Маскарад чувств

Но Зыков, если и залился краской, то скорее от радости, Алексей угадал это по тому, как юноша опять начал заикаться от волнения:

— Как можно… С вами? Это такое счастье…

— Тогда будем на «ты», — объявил Алексей и обвил руку, которая показалась ему слишком неразвитой для мужчины.

Осушив бокал, он расцеловал Андрея в обе щеки и рассмеялся: таким ошарашенным тот выглядел.

— Да что с тобой? Ты такой поклонник моего таланта? Не можешь поверить, что мы стали друзьями?

— Не могу, — шепотом признался Андрей. — Это все сказка какая-то… Ты — мой друг. У меня пока это не укладывается в мыслях.

— А почему ты так заволновался насчет Зинаиды? — вспомнил Кузминский. — Она поразила твое воображение? Хочешь, я тебя с ней познакомлю? Только — как другу — на эту ночь я намерен ангажировать ее сам. А там уж — пожалуйста! Сколько душе угодно. Если она, конечно, согласится. Капризная штучка! Но твои деньги могут произвести на нее впечатление.

Внезапно ему показалось, что Зыков сейчас лишится чувств. Он покачнулся, и Алексею пришлось схватить его под локоть.

— Да что с тобой, приятель? Ты не болен? Или шампанское так на тебя подействовало? — Он рассмеялся. — Признайся, ты не большой поклонник Бахуса!

Зыков только слегка мотнул головой. Алексей внимательнее вгляделся в его лицо:

— Да ты и вправду неважнецки себя чувствуешь… Пойдем, я отвезу тебя домой.

— Нет-нет, — торопливо запротестовал Андрей. — Лучше выйдем в сад. На воздух…

Кузминский, которому не хотелось уезжать без Зинаиды, обрадовался:

— Тоже верно. Пойдем же, я провожу тебя.

* * *

В саду темно и тихо, только невидимые цикады поют свою нескончаемую песню да едва слышно перешептываются листья. Лиза, которая никак не могла окончательно освоиться в мужском платье, опустив голову, прислушалась к легкому хрусту камешков под ногами. Эти звуки — свидетельство того, что все происходит с ней на самом деле. И не кто иной, как Алексей Кузминский, идет сейчас рядом, буквально в двух шагах. Стоит ей внезапно остановиться и повернуться к нему, как они окажутся лицом к лицу… И губы их найдут друг друга…

«Да ведь я для него мужчина! — опомнилась она. — Не станет же он целоваться с Андреем Зыковым!»

Ей припомнились обрывки рассказов Николя о постыдном поведении некоторых мужчин, да и классическая литература, особенно греческие образцы ее, утверждали, будто между людьми одного пола случается то же, что и между мужчиной и женщиной. Но Лиза не могла даже в мыслях допустить такое относительно Алексея. И потому ей следовало себя вести более, чем сдержанно. Другое дело, если б на ней сейчас было ее обычное платье, и они вдвоем оказались в темном саду…

Лиза в волнении закусила губу: «Позволила бы я ему прикоснуться ко мне? Поцеловать? Почему бы и нет, раз только этого и просят мои душа и тело? Все из сестер Ольховских уже не раз целовались, они сами рассказывали об этом. И ни малейшего смущения при этом не испытывали. Хотя все их увлечения в то время уже были в прошлом… А моя любовь — на всю жизнь!»

— Ну, как? — Кузминский тронул ее за плечо. — Полегчало тебе? Ты, брат, поосторожнее с шампанским, коварная штука. Пьется легко, не замечаешь, как теряешь контроль над собой.

— В следующий раз буду осторожнее, — грубоватым голосом пообещала Лиза.

Алексей рассмеялся:

— А ты уже подумываешь о следующем разе? Да ты настоящий гуляка, приятель!

Лиза смутилась. Ей не хотелось, чтобы он думал об ее Андрее, как о непутевом малом. Она рассчитывала подружиться с Кузминским хотя бы в этом образе.

— Нет-нет, — торопливо заверила она. — Я вовсе не гуляка. Сегодня… исключительный вечер!

— Да чем же он такой исключительный?

— Хотя бы тем, что я познакомился со своим кумиром! — смело заявила Лиза.

Усмехнувшись, Кузминский остановился возле старого дуба.

— Не побоишься сесть на траву?

— А чего тут бояться?

Лиза уселась первой и, запрокинув голову, посмотрела на звездное небо. Сколько раз, глядя на далекие, всегда прекрасные светила, она мечтала, что когда-нибудь, они будут смотреть на них вместе с Алексеем. И вот это происходило на самом деле, а счастья она не чувствовала. Ведь все было не совсем так, как ей представлялось… Но по-другому сейчас быть не могло.

Устроившись рядом, Кузминский задумчиво произнес:

— Не в обиду тебе будет сказано, но как мне хотелось бы, чтобы вместо тебя тут сидела… одна девушка.

У Лизы дрогнул голос:

— Зинаида Мичурина?

— Кто? Да Бог с тобой! Далась тебе эта Зинаида… С ней тут хорошо было бы прилечь, а чтобы сидеть и разговаривать, открывая всю душу, она никак не подходит.

— Значит, у тебя есть невеста? — спросила она напрямик.

Алексей медленно покачал головой:

— Нет, мы с ней не только не помолвлены, но и едва знакомы. Если начистоту, я думаю, она уже давно забыла меня… Случайная встреча. И целый год воспоминаний и страданий. Сюжет для пьесы.

У нее отчаянно заколотилось сердце: «Год! Он сказал: год. Неужели он нашу с ним встречу имеет в виду?!»

— Почему же только воспоминания? Почему ты не разыщешь ее и не скажешь о своих чувствах?

— Разыщешь! — усмехнулся Кузминский. — Ты, брат, видно, не знаешь, в какие мы, актеры, поставлены драконовские условия! Я не имею права отлучиться из Петербурга, потому что пьесы с моим участием идут каждый день. Пока я пользуюсь спросом, меня будут эксплуатировать на всю катушку.

— Значит, твоя избранница живет не в Петербурге? А где? В Москве?

— Даже не в Москве… Ехать к ней надо «в деревню, к тетке, в глушь, в Саратов»?

Лиза потерянно повторила:

— В Саратов?

— Нет, на самом деле не в Саратов, но тоже не ближний свет… Да и потом… Зачем мне ехать к ней, Андрей? Чтобы увидеть неузнавание в ее прекрасных глазах? Она и не помнит меня — вот в чем дело. Ничего ведь и не было, совсем ничего. А вот так зацепило, вошло в душу, что никак не излечиться. Я и не думал, что такое случается вне сцены… Впрочем, что мы все обо мне! — внезапно оборвал он себя. — Расскажи мне, в каком ты родстве с Перфильевыми.

Застигнутая врасплох, Лиза нашлась не сразу:

— Я… я… Это сложно…

Наклонившись к ней, Кузминский тихо спросил:

— Ты рожден вне брака? Не опасайся, никто не узнает.

Приободрившись, Лиза вцепилась в подкинутую им идею:

— Да! Но как ты догадался? Моя матушка была… гувернанткой в доме Перфильевых.

— Вот как? — протянул Алексей с удивлением. — Значит, кроме близнецов, у них имеются еще и старшие дети?

— Старшие? Почему? — совсем смешалась Лиза.

— А кого же тогда учила в их доме твоя матушка?

— Ах да! Конечно. Был еще старший брат…

— Был?

— Он… умер. От инфлюэнцы.

— О боже… — На лице Кузминского отразилась неподдельная боль. — Когда это было?

На этот раз Лиза постаралась быть осмотрительнее:

— Очень давно. Близнецы еще не родились.

— Ну, конечно. Ты ведь старше Лизы.

— Ты помнишь, что ее зовут Лизой? — обрадовалась она.

— Мне ли не помнить, — печально откликнулся Алексей, и звук его голоса заставил сердце Лизы взволнованно затрепетать.

Она спросила, постаравшись придать своему голосу небрежность:

— Актерская память? Так ты был с ней знаком?

— Очень кратко. Вряд ли ей это запомнилось, так что лучше не спрашивай у нее обо мне…

«Глупый! — едва не вырвалось у Лизы. — Какой же ты глупый…»

Но Кузминский уже вернулся к судьбе Андрея Зыкова.

— Что же твой отец? Он как-то участвовал в твоем воспитании?

— Эпизодически, — осторожно ответила Лиза. — Я видел его своего несколько раз в жизни, но он всегда выделял на мое воспитание какие-то средства.

— А в доме он тебя не принимал? Хотя бы после смерти жены… Ведь, как я слышал, она скончалась во время родов?

— Да, так и было, — в голосе Лизы прозвучала неподдельная грусть. — Но и после ее кончины отец не стремился приглашать меня в гости. Я был у Перфильевых всего пару раз. И уже взрослым.

Кузминский живо обернулся:

— А давно ли ты видел Лизу в последний раз?

Она сделала вид, будто припоминает:

— Да кажется… А, как же! Две недели назад — на похоронах нашего батюшки.

— Так их отец умер?! — вскричал Алексей.

— А ты не знал? — спохватилась она.

— Помилуй, как я мог узнать?

— Да, в самом деле… — Она решилась спросить о главном: — А почему тебя так интересует эта семья?

— Семья? Меня вовсе не интересует эта семья, только…

Договорить Кузминский не успел. Как отыскала их в темноте Зинаида, так и осталось для Лизы загадкой. Она возникла прямо перед ними, словно оживший призрак и громко расхохоталась, всплеснув обнаженными, полными руками:

— Полюбуйтесь-ка на эту парочку! Уединились и воркуют, как два голубка! Кузминский, ты меня разочаровываешь.

Поднявшись, что заставило Лизу последовать его примеру, Алексей сухо сказал:

— У нас был мужской разговор. Тебе, наверное, трудно представить, что людям может быть интересно просто поговорить.

— Ты пытаешься обидеть меня? — протянула она деланным капризным голоском.

«А она — плохая актриса, — отметила Лиза злорадно. — Я куда лучше исполняю свою роль».

Словно опомнившись и прислушавшись к желаниям своего тела, Кузминский поспешил заверить Зинаиду, что обидеть ее он вовсе не желал, просто плохо владеет речью после выпитого. Мичурина приняла оправдания с благосклонной улыбкой, а Лиза подумала: «Все она верно поняла. И он нисколько не пьян. Но им обоим хочется провести эту ночь вместе».

Чувствуя, как от отчаяния земля уходит из-под ног, и, вместе с тем понимая, что пора оставить их наедине, Лиза шагнула к дубу, схватилась за его могучий ствол. Кузминский рассмеялся:

— Да ты все еще еле держишься, приятель! — и обратился к Зине: — Сейчас я усажу его в экипаж и вернусь. Жди меня здесь.

— Здесь прохладно, — томно пожаловалась она.

Алексей усмехнулся:

— Я не дам тебе озябнуть, душенька. Вернусь, не успеешь и глазом моргнуть!

«Он торопится спровадить меня, — Лиза едва сумела удержать слезы. — Напрасно я вообще затеяла весь этот маскарад… Он так и не сказал, как относится ко мне настоящей. Помнит, но ведь у него действительно прекрасная память! Может быть, он помнит всех, кого встречал в жизни хоть мимолетно».

Между тем Алексей уже подхватил его под руку, не с той ласковой осторожностью, с какой обращаются с дамами, а крепко, по-мужски. Продолжая играть свою роль, Лиза чуть покачивалась и спотыкалась, боясь, впрочем, переиграть и вызвать у него подозрение. На самом же деле хмель ничуть не давал себя знать. Лиза относила это на счет избыточного нервного возбуждения.

— Как мне найти тебя в Петербурге? — спросил Кузминский. — А впрочем, лучше ты ищи меня. Спросишь в театре, меня и позовут. Мне вырваться труднее — то репетиция, то спектакль. А если я срочно тебе понадоблюсь, а прийти сам не сможешь, немедля посылай в театр записку, и я тотчас все брошу. Ты мне отныне друг, так и знай. А друзей своих я в беде не бросаю. У меня их немного, по чести сказать. Может статься, ты будешь единственным. Сам не знаю, с чего во мне возникла такая симпатия к тебе? Глаза у тебя хорошие. Чистые глаза. Значит, и душа такая же. Береги это в себе, слышишь? Это такая редкость в нашем мире… Вот, кажется, экипаж свободный… Я велю, чтоб тебя доставили, куда скажешь. А денег я кучеру дам, ты потом уж ничего не приплачивай.

— Не надо! — попыталась остановить его Лиза, не решившаяся ни разу перебить монолог Алексея.

— Да что уж — не надо! Незаконный сын… Знаю, каково твое положение. Он хоть оставил тебе что-нибудь?