Побег на Альфу Центавра (сборник)

Уснула мгновенно, еще раньше, чем голова коснулась подушки. Проснулась часа через два, быстро приняла душ, хотела отменить запланированный ужин (уж больно много времени я проспала), но мой желудок с этим не согласился. Так что решила в целях экономии времени поужинать в гостиничном ресторане.

Но поужинать мне было не суждено. У входа в ресторан я увидела красивого высокого мужчину, оживленно беседующего с двумя женщинами.

Не узнать его было невозможно, тысяча долларов на блюдечке с голубой каемочкой.

Я уже собралась вернуться в свой номер, чтобы позвонить Берте, но тут в одной из дам, беседующих с Полем, я узнала ту самую серьезную девушку, правда теперь она уже не выглядела такой «букой», как в самолете. Будучи озадаченной, я на автопилоте добралась до своего номера. Открывая ключом дверь, я вдруг вспомнила, где я видела эту девушку: это была Мэриэл Адамс собственной персоной! Месяца два назад я случайно видела ее портрет в газете. Так вот с кем проводит время на острове мистер Поль Майрис!

Берта сняла трубку мгновенно, как будто ждала моего звонка. Когда я, находясь в эйфории от своего двойного успеха и ничего не соображая, доложила ей, что нашла Поля живым, да в компании с Мэриэл Адамс, на другом конце провода воцарилась тишина. Мне пришлось проверить, жива ли еще Берта.

– Ваша миссия, Николь, окончена, возвращайтесь ближайшим рейсом.

Смутно помню, как я позвонила в аэропорт, а затем добралась туда. Я поднялась по трапу самолета, вошла в салон и начала продвигаться в его глубь. Пассажиров почти не было. На уровне примерно восьмого ряда я застряла и не могла сдвинуться с места. Передо мной сидела Мэриэл Адамс! Тут до меня кое-что стало доходить. Вид у меня был настолько дурацкий, что Мэриэл обратилась ко мне:

– Что-нибудь не так?

– Нет, все в порядке, впрочем, нет, мисс Мэриэл Адамс!

Теперь пришла очередь удивляться Мэриэл.

– Мы с вами знакомы?

– Нет, но я всегда мечтала об этом. И вот теперь, теперь у меня есть для этого повод. Я такая дура! Я должна просить у вас прощения.

Я рассказала Мэриэл все, как есть, просила простить мне мои дурные мысли и поступки, ведь я выставила ее в ложном свете перед Бертой. В знак полного прощения Мэриэл рассказала мне, что привело ее на остров Астра.Мы много смеялись и над этим забавным недоразумением, и над некоторыми другими историями из наших детективных практик, ведь далеко не всегда развязки запутанных историй бывают трагичными. Время пробежало незаметно, и я решила, что стоит подумать, не ввести ли в закон Архимеда-Эйнштейна-Федоны поправку на смех. Мы с Мэриэл перешли на ты и подружились. Но тут наш самолет совершил посадку в Сент-Ривере, и нам пришлось расстаться...

Остаток пути я размышляла о том, что единожды нарушив профессиональную этику, рассказав о своем клиенте Мэриэл Адамс, уж точно не лишу Генри возможности посмеяться над этим курьезом.

* * *

Да, именно так мы и познакомились с Николь. Мы и не предполагали, что нам не только предстоит еще встретиться, но и придется принять участие в расследовании преступления, именно преступления, а не забавного курьеза.

Я вернулась домой в полной растерянности. Событий было слишком много, и все они требовали осмысления. С Полем Майрисом мы договорились, что свои проблемы он решит сам и в кратчайшие сроки. Рассказ Николь внушал надежду, что все это не затянется и будет вполне цивилизованно. Впрочем, в любом случае, это уже было явно не моей заботой. У меня не было никаких обязательств перед полицией, но я понимала, что все непременно расскажу комиссару Катлеру. Кстати, об этом я честно предупредила и свою бывшую клиентку и ее друга. Они особо и не возражали, поскольку объяснение с полицией все равно предстояло, так, почему бы не начать с моего общения с комиссаром, который, по крайней мере, является моим другом?

С Николь мы обменялись и телефонами, и адресами электронной почты. Хотя мы жили в разных странах, это не было препятствием к развитию и нашей дружбы, и нашей взаимопомощи. У меня нередко случались клиенты-американцы, да и корни некоторых загадочных клубков, которые мне приходилось распутывать, часто оказывались по ту сторону нашей на сегодня чисто символической границы. Теперь, похоже, я обретала партнеров, с которыми многие проблемы могли бы решаться значительно проще. Николь поведала мне о необычном увлечении своего патрона и о явлении, пока непонятном, но вполне, как утверждала Николь, работающем. Она его назвала «эффект Генри Тамона». Об этом я еще расскажу, поскольку этот самый эффект мне в последствии не раз удалось испытать на себе.

Еще оказалось, что Николь, как и я, записывает интересные случаи из их с Генри Тамоном практики. Конечно, речь идет не о делах их консалтинговой фирмы, а о тех загадках, которые им удалось разгадать, или с их помощью удалось разгадать их друзьям и клиентам. Николь обещала мне прислать эти рассказы, и я ждала исполнения этого обещания с нетерпением ревнивого начинающего автора.

Сомнительный подарок

Размышляя обо всем этом, я наводила порядок в своей, несколько осиротевшей и подзапущенной квартире. Потом приняла душ, выпила горячий черный кофе, чередуя его с охлажденным апельсиновым соком.

История госпожи Грант несколько подорвала мою уверенность в себе, но сейчас все встало на свои места. Я снова была готова к жизни, которую сама для себя выбрала.

Однако, если быть честной до конца, мне приходилось еще вести некоторую борьбу с собственной женской сущностью. Я никак не могла полностью избавиться от очевидного порока – зависти, которая невольно начинала меня донимать, едва я вспоминала свою недавнюю клиентку. Разумеется, я завидовала не ее успешности в бизнесе.

С той минуты, как я переступила порог своей квартиры, прошло не более пяти часов, когда раздался этот звонок.

– Алло, – проворковала я в трубку, поскольку была уверена, что это Дэвид.

– Я говорю с Мэриэл Адамс? – услышала я приятный женский голос.

– Да, это я.

– Извините, что беспокою вас дома, – мягко произнесла женщина, – но мне очень нужна ваша помощь и, я думаю, срочно.

– Может, лучше было бы поговорить об этом не по телефону, – заметила я.

– Мое имя Берта Майрис, я знаю, что оно вам хорошо знакомо, – это было неожиданностью, я даже не сразу сообразила, что ответить, но Берта продолжила, – нет, речь пойдет совсем не о том. Госпожа Фидона уже рассказала мне о своей ошибке, но тут произошло нечто, что заставило меня обратиться за помощью именно к вам. Однако, вы правы, об этом лучше не говорить по телефону. Вы не против, если я вышлю за вами машину?

– Не против, – согласилась я.

Через час я уже входила в очень приятную со вкусом оформленную комнату, выполнявшую, как видно, роль гостиной. Берта Майрис оказалась именно такой, какой я ее себе представляла. Внешне она была чем-то похожа на мою недавнюю клиентку, и это было понятно, поскольку мужчины редко в своем выборе подруг и любимых ищут разнообразия, скорее наоборот.

– Произошло событие, которое и непонятно и, как мне кажется, таит в себе какую-то угрозу, я пока не знаю, что все это означает, но именно это и страшно, – начала разговор Берта после того, как мы разместились в удобных креслах и сказали необходимые в пределах вежливости фразы.

– Что именно вас так озадачило? – я намеренно не стала употреблять слово «испугало»

– Сегодня по почте я получила неожиданный подарок, это были конфеты.

Берта встала, подошла к небольшой тумбочке в углу комнаты и, взяв лежащую на ней красочную коробку, принесла ее и отдала мне. Обычная коробка конфет, разве что чуть больше, чем те которые принято использовать для подарка.

– От кого? – спросила я.

– Была приложена записка, отпечатанная на компьютере вот она, – сказала госпожа Майрис, открывая коробку.

Записка оказалась под крышкой. Написано было всего несколько слов: «Прими от меня в знак примирения. Поль»

– И что вас так удивило? – спросила я, – что написано не рукой, а…

– Нет, это как раз нормально, похоже, мы все уже разучились писать, – усмехнулась Берта, – но Поль не мог мне это прислать! Все, что угодно, только не это!

– Объясните, – попросила я.

– Наш брак давно уже исчерпал себя, да мы и не пылали особой страстью друг к другу, тем не менее, мы прожили вместе несколько лет, мы хорошо знаем привычки друг друга. У нас нет причин для взаимной ненависти, или даже ярко выраженной неприязни.

– Понимаю, но причем здесь эти конфеты? – удивилась я.

– Поль знает, что я терпеть не могу подобные сладости, он знает, что у меня аллергия на шоколад. Ну, как он мог мне прислать грильяж в шоколаде?! Ведь эта записка, если бы она была от него, выглядела бы просто издевательски. Он не мог этого сделать, или я ничего не понимаю в людях!

– Нет, он действительно не мог, – уверенно поддержала ее точку зрения я, а затем спросила, – вы хотите, чтобы я нашла шутника, который послал Вам это?

– Не совсем так, хотя и это было бы неплохо. Но главное, я хотела бы знать, чем эти конфеты напичканы. Мне не хотелось бы самой обращаться в полицию, я могу это сделать только официально, у вас же есть свои возможности, не правда ли? Я все это готова оплатить.

– Конечно, я могу сделать анализ содержимого этих конфет в лаборатории, которая обслуживает частный сыск, разумеется, услуга платная. Хорошо, я забираю эти конфеты. Давайте вернемся к нашему разговору, когда получим результаты анализа. Но почему вы думаете, что вас хотели отравить?

– Я жду результатов. Поверить в покушение мне легче, – улыбнулась Берта.

Неожиданный поворот

На следующий день, я отправила со своим секретарем коробку конфет, полученную от Берты Майрис на исследование в лабораторию. Я понимала, что это исследование займет некоторое время, да и существовала очередь, хоть и не слишком большая. Агентств много, и лаборатория иногда попросту не успевает помочь всем настолько быстро, насколько этого хотят детективы. Тем более, что в частном сыске все всегда срочно.

В ожидании результатов я занялась своими архивами. Но разговор с Николь не выходил у меня из головы. Мне хотелось, как можно больше, узнать о моих американских коллегах, ну, или почти коллегах. Дело в том, что Николь и ее шеф все же в первую голову были программистами, а частным сыском, или точнее консультированием занимались от случая к случаю, но у них была уже и определенная известность и свои клиенты, даже в полиции, как говорила Николь. В общем, я с нетерпением ждала обещанных рассказов.

Слегка хлопнула входная дверь, и я поняла, что вернулся Ари. Действительно через пару минут он вошел в мой кабинет.

– Там сказали, что по телефону справку можно будет получить уже через час, а за распечаткой лучше зайти завтра утром, – доложил мой секретарь.

– Спасибо, Ари, сходи за ней, пожалуйста, завтра. Позвоню я сама.

– У нас клиент? – вдруг поинтересовался мой секретарь.

– Похоже, – ответила я, все еще не понимая, к чему он клонит.

– Тогда, возможно, моя старательность заслуживает некоторого поощрения, в виде небольшой премии?

– Понятно, ты опять был в казино? – начала догадываться я.

– Нет, но случились некоторые непредвиденные расходы.

– Хорошо, Ари, только ты сам определишь, какую сумму, мы можем выделить на твою премию, безболезненно для нашего бюджета.

– Я попробую, – осторожно согласился мой секретарь.

Таким образом, я вполне решила эту проблему, я знала, что процветание нашего бизнеса Ари ставит превыше всего остального.

Я позвонила в лабораторию, подождав, на всякий случай, еще пятнадцать минут сверх необходимого времени. Мне сообщили главное о результатах, которые можно будет посмотреть завтра утром в подробном изложении, в том числе с количественными показателями и химическими формулами.

Но именно это главное меня и озадачило. Оказалось, что никакого смертельного яда не было обнаружено. Но, кроме того, что и должно было бы находиться в подобных конфетах, в каждой содержалось некоторое количество снотворного. Причем, это снотворное было достаточно безобидным. И если бы Берта съела все эти сладости за один раз, что, согласитесь, маловероятно, даже если забыть о ее аллергии, то и в этом случае ей ровным счетом ничего не грозило бы, кроме чуть затянувшегося сна. Но зачем? Если это шутка, то, что в ней смешного? Если злой умысел, то к чему он должен привести? Если бы там обнаружили цианид, меня бы это меньше озадачило.

Я сразу же позвонила Берте. И мое сообщение ее тоже удивило.

– Снотворное? – воскликнула она, – но зачем? Кому это могло понадобиться?

– Это действительно странно, – ответила я, – у меня пока нет никаких версий, кроме весьма смутного подозрения. Поэтому попрошу вас сделать так, словно вы с удовольствием приняли этот гостинец, пусть коробка полежит распечатанной на вашем чайном столике, понятно, не эта со снотворным, а такая же. К счастью ничего уникального в ней нет, в любом супермаркете можно купить такую же.

– Я вас понимаю, хорошо. Вы думаете, что за этим последуют какие-то действия?

– Я уверена. И убедительно вас прошу держать меня на связи и ничего, понимаете? Ничего не предпринимайте, не сообщив предварительно мне.

– Вы думаете, что последует что-то очень серьезное?

– Уверена, что здесь продуманный замысел. Ошибка? Да. Но у нее наверняка найдется объяснение. Сейчас вы должны быть очень осторожны, пока мы не поймем, в чем заключается план вашего тайного недоброжелателя.

– Хорошо, спасибо, я буду с вами на связи.

Я положила трубку и задумалась. Действительно у меня было, основанное, скорее на интуиции, чем на фактах (их было пока слишком мало) чувство, что эти события – часть хорошо продуманного плана. Но почему? Наверняка тот, кто посылал эти конфеты, рассчитывал, что попадает в точку. Он получил, скорее всего, информацию, которая была ошибочной. Возможно, его обманули намеренно. А, возможно, просто вмешался его величество случай. Я чувствовала, что событий следует ждать очень скоро. Какой-то своей мысли я не успела найти место, она мелькнула и пропала, но осталось ощущение, что мне нужно срочно позвонить Дэвиду, что я сразу и сделала.

– Привет, Дэвид. Ты очень занят?

– Привет, да, есть чем заняться, но пока ничего такого, чего нельзя было бы на время отложить. А что случилось-то? – ответил мой друг вопросом на вопрос.

– Пока ничего, но есть одна странная ситуация. Может потребоваться твой автомобиль, разумеется, вместе с тобой.

– Ну, слава Богу, что и я на что-то сгожусь.

– Ты можешь ко мне подъехать?

– Домой, или в контору?

– Я сейчас у себя в конторе, и, если ты приедешь быстро, то я тебя подожду, а потом поедем ко мне.

– Уже выезжаю.

Звонок из Тотриджа

Дэвид заехал за мной через пятнадцать минут. Я не могла отделаться от ощущения, что мне нужно поспешить. Что-то вот-вот должно случиться. Но наступил вечер, а мои телефоны молчали.

Я рассказала Дэвиду о своей клиентке и ее проблеме. Как правило, я этого не делаю, но тут я предчувствовала, что мне очень понадобится его помощь, причем осмысленная помощь, а не просто сбор информации, в чем, конечно, мой друг был непревзойденным мастером.

И предчувствия меня не обманули, около восьми вечера позвонила Берта. Даже по первым звукам ее голоса можно было понять, что она очень встревожена.

– Извините, Мэриэл, что опять звоню в такое время, но вы сами сказали…

– Все нормально, Берта, лучше говорите, что случилось.

– Я получила скверное известие.

– Откуда?

– Из Тотриджа. Несчастье с моим отцом.

– Через десять минут мы будем у вас: я и мой друг Дэвид Сомс.

– Он журналист?

– Он, прежде всего, мой друг, и в вашем случае, нам без его помощи не обойтись. Не волнуйтесь, ни одной строчки, без нашего разрешения, в газеты не попадет.

– Хорошо, я вас жду.

Чем, видимо, отличается женское мышление от мужского, так это, прежде всего тем, что мужчина, разумеется, я говорю именно о тех мужчинах, которые мыслят, прежде чем принять решение всегда понимает достаточно четко, почему он принял именно это решение. Что касается женщин, вот тут я опираюсь именно на свой собственный опыт, то женщина принимает решение, а потом только понимает, что именно это решение и следовало принять.

Это я к тому, что в тот момент у меня не было четкого представления о том, почему я считала необходимым участие Дэвида именно в этом моем расследовании. И я даже и не пыталась задуматься над этим вопросом, но, тем не менее, оказалась права.

Через десять минут мы уже были у Берты. Она держалась неплохо, хотя было все же заметно, что ей это дается нелегко. Тут уже был не страх перед неизвестной, но весьма теоретической опасностью, случилось что-то вполне реальное.

– Я получила странную СМСку на свой сотовый. В ней сообщалось о том, что в Тотридже, в больнице, находится сейчас господин Элиот, что он в реанимации.

– Вы позвонили в больницу? – спросила я Берту.