуть не хуже, чем дома. Да и привычные родственные связи никто их рвать не заставляет. А заступаться за своих в плотном строю надёжных товарищей да под командованием искусного командира значительно комфортней, чем лететь во весь опор с саблей на саблю.

— С десяток человек уедут в конце марта, — встревает Лёшка.

— Помогут своим перекочевать на летние пастбища, — добавляет Наташа. — Потом вернутся, скорее всего, с пополнением и наверняка коровок молочных подгонят.

— Это что же, ты полагаешь, местные нас взяли на содержание, вроде как армию? — пытается уточнить Лидия Васильевна.

— Кто их знает, как кого, — рассуждает Григорий Иванович. — Мне кажется, что кормить того, кто вооружён, здесь просто принято. А тут ещё учёба и лечёба. Только картошечки и кукурузы посадим нынче как следует. В апрельскую посылку я много семенного материала заказал, районированного для нашей климатической зоны.

— И подсолнухов, — напоминает Сашка.

— Посадим, конечно, — Лёшка понимает, что на одни только внешние поставки рассчитывать нельзя. — Только, не стоит забывать, с чего мы начали разговор. Ученики придут новые. Ещё два раза по столько мы на этой площадке разместим, как-нибудь со скрипом прокормим. Но, боюсь, этим дело не ограничится. Раздвигать здешние стены смысла не имеет — они идеально сопряжены с рельефом, а уж места для стрелков и сектора обстрела получились — просто загляденье. Нельзя нам ничего тут менять. Значит, будем строить вторую территорию.

Рудник-то наш как раз расположен в удобном месте. Путь к нему вдоль речки — так мы её гидроэлектростанциями застроим и дорогу для вагонеток протянем по берегу. Выпуск металла, как ни крути, придётся увеличивать. Саман в каркасе из произвестковавшегося плетня по этим местам — вечный строительный материал. А как просохнет всё — заштукатурим той же известью и, считай, влага будет этим стенкам нипочём, хоть в самые сильные ливни. Так что пора брать теодолит и отправляться планировать новую стройку. Думаю, главный военный лагерь мы перенесём туда. Со временем, понятно.

Ведь, насколько я понимаю нашу генеральную задачу, нужно оставить после себя ситуацию, при которой Чингизиды не смогут вывезти отсюда ремесленное население. Ну, лет через семьдесят. Мы-то не доживём до той поры, но внукам нашим или правнукам вряд ли захочется переезжать из этих благословенных мест.

* * *

Едва дни стали тёплыми, Лешка принялся за кладку стен на так и недостроенной цитадели. Цемента в двух последних посылках оказалось достаточно для того, чтобы не дрожать над каждой горсточкой этого серого порошка. Конечно, ситуация сейчас выглядит совершенно иначе, чем в момент, когда он всё это затеял. Тем не менее, никто ведь не поклянётся, что всё всегда будет также безоблачно.

Сергей Анатольевич с Григорием Ивановичем ушли с теодолитом к месту будущей стройки, которую, чтобы не путаться, нарекли Тунгужульским скитом — по названию месторождения, взятому из геологических карт двадцать первого века. С ними два десятка парней из числа тех, что специализируются по воинской части. Их задачи — охрана, питание и заготовка компонентов будущих плетней — жердей и прутьев. А также разведка ближайшего выхода известняка, чтобы не заниматься перевозкой больших грузов на дальние расстояния.

Сашка и Наталья постоянно заняты как в учебном процессе, так и Нюте помогают — то на приёме, то при разных хирургических вмешательствах во внутренние дела пациентов. Ника сейчас на последних сроках беременности, так что ведёт здоровый образ жизни: прогуливается, читает бумаги, что присылает Сергею Анатольевичу папа Мууса, а потом сопоставляет сведения из них с копиями исторических документов, дошедших до наших дней. И ещё она мечтает о том, как бы добраться до каких-нибудь местных архивов и порыться в них от всей души. А у Лидии Васильевны имеется надобность наведаться в ближайшие селения и кое-чем обзавестись.

Гончар из того самого ближнего посёлка, где прошлой весной Нюта кесарила жену по сей день отсутствующего всадника Тимира — большой её друг. Каких только хитрых посудин не сделал он для её электролитической металлургии. Трудами Лёшкиной тёщи и сам мастер, и его семья очень полноценно питаются. Вот и сейчас в лёгкой арбе со сделанными Сашкой для своего несостоявшегося пулемёта колёсами стоит горшочек сохранившегося на леднике топлёного масла, и горшок копчёной говядины. Сейчас, в период отёла, скотину не режут. И, тем более, не доят. Хотя, здесь её не доят всю зиму, пока плохо с кормами. И пара пойманных Григорием тайменей лежат в ящике со льдом.

В корзине ковриги свежего хлеба, до которого местное население большие любители — балует Лидия Васильевна своего сподвижника. А еще балует она ткачиху, что ткет местную, похожую на мешковину ткань из волокон какой-то здешней многолетней травы. Кендырь, кажется, дочка говорила. И чеботаря балует — обувь изнашивается, а сапожки тут шьют — залюбуешься. Опять же помои свинарю завезёт вместе с объедками и очистками. У себя эту грязь разводить неохота, но парням, уходящим в учебный поиск по брусочку сала с собой как же не выдать?

Её и зовут тут «апа», это почти то же самое, что матушка. А она не возражает — чуть не сотня сынков у неё теперь. А что это интересно за лыжники тут на поле? Снега-то уже давненько нигде не видно.

Любопытное зрелище. Сразу видно, что отец с двумя сыновьями-подростками ритмично переступают по полю, попадая правой лыжей в след левой лыжи переднего. А в руках у них длинные коловороты, вроде тех, что используют для бурения льда зимние рыбаки. Они на каждом коротком шаге втыкают их концы в землю, делают круговое движение, отчего инструмент немного заглубляется, взрыхляя крошечный кружок почвы вокруг стержня. Потом бросают в верхний конец этого стержня что-то маленькое, и переступают вперёд.

Ба, да это Сашкины сажалки! Нет, не Сашкины. Тут полый бамбуковый стержень вместо водопроводной трубы, только наконечник с ножами железный. А верхняя часть устройства с рукоятью вообще деревянная. Сеятели средневековые, квадратно-гнездовые. Надо же, как быстро переняли. Даже интересно, какой тут урожай соберут? И ведь даже лыжи приспособили на ноги, чтобы грунт своим весом не уплотнять, а заодно и лунки позиционируют на плоскости пашни. Хотя, какая пашня, если не вспахана?

Пока лошадка перебирала ногами, направляясь знакомым маршрутом, соображала. А как же они собираются уничтожать сорняки?

* * *

Работами по возведению Тунгужульского скита руководит Игнас. Оставил он в покое мысль о воинской карьере. Работа порученца ему больше понравилась. Главное, деньги в кошеле всегда звенят. То туда посылают, то сюда, да не с пустой мошной каждый раз. Они, монеты эти, хоть и не его, но осознания своей власти над солидными суммами ему достаточно. Историк как-то раз растолковывал молодёжи, что платёжные средства, прежде всего, ценны как возможности. Иными словами они — мера количества ресурсов, которые можно использовать для реализации собственных замыслов. Ну, мечтаний, там, желаний, потребностей.

От осознания постижения этой неожиданной своей глубиной и ясностью мысли парня на некоторое время переклинило. Он ведь пастух, а не мыслитель. И не учёный совершенно. Однако совладал с новым для себя понятием, после чего долго думал о том, чего же он на этом свете желает. Поняв, что разобраться в этом он просто не в силах, поскольку добрый конь, тёплая одежда, сытная еда и тёплый ночлег всегда в его распоряжении, а вопрос о том, как отнесётся к нему хорошая девушка, вообще исключительно в его собственных руках, решение вечной как мир проблемы всех мыслящих существ оставил на потом. Сейчас оно оказалось поистине непостижимым для его неиспорченного избытком образованности разума. И принялся он делать то, что велят ему люди, к которым он сам же и попросился. Ему показалось, что его тут приняли в долю от добычи, за которой не нужно гоняться, или отбирать у кого-то силой. Народ сам сюда тащит кучу добра, да ещё много всякой всячины, которой он раньше и не видывал, делается в мастерских. А лично ему ещё никто ни разу ни в чём не отказал.

А, поскольку в добросовестности и инициативности был он неоднократно уличён, то поручали ему многое. Вот и над другими поставили, доверили распоряжаться строительством. Старшие мужчины уже разметили на поверхности земли контур стен и на бумаге всё понятно нарисовали. Тут в нижней части длинного пологого склона уже расчищаются родники, и роется бассейн, куда позднее эти струйки сведут. Крепость охватит своими стенами и его и железорудную шахту. Пока будущий водоём послужит карьером для добычи глины на саман, а потом в него направят ручеёк и сделают отвод под уклон.

Расставленные колышки уже сейчас позволяют представить себе формы будущего сооружения, изломанные, словно кромка многозубой шестерни — так лучше всего, на Лёшкин вкус, решается вопрос с обеспечением флангового обстрела неприятеля в случае штурма. Откуда ни глянь — прекрасный ракурс вдоль какой-нибудь стены, и дистанция для стрельбы удобная. И, вот удивились бы классические фортификаторы тому, что, башни спланированы не на выступающих углах, а на тех, что вдвинуты вглубь.

* * *

Богатая военная добыча, захваченная во время скоротечного зимнего похода, попала в лапы историков, и некоторая часть трофеев была ими безапелляционно изъята для информирования коллег из двадцать первого века. Вот ведь, небогатая досталась им амуниция и оружие не самое лучшее, но Сергей Анатольевич, описав всю кучу, сделал выводы о типичности тех или иных образцов доспехов и клинков, стрел, луков, копий. Как он сказал, представительная выборка, позволившая сделать доброкачественный срез. Тем более, выздоравливающие, когда их принялась расспрашивать Наташа, выложили всё, что знали и о том, где живут, и кто их послал, и о жизни своей всё поведали с самого детства и до момента получения свинцовой пилюли.

Потом, перенеся перевод с диктофона на бумагу, им предложили ряд дополнительных вопросов, а потом ещё и ещё. Ника, работая с текстами, только диву давалась тому, насколько ценными историческими данными можно обогатиться, просто допрашивая пленных. Маршруты кочевий, численность и видовой состав стад, иерархия и обычаи, взаимоотношения между людьми и группами людей. Чем хорош пленник — перед ним не надо отчитываться в том, зачем тебе нужно это знать. А сам он надеется, что правдивые ответы спасут ему жизнь. Так что за несколько часов бесед вызнать от раненых удалось значительно больше того, что за полтора года от ближайших соседей. Такая вот гримаса реальности. Историки в экстазе. Готовят вопросы о соседних племенах.

* * *

Получение металла электролизом это дело с массой разных хитростей. Можно, например, вырастить деталь нужной формы, если правильно сконфигурировать электроды. Не любой, конечно формы, но пластинку, проволочку или цилиндрик получается. Меняя силу тока легко добиться того, что и некоторые физические свойства полученного материала окажутся именно такими, какие требуются. Варьируя состав и плотность электролита, иногда даже удаётся получать некоторые сплавы, которые, конечно, не совсем сплавы, а, скорее, композиты, но не будем так уж придираться к терминам.

Детали доводятся абразивом и подвергаются электрополировке — тоже вариант электролитических технологий. Некоторые места обрабатываются электроэрозионными методами — прицельным растворением, можно сказать. Именно благодаря этим технологиям и удаётся изготавливать замечательные арбалеты, где механика достаточно сложная, требующая прочных материалов, обработанных точно и по криволинейным контурам. Не всякий механический завод двадцать первого века взялся бы за такие изделия. А вот Лёшка с Лидией Васильевной с этой задачей прекрасно справляются.

Сборка арбалета после этого, хотя и является вдумчивой работой со многими столярными тонкостями, но без хитро выделанных основных компонентов механизма приведёт лишь к изготовлению курьёзной игрушки. Одна тетива из тонкого стального троса чего стоит!

А ещё электролизом можно получать порошки металлов, из которых потом несложно спечь, например, магнитные сердечники для генераторов. Медный провод для обмоток получается не круглого сечения, а прямоугольного — так называемая шинка. Однако проводит она не хуже обычной проволоки. Концепция генератора постоянного тока уже сложилась, как и выработался подход к принципу регулирования напряжения за счёт переключения обмоток. Не такая уж высокая точность им тут требуется, в конце концов, а то, что коллектор получается сложный — так от этого никуда не деться. И, кстати, плавная регулировка для тонкой настройки скорости процесса тоже выходит простым помещением препятствия в поток воды перед турбиной-гусеницей. Чем медленней вращается вал, тем меньше снимаемая с установки мощность.

Алексей уже просчитал, что каждые три месяца сможет вводить в строй гидростанцию на десять киловатт и энергокаскад на их речке скоро заработает ритмично, поскольку возведение рядом с генератором сарайчика для горшков с электродами и электролитами — дело вообще плёвое. Не знает он, как долго ещё смогут они пользоваться поддержкой из своего времени, потому и пытается наладить у себя полный металлургический цикл, включая производство средств производства.

Лёшке не требуются тонны металла. Он предпочитает маленькие заготовки для маленьких деталей. Разве что для вагонеточных колёс обода и втулки — крупномер. Так их не так много и требуется. За месяц тёща ему как раз один комплект вырастила — хватит на нужды крошечного поселения. Третья-то вагонетка им ни к чему.

Конечно станочки — токарный да фрезерный — нужны просто до зарезу. Но — не всё сразу. У старинного товарища Сергея Анатольевича возможности не беспредельные. Пока приходится управляться одним сверлильным. Зато, имеется делительная головка, что удобно крепится на его столе. Кто в этом понимает — согласится, что для многих затей такое устройство — великое удобство. И свёрла да фрезы имеются в хорошем ассортименте — этого добра им в средневековом мире раздобыть решительно невозможно, поэтому с большим запасом получили их из своего времени.

Вот и рвётся у парня душа на части. Как успеть сделать всё, что нужно? А, просто, торопиться не надо. Вот выложит он из камня фортецию и займётся сборкой генератора. Осталось только шёлком разжиться на изоляцию в обмотках. А потом они с Наташей всё сделают — он будет гнуть медяшку, а она её изолировать прямо по месту.

Глава 27

Военная угроза

По результатам допроса пленных удалось выяснить, что уничтоженный отряд был, в числе нескольких других, собран Кучлуком — сыном найманского Таян-хана — среди воинственного и сурового племени меркитов, давних недругов Чингисхана. Об этих людях известно, что кочевали они широко, не считаясь с интересами тех, кто встречался им по пути. Вздорная репутация тут у этих людей. Грабили, причём не по-хозяйски, оставляя на прокорм, а отбирая всё подчистую и убивая, чтобы некому стало им отомстить. Или в рабство угоняли, если рассчитывали поживиться от перепродажи живого товара. Вот и сейчас, воспользовавшись тем, что кыргызское воинство по большей части занято в походе на тангутов, они проникли в Минусинскую котловину с севера, рассчитывая поживиться добычей до того, как с юга подойдут существенные силы, которые ещё ведь собрать нужно в стойбищах, покинутых самыми искусными воинами.

Порывшись в своих записях и перебрав письма Муусова батюшки, Сергей Анатольевич припомнил, что из-за угрозы спокойствию в ранее покорённых землях, Чингисхан даже посылал против Кучлука и Таян-хана тех самых Джебе и Субутая, что позднее так отличились на Калке. Причём, произошло это как раз где-то весной тысяча двести восьмого года, то есть в аккурат сейчас. В общем, благостный период затишья завершался, и Сашка вернулся к мысли о пулемёте.

На этот раз скептик Лёшка включился в работу сразу, бросив все остальные затеи. Разумеется, караулы на стенах и у монастырских ворот стали постоянными, а разведывательно-дозорные операции превратились для послушников в основной вид боевой учёбы. И в поиски они теперь уходили с арбалетами и свинцовыми пулями в прикреплённых к поясам мешочках.

Пулемёт делали механический. Вертикально подвешенное колесо раскручивалось двумя дюжими ребятами до значительной скорости. Пули поступали в желобок около оси, где линейная скорость снаряда ещё мала. Они отбрасывались центробежной силой к краю, разгоняясь, и слетали с верхней кромки через щель в кольцевом кожухе. Этот, замысел оказалось не так-то легко реализовать. С виду, кажется, что всё просто, но Наталья, поковырявшись в учебниках по механике, рассчитала усилия, создаваемые в опорах осей, а потом, узнав полученные цифровые значения, Лешка уже на глазок прикинул массу станины, способной «успокоить» возникающие вибрации. Вот тут-то и стало окончательно ясно, что намечается конструкция, массивностью и поворотливостью напоминающая осадное орудие.

Не «заиграла» затея. Уже на этапе первой модели и эскизных прикидок от этой мысли пришлось отказаться. Уж очень неловко будет целиться из этого монстра. А как вспомнили о гироскопическом эффекте, да прикинули, что к чему — совсем охладели к затее.

Зато ребята из числа присланных шаманами, скопировали принцип арбалета с рычажным заряжанием, и вышел у них вполне так ничего себе самострел, из которого получалось докинуть стрелу и на три сотни метров, а попадать на сотню шагов — без проблем. Это всё-таки не лук, который нужно осваивать годами. Что скорострельность меньше — так это, конечно минус, но не бывает ничего без недостатков. С самозарядностью у ребят тоже не вышло, хотя они что-то и пытались сочинить на эту тему. Нет у них пока Лёшкиной изобретательности.

Неважно этот год начинался. Чувство нависшей угрозы заставляло постоянно оглядываться, остерегаясь буквально всего. Реагировать на любого, показавшегося в поле зрения всадника. Запирать ворота и проверять бдительность караульных. Врага ещё нет, а они уже, словно в осаде.

Новых учеников нынче прислали всего с десяток, и были они из числа помощников шаманов, а не дети воинские, так что резкого изменения в численности послушников не произошло. Лёшка, занервничавший было поначалу, в конце концов, взял себя в руки и вернулся к строительству цитадели, и сразу всем остальным как будто полегчало. Жизнь постепенно вошла в колею существования в постоянной готовности к нападению.

* * *

У Нюты страдная пора. После того, как она прямо на уроке приняла роды у Ники, со всех ближних посёлков её стали звать на аналогичные мероприятия. Сообразили, что Богиня Исцеления может помочь женщине разрешиться от бремени и, не разрезая ей живота, поэтому эскортирование помянутой Богини к месту, где новая жизнь запросилась в подлунный мир, стало ещё одной боевой задачей, выполнять которую послушники вынуждены регулярно.

Наталья, как только зазеленели склоны, возобновила выходы за травами в сопровождении группы вооружённых учеников. Привычный с прошлого лета и осени уклад постепенно восстановился. Два десятка бойцов, сменяя друг друга «гостят» в строящемся Тунгужульском ските, возводимом их руками под присмотром Игнаса. Плетни, саман, известь. Жизнь не изобилует судьбоносными событиями — рутина повседневных дел. Кукуруза, подсолнечник и картофель посажены в количествах, достаточных чтобы прокормить всю ораву, разумеется, уже вне монастырских стен, уроки проводятся по расписанию, пущена уже третья по счёту гидроэлектростанция, где неуклюжий самодельный генератор постоянного тока выдаёт свои десять киловатт прямо на электролизные горшки.

* * *

После полудня в лесной чащобе становится душновато. Наташа под весом корзинки начинает потеть. Вроде, собирала-то по листику, по травинке, а смотри-ка ты, сколько уже накопилось! Виброзвонок в кармане, рация к уху.