Заложники темпорального ниппеля [СИ]

И поехал дальше. Второй раз этот пастух догнал их ещё через километр.

— Возьмите меня с собой.

Остановились. Крепкий парень. Рослый, широкоплечий на крупном норовистом жеребце. Что не кобыла под ним и не мерин — верный признак, что конник перед ними знатный. Переглянулись. А почему бы и нет? Работы в поместье много, да и сейчас им попутчик не помешает.

— Как зовут тебя, товарищ?

— Игнас.

— Я — Лёша. А это — Наташа. Едем мы к крепости Хыхыз, что у впадения в Енисей реки с этой стороны, потом нам нужно посетить Красное Озеро, купить там камней, из которых плавят железо, и вернуться с ними домой.

* * *

Стены крепости, расположенной на крутом взгорке неподалеку от впадения Абакана в Енисей оказались разрушены. Не стенобитными машинами, а землекопами. Верхнюю их часть просто обвалили, и теперь валы из бесформенных обломков глиняной кладки указывали на место, где когда-то располагался важный стратегический пункт обороны.

Зато торжище, раскинувшееся между остатками укреплений и рекой, выглядело прекрасно. Беспорядочное скопление юрт и глинобитных мазанок, навесы и тенты, под которыми на прилавках или расстеленных на земле войлочных кошмах грудился товар. Многоголосье продавцов, зазывающих покупателей, и покупателей, спорящих из-за цены.

Поскольку финансовые возможности у ребят сегодня ограничены, Лёшка без затей проследовал на запах съестного. Отварной рис с мелкими кусочками баранины — вероятно прототип плова — оказался очень кстати. Запили настоящим зелёным чаем без сахара, а потом проследовали в оружейные ряды — прицениваться к клинкам.

Сабли и палаши, наконечники дротиков, стрел и кавалерийских пик. Расспросив торговца о ценах, Лёшка предложил тому купить у него прихваченную с собою саблю из прошлогодней добычи, и некоторое время наслаждался тем, как юлит застигнутый врасплох таким ходом негоциант. Сразу понятно, что стоимость оружия незнакомому покупателю называлась «с запросом» в расчёте на долгий торг, и покупать хорошую саблю за деньги, которых сам же пожелал за свой товар, купец не расположен. Поэтому началось сравнение разных клинков, упоминание мест, где велась их выделка, рассказы о путях, которые они проделали, прежде чем попали сюда.

Наташа не забыла включить диктофон, а Игнас стоял с приоткрытым ртом. Когда фонтан красноречия иссяк, ушли, не сойдясь в цене.

Если тут под навесом разного оружия было много, то во второй «торговой точке» вниманию клиентов предлагались считанные экземпляры, зато отделанные драгоценными металлами и блестящими камушками. Приценились, выяснили, что изделия эти созданы Индийскими и Китайскими мастерами, но разговор не завязался. По одежде видно, что важного торговца побеспокоили люди небогатые, так что ничего кроме желания развеять скуку на лице хозяина этих сокровищ не читалось. Стоимость этих сабель и мечей просто заоблачная.

* * *

По пути к Красному Озеру Лёшка рассказывал о клинках булатных, дамасских и харалужных. Начинающий историк до серьёзного изучения этой темы дойти не успела и слушала с интересом. О замечательных мечах ходили легенды, изготавливали их редкие мастера, оберегающие свои секреты, сама работа продолжалась иногда долгие годы. В результате многовекового накопления опыта кузнецами отысканы способы, позволяющие довести состав стали до нужной степени чистоты, добиться от неё того, чтобы структура её сделалась прочной, а потом ещё закалка, тоже целая наука.

Сталь для таких великолепных сабель или варили в Индии особым образом, или использовали метеоритное железо, или освобождали от нежелательных примесей, многократно проковывая, протравливая, давая время заржаветь или добавляя лигатуру сваркой на наковальне с другим металлом. Эти труды отнимали много сил и занимали так много времени, что, случалось, мастер помнил все свои изделия, словно детей.

Разумеется, этих тонкостей Лёшка постичь не сумеет, но ему всё равно безумно интересно. С ним всё понятно, тяга к огненным играм с металлом у парня, похоже, врождённая, чуть не с колыбели рядом с отцом в кузнице рос.

* * *

А вот дальше дела у них не заладились. Появились конные разъезды, причём татарские. По одежде, да по лошадям их легко отличить от кыргызов. Ещё издалека замахали плётками, указывая, чтобы сворачивали. Пришлось объезжать как раз то место, куда стремились — тут и рудники, и плавильные печи. Но монголы выставили свою охрану, и связываться с ними не стоит. Да и бессмысленно. Когда устраивались на ночлег, объяснили своё затруднение Игнасу, да он и так всё понял.

Перемолвился словечком-другим с хозяином, и утром у ребят было ведра два бурых камней. Местные-то жители знают, где что лежит, а монетка-другая хозяину заведения не помешает. Заодно выяснили, что глава страны, каган, носящий родовое имя «Ажо» нынче в отъезде — хозяин здешнего улуса Джучи-хан затребовал его в свою ставку, что далеко на северо-востоке в районе озера Байкал. И что монголы повелели всем кузнецам делать только оружие, которое сразу увозят, а иналам тумен-киргизов, что живут в Минусинской котловине, и Кем-Кеджиута, что на юге за Западным Саяном, приказано тех кузнецов кормить и обеспечивать всем необходимым.

Несколько сотен лёгкой конницы патрулируют и охраняют посёлки металлургов, а готовый металл отвозится в кузницы или куда-то на юг. Так что гипотеза Сергея Анатольевича снова нашла подтверждение — полным ходом проводится подготовка к большому походу.

Путешественники отправились восвояси. В дороге их новый спутник, Игнас, проявил себя, как человеком полезный во многих отношениях. Он отлично знал пути-дороги. И прекрасно умел расспрашивать местных жителей о том, как лучше проехать до места, к которому они направляются. Легко сторговывался договаривался о приюте на ночь хоть в посёлке ткачей, что выделывали из кендыря грубоватую местную материю, хоть у степного костра, где коротали ночь пастухи, завернувшиеся в плащи из плохо гнущегося войлока — индивидуальные ходовые рубки по Сашкиному определению. У него, кстати, была с собой такая.

Парень оказался, наверное, самым ценным приобретением, сделанным в этой поездке — он знал этот мир изнутри и с удовольствием тарахтел на любые темы, выдавая порой неожиданные сведения. Например, о том, что метеоритное железо нередко находят пастухи. Более того, большинство псов, охраняющих отары, прекрасно его чуют и знают, что, если обратить на находку внимание хозяина, то он сразу отдаёт весь свой запас вяленого мяса верному четвероногому другу. В результате в этих краях куются отличные клинки, потому что кузнецы за эти находки расплачиваются щедро, а из небесного металла выходят отличные сабли.

А ещё метеориты попадаются пахарям. И судьба их та же — так что, кроме кричного железа в заметной части оружия используется и железно-никелевая сталь.

Наташа, узнав об этом, долго размышляла, а потом высказалась на счёт того, что количество тайн, хранимых историей, кажется, заметно больше, чем разгаданных.

Глава 22

Дело к осени

Сашке досталась, пожалуй, самая хлопотная деятельность — с мальчишками-учениками расслабляться нельзя. Так что нужно постоянно думать о занятиях для воспитанников. Вот, скажем, косьба. Местные своими серпами серьёзных запасов кормов на зиму заготовить не способны просто физически. И не похоже, что такая мысль их вообще занимает — ну кто же станет заниматься тяжёлым трудом, если скотина сама под снегом найдёт себе пропитание! А команда под его чутким руководством, получив вводный инструктаж Григория Ивановича, поставила на лесных луговинах множество высоких стогов. Зимой по снегу всё это доставят к хлеву на санях, и будет у них молоко до самого отёла.

Собственно, помещения для скотины ещё не готовы — так что прямо сейчас работы по их завершению форсируются. Зато возведение саманных стен по внешнему, загороженному плетнём контуру усадьбы опять отложено — сначала пропитание, а оборона — дело, хотя и важное, но пока явные угрозы не просматриваются, приходится концентрировать усилия на том, что Лидия Васильевна считает более важным.

И Лешка на пару с Григорием Ивановичем мостят в хлевах деревянные полы, выверяя уклон, положение траекторий перемещения навоза и конструируя люк для его удаления во внешнюю среду.

* * *

Терем постепенно обжит. В верхнем этаже в просторной светёлке, окна которой «застеклены» пластиком от баллонов из-под цемента, собрались все обитатели поместья, прибывшие сюда из двадцать первого века. Картошка выкопана и размещена в погребе. Хорошим подспорьем к рациону будет кукуруза. И на посадку есть, и на пропитание немного можно выделить. Коровы будут доиться до февраля, ячменя припасено много — местные жители подвозили. И проса запасли. Опять же дичь из окрестностей никуда не подевалась. Перезимуют. Бывшая их изба станет теперь мастерской, а саманные постройки у незавершённой стены служат жильём учеников и там же медпункт с гостевыми апартаментами для пациентов и их родственников. Лишнего простора нет, но уже не тесно. А в саманных постройках легко дышится и тепло.

— Итак, удалось выяснить, что Ажо, это родовое имя правящей династии, — сообщает Сергей Анатольевич. — А каган, выражаясь нашим языком, занимаемая должность. Просто эта династия так давно бессменно царит, что эти слова для людей стали синонимами. И сейчас каган как раз будет занят сбором дани для Джучи-хана, в чей улус нынче включена эта земля. То есть монголам отсюда требуется железо и оружие, с которого их охранные сотни не спускают глаз. Зато местные сборщики податей соберут отовсюду натуральный налог для своего властителя.

Вот тут-то и ожидает нас первый визит официального лица и объяснение с ним.

* * *

Вооружённая группа всадников показалась из-за взгорка неожиданно.

— Тревога! — закричала Ника, — и все бросились по местам. Лидия Васильевна и Наташа заняли места в башенках над кручей. Лёшка и Сашка примостились за участками стены, обращенными в сторону луговины. Остальные контролировали сектора, угроза с которых была менее вероятна.

Впереди скакал молодой богато одетый, мужчина, а за ним в колонне по два — панцирники числом десять. Поскольку развёртывания в линию не производилось, а забрала не опускались, все немного успокоились. Мало ли, что скачут быстро? Спешат, наверное.

— Это мой папа приехал меня навестить! — воскликнул Муус, подпрыгнул лежа за саманным блоком, но притих и вопросительно посмотрел на наставника.

— Встречай, раз к тебе гости, — разрешил Лёшка. И продолжил, — Наталья и Ника продолжают оставаться в укрытиях и контролировать ситуацию.

Следом за мальчишкой, помчавшимся навстречу замедляющим темп движения всадникам, вышел и Сашка. Дивясь богатству одеяния писаря и представительности его свиты, он учтиво приложил руку к груди.

* * *

Муус прежде всего подвел спешившегося отца к Анне и представил его, как младшего старшей, назвав титулом «ынанчу». Сергей Анатольевич, услышав это слово, вдруг побледнел. Это же один из важнейших чиновников местного госаппарата — секретарем или делопроизводителем, а то и вообще писарем его называют просто подчеркивая тот факт, что деятельность его связана с документами. Их на весь каганат человек десять, если ему не изменяет память.

А мальчишка тем временем знакомил батюшку с другими важными людьми — ведающим грядущее историком, говорящим со звёздами Григорием Ивановичем, и озирался, ища взглядом Богиню Смерти, но она продолжала прятаться, поглядывая на происходящее поверх ствола биатлонки.

* * *

Команду «отбой тревоги» Лёшка подал неприметно, когда охрана высокого гостя оставила сёдла, пустила лошадей пастись, а доспехи и оружие оставила под присмотром караульного. Видимо, высокий «писарь» тоже отдал соответствующие распоряжения. Сашка продолжал занятия с учениками по обычному графику, а воины, морщась, наблюдали за тем, как «курсанты» осваивали под руководством Ники штопку протёртого места на рукаве.

— Мои руки никогда не держали иглы, — произнёс один из приехавших солдат. — Шитьё — удел женщин.

Ника только смиренно потупила взор в знак согласия, а Сашка, обнаружив замешательство в рядах молодых людей, услышавших насмешку в словах латника, сказал:

— Тех, кто не выучится уверенно владеть этим инструментом к наложению швов на раны или разрезы не допустят.

Внимание аудитории снова сосредоточилось в нужном направлении.

* * *

На закате в вечернем покое Сергей Анатольевич рассказывал о том, как правитель Верхнего Египта Нармер покорил народы Нижнего Египта, создав первое в истории человечества государство, о котором сохранились хоть какие-то мало-мальски внятные письменные документы.

Возможно, он сам сочиняет истории битв и походов, но рассказывает увлекательно, живописуя даже некоторые подробности — сражение в теснине скал, сквозь которую прорываются воды могучего Нила, а на узкой полосе между водным потоком и отвесными стенами отважные свободолюбивые жители побеждены жестокими солдатами жадного правителя, потому что эти солдаты слушают команды и действуют согласовано.

Приехавшие сегодня всадники тоже слушают этот рассказ вместе с учениками, и отец Мууса вместе с ними.

— Скажи мне, правда ли, что ты знаешь будущее? — интересуется он, когда повествование завершилось.

— Это ошибочное утверждение, — улыбается Сергей Анатольевич. — Будущего не знает никто. Даже о прошлом часто приходится только догадываться. Но некоторые его черты иногда удаётся предугадать.

— Ходят слухи, что те, кто пойдёт в поход на тангутов вместе с Чингисханом, вернутся с богатой добычей, — не унимается гость.

— Не все. Те, кто вернётся, — уточняет историк. А сам про себя думает, что с тех пор, как в усадьбе появились ученики, каждое произнесённое им слово может дойти до любых ушей. — И второе нападение должно оказаться удачней, чем первое. Враг ведь действительно очень сильный.

* * *

После отъезда гостей в жизни маленького сообщества ничего не изменилось. В связи с тем, что дни стали короче и похолодало, как это случается осенью, значительно большее внимание стало уделяться теоретическим занятиям с учащимися. И вот тут выяснилось, что самый любимый преподаватель у них — Лёшка. Под его руководством мальчики и юноши с удовольствием осваивали практические навыки создания, поддержания в порядке и использования по назначению инструмента. Изготовление киянки, вязка рамок, азы кузнечного дела, токарный станочек с ножным приводом. Мужчины, что с них возьмёшь. А ведь уже полтора десятка их тут собралось, остриженных под ноль неукротимой Нютой — педикулёз в этих краях — не редкое явление.

А между тем для выучеников при этом происходило познание мира, как единой системы. Закостенелый троечник находил для ребят слова, понятные для их не перегруженного высокими науками разума. И пусть возникающая перед взорами студентов картина не настолько глубока, чтобы для её объяснения требовались специальные научные термины, но такие понятия, как диффузия, тепловое расширение тел и многие другие, встречающиеся нам в повседневной жизни, укладывались в их головушках аккуратными штабелями, к каждому ярусу которых имелся надёжный доступ.

Нет, великих учёных им из этой поросли не вырастить, но знатоки ремёсел и умельцы на все руки из парней получатся. И вообще эти ребята отобраны шаманами — значит, разглядели здешние духовники в них нераскрытые способности. Они вон про тайны мироздания с Григорием Ивановичем всегда готовы поговорить. О звёздах и планетах, о жизненном круге, о снегозадержании и влиянии навоза на плодородие почв. Наташин папа большой любитель до широких картин и великих обобщений, и, когда Лидия Васильевна временно забывает занять его чем-то неотложным, ставит натянутый на раму здешний холст и рисует пейзажи минеральными красками, что удалось натереть из доступного в этих местах сырья.

Тут и собирается вокруг него кружок любопытных. Расспрашивают, пробуют подражать. И все, как один, малюют лошадок — тут на любви к этим животным многие натурально сдвинуты.

Глава 23

Подготовка к зиме

Всё лето, а также начало осени группа учеников под присмотром Лидии Васильевны была занята сбором лекарственных трав и ягод. Деятельность эта велась очень осторожно, чтобы не повредить растения. Заодно шла заготовка грибов, которые после дождей росли под каждым кустом, за каждой кочкой.

Добыча, которую отроки приносили из лесу, досматривалось родителями Наташи, а после развешивалось под навесом для просушки.

Встала проблема изготовления спирта. Ведь спиртовые настойки были большой частью аптеки. А тут ещё пришёл учебник по гомеопатии и фармакологии с описанием приготовления отваров и настоев, и Любовь Васильевна погрузилась в изучение процесса. Потом начались пробы выращивания солода из ячменя, кукурузы, также делались попытки сбраживания сусла, а Лёшка городил перегонный куб.

В поместье или усадьбе, всяк каждый раз называл место их обитания на свой манер, налаживалось многоотраслевое хозяйство. Руки многочисленных учеников использовались в работах с утра до вечера — тут, в основном, присутствовали посланные окрестными шаманами юноши или даже молодые парни, в силу каких-то причин не оказавшиеся пригодными к исполнению воинского ремесла — ну не всем от рождения дарована ловкость или кураж. Так Сашка их подтягивал по части физической подготовки и прививал бойцовские навыки. Пластика, реакция, подвижность — пользуясь покорностью этих увальней воле помощника Богини Исцеления, он гонял их как Сидоровых коз. А, если на их глаза попадалась Богиня Смерти — рвению не было предела. Наталью здесь боялись все, кроме Мууса и Туки, который безмерно уважал Сашку, оттрепавшего его весной во дворе всадника Тимира.

Кстати, от этого самого всадника пришли две девушки. Средняя дочь брата всадника и её служанка, подружившиеся с Никой и Нютой, прибыли пешком, что странно для представительниц этого конного народа. Попросились ученицами. Видимо, впечатление, произведённое появлением младенца через стенку утробы, повлияло на сделанный девушками выбор. Приметливая Наталья считает, что это служанка убедила свою хозяйку так поступить.

А ещё Наталья подозревает, что не желание врачевать руководит ею. Очень уж внимательна она к Сашке. Девушки в эти времена рано начинают думать о спутнике жизни.

* * *

Такое обилие рабочих рук заботит Лидию Васильевну. Это ведь ещё и множество прекрасных аппетитов. Заботит многолюдье и Нюту. Баня теперь используется в непрерывном режиме по чёткому графику, а личный состав вверенного Сашке подразделения отсвечивает обнулёванными головами — вши им здесь ни к чему. А по Лёшкину велению форсируются дела саманные — к окаменевшим плетням с внутренней стороны послойно наращиваются почти двухметровой толщины стены, к которым сразу пристраиваются помещения, обращённые входами внутрь. Всё это армируется прутьями и шестами, вымоченными в известковом молоке — жилплощади требуется очень много.

А ещё нужна одежда на зиму для этого немалого коллектива, сбежавшегося сюда за одно единственное лето. Поэтому овец, что пригоняли местные жители, пасёт Игнас. Но недолго. Пастбищ в этих местах мало, и они, в основном, выкошены ими же самими. Так что баранина на столе почти каждый день. А шкуры сохнут на распялках и мокнут в чанах.

* * *

Перед тем как забить баранов, с них состригали шерсть и складывали в мешки. Неугомонная Лидия Васильевна, вся в хлопотах о том, как прокормить и одеть всю эту ораву, озабочена тем, как это можно использовать. В их обширном хозяйстве столько всякого разного, что только держись. Порыскав в памяти компьютера, она нашла интересующие её материалы.

Ночью, когда все угомонились, Григорий Иванович, пошёл искать жену. Его Лида, с ногами забравшись на табурет, сидела и сама с собой разговаривала. В её волосах торчал карандаш, которым она в пылу великой задумчивости воспользовалась как шпилькой, и бормотала: «Процент эмульсии, вносимый в перерабатываемую смесь, рассчитывают по формуле, «э» равно «пэ» делить на «ку», где «пэ» — масса жира, а «ку» — его содержание».

Вытаращив глаза, мужчина несмело позвал:

— Лид! Ты чего?

— Да вот думаю, как нам шерсть использовать, если мы сумеем из неё научиться прясть, то с зимней одеждой вопрос решим. Будут и носки, и свитера, и варежки, а то одежда из войлока неудобная, хоть и тёплая.

— Чего надумала, рассказывай, — Григория присел рядом.

— Вот понимаешь, по технологии, шерсть сначала надо замаслить специальным эмульгатором, он повышает гибкость, да и нить будет ровнее.

Вот гляди, первая операция это мойка шерсти. Её сначала замачивают на несколько дней, а затем промывают в холодной речной воде. Для лучшего очищения от грязи, шерсть топчут ногами и бьют палками-колотушками.

— Это несложно, вот у речушки затока, перегородим там, да и будем замачивать, да полоскать.

— Затем помытую шерсть сушат на солнце в развешанном состоянии, а уже сухую очищают от грязи. Затем при помощи лукообразного инструмента разрыхляют.

Григорий внимательно рассматривал рисунок.

— Сделаем — сказал он.

— А затем, шерсть расчесывают. Вот гляди, деревянный треугольник, а на верхний острый угол насажен металлический наконечник с двумя рядами острых стальных зубьев.

Григорий снова покивал, что-то прикидывая.

— При вычёсывании, длинные шерстяные волокна располагаются параллельно друг к другу, а вот некачественные короткие и спутанные волокна, остаются между зубьями гребня. Первые идут на изготовление высококачественной пряжи, а вторые используются при производстве войлока. Вот и будет нам на зиму и шерсть и войлок. Вот гляди, — продолжает Лидия Васильевна, — кроме веретена, на которое накручивается нить, есть два вида прялок. На одной из них прядут пряжу преимущественно для сукноткачества.

Григорий посмотрел чертёж, что-то зарисовал на листик, подумал, и снова покивал.

— Вот и славно, утро вечера мудренее, с утра и пойдем к реке запруду делать.

Лешка, идущий с карабином в руках проверять посты, никем не замеченный слушает разговор тестя с тёщей, но тут его умиление достигает «критической массы».

— Это! Ткут же местные шерстянушки всякие. И валяют всё подряд от кошмы до фетра. Я бы Наталью послал на Тимирово подворье, чтобы поглядела, а то мы тут наизобретаем велосипедов с эквалайзерами.

Глядя на успокаивающихся старших, понимает — захлопотались.

А Лидия Васильевна понимает, что в этом парне отыскала её дочурка. Кажется, педагоги именуют это системным мышлением.

* * *

Ситуация, тем не менее, Лёшке нравится. Он уже мысленно прикидывает, где на будущих стенах расположить позиции стрелков, и потихоньку складывает на верхних кромках скалистых круч каменные укрытия для арбалетчиков с таким расчётом, чтобы сектора обстрела перекрывались. На известковый раствор, понятное дело складывает. А сделать самострел с рычажным взводом для него не проблема. Зимой, да с помощниками он наделает этого добра, сколько потребуется. Заготовки на плечи да на болты сохнут в тени. Будет у них крепость с гарнизоном, способным сдержать натиск даже весьма многочисленного противника. А что всё это хлопотно — ну так он сюда не прохлаждаться прибыл. Эх! Скорее бы цементу прислали! Цитадель никак не подрастает.

* * *

Сашка, как ни крути, по женской части великий специалист. Так что взгляд служанки новой воспитанницы «прочитал» быстро. Собственно, гоняет он этих девушек не более милосердно, чем парней, просто вместо самана у них всякие женские дела с Никой и Лидией Васильевной, но приседания-отжимания, прыжки-прогибания и бег с кувырканиями — как у всех — до лёгкого пота. Поэтому общаются они по два-три раза в день.

Однако эта крепость, готовая сдаться, его сейчас занимает мало. После курса шаманизма его намерение «поухаживать» за доктором испытывает серьёзные колебания между крайними точками. Улуги-кам, когда прощался, выдал парню самый большой бубен из своего арсенала, самый белый колпак с самой пушистой кисточкой, и наказал оберегать Покровительницу.

Верховный шаман тогда долго втолковывал отставному солдату, что осмелился потревожить Великую Белую Мать — вестницу Тэнгри — Ымай-Идже только потому, что так велели ему духи. И он рад, что это не вызвало её гнева и не помешало ей исполнять своего предназначения. Сам же он передал ей то сокровенное знание, которым поделились с ним его наставники, указал места Силы и раскрыл секреты шаманского путешествия по нижнему и верхнему мирам. Более ничего откровенного, чего бы не понимала Богиня Исцеления, он не знает.