Благие намерения

Юля пожала плечами и побежала вслед за всеми. В туфлях на каблуках лезть наверх было сложно, и в какой-то момент она споткнулась. Валера протянул ей руку, потащил, Юля села с размаху, высоко махнула ногами, подол ее платья задрался...

Антон закрыл глаза.

— Эй, Тоша,— услышал он спокойный голос Валеры.— Щёлкай!..

Анатолий Павлович Шишкин прибыл в главк в хорошем настроении. Выходные они с женой провели на даче. Жена копалась в огороде, Анатолий Павлович поправил забор, сходил на рыбалку. Безрезультатно, правда, но хороший сиг нашелся в магазине в райцентре. Так что опилки, привезенные для коптильни, даром не пропали... Посидели с соседом, выпили «Синопской», обсудили погоду, футбол, политику, сосед

рассказал свежий анекдот. Подъезжая к главку, Шишкин думал: не забыть бы парням его рассказать. А тут — такая новость...

В кабинете он застал Любимова и Виригина. Любимов читал какой-то документ, а Виригин пытался работать за компьютером, но голова его все время заваливалась на плечо. Пахло легким перегаром. Ночь была бессонной.

— Всем здравия желаю... Макс, ты что, в засаде сидел?

— Не, там Игорь, Вася, Гриша и постовые из района. В двух адресах,— ответил вместо Веригина Любимов.

— Сменить бы их,— пробормотал сквозь дрему Виригин.

— Сейчас договорюсь,— кивнул Шишкин.— В двух словах: какие новости?

— Ну, главную ты знаешь,— Любимов смахнул бумаги в стол.— Я тебе, Палыч, весь вечер звонил. Никто не отвечал.

— Мы с женой на даче были, а утром вернулся — дежурный обрадовал.

— Ну вот. А мы с Максом в «Кресты» ездили. Пытались выяснить, кто «ствол» передал. Весь наряд там на уши поставили...

— И что?

— Глухо,— сонно буркнул Виригин.

— Кедрова в суд три цирика отправляли. Обыскали его, оформили и конвойникам передали. Все честь по чести,— пустился в подробности Любимов.

— Кто-то из них? Из цириков?

— Только если все трое в сговоре,— покачал головой Жора.— Но это сомнительно. В суде тоже отпадает. Я с судьей говорил.

— Выходит, все-таки конвойники? — сделал вывод Шишкин.

— Один,— зевнул Виригин. Он все никак не мог проснуться. Встал, проверил, есть ли вода в электрочайнике, нажал кнопку, сунул нос в банку с растворимым кофе...

— Тот, что живой и невредимый. Малышев фамилия. Второй вряд ли при делах, иначе бы пулю не схлопотал.

— Вася сомневается, что это он,— вступил Виригин.— Слишком, говорит, губошлеп. Он и впрямь губошлеп, но больше вроде некому.. Если только не раненый. Кедрову что — он мог и в помощничка пальнуть. С другой стороны, Наумов-то сам пушку выхватил, стрелять вроде пытался... Так что...

— Малышев, больше некому! — решительно подытожил Шишкин.— Где он?

— Мы с Максом его отпустили.

— Не понял,— удивился Шишкин.— Почему?

— Сделали вид, что поверили.

— На пустом месте его хрен «расколешь», Палыч,— пояснил Виригин.

— Смотря как колоть! Давайте его... обратно.

— Погоди, Палыч, пусть лучше успокоится.

— Чего ждать-то? Пока Кедров сам придет?

— Мы за ним «наружку» пустили,— сообщил Жора,— вместе с уэсбэшниками. Они и телефон обещали послушать.

— Это все... — Шишкин махнул рукой,— для кино хорошо.

Отдохнув на природе, он набрался сил и рвался теперь в бой.

— А чего мы теряем? — рассудил Любимов.— Кто-то ведь его нанял, не сам же он инициативу проявил. Вдруг проявится. У Кедрова, кстати, подельник есть, которого он не сдал... Крепкий кедр: я со следаком говорил, работали жестко, в том числе и неформально, а не сдал.

— Подельник и нанял,— предположил Виригин.— Долг отрабатывает.

— Ладно, уговорили,— нехотя согласился Шишкин.

— Я бы и за адвокатом «ноги» поставил,— продолжал Жора.— Без связи с волей такой фокус не провернешь.

— На всех ног не хватит.

— А что, Палыч, они, что, ангелы с крыльями? Или альтруисты? Тоже люди.

— «Адвокаты тоже люди!» — громко продекламировал Виригин, отпивая из кружки горячий кофе.— И подпись: Г. М. Любимов. И в вестибюле повесить на красном фоне...

Его зажигательная речь была прервана очередным зевком.

— Ну, лады, давайте и адвоката... Макс, ты чего зеваешь-то? Если в засаде не был?

— Я дочку до утра ждал. Юлька школу закончила.

— Поздравляю,— Шишкин хотел добавить: «С тебя бутылка», но что-то его удержало.

В тесной клетке в зале суда Серега Кедров выглядел куда увереннее и спокойнее, чем в комнате дачного домика в поселке Горелово. За окном сияло солнце, за околицей текла речка, в которой он на рассвете, пока безлюдно, рискнул искупаться, на столе красовался натюрморт из свежих огурцов и помидоров, стройных стрелок лука, завитка украинской колбасы. Смачную картину дополняла початая бутылка беленькой. Все то, о чем мечталось в следственном изоляторе. Мечты сбываются...

Но руки у Сереги тряслись — и вовсе не от водки, которую он почти не пил. И левый глаз дергался. На суде Кедров держался куда лучше — собран был, как волчара перед прыжком. Ведь на кону — свобода.

И вот он свободен. Нет ни наручников, ни конвойных. Он совершенно один. А одиночество в данной ситуации — отнюдь не лучший спутник. Голос сообщника в мобильной трубке не в счет.

— Так есть шанс, что выживет?..

— Есть,— после некоторой паузы ответил голос.

Подельник Кедрова с космической фамилией Лунин вообще все делал неторопливо и обстоятельно. Для мошенника — наипервейшее качество.

— Без сознания, но шанс есть. По телевизору сказали. Зря два раза палил. Остановить — одного бы хватило.

— Ты даешь, нах! — обозлился Кедров.— Тебя бы на мое место. Разы считать! По любому сваливать надо срочно. Как там у тебя?..

— Лучше пережди, пока менты успокоятся,— рассудительно предложил Лунин.

— Сколько можно ждать?!

— Все равно паспорт пока не готов.

— Так поторопи их, нах!..

Своей неторопливостью Лунин часто раздражал Кедрова, но в нынешней ситуации — особенно. Конечно, над ним не капает...

— Они работают и не подведут. Но у каждого свои проблемы. Продукты не кончились?

— Да пошел ты со своим продуктами!!

— Ну, тогда отсыпайся,— напутствовал Лунин.— Все, до связи.

Сообщник отключился.

Кедров схватил со стола помидор, сжал его в ладони... На пол брызнул кровавый... нет, всего лишь томатный сок.

Вряд ли можно где-нибудь увидеть такое скопление взволнованных и растерянных людей, как в дни приема документов и вступительных экзаменов у дверей высших учебных заведений. Исторический факультет Санкт-Петербургского Государственного университета в этом смысле исключением не был. Лица абитуриентов и их родителей, входивших в массивные двери и выходивших из них, выражали все возможные степени неуверенности — от минимальной до абсолютной.

На этом мрачноватом и нервозном фоне человек в легком, но изящном светлом летнем костюме, листавший на скамейке у входа «Вестник Академии наук», казался инопланетянином, случайно залетевшим на нашу беспокойную планету. Он был расслаблен и спокоен, он элегантно закинул ногу на ногу, по светлой парусиновой туфле его ползла большая божья коровка, а выражение лица свидетельствовало, что человек бесконечно далек от мирской суеты. И действительно, суета эта — ничто в сравнении с теми вселенскими проблемами, которые обнажили результаты новейших фундаментальных исследований...

— Юль, ты иди, сдавай документы, а я здесь подожду,— сказала Ирина Виригина.— Чего там толкаться-то...

— Хорошо, мам.

Юля открыла тяжелую дверь. Мать хотела ее перекрестить, но подумала, что еще не время. Три экзамена впереди...

Она огляделась и вдруг заметила солидного мужчину с академическим журналом. Вся его фигура излучала уверенность. Ирина как-то сразу успокоилась.

— Извините, можно рядом с вами присесть?

— Пожалуйста-пожалуйста...

Лунин — а это был именно он, мошенник широкого профиля, который гордился не только своим талантом изменять внешность (сейчас он вышел на дело в накладных бороде и усах и казался гораздо старше своих лет), но и впечатляющим диапазоном своих афер, от «вузовских» до «промышленных»,— слегка подвинулся. Мог бы и не двигаться, и так сидел ближе к краю скамейки, но этим движением он еще больше бессознательно расположил к себе собеседницу.

— Что, дочка поступает?..— участливо поинтересовался он.

— Да... документы вот подаем.

— История нравится?

— С детства увлекается. Даже на районных олимпиадах побеждала.

— Умница!..

— А теперь вот об университете мечтает,— Ирина и не заметила, как втянулась в разговор.

— Похвально,— кивнул Лунин.— Наш факультет котируется. Одна из лучших в стране научных школ.

— Вы здесь работаете?..

— Преподаю,— Лунин чуть наклонил голову, достал из кармана серебристую визитницу— Печатников Виктор Тимофеевич. Доцент. Десять лет на одном факультете. Ветеран, можно сказать.

Ирина повертела в руках визитку. Подумала. И решилась. А чего теряться, если судьба сама предлагает шанс.

— Тогда можно вам вопрос нескромный задать?.. —Что ж, попробуйте,— улыбнулся лжедоцент.

— Сюда поступить возможно? Я имею в виду просто так, с улицы.

— Отвечать честно? — переспросил «Печатников».

— Ну, разумеется! Как же еще!

— К сожалению, практически нереально. Слишком большой конкурс. Это же не пустые слова: «Одна из лучших школ»! Только если на платное.

— И даже при хороших знаниях?..

— Даже при отличных,— в голосе Лунина сквозило деятельное сожаление.

— Так я и думала,— вздохнула Ирина.— А что бы вы посоветовали?

— Давайте пройдемся,— предложил Лунин.— Мне, старику, порой хочется размять свои косточки...

«Доцент» поднялся. В руке у него оказалась деревянная трость, которую Виригина поначалу не заметила. Ирина и доцент побрели по коридору с колоннами, который опоясывал здание факультета.

— Репетиторов, конечно, грамотных можно подыскать,— продолжил Лунин после некоторого молчания.— Из моих же коллег. Но это без полной гарантии.

— А с полной?..— решительно спросила Ирина. Дочь-то у нее одна...

«Доцент» чуть заметно прихрамывал. С ответом не торопился. Было видно, что он взвешивает все «за» и «против».

— С нашим деканом, Григорием Николаевичем, у меня отношения хорошие, разумеется...

— И сколько это будет стоить? — Ирина решила обойтись без экивоков.

— А вы деловая женщина!