Стреляющие горы

Протягивает видеокамеру погибшего иностранного кинорепортера.

— Аллах свидетель, сам он подставил свою голову под пули. Но кое-что успел заснять. Может, пригодится.

Прошло около часа, прежде чем Хасан определил: пора в путь. Впереди — два парных дозора. По бокам тоже выставлены охранения, по пять человек в каждом. В центре основного ядра идут Хасан и Турок. Идут молча и спокойно. Молчание прервал Турок:

— Мы уходим от границы. А я должен…

— Не уходим. Вдоль нее идем. До горного аула осталось всего ничего. От него в Грузию — хорошие горные тропы через хребет. Я оставлю тебе знающего эти тропы провожатого. Он покажет их твоим людям.

— Соглядатай твой мне не нужен.

— Мы здесь ради одного великого дела, ради создания всемирного халифата. И нам ли не доверять друг другу? Не обижай меня, Али Хусейн.

Историческая справка

В начале VII века нашей эры под знаменем народившейся новой исламской религии, отпочковавшейся, как и Христианство от Иудаизма, Аравия, считавшаяся в те времена задворками мировой цивилизации, совершенно неожиданно начала великие завоевательные войны. В результате за очень короткий исторический срок было создано огромное исламское государство — Арабский халифат, столица которого позднее была перенесена в Богдат, а халифат получил название Богдатского.

«Меч ислама» покорил Ближний и Средний Восток, Саудовскую Аравию, Северную Африку, Испанию. На территории, значительно превышающей Великую Римскую империю, ислам стал государственной религией.

Более двух веков халифы, сменяя друг друга в жестокой борьбе за личную власть, управляли огромной державой, вроде бы единой, но раздираемой внутренними межнациональными распрями и духовными противоречиями, особенно между суннитами и шиитами. В начале X века от халифата отпали Северная Африка, Испания, Ирак, завоеванная прежде часть Индии. Рождается новое государство в Средней Азии — Хорезм. В середине X века под ударами горцев с побережья Каспийского моря халифат прекратил свое существование.

Идея возрождения Всемирного халифата возникла в конце XX века при явном участии США и Англии. Особенно активно она стала подпитываться после распада Советского Союза. Америка сразу же объявила Кавказ зоной своих стратегических интересов. В ЦРУ был создан специальный отдел, который отслеживает внутреннюю и внешнюю политику СНГ и России на Кавказе. Он же разрабатывает предложения по вытеснению России с Северного Кавказа. Распространению этих идей способствуют созданные американцами по рекомендациям ЦРУ так называемые неправительственные общественные организации и фонды. К их числу относятся «Американский национальный институт», «Лига защиты матери и ребенка», фонды Сороса, «Партнерство», «Двух святынь», «Лашкар Тайба» и другие.

Вспомнили даже, что Дагестан в прошлые века был бастионом халифата на Северном Кавказе, его влияние ощущалось как на Ближнем Востоке, так и на всем Кавказе и даже в Поволжье. Еще в XIX веке под влиянием Англии и при ее поддержке было поднято восстание под руководством пяти имамов, выходцев из горного Дагестана. Имам Шамиль был родом из тех же мест. Поэтому не случайно в 1999 году в Дагестан из Чечни вторглись банды Хаттаба и Басаева, захватившие села Карамахи и Чабан-махи. Расчет делался на то, что Дагестан присоединится к джихаду во имя Всемирного халифата.

К счастью для дагестанского народа и народов России, надежды аналитиков спецслужб США и Англии не оправдались, и деньги, особенно щедро выделенные на ту авантюру Саудовской Аравией, не окупились. Однако это не остепенило авантюристов. Цели создания единого исламского государства недвусмысленно озвучил в передовой статье журнал Всемирной исламской лиги: «Восстановление халифата — жизненно важный вопрос. Грядущие поколения никогда не простят нам того, что мы не смогли найти соответствующих путей для достижения наших целей».

— Не называй никогда меня моим именем. Я — Турок. Для всех. И для тебя тоже.

— Но под этим именем ты — представитель фонда «Всех святых». Не станешь же ты из этого делать тайну?

— Это тоже тайна для всех, меня окружающих. Те, кому нужно, меня найдут.

— Хорошо. Да будет так.

Тропа вывела их на опушку леса, к крупному горному аулу, поднимавшемуся вверх по широкому ущелью с бегущей посредине бурной речкой. Хасан остановился, вглядываясь в знакомые с детства места.

— Здесь я родился и вырос. Здесь, по воле Аллаха, вступил в ряды борцов с теми, кто не идет прямым путем Аллаха. Я же твердо прошел этим путем при Дудаеве, мир праху его, поэтому Аллах предопределил мне стать тем, кем я стал.

Турок хмыкнул.

— Мы оба хорошо знаем, кто предопределил наши пути. Без настоящей поддержки и без денег любое священное начинание ничего не стоит.

— Конечно, правоверные ваххабиты не оставят без помощи своего амира.

— Может быть, — в голосе Турка чувствовалась ирония.

— Позволь, шейх, распорядиться? — попросил Хасан и позвал главу своих телохранителей.

Подошел дородный мужчина с суровым лицом, окаймленным густой черной бородой.

— Слушаю.

— Возьми с собой нескольких человек и пойди в дом Нуралиевых. Знаешь, где?

— Да. Вон, крайний, у самого подножия горы.

— Приведи старика со старухой сюда.

— Но что я им скажу? Как я понимаю, лишнего шума не нужно.

— Верно мыслишь. Скажи, от сына весть. Его посланец ждет в лесу.

— А если у них кто-то есть, с теми как?

— Тоже сюда.

Боевики остались ждать на опушке.

Глава телохранителей по-хозяйски вошел во двор, прошагал к террасе, увитой виноградником. По карнизу террасы — гнезда ласточек, весело щебечущих в саду и винограднике. Старики сидели за столиком на террасе и пили чай. С ними — их внучка, девочка лет двенадцати.

— Салям алейкум, — поприветствовал хозяев дома боевик.

— Алейкум ассалям, — приложив руку к сердцу, ответил белый как лунь старик. — Проходи в дом, гостем будешь.

— Нет времени, почтенный. Ваш сын Керим прислал вестника.

— Зови и его сюда. И он будет нашим дорогим гостем.

— Он не хочет, чтобы его видели в ауле. Ваш сын служит у федералов, а значит, он противник правоверных.

— О, Аллах! Как всё перепуталось. Люди Писания — не враги правоверных. Еще великий улема Беха-Улла писал в «Китабе Акдес», что религия нужна как объединяющее начало. Если же она является причиной раздора, то гораздо лучше ее не иметь. Еще один великий улема Саид Ахмад-хан и его последователь Гулам Ахмад Кадиани проповедовали сближение исламистов с почитающими Писание.

— Не живи прошлым, старик. Сегодня джихад. Как сказано в Коране, особенно в мединских сурах: «Сражайтесь с ними, пока не будет искушения, и религия вся будет принадлежать Аллаху». А еще: «Когда вы встретили тех, которые не веровали, то — удар мечом по шее, а когда произведете великое избиение их, то укрепляйте узы».

— Ты говоришь языком ваххабитов. Они подменили борьбу с многобожниками на борьбу с людьми Писания.

— Я говорю так, зная, что в этом ауле многие разделяют учение ваххабизма. Они, узнав, что здесь посланец отступившего, могут схватить его и умертвить. Меня с ним вместе. Мы этого не желаем. Ответь мне, согласен ли ты пойти на встречу с посланником твоего сына в лес?

— Да. Возьму только посох.

— Я тоже с тобой, — заявила его жена. — Я тоже хочу слышать слово от посланца моего сына.

— Хорошо, пойдем вместе.

— Можно и мне с вами? — попросилась внучка.

— Ладно. Поможешь бабушке, возьмешь ее под руку.

Шли спокойно. Боевики не показывались, и ничто старика не настораживало. Но когда вышли на поляну, где их ждали Хасан с Турком, старик набычился. Сжал морщинистой ладонью посох и плюнул в сторону Хасана.

— Это ты, вонючий шакал?! Мой сын отомстит тебе.

— Верно, это — я. Я пришел, чтобы вершить суд над отступившими от прямого пути Аллаха.

Подозвал командира телохранителей:

— Уведите дальше в горы и отрежьте им головы, как баранам. Оставьте на съедение шакалам и воронам.

— Подождите, — остановил Турок боевиков, грубо схвативших обреченных. — Эта козочка останется у меня. Я успел соскучиться по женским ласкам.

Глава телохранителей вопросительно посмотрел на Хасана, ожидая его распоряжений. Не подчиняться же тому, кого он знал как рядового боевика.

— Поступите так, как он сказал.

Девочка стала сопротивляться, укусила руку одному из пытавшихся схватить ее, но получила удар по голове и упала. Ее понесли в дом на руках.

Хасан заверил Турка:

— Теперь строптивица не станет сопротивляться. Пока она будет без памяти, ты успеешь овладеть ее невинностью. Но думаю, твоим телохранителям стоит поискать более покладистых юных красавиц.

— Я воспользуюсь твоим советом.

— Прими еще один совет, шейх. Под домом устрой бункер. И вырой тайный выход вон в ту расселину. Рабов я тебе пришлю, сколько нужно. Как закончат работу, перережь всем неверным глотки.

— Мне нравится твой совет. Так и сделаю. Но еще раз предупреждаю: со мной никакой связи, кроме личных встреч. Никаких посланников. Нам не нужны глупые провалы из-за неосторожности.

— Да будет так, — Хасан покорно склонил голову, прижав руку к сердцу. Затем кивнул на прощание и пошагал со своими головорезами в сторону нового пристанища.

Турок же в сопровождении своих советников и телохранителей направился к дому казненных хозяев. Дом оказался довольно просторным, в пять комнат. Но он не был, как принято, разделенным на две половины — женскую и мужскую. Из террасы вовнутрь вела только одна дверь. В одну из комнат уже внесли девочку и уложили на тахту. Турок, заглянув к ней, продолжил осмотр помещений. Одновременно распределял комнаты.

— Вот эта — моя. Та, где моя первая наложница, и рядом с ней — для тех наложниц, которых вы мне доставите в ближайшее время. А вот эти две — для вас. Пока не сделаем просторную пристройку, где вы сможете сами разместиться и держать своих наложниц. Под пристройкой будет бункер с тайным выходом за пределы двора. И еще: нужно установить «тарелку» для космической связи, завезти телевизоры и видеомагнитофоны. Рабов пришлет нам Хасан, но и вы не должны сидеть сложа руки. В Панкисси пока ходить не нужно. Остальные задания получите после того, как я посещу строптивую.

Оказалось, что девочка пришла в сознание. Увидев Турка, она вскочила и закричала:

— Не подходи!

Турок закрыл ей рот ладонью, но она продолжала вырываться. Тогда он сдавил ей горло, и только когда она стала затихать, немного ослабил пальцы. Девочка с жадностью начала глотать воздух.

— Я задушу тебя, если ты не пожелаешь стать моей любимой наложницей. Лучше самой сделать выбор.

— Нет! Нет!

Он вновь сдавил ей горло. Так продолжалось несколько раз, пока она не обессилела.

Тем временем Хасан, уведя телохранителей (их было человек двадцать) подальше от своего родового аула, остановился на небольшой поляне.

— Мы идем в Священную пещеру. Она подготовлена для меня. Запасов в ней хватит на год, а то и больше. Свежее мясо станем добывать охотой. Никто, кроме вас, не должен знать, где я нахожусь. Так угодно Аллаху. Жилище горного амира — тайна для всех.

Помолчав, жестом подозвал одного из боевиков. Внимательно всмотрелся в него, словно видел впервые.

— Тебе известен путь в Священную пещеру?

— Да.

Хасан махнул рукой, и все телохранители отошли подальше, чтобы не слышать тайного разговора.

— Твое место — в твоем городе, в районном центре. Встретишься с сыном принесенных в жертву Аллаху. Отступивших от прямого пути, им предопределенным. Скажешь ему, что живы его родители и дочь и что будут жить, если он станет верно служить мне. Он — из начальства районного отдела милиции. Он и сам знает много, но пусть наберет себе в помощь полезных осведомителей. О каждом из них ты должен знать всё. Кого заподозришь в двойной игре, тому отсечешь голову. Но это — в крайнем случае. Когда будешь твердо уверен в измене или возникнет опасность разоблачения. Для себя тоже заведи осведомителей. Для контроля. Исполнив все это, придешь в пещеру и получишь новое задание. Я благословляю тебя именем Аллаха.

— Я сделаю все, что ты велишь.

— В свой дом возвращайся тайно. Готовь подземелье — для склада оружия, боеприпасов и взрывчатки. Привлекай родичей для захвата рабов. Этим ты свяжешь их с джихадом. Они станут не только нашими помощниками, но и участниками всех наших последующих боевых действий.

— Всё так и сделаю.

— Да благословит тебя Аллах!

6

На вертолетной площадке, к которой подъехали «уазик» и бронетранспортеры сопровождения, Ольгу поджидал генерал Протасов.

— Вроде бы, Оля, мне положено утешать тебя, но я скажу иные слова. Твой муж — настоящий герой. Благодари судьбу за то, что он остался жив. И гордись им. Вы с ним обязательно будете счастливы.

— Тревожно мне, Алексей Михайлович. Ведь мне рассказал связист заставы, что весь изранен Пров. Живого места на нем нет.

— Раны действительно тяжелые. Только доктор доложил мне, что ни один жизненно важный орган серьезно не задет. Не только жить будет герой, но и в строй вернется.

— Об этом еще подумаем.

— Действительно, сейчас не время об этом. Вот подлечится Пров, соберемся у меня дома и обо всем поговорим. А сейчас прошу в вертолет.

Ожили лопасти вертолета. Сначала медленно, словно спросонок, сделали несколько оборотов и, взбодрившись, взвыли в привычной, стремительной круговерти. Вертолет взлетел. Ольга и генерал с сопровождавшими его офицерами сидели молча — при таком шуме если и захочешь, не поговоришь. Протасов только прокричал Ольге:

— Полюбуйся в иллюминатор.

Она прильнула к стеклу.

Потрясающая картина. Вроде бы, вот она, гора, ощетинившаяся колючими елями, — рукой подать. Казалось, чуть ошибется пилот, и лопасти начнут косить вершины деревьев. Обходя гору, вертолет наклонился на правый борт и заложил довольно крутой вираж. И в этот момент сумрак ущелья разрезала трассирующая пулеметная очередь. Генерал резко оттолкнул Ольгу от иллюминатора.

Вертолет взмыл вверх и, заложив обратный вираж, развернулся и ответил длинной очередью из крупнокалиберного пулемета. Вернувшись на прежний курс, дальше летели без происшествий. Когда приземлились на вертолетной площадке и стали ожидать прибытия машин, Ольга, рассматривая пробоину над иллюминатором, заметила со вздохом:

— Не только в бою можно погибнуть.

— Да, — отозвался Протасов. — Пограничник рискует на каждом шагу. Он постоянно в боевой обстановке. Но, если не мы, то кто еще…

— Но ведь Пров достаточно рисковал, пролил кровь. Ему не в чем себя упрекнуть… если даже он снимет пограничную фуражку.

Генерал понимал настроение Ольги, но все же осторожно возразил:

— Плохо ты, Оля, знаешь своего мужа.

— Может быть. Зато я хорошо знаю себя.

— Ты же по любви, а не на зависть подружкам выходила замуж за красавца лейтенанта. А значит, суждено вам с ним рука об руку идти по жизни.

— И все же…

— Ладно, поживем — увидим. А сейчас поедем ко мне домой. У меня побудешь, пока билет тебе на Москву выправят. В гостиницу не пущу.

— Да я и не возражаю.